Последний выход из осады

От автора

В спасательных работах тишина бывает действием. Люди останавливают инструменты и разговоры, чтобы услышать один слабый стук из-под камня. Этот роман вырос из вопроса: что произойдёт с городом, если власть решает, чьи голоса вообще должны попадать на карту?

Перед вами приключенческая история о попаданце, осаде и древней магии, но её главное чудо совершают обычные вещи: деревянная подпорка, верёвочный узел, ладонь на стене, честно отмеченная ошибка. Герой умеет искать людей в завалах, однако не знает чужого города и не может спасти его один.

Все города, государства и персонажи вымышлены. Спасательные сцены служат сюжету и не являются практическим руководством: в реальной аварии решения принимают подготовленные службы на месте.

Глава 1. Тишина под бетоном

Первый удар пришёл снизу.

Артём почувствовал его не ушами, а коленями. Бетонная плита под ним дрогнула, будто в глубине тоннеля кто-то огромный повернулся на другой бок. С потолка посыпалась сухая крошка. Луч налобного фонаря стал мутным от пыли.

— Всем назад! — крикнул Артём.

Он не успел услышать, послушались ли его.

Второй удар сорвал с потолка кабельный лоток. Железо хлестнуло по стене, погасли два прожектора, и проход разом сузился до круглого пятна света перед лицом. Артём упал на ладонь, прокатился к правой стене и прижал подбородок к груди. Где-то рядом закричал человек. Крик оборвался не сразу — его заглушил гул, с каким складывались одна на другую многотонные плиты.

До этого они шли по техническому тоннелю уже сорок минут. Наверху, в промёрзшем дворе, стояли пожарные машины и грелся на холостом ходу кран. Здесь пахло мокрой известью, старой изоляцией и тёплой землёй. После утренней аварии обрушилась часть строившейся развязки, и двое рабочих могли остаться за деформационным швом. Артём спустился с первой поисковой группой, потому что собака указывала на восточную стену, а геофон ловил там слабый повторяющийся звук.

Теперь вся стена двинулась на него.

Он увидел, как трещина побежала по бетону, раздваиваясь возле красной метки. Успел подумать, что метку поставил сам пятнадцать минут назад и что подпорку следовало перенести на полметра левее. Потом воздух вытолкнуло из тоннеля. Свет погас.

Артём падал недолго, но успел несколько раз удариться. Сперва плечом, потом бедром, затем каской о что-то каменное. Страховочная верёвка натянулась поперёк груди и тут же лопнула или перерезалась. Вместе с ним летели куски плиты, щебень, инструмент. Он прикрыл лицо локтем и ждал последнего удара, после которого уже ничего не придётся решать.

Удара не было.

Он оказался на наклонной поверхности и заскользил, цепляясь перчатками за выбоины. Подошвы не находили опоры. Правая нога провалилась в щель, вывернулась, но освободилась, когда он всей тяжестью рухнул на бок. Склон кончился. Артём ударился спиной, выдохнул и замер.

Сверху ещё некоторое время сыпались мелкие камни. Один стукнул по каске. Другой попал в запястье. Потом наступила тишина.

Не та тишина, которую объявляли во время поиска.

В рабочем тоннеле даже после остановки техники оставались вода в трубах, гул вентиляции, электрический треск, дыхание людей. Здесь не было ничего. Артём слышал только частые удары собственного сердца и тонкий звон в левом ухе.

Он сосчитал до десяти, не двигаясь. Затем пошевелил пальцами ног. Обе ступни отвечали. Колени сгибались. Левая рука ныла от плеча, но слушалась. Когда он провёл ладонью по рёбрам, резкой боли не возникло. На затылке каска держалась крепко. Воздуха хватало, хотя каждый вдох приносил привкус каменной пыли.

— Артём Серов, — сказал он вслух и услышал неожиданно далёкое эхо. — Тридцать восемь лет. В сознании. Время…

Он нажал подсветку часов. Экран был разбит, под трещинами тлели синие цифры: 16:42.

— Время шестнадцать сорок две. Возможна травма левого плеча.

Говорить было некому, но голос возвращал порядок. Пока можешь назвать себя, время и повреждения, ты не просто тело под плитой. Ты работаешь.

Артём нащупал рацию на разгрузке. Корпус треснул. Антенна исчезла. Он нажал передачу.

— Первый поисковый, я Серов. Ответьте.

В динамике не было даже шороха.

Он попробовал ещё дважды, после чего снял рацию и положил рядом. Бесполезную вещь не следовало носить на себе. Налобный фонарь не включился. Запасной, пристёгнутый к нагрудному карману, мигнул и дал узкую полоску света.

Артём медленно поднялся на колено.

Перед ним лежала не та плита, с которой он сорвался. Свет выхватил каменные блоки величиной с чемодан, плотно пригнанные один к другому. По ним шли неглубокие желобки, а в швах зеленела сухая медная полоса. Стена слева была сложена так же. Никакой арматуры, кабеля, свежего бетона. За спиной поднимался наклонный лаз, но через три метра его перекрывал гладкий обломок тёмного камня.

Артём посветил под ноги. На серой пыли отпечаталась его ладонь. Рядом лежал акустический щуп — стальной стержень с круглой рукоятью, который был закреплён у него за спиной. Провод к усилителю оборвался, но сам стержень уцелел. Чуть дальше белел обрезок страховочной верёвки. Конец оказался не разлохмаченным и не срезанным. Он был оплавлен в ровный стеклянный шарик.

Артём потрогал его кончиком перчатки.

— Вот это потом, — сказал он.

Потом могло не наступить, но разбираться с невозможным до проверки воздуха и выхода было бессмысленно.

Он достал из кармана химический свет, переломил трубку. Зелёное сияние легло на камни. Пламени для проверки воздуха у него не было, да он и не стал бы поджигать ничего в неизвестной полости. Газоанализатор остался где-то наверху. Артём сделал несколько неглубоких вдохов, прислушался к себе. Голова не кружилась сильнее, чем после падения. Сквозняка он не чувствовал, но пыль медленно уходила к щели справа. Значит, воздух двигался.

Он снял маленькую сапёрную лопатку, расчистил щель и увидел за ней темноту. Камень, перекрывавший проход, опирался на два выступа. Трогать его без крепления было нельзя. Артём осмотрел пространство ещё раз и нашёл свой рюкзак, зажатый у стены. Внутри уцелели аптечка, вода, складная ножовка, мел, рулон ленты, две петли стропы, карабины и короткая телескопическая стойка. Стойка не удержала бы плиту одна, но могла показать, двигается ли та.

Он поставил её под правый край обломка, выбрал слабину и нанёс мелом тонкую черту поперёк стыка. Затем сел, прислонившись к стене, и заставил себя ждать.

Пять минут казались потерей времени только тем, кто никогда не видел вторичного обрушения. Артём смотрел на меловую черту. Она оставалась целой. Каменная пыль вокруг стойки не шевелилась.

За стеной ударили.

Один раз. Тихо, почти на границе слуха.

Артём выпрямился.

Удар мог быть осыпавшимся камнем. Мог быть звуком из той конструкции, откуда он упал. Мог родиться у него в голове вместе со звоном в ухе.

Он выключил запасной фонарь и перестал дышать на несколько секунд.

Тишина.

Потом три быстрых удара. Пауза. Ещё один.

Не случайность.

Артём приставил металлическую рукоять щупа к стене и прижал ухо к перчатке. Электроника была мертва, зато камень сам проводил звук. Где-то справа царапали по твёрдой поверхности.

— Эй! — крикнул он. — Меня слышно?

Царапанье прекратилось.

Артём ударил рукоятью по стене три раза, выдержал паузу и повторил.

Ответ пришёл сразу: три слабых стука.

Он закрыл глаза. За стеной был живой человек. Возможно, рабочий из тоннеля. Возможно, кто-то ещё. Всё непонятное снова отступило перед простой задачей.

— Не бейте часто! — сказал Артём, повернувшись к щели. — Берегите силы. Три удара, если слышите меня.

Три удара.

— Сколько вас? Отбейте по одному разу за человека.

Два.

Ответ был слишком точным для случайности.

— Есть раненые? Один удар — нет. Два — да.

После долгой паузы прозвучало два.

Артём посмотрел на обломок над щелью. Два человека, один или оба ранены. Воздух к ним шёл, но неизвестно, насколько свободно. Он не мог ждать группу: не знал, где оказался, а рация молчала. Значит, следовало расширить отверстие, не снимая опору.

Камни вокруг щели были не обрушенным заполнением, а частью кладки. Нижний блок чуть выступал. Артём очистил его края лопаткой и обнаружил, что медная полоса в шве мягкая, как старый припой. Ножовка взяла её с неприятным визгом. После каждого десятка движений он останавливался, слушал стойку и смотрел на меловую черту.

За стеной кто-то закашлялся.

— Не стойте напротив отверстия, — сказал Артём. — Отползите в сторону. Отбейте три, когда отползёте.

Ответа не было.

Он повторил медленнее, хотя не знал, понимают ли его слова. Через несколько секунд пришли три удара.

Когда медь была перепилена, нижний камень поддался на несколько миллиметров. Артём продел стропу в желоб, закрепил её карабином за выступ стены и выбрал натяжение. Это не было настоящей страховкой. Если верхняя глыба пойдёт вниз, тонкая стропа лопнет. Но она могла не дать блоку вывалиться ему на ноги.

Он раскачивал камень по чуть-чуть, пока между ним и полом не появилась чёрная линия. Из неё потянуло тёплым воздухом, дымом и чем-то кислым.

— Сейчас будет пыль. Закройте лица тканью.

Он вставил лопатку в щель как рычаг. Камень сдвинулся, стропа заскрипела. Сверху посыпалась крошка. Артём замер, прижав ладонь к кладке. Никакого движения. Ещё нажим. Блок повернулся и лёг на бок с тяжёлым глухим звуком.

В проёме показалась рука.

Маленькая, с тонкими пальцами и медным браслетом.

Артём отшатнулся сильнее, чем при первом ударе. Рука исчезла. Из темноты донёсся испуганный вскрик — высокий, детский, совершенно незнакомый.

Он поднял фонарь и направил луч в отверстие.

За стеной была низкая комната. В свете мелькнули два лица, перепачканные белой пылью. Девочка лет двенадцати заслоняла собой мальчика помладше. Оба были одеты в длинные серые рубахи, перетянутые шнурами. У мальчика по виску текла кровь. Позади них громоздились разбитые кувшины и деревянные ящики. Ни касок, ни оранжевых жилетов, ни рабочих из тоннеля.

Девочка что-то резко сказала. Артём не понял ни слова.

Он опустил фонарь, чтобы не слепить детей, и показал пустые ладони.

— Я Артём. Не бойтесь.

Девочка прижала палец к губам.

Потом указала вверх.

До Артёма дошёл звук, которого раньше не было: далёкий ровный гул. Он нарастал, проходя сквозь камень. Медные полосы в швах одна за другой засветились тусклым синим. Гул поднялся до такой высоты, что заболели зубы.

Стена справа выгнулась.

Камень не треснул и не упал. Он именно выгнулся, как толстый лист железа под прессом. Проём, который Артём только что расширил, начал сужаться. Нижний блок сам пополз обратно, натягивая стропу.

— Сюда! — крикнул Артём.

Он просунул руку в отверстие. Девочка не двинулась. Тогда мальчик качнулся, и она подхватила его под плечо. Вдвоём они добрались до стены. Артём ухватил мальчика за рубаху и предплечье, потянул. Тот вскрикнул. Его левая нога волочилась.

Проём сжимался. Стропа натянулась струной. Карабин заскрежетал по камню.

Артём лёг на живот, просунулся глубже и взял мальчика под мышки. Рубаха затрещала. Девочка толкала брата с той стороны. Каменный край прижал Артёму плечо, и руку обожгло болью. Он выдернул мальчика в свою полость, перекатился вместе с ним и снова бросился к отверстию.

Девочка уже лезла сама. Он схватил её за запястья.

Стропа лопнула.

Камень ударил Артёма по предплечью, но девочка успела выбросить корпус вперёд. Он рванул её на себя. Медный браслет рассёк кожу на ладони. Каблук её мягкого ботинка застрял в щели. Девочка закричала и забилась. Артём прижал её к полу всем телом, взялся за голень и повернул ступню боком.

Ботинок остался в стене.

Проём закрылся с сухим щелчком. Медная линия снова стала ровной. Только обрывок серой ткани торчал из шва.

Гул стих.

Несколько секунд никто не двигался. Потом девочка оттолкнула Артёма, подползла к мальчику и заговорила быстро, глотая окончания. Он ответил едва слышно.

Артём сел. Рука дрожала от боли. На предплечье проступала полоса крови, но пальцы двигались. Он поднёс фонарь к детям.

— Дайте посмотреть, — сказал он и показал на голову мальчика.

Девочка поняла жест, но не позволила приблизиться. Она вытащила из-за пояса короткий нож и выставила перед собой. Лезвие было тёмным, с широким обухом. Рука у неё дрожала не меньше, чем у Артёма.

Он медленно снял перчатки, положил их на пол, достал аптечку и раскрыл. Показал бинт, салфетку, флакон воды. Затем указал сначала на свою окровавленную ладонь, потом на голову мальчика.

Девочка смотрела долго. Наконец опустила нож, но не убрала.

Артём приблизился на коленях. Рана на виске была неглубокой, кровь уже сворачивалась. Хуже выглядела нога: голень распухла, мальчик не мог наступить на неё. Артём осторожно ощупал кость через ткань. Явного перелома не чувствовалось, но без снимка это ничего не доказывало.

— Скажи, где больнее, — попросил он, показывая пальцем разные места.

Мальчик морщился всякий раз, но сильнее — возле щиколотки. Артём приложил к ней две плоские рейки из набора, обернул бинтом, оставив пальцы открытыми. Девочка следила за каждым движением и один раз остановила его ножом, когда он хотел разрезать штанину. Пришлось накладывать шину поверх ткани.

Закончив, Артём дал мальчику крышку воды. Тот посмотрел на сестру и выпил только после её кивка.

— Имена, — сказал Артём, коснувшись себя. — Артём.

Девочка нахмурилась.

— Ар-тём.

Она повторила:

— Артем.

Ударение прозвучало непривычно, но имя было узнаваемым.

Девочка коснулась груди.

— Тая.

Потом положила ладонь мальчику на плечо:

— Лиор.

— Тая. Лиор, — повторил Артём.

Мальчик слабо улыбнулся.

Это была первая вещь после падения, которая не требовала объяснения.

Артём хотел спросить, где они находятся, но не знал как. Он нарисовал мелом прямоугольник, линию тоннеля и человечка. Показал наверх и вопросительно развёл руками. Тая не поняла. Тогда он нарисовал несколько домов и башню, указал вокруг.

Она сразу забрала мел.

На плоском камне появились ступени домов, поставленных один над другим, словно город карабкался по склону. Над ними Тая начертила три длинные башни. От каждой провела луч к квадрату, где сидели они. Потом энергично зачеркнула квадрат и постучала по рисунку дважды.

— Что значит зачеркнула?

Тая повторила рисунок. Дома, три башни, квадрат. Зачеркнула его. Закрыла глаза ладонью и отвернулась, будто квадрата больше не было.

Лиор что-то сказал. Девочка резко ответила ему, но мальчик потянулся к мелу. Рядом с зачёркнутым квадратом он нарисовал два маленьких кружка. Себя и сестру. Затем провёл от них линию наружу и ткнул в Артёма.

— Вы были там, — догадался он. — Стена закрылась, а я вас вытащил.

Лиор кивнул, хотя едва ли понял слова.

Тая поднялась и показала в узкий проход слева. Тот уходил вниз между каменными стенами. Артём прежде принял его за глубокую трещину. Девочка сделала несколько шагов, но вернулась к брату. Идти Лиор не мог.

Артём закрепил аптечку, сложил лопатку и остаток стропы. Рюкзак он подтянул выше. Затем повернулся к мальчику спиной и присел.

Тая покачала головой.

— Другого выхода я не вижу. — Артём похлопал себя по плечу. — Давай.

Лиор понял первым. Обнял Артёма за шею. Весил он килограммов тридцать, не больше, но левое плечо пронзило болью. Артём переждал её, поднялся и взял акустический щуп как трость.

Они двинулись по проходу.

Стены здесь были сухими и тёплыми. Через каждые несколько шагов попадались ниши, забитые глиняными сосудами. Некоторые разбились, и под ногами хрустели светлые зёрна. Пахло гарью, прелым зерном и горячей медью. Тая шла впереди босой левой ногой, не жалуясь. Нож она не убрала.

Проход дважды раздваивался. Девочка выбирала дорогу без колебаний, касаясь узлов на тонкой верёвке у пояса. Артём заметил, что возле каждого поворота узлы были разными: один большой, два маленьких, петля, снова большой. Она не смотрела на стены. Она читала путь пальцами.

На третьем повороте путь перекрыла кладка.

Тая остановилась так резко, что Артём едва не налетел на неё. Перед ними была ровная стена с медными швами, без двери и следов обвала. Девочка ощупала камни, будто искала ручку. Затем посмотрела на свою верёвку, отсчитала узлы и снова проверила стену.

— Здесь был проход? — спросил Артём.

Она ударила ладонью по камню и крикнула одно слово:

— Эйр-Кад!

Имя отдалось эхом.

За стеной ответили.

Сначала Артём принял звуки за шаги. Потом различил металлический скрежет, голоса и частые удары. Кто-то разбирал кладку с другой стороны.

Тая подхватила лежавший на полу обломок и забарабанила по стене. Артём перехватил её руку.

— Нет. По одному здесь ничего не понять.

Он поставил Лиора у стены, приложил щуп к шву и поднял ладонь. Дети смотрели на него.

— Тишина, — сказал Артём. — Надо слушать.

Само слово они, конечно, не поняли. Он прижал палец к губам. Тая повторила жест.

За стеной шум продолжался. Там кричали сразу несколько человек, били железом в разных местах. Артём различал осыпание, тяжёлые удары и один тонкий повторяющийся звук ближе к полу. Он снял рюкзак, опустил Лиора рядом и простучал кладку рукоятью щупа. Нижний ряд отвечал звонко, верхний глуше. За третьим блоком слева была пустота.

Артём постучал три раза.

Шум с другой стороны не прекратился.

Он повторил сильнее: три удара, пауза, три удара.

Кто-то ответил беспорядочной дробью.

— Они нас не услышат, пока сами шумят.

Тая вслушалась в его тон, затем неожиданно закричала в стену. Одно и то же короткое слово повторилось несколько раз. За кладкой ей ответил женский голос. Девочка прижалась лбом к камню.

Артём разобрал среди чужих слов имя Лиора.

Он взял у Таи мел и нарисовал поднятую ладонь. Затем зачеркнул молоток, который изобразил рядом. Постучал три раза и снова поднял ладонь.

Девочка смотрела на рисунок, тяжело дыша. Потом кивнула и закричала за стену. На этот раз говорила медленно. После третьего повторения удары там стали редкими. Кто-то ещё спорил, что-то упало, женский голос перекрыл остальных.

Наступила тишина.

Не абсолютная. Артём слышал плач, дыхание Лиора, далёкий гул снаружи. Но инструменты за стеной замолчали.

Он простучал кладку. Пустота за третьим блоком уходила вправо. Четвёртый блок лежал под нагрузкой: от него звук расходился по всей стене. Вынимать его было опасно. Первый, у самого пола, отзывался коротко и был отделён толстым медным швом.

Артём указал точку и ударил три раза.

С другой стороны ответили точно напротив.

Теперь можно было работать с двух сторон, не разрушая всю стену.

Он показал Тае ножовку и линию медного шва. Она объяснила что-то за стену. Вскоре оттуда послышался осторожный скребущий звук. Артём пилил со своей стороны. Медная прослойка оказалась толще прежней, рука быстро устала. Левое плечо наливалось тяжестью. Он менял хват, отдыхал через каждые двадцать движений и прикладывал пальцы к верхнему шву. Камень оставался неподвижным.

Через несколько минут в узкой щели блеснул чужой инструмент. Они встретились внутри кладки.

Тая засмеялась — коротко, почти сердито. За стеной тоже засмеялись и сразу заплакали.

Камень вытаскивали медленно. Артём просунул стропу, с другой стороны её подхватили и закрепили. По его знаку все потянули. Блок пошёл наружу, оставляя у пола отверстие высотой с ладонь. В него ворвался холодный воздух, полный дыма и голосов.

Артём лёг и заглянул.

На той стороне стояли люди с фонарями в металлических клетках. Не электрическими — внутри дрожал синий огонь. Лица были белыми от пыли. Женщина с обожжённой щекой увидела детей и протянула руки. За ней теснились мужчины с крюками, старик с перевязанной головой, девушка в кожаном переднике. Все говорили одновременно.

Их было не меньше двадцати.

Над ними виднелся кусок ночного неба и высокая башня, перечёркнутая полосами синего света.

Отверстие расширили до того, чтобы прополз ребёнок. Первым Артём передал Лиора. Женщина с обожжённой щекой прижала мальчика к себе и стала повторять его имя. Затем выбралась Тая. Перед тем как исчезнуть в проходе, она вернулась, схватила Артёма за рукав и потянула.

Он пролез последним.

Люди расступились. Несколько инструментов поднялись ему навстречу. Артём сел на камни и медленно положил щуп перед собой. Вид у него был достаточно странный даже без каски, фонаря и ярких полос на куртке. Здесь носили грубую серую ткань, кожу, медные пластины. Мужчина с копьём коснулся наконечником светоотражающей полосы у него на груди.

Тая встала между ними и заговорила. Она показывала на закрытую стену, на брата, на Артёма. Трижды стукнула кулаком по ладони. Потом подняла руку, требуя тишины, и указала на нужный камень.

Копьё опустилось.

Женщина с обожжённой щекой сказала что-то Артёму. Он не понял, но услышал благодарность в том, как сорвался её голос. Она коснулась пальцами лба и груди, затем прижала ладонь к его окровавленной руке.

Снаружи грохнуло.

Над верхними ярусами города вспыхнул красный свет. По небу прошла дуга, будто раскалённый камень перелетел через стену. Через несколько секунд где-то далеко ударило. Земля качнулась. Люди пригнулись привычно, закрывая детей собой.

Артём поднялся.

Он находился во дворе, зажатом между многоэтажными каменными домами. Одни этажи стояли прямо, другие были повёрнуты и срослись углами. Лестницы обрывались над пустотой. Мостки из досок соединяли окна. Выше крыш тянулась городская стена, а за ней горели сотни огней. Три башни поднимались в разных частях города. По их граням бежали синие полосы, повторяя рисунок медных швов.

На ближайшей стене висела большая карта.

Лист держали в деревянной раме под навесом. Чёрные улицы были проведены уверенными прямыми линиями, красные значки отмечали башни и ворота. Артём подошёл ближе. Люди следили за ним, но не мешали.

Он нашёл взглядом двор, в котором стоял. Во всяком случае, попытался найти. На месте нижних домов карта показывала сплошной серый участок без улиц. Край существующего города проходил на два квартала выше.

Артём указал на землю, затем на карту.

— Мы здесь.

Старик с перевязанной головой понял вопрос. Он приложил палец к серому пятну, покачал головой и произнёс несколько слов. Одно повторил особенно отчётливо:

— Ней.

Нет.

Тая подошла к раме, отыскала что-то на карте и растерянно провела пальцем по пустому месту. Потом дёрнула свою верёвку с узлами. По ней дорога существовала. На листе — нет.

Гул башен вернулся.

Синие полосы зажглись ярче. По двору прошёл горячий ветер. В дальней стене с хрустом сомкнулся дверной проём. Люди отпрянули. Женщина, державшая Лиора, выкрикнула имя. Несколько человек бросились к двери, но там уже лежал ровный ряд древнего камня.

Артём увидел, как мужчина возле карты моргнул и огляделся. На его лице возникло недоумение, будто он забыл, зачем пришёл. Потом взгляд упал на Тая и Лиора, и он вздрогнул.

Девочка ударила три раза по деревянной раме.

Люди замолчали.

Она ударила снова. Три коротких звука прокатились по двору. Женщина прижала Лиора крепче. Старик повторил стук рукоятью крюка. Ему ответили из соседнего прохода, потом сверху, с мостка, потом из-за только что закрывшейся двери.

Три удара. Пауза. Три удара.

Артём стоял перед картой города, которого не могло быть, и слушал, как невидимые люди сообщают о себе через камень.

Он всё ещё не знал, где рабочие из тоннеля. Не знал, что стало с его группой и каким образом обрезок верёвки оплавился без огня. Но теперь знал другое: под серым пятном на карте оставались живые.

И город пытался закрыть их снова.

Глава 2. Улица до заката

Человеческая память уходила не сразу.

Сперва женщина с обожжённой щекой забыла, кому принадлежит детская куртка у неё на руках. Она держала Лиора, прижимала его к груди, а потом посмотрела на серую ткань так, словно нашла чужую вещь.

— Лиор, — сказал Артём.

Женщина не отозвалась.

Тая ударила костяшками по раме карты: три раза. Женщина вздрогнула, увидела мальчика и снова обняла его.

Потом старик с перевязанной головой спросил что-то, показывая на закрывшийся проход. Люди ответили ему сердито. Он покачал головой и переспросил. По лицам Артём понял: вопрос был тем же самым.

За стеной продолжали стучать.