Фуга с вариациями

Кира осторожно обследовала свою сумку – вроде бы все в том же порядке, в каком было. Опасность, как оказалось, нагрянула с другой стороны.

– Валькирия, деточка, а ты его хоть видела-то?

– Кого? – пока еще не слишком вдумываясь, пробормотала Кира, натягивая пальто и обматываясь шарфом.

– Как кого? Маньяка твоего! Видела?

Кира замерла, забыв поправить закрывший ей пол-лица шарф, потом кое-как привела всю себя в порядок и бесстрастно уточнила:

– Какого еще маньяка?

Татьяна пришла в полный восторг:

– Так ты еще ничего не знаешь?! Погоди, сейчас покажу… – и начала рыться в своей огромной дорогущей сумке.

Кира сделала несколько напряженных шагов вперед, но тут в гримерку ввалилась целая толпа, и Татьяна немедленно переключилась на кого-то из них:

– Мой дорогой, как же здорово, что ты здесь! Я давно хотела с тобой поговорить…

Или ждать, пока она наговорится и наобнимается, и точно опоздать на съемку, или прерывать нежную встречу и на глазах у всех присутствующих рассматривать что-то, что Татьяна собиралась извлечь из своей необъятной сумки. Нет уж, лучше просто уйти. Если Татьяна не брякнула какую-то глупость просто ради забавы – значит, то же самое уже наверняка знает кто-нибудь еще. Уж что-что, а информация в киношно-телевизионной среде распространяется со скоростью свихнувшегося звука.

И Кира в не самом спокойном расположении духа торопливо вышла из гримерки.

…На смену она все-таки опоздала, пусть и не так уж крамольно. Во всяком случае, режиссер до состояния истерики еще не дошел, да и группа еще отнюдь не сидела без дела. Однако появление Киры произвело несколько неожиданный эффект: редактор Ольга с непривычно сочувственным видом быстро зашагала ей навстречу, кто-то зашушукался, а кто-то просто таращился на Киру так, будто это был не один из последних дней съемок очередного сериального сезона, а самый что ни на есть первый, когда все еще только пытаются друг в друге сориентироваться.

– Валькирочка, ну почему ты ничего нам-то не сказала? – расстроенно прошептала Ольга, ухватив Киру за рукав и таща ее за собой в сторону от остального народа.

– Да о чем?! – возмутилась Кира. – Что вы меня сегодня все интригуете? Что случилось-то?

– Да ладно! Ты правда ничего еще не видела?!

Ольга замедлила шаг и начала рыться в сумке – точь-в-точь так же, как давеча Татьяна Мигулис.

Ну вот, недолго старушка Кира мучилась от информационного голода. Сейчас ей все всё объяснят и даже покажут. Вот только что именно?

Ольга несколько раз потыкала пальцем в экран своего вызывающе зеленого телефона, немного подождала и удовлетворенно кивнула:

– Вот, смотри.

На экране шли кадры из недавнего фильма, в котором Кира играла затравленную всеми окружающими «белую ворону», которая в какой-то момент набирается смелости рассказать случайному человеку обо всех своих горестях. Помнится, эпизод снимали долго – так, что Кира выплакала, наверное, пару литров слез. Только сейчас с небольшого экранчика звучали совсем не те слова, которые она произносила в фильме:

– Я больше не могу, слышите?! Не могу? Он преследует меня, я просто до обморока боюсь! Он угрожает, что, если я обращусь в полицию, все будет еще хуже! И я знаю, он сможет придумать еще хуже!

Дальше следовали разнообразные вариации на ту же тему, из которых Кира с немалым трудом выяснила, что ее, оказывается, уже долгие месяцы преследует ужасный маньяк.

К этому моменту вся остальная группа уже потихоньку сползлась поближе и приготовилась со вкусом лицезреть неожиданный аттракцион.

Экранная Кира закончила истерить, и ее изображение сменилось привычной страничкой соцсети.

Реальная Кира тяжело вздохнула и подняла на Ольгу усталый взгляд:

– Оленька, солнышко, ты первый месяц замужем, что ли? Какой маньяк?! Какие угрозы?

Редактриса растерялась:

– Так ты же сама на моем дне рождения говорила…

Ах вот оно что… Понятно, откуда ноги растут. Интересно, кто же тогда слил информацию? И кто сейчас развлекся, сотворив из того простенького Кириного вопроса к присутствующим целое шоу?

Да впрочем, какая разница. Мало ли желающих…

Но почему ей самой ни разу не приходила в голову эта идея? Казалось бы, все так очевидно, уж сколько актрис через это проходили – всего лишь какой-то фанат, у которого крышу ураганом сдуло. Вот вам и весь розыгрыш.

Она прислушалась к себе – внутри медленно разливалось тихое блаженство.

Однако разлиться до конца этому блаженству так и не удалось: помешали новые вопросы.

Ладно, пусть фанат. Пусть даже маньяк, хотя это звучит как-то немного слишком. Но как этот чертов фанат мог знать про портреты, если она сама сегодня в первый раз произнесла с экрана это словосочетание?! И откуда у маньяка ключи от ее квартиры?..

5 декабря

К своему дню рождения Кира относилась весьма сложно. Почему-то с самого детства она мечтала о каких-то невероятных сюрпризах в этот день. Ей представлялось, как кто-нибудь из близких или знакомых поймет, чего она хочет настолько сильно, что даже думать об этом боится, и ухитрится устроить для нее именно это. Вряд ли она смогла бы сказать, что бы это такое могло быть, но каждое утро в день рождения чего-то этакого ждала. И, конечно же, ничего этакого не происходило. А может быть, и происходило – только ей не удавалось это распознать, поскольку она все равно не знала, как «этакое» должно выглядеть.

Даже когда она окончательно стала своей в эксцентричной тусовке киношного мира, и поздравлять ее стало какое-то немыслимое количество людей – все равно никаких особых именинных неожиданностей с ней не случалось. Но ждать их она не переставала – просто теперь ее ожидание с самого утра было окрашено предвкушением вечернего разочарования.

Сегодняшнее же утро и вовсе началось печально: Кира умудрилась проснуться за полчаса до будильника. Засыпать снова было глупо, а вставать – холодно. Кира почти всю зиму спала с распахнутым настежь окном, и утреннее вылезание из-под одеяла каждый раз становилось поводом восхититься собственной силой воли.

Свет включать не хотелось: после отлучения Ирины Сергеевны от домоправительных обязанностей Кирина квартира глаз не слишком радовала. Поэтому Кира лежала, глубоко закопавшись в недра одеяла, и перебирала в уме события последних недель.

Ничего особо приятного там не обнаруживалось. Все было по-прежнему непонятно – хоть с маньяком, хоть без него. И еще было противно думать, что кого-то из знакомых она раздражает до такой степени, чтобы тот (или та?) смонтировал этот дурацкий пост с Кириными жалобами на маньяка. Никаких расследований она производить не намеревалась: все равно ничего хорошего из этого не выйдет. Ну узнает она, кто этот доброжелатель – и что? Морду ему бить будет? Ответную пакость измыслит? Разговаривать перестанет? А смысл? Но представить себе, что кто-то из знакомых будет продолжать невинно общаться с ней, обниматься при встрече и при этом считать ее полной дурой, не способной даже вычислить автора сетевой гадости… Тоже радости мало.

Пожалуй, и от оркестра, как она иногда называла про себя друзей детства, в этом году ничего особо интересного ждать не приходится. Давид теперь пальцем не пошевелит – не то что языком! – пока она не извинится за свой ор по телефону. Кавказский мужчина, мать его.

Петька, ясное дело, вечером будет раз в десять минут звонить Кире на домашний телефон, чтобы, когда она появится дома, нагрянуть с поздравлениями. А что там надумают Воронихины, и вовсе непонятно.

Зато удачно получилось, что сегодня – последняя смена сезона.

Сериал, в котором Кира снималась уже третий год, был калькой с американского и для нее оказался удобен тем, что каждый сезон состоял всего лишь из восьми серий: пара месяцев работы каждый год – и свободна для дальнейших свершений. Правда, история немного диковатая: журналистка, которую в тринадцать лет изнасиловали, став взрослой, решает, что способна по каким-то мельчайшим деталям распознать педофила в любом самом добропорядочном гражданине. Вот с тех пор она и ищет скрытых педофилов в высших кругах общества. Разумеется, другие круги общества ее не слишком интересуют: кто ж про них будет что-то расследовать?! И при этом она еще надеется отыскать своего насильника, что вносит дополнительную круто перченую нотку в ее журналистскую активность. Вполне адекватной журналистку не назовешь, но так уж повелось, что Кире регулярно доставались роли женщин талантливых, слегка сумасшедших и потому хронически несчастливых.

И сегодня как раз был священный день окончания сезона, уже второй раз совпадавший с Кириным днем рождения – да еще и запланированный на павильон, а не на натуру. Кира подозревала, что это совпадение было отнюдь не случайным: съемочная группа сериала относилась к ней настолько нежно, насколько это вообще возможно в их среде. С самого утра на площадке будет наблюдаться острый дефицит всяческих ассистентов, которые будут отряжены обеспечивать вечернее празднество. Ох, ждать Петьке ее появления дома до рассветных сумерек… Впрочем, в прошлый такой раз он все-таки дождался…

К утреннему кофе в день ее рождения традиционно полагались ее любимые эклеры с шоколадным кремом – и черт с ней, с фигурой. Не сегодня об этом думать.

Вторым относительно праздничным штрихом было нанесение макияжа, чего в обычные дни перед съемками она, разумеется, никогда не делала. В результате ее отражение в зеркале перед уходом было главной сегодняшней приятностью – если не считать нескольких десятков электронных и телефонных поздравлений от не самых важных или даже совсем не важных людей.

…Выйдя из подъезда, Кира замерла вместе со своим сердцебиением.

Прямо перед подъездом на асфальте была нарисована большая красная стрелка с надписью рядом «Тебе туда».

Кире, конечно же, было совсем не туда: ее машина стояла с другой стороны дома, а стрелка указывала в сторону дорожки вдоль набережной. Но это казалось такой ерундой по сравнению с возможностью…

Да что тут думать, в конце-то концов?! Кто посмеет высказывать претензии имениннице, если она и опоздает на несколько минут? Или даже на полчаса?

И Кира осторожно, стараясь не очень надеяться, двинулась туда, куда требовала стрелка.

Добравшись до совершенно пустой в этот час дорожки (практически все жители близлежащих домов по утрам добирались до своих работ другими путями, ведущими к стоянкам автомобилей, метро и прочему транспорту), Кира огляделась и обнаружила вторую такую же стрелку с такой же надписью, ведущую налево.

Хорошо, пойдем налево.

Стрелки повторялись каждые двадцать-тридцать метров, и Кира умилилась трудолюбию автора неведомого сюрприза: полночи, небось, пришлось возиться…

Она уже почти совсем перестала опасаться, что ее надежда снова, как и во все предыдущие дни рождения, не оправдается, как вдруг обнаружила, что на лавочке, маячившей за очередной стрелкой, что-то лежит.

Нет, там точно что-то лежит – что-то трогательно голубенькое с красным…

Кира ускорила шаг, миновала последнюю стрелку и застыла рядом с многообещающей лавочкой.

На ней стоял маленький игрушечный рояль.

Поверх голубой крышки тем же красным цветом, что и на стрелках, крупными кривыми буквами было написано «Ха-ха!».

Кира, не обращая внимания на знакомый ледяной взрыв внутри, осторожно шагнула (впрочем, скорее дважды медленно переставила ноги) в сторону лавочки.

Рояль был похож на музыкальную шкатулку. Во всяком случае, сбоку торчал такой рычажок, какой бывает у таких шкатулок. Повертишь рычажок, откроешь крышку – играет.

Кира аккуратно попробовала крутнуть рычажок. Он был заведен – или, может быть, сломан.

Открыть крышку? Или опасно?

Но если не открывать, то смысл послания так и останется неясным.

Да ладно, чего притворяться-то? Если посмотреть на всю цепочку событий – все вполне ясно. Не ясно только, за что так уж сильно лупить. Тогда зачем вообще этот злобный рояль открывать?

Нутряной холод мучил все сильнее, и Кира все-таки открыла крышку.

Ну конечно, «Мой милый Августин». Помнится, еще в детстве у всей их компании эта безобидная мелодия была символом примитива, банальности и пошлости – не только музыкальной.

Кира бессильно задохнулась, скривившись от отвращения, схватила игрушку и побежала назад по дорожке – туда, где можно было спуститься по лестнице с крутого склона к набережной.

Рояль все время норовил выскользнуть из рук, но Кира каждый раз успевала его поймать, шепотом, но очень грубо ругалась, подхватывала поудобнее и все ускоряла и ускоряла шаги…

Сбежав по лестнице к реке, она, не глядя по сторонам, метнулась через дорогу. Слева кто-то яростно засигналил, но звука отчаянного торможения не последовало – значит, машина была еще довольно далеко, и Кира помчалась дальше.

Почти врезавшись в парапет набережной, она прямо с разбегу швырнула рояль в Москва-реку. На лету рояль обиженно взмахнул крышкой и шлепнулся в густую темную воду – даже на вид ледяную.

…Хоть она и опаздывала больше, чем на полчаса, но гнать не решалась: боялась потерять контроль – то ли над автомобилем, то ли над собой. Думать ни о чем даже не пыталась: было ясно, что ничем хорошим такие попытки сейчас закончиться не могут. Просто рассеянно слушала какие-то радиоголоса, доносившиеся из динамиков.

Нужно было как-то успокоиться и отвлечься от главного вопроса: зачем? Зачем это все – причем с таким явным перебором?!

Кира привычно начала дышать, одновременно размеренно считая про себя: раз, два, три, четыре – вдох, раз, два, три, четыре – выдох…

Внезапно радиоголоса перекрыл восторженный «Турецкий марш». Эта мелодия стояла у нее в телефоне на все незнакомые номера.

Кира подумала несколько секунд – стоит ли отвечать? Все, кто хочет поздравить, в данный момент ее биографии лучше бы шли лесом и даже болотом. Те, кому особо надо обозначить свое неравнодушие к эротичной и любимой народом актрисе, смогут перезвонить попозже. А если и не перезвонят – спасибо им за это.

Но в порядке реанимационных мероприятий Кира все-таки нажала кнопку на руле и не слишком теплым голосом сказала:

– Алло, слушаю вас.

– Кира Викторовна? Здравствуйте. Это Надежда, исполнительный продюсер с «Не справившейся». Вам удобно разговаривать?

Совсем не удобно. Но уж раз ответила…

– Говорите, я слушаю.

Голос у Надежды был напряженный, и говорила она медленно, словно с трудом подбирала слова:

– Вы уж извините, тут такое дело… В общем, Олег Семенович снял вас с главной роли в фильме.

От неожиданности Кира вдавила педаль газа, и машина, недовольно рявкнув, прыгнула вперед. Опомнившись, она сбавила скорость и начала искать место для парковки.

– Одну секунду, Надежда, я припаркуюсь… Вот, все, встала. Теперь давайте все с начала. Откуда он меня снял? Что это еще за новости?!

Было слышно, что ее собеседница быстро куда-то пошла, стуча каблуками, потом хлопнула дверь, и все посторонние звуки исчезли.

– Кира Викторовна, вы же понимаете… Он меня выгонит…

– Да ладно, не выгонит, – нетерпеливо перебила ее Кира. – Что там произошло?

– Он вчера вечером посмотрел ваш эфир в «Теле-Фрейде» и так жутко матерился… Орал, что ни одна… ну в общем, ни одна актриса не будет ему диктовать, что делать.

Ну да, конечно – «ни одна актриса»… Кира легко могла себе представить, как именно выразился ее бывший благоверный.

– Он сначала хотел сам вам позвонить, но я не дала, – полушепотом продолжала отважная Надежда. – В общем, он уже связался с Анечкой Типченко, и она дала согласие.

Что там дала Анечка Типченко? Согласие?! Вы только подумайте… Еще бы она этого согласия не дала! Сниматься у Олега после его победы на Ташкентском фестивале, да еще вместо самой Киры Бестеневой…

– Надежда, скажите, пожалуйста, – ласково начала Кира, остро ненавидя себя за эту ласковость и вообще за то, что спрашивает, – это окончательное решение? А то вы же знаете Олега… Семеновича, правда? Он поорет, поорет и раскается…

В трубке прошуршал сокрушенный вздох Надежды: видимо, та была ярой поклонницей Киры и вовсе не пришла в восторг от происшедшего.

– Боюсь, нет, Кира Викторовна. Я честно старалась его переубедить, так он меня тоже далеко послал, и не один раз. Сказал, что если еще и я попытаюсь что-то ему впарить, то он вообще не знает, что со мной сделает. Если что-то изменится, я, конечно же, позвоню, но… Вряд ли.

Кира замороженным голосом поблагодарила бедолагу Надежду, оказавшуюся между двух огней, распрощалась с ней, удовлетворившись ее обещанием позвонить «если вдруг что», и отключилась.

Посидела немного, провожая взглядом красные фонарики проносящихся мимо нее автомобилей.

Потом посидела еще немного. Потом неловким движением повернула ключ в замке и медленно тронулась с места.

…Съемочный люд, похоже, еще не обогатился жареной информацией: никаких сочувственных или, наоборот, жадно-любопытных взглядов, никаких двусмысленных фраз, никаких вопросов… Все радостно кинулись к ней обниматься и поздравлять, деликатно обходя тему ее почти часового опоздания. Один из ассистентов, собиравшихся на охоту за продовольствием, попытался обсудить с ней запланированное меню, но она, машинально улыбнувшись, просто пообещала потом оплатить половину потраченной суммы. Ассистент несколько удивился такому полному отсутствию у Киры интереса к празднованию собственного дня рождения, но послушно исчез.

Пока Анечка, притихшая от вида пустых Кириных глаз, пыталась сделать ее лицо хоть сколько-нибудь приемлемым для камеры, Кира отчаянно повторяла свой текст в сегодняшних эпизодах. Обычно это помогало ей собраться.

Потом в психотерапевтическую деятельность включились камеры: на их присутствие Кира всегда реагировала, как кот на валерьянку.

Тем не менее, первые два эпизода прошли под знаком крайнего изумления режиссера: такой разобранной на детали Кира на площадке еще не появлялась. Потом она все-таки сумела собраться и к концу дня играла даже с некоторым блеском. Правда, к этому самому концу начала разваливаться остальная съемочная группа, почуявшая ароматы грядущего застолья. То и дело дубли срывались из-за шума в коридоре: это прибывали гости. Кто-то жаждал поздравить Киру с днем рождения, кто-то – всю группу с окончанием очередного сезона, но все они почему-то ухитрялись появляться именно после команды «Начали», вызывая бурное негодование звукооператора.

Как всегда в таких случаях, именно последний эпизод, самый короткий и крайне эмоциональный, снимался дольше всего и с максимальным количеством дублей. В итоге сакраментальное «Всем спасибо» прозвучало под дружный рев изголодавшегося народа.

Все немедленно рванули по лестнице на первый этаж, где прямо в холле уже был накрыт роскошный стол.

Кира медленно прошлась по темному опустевшему павильону, заглядывая в потухшие глаза камер. Больше всего на свете ей сейчас хотелось уехать домой и никого больше не видеть.

Ну вот еще! Не хватает только демонстрации собственной истеричности и непредсказуемости. И так завтра-послезавтра каждая собака будет знать, что Бестеневу сняли с роли из-за того, что она посмела посягнуть на авторитет режиссера. Да еще и этот ролик в Интернете… Можно хоть каждому встречному втолковывать, что это чистейшей воды фейк – ничего не поможет. Как известно, неважно, украла ты ложки или просто на них посмотрела…

В освещенном проеме двери возникла фигура редактрисы Ольги. Она крутила головой, видимо, пытаясь отыскать в темноте Киру.

– Валькирочка, ты здесь?