Фуга с вариациями

В сто восемьдесят четвертый раз Кира похвалила себя за то, что в свое время рассталась с мужем по-доброму. Тогда еще никаких режиссерских планов у него даже в перспективе не было, так что дружественность расставания не была продиктована понятным желанием актрисы сохранить хорошие отношения с потенциальным работодателем. Просто им обоим повезло: после недолгой совместной жизни выяснилось, что им не столько плохо вместе, сколько хорошо порознь – вот и не образовалось поводов для обид и претензий.

А когда Олег все-таки режиссером стал, то без всяких Кириных усилий и с видимым удовольствием начал приглашать ее в свои картины. Почему нет-то?! К этому моменту Кира уже была достаточно известна, чтобы ее имело смысл приглашать и без учета их совместного прошлого. Работать ей с ним было очень хорошо, потому что он прекрасно знал ее возможности и использовал их на полную катушку.

Жалко, конечно, что задуманное не удалось воплотить прямо сейчас, с наскока… Но ничего страшного, еще десять дней она как-нибудь продержится – раз уж стало понятно, что делать дальше.

22 ноября

По возвращении из Праги Алексей был тоже тщательно протестирован по телефону, но то ли он тоже был ни причем, то ли Кириных диагностических навыков оказалось недостаточно – никаких вразумительных выводов ей сделать не удалось. От любых же личных встреч Алексей уклонялся под вполне уважительными предлогами.

Дни, остававшиеся до возвращения Олега, Кира провела отнюдь не в безмятежности. Просто к тревоге, которая одолевала ее каждый раз, когда она выходила из дома, и каждый раз, когда она туда возвращалась, теперь добавилось еще азартное нетерпение. Почему-то ей казалось, что, как только она осуществит свой замысел, ее неведомому злопыхателю станет понятно: его затея не удалась. Она старалась не задумываться о том, каким именно образом злопыхатель должен узнать об успехе ее предприятия. Обо всем остальном как-то узнал – даст Бог, и тут не оплошает.

В том, что ей все удастся, она не сомневалась тоже. Ну ведь Олег достаточно сообразителен: он не сможет не оценить то, что она собирается ему предложить! Тем более ничего такого сверхъестественного в ее идее нет. Даже никаких серьезных переделок не потребуется – так, кое-что по мелочи…

Весь ее план основывался на том фильме, который Олег собирался запускать сразу после того, как у нее закончатся съемки очередного сезона нынешнего сериала – то есть как раз после новогодних праздников. Собственно говоря, самую первую идею, которая впоследствии превратилась в сценарий, Олегу подкинула именно она.

Полгода назад на какой-то тусовке, состоявшей из представителей самых разных профессиональных конфессий, она познакомилась с довольно странной дамой-психологом средних лет. Вид дама имела чрезвычайно решительный и даже боевой: было похоже, что она и улыбаться-то не умеет. Кира тогда, верная своему трогательно-милому образу, слушала даму сколько могла. Ее терпение пришло к концу после фразы «Живым, но несчастным клиент от психолога уйти не должен». Не сразу поверив себе, Кира внимательно вгляделась в лицо психолога-воительницы. Нет, вроде не шутит. Во всяком случае, почти не шутит. Вот же беда: и лет-то тетке явно не двадцать… Одарив даму нежной улыбкой, Кира тут же растворилась в толпе и на протяжении всего вечера тщательно следила за тем, чтобы траектории их перемещений больше не совпадали.

Именно после той встречи у нее и родилась идея. А поскольку Олег на той тусовке тоже присутствовал и даже помог Кире пережить шок от столкновения с психологической наукой, то именно с ним она этой идеей и поделилась.

Олег тогда страшно возбудился и даже сам написал сценарий – тоже не без ее участия, конечно. Она, разумеется, тщательно следила за собой, чтобы не говорить «наш фильм» или «наш сценарий»… Но теперь, видимо, пришла пора разочек об этом напомнить. Один маленький разочек – но все-таки напомнить.

Как всегда, она точно рассчитала все мелочи своего появления. Появиться с крохотным опозданием, чтобы и пунктуальность проявить, и Олега не раздосадовать, и дать себе возможность поулыбаться с очаровательной виноватостью – помнится, именно этой улыбкой она в свое время его и поразила. Одеться непривычным для него образом – в лихую байкерскую куртку и экстравагантную кепку: пусть ему сразу станет не совсем понятно, как к этому буйному образу приспосабливаться. В их общей юности она так не одевалась, и чего ждать от Валькирии в кепке, Олег знать не может. И подойти надо со спины, чтобы неловкость усилить: расслабленный Олег ей сегодня совершенно не нужен.

Все произошло в точности так, как она планировала, и Олег слегка настороженно всматривался в нее все время, пока она самозабвенно изучала меню и беседовала с официанткой, сто раз меняя заказ – словом, томила его непонятным ожиданием.

– Что с тобой сегодня, а, Валькирчик? – с тревогой спросил Олег. – Произошло что-то?

Кира еще немного поустраивалась в обширном кресле, а потом неотразимо улыбнулась:

– Произошло. И ты мне поможешь.

Это тоже Олегу понравиться не могло: помогать он не очень любил, предпочитая обоюдовыгодное сотрудничество. Ничего, сейчас он поволнуется немного, потом выяснится, что ни о какой практической помощи речь не идет, и он расслабится. Тут-то его и надо будет брать – тепленьким и мягоньким.

– Ну… Смотря что тебе нужно… – осторожно проговорил он, покосившись куда-то в сторону.

Кира ласково улыбнулась:

– Не мне, дорогой мой, не волнуйся. Мне ничего не нужно. Это нужно нам. Произошла у меня очередная идея насчет нашего фильма.

Вот он, этот маленький разочек. И если Олег сейчас спокойно это проглотит, то ее шансы возрастут многократно.

Олег вздохнул с таким неприличным облегчением, что Кире пришлось тоже глубоко вздохнуть, чтобы не хихикнуть. Так и есть, «наш фильм» он проглотил, можно идти дальше.

– Мне тут на днях в некоей музыкальной тусовке было выражено острое сожаление, что я больше никогда после «Песен разводящихся» не исполняла с экрана своих музыкальных портретов. Представляешь, оказывается, многие поняли, что это был именно портрет!

Естественно, Олегу был совершенно не обязательно знать, что «тусовка» состояла из одного человека – да и то с туманной мотивацией и неопределенной степенью искренности. Но на всякий случай Кира все-таки бросила на него острый взгляд из-под огромного козырька своей кепки: вдруг каким-то диким образом Олег причастен ко всему этому?! Ничего крамольного, только легкое недоумение. Ну и хорошо.

– Так вот я и подумала… А что если моя героиня решит попробовать повлиять на клиента своей музыкой? Может же у нее в кабинете стоять рояль, правда?! Может, она вообще работает со своими клиентами посредством музыки? Вот такой вот интересный психолог…

Теперь на лице Олега удобно расположился непроходимый скепсис:

– Что это за бред – рояль в кабинете у психолога?

– Почему бред? – возмутилась Кира. – Я ведь много читала о психотерапии, когда мы писали сценарий…

– Валькирчик, не хотелось бы тебя огорчать, но это я писал сценарий, – с ленивой вкрадчивостью возразил Олег.

Жаль. Второй раз не прокатило. Ладно, пока ничего страшного.

– Хорошо, ты писал, а я читала, – легко согласилась Кира. – Так вот я прочитала, что у них есть даже такое направление – называется «музыкотерапия». Человек какую-то музыку слушает, и с ним что-то происходит.

– И скажешь, не бред? – недоверчиво прищурился Олег.

– Да какая разница?! Если они считают возможным так лечить, то почему бы нам это не использовать?

Олег окончательно изумился.

– Да зачем? Зачем нам это использовать? Тебе лавры твоих друзей-музыкантов покоя не дают? У тебя и без того шикарная роль нарисовывается…

Кира рассердилась:

– Причем здесь их лавры? Я тебе изюминку для фильма предлагаю, а ты дурью маешься!

– Да там и без твоей игры изюма достаточно, – пожал Олег плечами, явственно теряя интерес к разговору.

– Олежек, солнышко, ну считай, что это важно лично для меня… – Кира решила сменить тактику. – Это я хочу начать свои портреты продвигать. Тебе несложно, а мне очень нужно, правда!

Олег неопределенно поиграл бровями и сделал вид, что страшно увлечен своим капучино.

Ну что ж он уперся-то?! Наверное, ошиблась с «мы писали сценарий»… Вот же балда! Значит, надо срочно начинать играть зайку.

Кира выждала немного, а потом нежно прикоснулась к его руке.

– Пожалуйста, господин режиссер, не отказывайте вашей любимой актрисе…

Олег тяжело вздохнул и поднял на нее несчастные глаза:

– Послушай, там уже и так чертова прорва музыки. Твой дружок, между прочим, написал и даже денежку уже получил.

Кира даже задохнулась от возмущения:

– Ты дал Лешке писать музыку?! И даже со мной не посоветовался?

Нет, это же надо – Алексей взялся писать музыку для их с Олегом фильма и ничего ей не сказал! Конечно, зачем с ней говорить о том, в чем он – профи, а она – чайница примазавшаяся?! Что она может понимать в музыке для фильма, который она сама же и придумала?

Кира так глубоко провалилась в собственную ярость, что даже не сразу обратила внимание на то, что Олег тоже явно не в восторге от ее слов:

– Валькирия, ау! Если ты меня слышишь, то хочу тебе еще раз напомнить, что даже жена ты мне бывшая, а уж фильм-то и вовсе мой собственный, если ты не возражаешь.

С ума сойти! Став режиссером, Олег, в их совместную бытность отличавшийся некоторой тряпичностью, научился напускать в свой голос заполярной морозности… То есть на экране-то он эту морозность при необходимости включал, но вот в жизни использовать не рисковал. А теперь – нате вам! Что ж, придется соответствовать.

– Тогда и я тебе напомню, что я уже сейчас каждое словечко своей роли сто раз продумала и прожевала. Я ее чувствую, понимаешь? И я каждой кишкой своей уверена, что в твоем фильме то, что я тебе предлагаю, сыграет на двести процентов!

Конечно, она преувеличивала. Скорее даже, врала: после окончания работы над сценарием за свою роль она пока еще и не бралась – правда, вовсе не от лени и не от безразличия. Просто она терпеть не могла работать одновременно над двумя ролями и соглашалась на это только тогда, когда другого выхода не было. Но в том, что она сумеет сделать для фильма нужную музыку, Кира и правда не сомневалась.

По их совместной идее, один из клиентов главной героини, написанной по мотивам той самой воинственной дамы-психолога, признается в том, что собирается кому-то отомстить. Постепенно психолог убеждается, что клиент не шутит, а одновременно с этим параллельно идущий детективный сюжет убеждает в этом зрителя. Но психолог уверена, что сумеет удержать своего клиента от убийства своими методами, и даже не пытается предотвратить чью-то смерть. По ходу сюжета, ясное дело, у психолога с клиентом возникают «неуставные отношения» – и это лишает психологиню последних сомнений в своих силах. Естественно, ничего предотвратить ей не удается, а потом из допросов взятого под стражу клиента становится известно, что она нарушила одну из статей уголовного кодекса. У психологини – шок: и любимый предал, и под суд теперь сходить придется… И рабочее название у фильма было соответственное – «Не справившаяся». Не чтобы очень, но рабочее же…

С самого начала Кире пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать бывшего мужа в рамках нормального, коммерчески успешного кино, потому что он все время норовил уйти в густые джунгли психологической зауми. Сейчас же она была убеждена в том, что сделает роскошные темы для разных этапов ее взаимодействия с главным героем. Может, оно и к лучшему, что основную музыку написал Алексей: если Кира переплюнет сама себя, то не исключено, что ее музыкальные куски станут более популярными, чем его темы… Только бы удалось справиться с Олегом!

Олег молча смотрел на нее, и Кира прекрасно понимала, что никакие ее трогательные слезы, которые могли бы прошибить практически любого мужика, на бывшего мужа не произведут никакого впечатления. Он точно знает то чутошное движение самым кончиком носа, которым она всегда легко вызывала у себя слезы в любой момент съемок. Можно даже и не стараться. Придется бить сокрушительной честностью.

– Хорошо, скажу честно: мне сейчас очень паршиво. Не буду говорить, почему паршиво – тебе это совершенно не нужно. Но то, о чем я тебя прошу, меня может вытащить. И мы с тобой оба знаем, что фильм моя музыка не испортит. В худшем случае – не украсит, но уж не испортит точно. Я понимаю, ты боишься, что Лешка обидится, психанет и больше не будет с тобой работать. Но это не твои проблемы, его я возьму на себя. И еще одно: я знаю, как можно за счет моей музыки добавить фильму пиара. Не спрашивай, как, но я точно знаю.

Олег снова с сомнением поиграл бровями, но ничего не сказал.

– Хорошо, – покорно кивнула Кира, – не буду на тебя давить…

– Уже, – пробормотал Олег. – Уже давишь.

– Прости, солнышко, если так… – покаялась Кира. – Но ты даже не представляешь себе, как это для меня важно. Хотя бы пообещай мне, что ты об этом подумаешь, ладно?

– Ладно, подумаю, – с тяжелым вздохом произнес Олег и устало откинулся на спинку кресла.

Кира тут же вскочила с кресла (хотела вспорхнуть, но вовремя вспомнила, как специфично одета, и включила угловатую мальчишескую грацию) и перед тем, как уйти, склонилась к Олегу и с чувством чмокнула его в висок. Лучше было бы, конечно, поцеловать в губы, но она побоялась ткнуть козырьком своей кепки куда-нибудь не туда.

– Позвони, когда надумаешь, я буду ждать.

И она торопливо ушла, чтобы не дать ему времени сказать еще что-нибудь о своих сомнениях.

Черта с два она будет ждать, пока он до чего-нибудь додумается! Сделает, что решила – а потом ему уже просто глупо будет возражать.

25 ноября

К Останкино Кира подъехала минут за пятнадцать до назначенного времени. Ее, конечно же, еще никто из встречающих не ждал, и она набрала номер знакомого администратора.

– Игорек, привет! Ты уж меня извини, но я уже здесь… Тебе не сложно было бы за мной спуститься?

Разумеется, Игорьку это было несложно. Забавная работа у администраторов всяких телевизионных шоу: встретить, облизать с ног до головы, кофейком напоить, в туалет сводить, за временем появления героя на площадке уследить… И все с неугасающей восторженной улыбкой. Где их таких выращивают, интересно?

Когда администратор выскочил откуда-то сбоку и заскользил прямо на подошвах кроссовок к турникетам проходной, Кира немедленно включила еще одну свою фирменную улыбку – просительно-милую. Можно было, в общем-то, и не напрягаться – прожектора Игорьковой улыбки и так хватало на весь просторный холл, – но у Киры еще было одно дело, в котором ей понадобится максимальное содействие администратора.

Пока они шли по знаменитым останкинским коридорам, она поинтересовалась:

– Как ты думаешь, Антон сможет уделить мне пару минуточек? Мне с ним позарез надо пошушукаться. Я понимаю, он сейчас занят, но это правда важно. Это по поводу передачи.

Антон был ведущим шоу «Теле-Фрейд» и, в строгом соответствии с названием передачи, был обладателем солидной темной бороды. Он бы наверняка и трубку с удовольствием курил в подражание своему прототипу, если бы не гонения на курильщиков. Но и без трубки его суровый взгляд и скептический изгиб губ вполне соответствовали идеологии передачи, в которой известные люди полулежали на кушетке, а сам Антон сидел в ее изголовье и задавал свои вопросы. Многие актеры и прочие знаменитости отказывались от участия в его шоу, не будучи уверенными в своей способности держать удар. Однако Кира и на реакцию никогда не жаловалась, и вообще давным-давно приятельствовала с Антоном, так что бояться ей было нечего.

Игорек тревожно засбоил на бегу и покосился в сторону Киры:

– Что-то не так?

– Да ну что ты, – успокоила его Кира, безмятежно улыбаясь. – Наоборот, я ему хочу подкинуть одну тему для разговора. Скоро это будет крутой тренд, так что Антоше понравится.

– Тогда я, конечно, попробую, но…

– Не волнуйся, я все понимаю. Но я не сомневаюсь, что ты сможешь, – с легчайшим, едва слышным ударением на последнем слове сказала Кира.

Игорек смог, и Киру посадили на грим не в общей гримерке (на подобных передачах никакая табель о рангах не соблюдалась), а в личной гримерке Антона. Высоченная жилистая девица с длинным упрямым лицом колдовала над его бородой, а срочно доставленная из соседней гримерки пожилая дама чрезвычайно аристократичного вида начала придирчиво рассматривать нанесенный самой Кирой макияж.

– Привет, Валькирия! Кстати, ты не в обиде, что мы назовем наш выпуск вполне банально – «Полет Валькирии»?

– Да мне-то что? – пожала плечами Кира. – Прекрасное название.

– Что за тайное перешептывание? Надеешься вымолить снисхождение?

– Зная твою репутацию, даже не надеюсь, – горестно промолвила Кира, блюдя репутацию ехидного и придирчивого ведущего «Теле-Фрейда». – Наоборот, готова положить на алтарь твоего успеха еще одну тему. Сможешь издеваться надо мной сколько захочешь.

Антон выдернул бороду из пальцев упрямой девицы и заинтересованно крутнулся на кресле в сторону Киры:

– Да ты что?! Есть что-то, чего я не знаю?

– Скорее, знаешь, но почему-то не используешь. Мои музыкальные портреты помнишь?

– А что тут использовать? – Антон разочарованно вернулся в гримерское стойло. – Ты классно играешь, твой… в смысле мой портрет я до сих пор помню. Точнее даже слушаю – ты же мне его тогда записала. За что тут цепляться?

Кира запустила уже использованную легенду:

– Я тут недавно была на одной музыкальной тусовке…

Аристократичная дама-гример, все это время осторожно поворачивавшая Кирину голову из стороны в сторону, наконец решила, что именно следует уточнить в имеющемся макияже, и приступила к работе.

– Так вот та тусовка разделилась на две части. Одна страстно меня ненавидела – как ты понимаешь, это были профессиональные музыканты, и для них я – дилетант, покушающийся на святое. Вторая совершенно восторженно комментировала тот мой единственный портрет, который я играла на экране, и возмущалась, что режиссеры не используют эту возможность.

В некотором смысле все сказанное вовсе не было враньем: Давид и иже с ним вполне могли бы сойти за первую часть тусовки, а пророк с набережной – за вторую. Но зачем Антону знать о таком соотношении сил?

– Представляешь, они так громко спорили, что на другом конце Москвы их услышал мой бывший муж.

Упрямая девица уже наносила крохотными мазками тональный крем вокруг губ Антона, поэтому тот только согласно замычал: дескать, знаю я твоего бывшего, ныне режиссера.

– Не мычи, я поняла. Тогда ты, наверное, знаешь, что он собирается снимать новый фильм – естественно, со мной. Так вот теперь он решил использовать мою игру в фильме на полную катушку.

– И? – гример продолжала заниматься губами Антона, поэтому у него получилось что-то вроде «Ым?».

– Так что вполне можешь и порезвиться над моим непрофессионализмом и наглостью, и повосхищаться своим собственным портретом прямо в эфире. У тебя же он, небось, на телефоне имеется?

Еще три минуты Антон задумчиво любовался своим отражением в зеркале, прикидывая степень привлекательности Кириного предложения. Наконец его упрямая дева начала собирать свои кисточки, и он не слишком заинтересованно кивнул:

– Хорошо, я подумаю.

Тут и Кирина аристократичная дама закончила подводить ей губы, и Кира получила возможность добить Антона:

– А хочешь, я Светку Тополеву уговорю к тебе прийти? Причем так, что она будет согласна говорить о чем угодно?

– Конечно, хочу! – оживился Антон, давным-давно мечтавший уложить на кушетку эту страшно самолюбивую кинодиву.

Кира хладнокровно спросила:

– Меняемся? Ты просто немного поговоришь о моих портретах, и после Нового года Светка – твоя.

– Да конечно, меняемся! О чем разговор?!

Кира ослепительно улыбнулась, глядя в зеркало Антона:

– Я всегда знала, что ты умный.

– А я всегда знал, что ты нахальная, – обреченно вздохнул Антон. – Шантажистка.

– Вуайерист, – нежно проворковала Кира, отблагодарила своего гримера быстрым поцелуем в щечку и отправилась на площадку.

…Все прошло как нельзя лучше.

Сначала Антон ехидно разглагольствовал на тему Кириного прозвища, не преминув поиздеваться и над ее нахальством, и над сомнительным вкусом. Потом без всякого стеснения прошелся по нескольким условно болезненным точкам ее биографии, и только потом с загадочным видом (лежавшая на кушетке Кира, естественно, ничего видеть не могла, но в выражении его лица даже не сомневалась) произнес:

– Конечно, в классическом психоанализе никакая музыка не используется, но мне хотелось бы немного нарушить традиции…

И в студии зазвучала та музыка, которую года три назад Кира сыграла Антону на какой-то вечеринке. У не вполне трезвого Антона тогда случилось обострение общего недовольства жизнью, и он долго втолковывал ей, что пора телевизионщикам перестать считать себя властителями дум. Уже к тому моменту ему, востребованному ведущему, отнюдь не приходилось жаловаться на судьбу, и в его горестных сетованиях Кира внезапно услышала тоску по молодости, когда Антон самозабвенно занимался журналистскими расследованиями. Сейчас в его отлаженной, обеспеченной, интересующей всех и вся жизни ему, видимо, страшно не хватало того азарта, увлеченности, риска и прочих увлекательных вещей.

Вот тогда-то Кира и потащила его к роялю, стоявшему в углу ресторанного зала. Антон, продолжая тоскливо бурчать, не понимал, что происходит, пока она не заиграла, глядя ему в глаза. Сперва на его лице явственно читалась легкая досада, потом – удивление, потом – растерянность… Как бывало почти всегда, дослушав до конца, он смущенно спросил:

– А как ты поняла?..

Кира обожала именно такую реакцию. Подобные слова для нее были слаще любых похвал и восторгов, хотя отвечать на них она так до сих пор и не научилась. Они означали и то, что она прочитала все правильно, и то, что у нее получилось выразить прочитанное совершенно явственно.

Когда музыка отзвучала, Антон торжествующе заявил:

– Для тех, кто не понял – это музыка нашей Валькирии. Более того – это написанный ею музыкальный портрет. И уж совсем кошмарно то, что это – мой портрет.

Потом он задиристо приставал к Кире с тем, почему она никогда всерьез не училась музыке, считает ли она, что можно что-то делать хорошо, не владея при этом даже азами ремесла, уважает ли она тех певцов, писателей и прочих, кто бестрепетно рвется сниматься в кино, и не становится ли сама похожей на них со своими музыкальными опытами… Со времен окончания школы друзья вполне прилично натренировали Киру отбиваться от подобных наездов, и она справилась, даже не подняв головы с кушетки – кстати сказать, весьма неудобной.

Затем на экране появился тот эпизод из «Песен разводящихся», в котором Кира играла портрет своего партнера. Ей по-прежнему ничего не было видно, но она восхитилась оперативностью команды Антона, успевшей отыскать нужный фрагмент. Бородатый «Теле-Фрейд» поговорил еще и об этом: дескать, он сам терпеть не может непрофессионалов, и при любых других обстоятельствах сказал бы, что человек, пытающийся играть на фортепиано и при этом категорически отказывающийся учиться – это смешно до нелепости, но здесь…

Самое главное Антон сказал напоследок:

– В общем, я даже не знаю, как сам отношусь к тому, что сейчас скажу… Но все-таки скажу. Сегодня до меня дошел слух, что наконец-то один из режиссеров решил построить целый фильм на этой странной способности нашей сегодняшней гостьи. Валькирия, когда начинается работа над фильмом?

– Сразу после Нового года, – скромно поведала Кира.

– Не знаю, как наши зрители, но я буду ждать с нетерпением. Честное слово, Валькирия! Я редко говорю честно, как ты знаешь, но сейчас действительно буду, – ухмыльнулся Антон и произнес финальную фразу:

– Итак, друзья, сегодня у нас в гостях была Кира Бестенева, которая, как и все в нашем шоу, говорила о том, о чем она и сама-то думать боится. Наша кушетка ждет новых клиентов! До встречи!

Сквозь привычную суету, начавшуюся после команды «Стоп мотор!», Кира заспешила к выходу: через полтора часа у нее начиналась своя съемка.

– Стой, Валькирия! – заорал Антон, отмахиваясь от своего ассистента и на бегу выдергивая из-под рубашки микрофон.

Кира приостановилась.

– Ты куда? А поцеловать? А переспать?

– А без секса перекантоваться? Антоша, спасибо тебе, ты был великолепен. Прости, не хотела тебе мешать. Я все помню: Тополева твоя. И я тоже твоя навеки. Когда эфир?

– Думаю, через неделю. Во всяком случае, обычно бывает так. Тебе обязательно позвонят.

Она чмокнула Антона и уже на ходу, не оглядываясь, помахала рукой:

– Прости, опаздываю на смену!

По пути до общей гримерки, где она оставила пальто и сумку, Кира раз двадцать поблагодарила разных людей, говоривших, что она прекрасно выглядит, говорит, играет, держится и так далее, с кем-то расцеловалась, с кем-то просто обнялась и влетела в гримерку уже на исходе своих коммуникативных возможностей. В кресле перед зеркалом уже сидела в ожидании гримера Кирина партнерша по работе в одном из сериалов – беспардонная и громогласная Татьяна Мигулис, прославившаяся тем, что регулярно и беззастенчиво обследовала чужие сумки. Не корысти ради – ни в коем случае! Просто из чистого детского любопытства… Со всей доступной ей информацией об актерах, режиссерах и других занимательных людях она обходилась с той же легкостью.