- -
- 100%
- +
Пропахав в режиме нон-стоп два года, Денис понял, что так его надолго не хватит. И огромным усилием воли постановил, что отдыхать будет в ноябре. В этом месяце тоже есть чем заняться, ведь нужно готовиться к зиме, но все же такие дела уже можно делегировать помощнику. А с делегированием у Дениса всегда были проблемы. Ему казалось, что лучше него никто не сделает. Помощник обязательно что-то напутает и загубит результат годового труда. Но когда встал вопрос: довериться другому человеку или слечь с нервным срывом – пришлось выбирать.
О том, что в Змеевку приехала Ярослава Миронова, Денис, конечно же, знал. Во-первых, вокруг все еще было много людей, кто помнил, что десять лет назад они чуть не поженились, а потом Яра внезапно сбежала, бросив возлюбленного едва ли не у алтаря. И эти люди жаждали взглянуть Денису в лицо в тот момент, когда он узнает, что бывшая вернулась. А во-вторых, Ярослава была личностью довольно известной в Змеевке, ее приезд так или иначе обсуждался. Она была внучкой уважаемого в деревне и окрестностях человека, да еще и сама известный журналист. Многие восхищались ее статьями, а очередного журналистского расследования ждали не меньше, чем новой серии сериала по «Первому каналу».
Они не виделись десять лет. Денис хорошо помнил их последнюю встречу: тогда стоял теплый еще октябрь, они приехали из города, решив какие-то очередные дела с будущей свадьбой, а затем Денис высадил ее у дома Мироновых, поцеловал на прощание и… больше не увидел. Утром узнал, что Яра собрала вещи и спешно сбежала. Денис порывался поехать следом, найти ее, выяснить, что случилось, почему она так поступила с ним. Он хотел объяснений, хотел понимать, что сделал не так.
Дедушка Ярославы его отговорил. Денис пришел к нему узнать, где искать Яру, а тот усадил его за стол, плеснул в бокал коньяка и предложил поговорить откровенно. Денис так и не узнал, что заставило Яру изменить решение о свадьбе буквально за одну ночь, даже без каких-либо объяснений, но Николай Васильевич Миронов сказал ему то, о чем Денис знал и сам, просто в двадцать два года не хотел об этом думать.
Яра не создана для того, чтобы жить в деревне. Она слишком дерзкая, слишком яркая, уверенная в себе, целеустремленная. Ее имя полностью отражает ее характер. Она зачахнет в деревне. Пока она юна и влюблена, ей кажется, что она может отказаться от насыщенной столичной жизни во имя любви, но пройдет время, и она заскучает. И начнет винить Дениса в том, что он заставил ее остаться. Николай Васильевич говорил это, а Денису даже возразить было нечего, потому что Миронов был полностью прав. Денис тогда втайне подозревал, что и Ярославе дедушка сказал что-то такое же. Правильное. И одновременно был обижен на нее за то, что она даже не нашла в себе сил объясниться с ним. Быть может, боялась передумать. Быть может, струсила говорить ему в лицо о том, что бросает его.
И лишь шесть лет спустя Денис узнал, почему Яра приняла такое решение. Понял, что в то время, как он был обижен на нее, она во всем винила его. И если первым его порывом снова было найти ее, только теперь уже не требовать объяснений, а все объяснить самому, то вскоре он передумал. Самостоятельно, на этот раз без постороннего вмешательства. Шесть лет прошло. У Яры давно другая жизнь, едва ли она все еще испытывает к нему какие-то чувства. Не нужны ей теперь его объяснения, поздно. Их поезд ушел и больше не вернется. Стоит смириться и жить дальше. Какая теперь разница, что она думала о нем все эти годы?
Яра приезжала в прошлом ноябре на похороны дедушки, но тогда Дениса не было в Змеевке. Он тогда был в отпуске, о смерти Миронова узнал после возвращения и Яру, конечно же, не застал. И вот она снова приехала. На этот раз, говорили, надолго. Может, даже до Нового года. Денис понимал, что однажды они встретятся. Слишком маленькая у них деревня, да и ему уже доложили, что Яра приходила в его магазин и осталась в восторге от ассортимента. Да, Денис знал, что они встретятся, но не думал, что так скоро.
День выдался отвратительно суматошным. Еще не закончился сезон малины, а ее у Дениса был посажен целый гектар. Собирали через день по половине: 50 соток в четные дни, 50 в нечетные. И работать приходилось с раннего утра до трех часов дня нескольким людям. Сегодня половина из этих людей на работу не явилась. Денис не заключал с ними никаких контрактов, платил ежедневно за выполненную работу, поэтому со сборщиками иногда такое случалось. Ему пришлось впрячься самому, это тоже случалось. Сложности с делегированием, что тут скажешь.
К трем часам, когда малина была выбрана, упакована и отправлена закупщику, с которым Денис сотрудничал уже не один год, он валился с ног. Ведь, помимо малины, никто не отменял и другие его организаторские обязанности. Работать с прижатым к плечу телефоном такое себе удовольствие.
Рассчитав работников, Денис решил сходить на озеро. То всегда успокаивало его, вода снимала любую усталость. Плавал Денис хорошо, в воде чувствовал себя как рыба. Купаться отправился, само собой, в бухту. Когда-то давно его привела туда Ярослава, и после ее отъезда Денис по привычке купался там. О бухте никто не знал, а если и знал, то не желал преодолевать трудный путь, чтобы до нее добраться. Озеро было огромным, и укромных местечек, чтобы искупаться без лишних глаз, хватало.
Едва только преодолев туннель из спутанных корней двух старых дубов, Денис понял, что его бухту кто-то обнаружил. Пляж был крохотным, поэтому чужие вещи он заметил сразу. Женские вещи. Легкое кремовое платье, босоножки и белье. Та, что нашла его бухту, купалась обнаженной. Сомнений в том, кто это может быть, Денис не испытывал.
Он перевел взгляд на воду и увидел ее. За десять лет она почти не изменилась. Светлые волосы стали длиннее, но талия оставалась все такой же тонкой, тело по-змеиному гибким. Денис видел ее со спины, но был уверен, что и лицо осталось прежним. Такие, как Ярослава, не стареют. Это у него к осени волосы выгорают почти до откровенно рыжего цвета, а вокруг глаз уже полно мелких морщинок, поскольку он много времени проводит на улице, а работать в солнечных очках не очень-то удобно. Они были ровесниками, когда-то сидели за одной партой, но Денис был уверен, что сейчас Яра будет выглядеть минимум лет на пять моложе.
И вот она обернулась. Обернулась – и увидела его. Денис был прав, она ничуть не изменилась. Разве что стала еще красивее, с лица исчезло выражение наивной юности. Конечно же, она узнала его. Чуть раскосые глаза удивительного золотого цвета, которые всегда заставляли сердце Дениса замирать от восторга, гневно сузились. А потом она осознала, что стоит перед ним обнаженной. И если темная вода прячет тело ниже пояса, то верхняя его часть полностью открыта взору. Яра спешно обхватила себя за плечи, спрятав руками грудь.
– Ты? – спросила она. – Что ты здесь делаешь?
– То же, что и ты, – пожал плечами Денис. Он увидел ее раньше, а потому успел прийти в себя от неожиданной встречи. – Пришел искупаться.
– Это мое место!
– Последние десять лет с тобой не согласятся.
– Уходи, я не одета!
– Это я заметил, – едва слышно пробормотал Денис, а потом добавил: – Никуда я отсюда не уйду, я пришел поплавать, как делаю каждый день. И я буду плавать. У меня-то плавки есть.
Он демонстративно сбросил мокасины, снял легкие брюки и футболку, аккуратно сложил их на песке и вошел в воду. Яра продолжала гневно смотреть на него, будто до конца не верила, что он все-таки пойдет купаться. А Денис поравнялся с ней, вытянул руки над головой и нырнул под воду, выплыл уже в нескольких метрах дальше, повернулся к ней, не сводя с нее взгляда. И видел, как она, вероятно, что-то решила для себя, поскольку подбородок приподнялся, а вот руки, наоборот, опустились. Будто боясь расплескать что-то внутри себя, Яра медленно двинулась к берегу. Не стала больше ни закрываться, ни просить его отвернуться, хотя знала, не могла не видеть, что он смотрит на нее. Несколько минут стояла под палящим солнцем, обсыхая, а затем медленно принялась одеваться.
– Глаза не сломай, – не выдержала, застегивая платье.
Денис усмехнулся:
– Можно подумать, я не видел тебя голой. – И зачем-то добавил: – Ты ничуть не изменилась.
Яра фыркнула что-то нечленораздельное, забросила на плечо босоножки и нырнула в лаз между корней. Денис еще несколько секунд смотрел на то место, где она только что стояла, а потом лег на спину, раскинул в стороны руки, позволяя водной глади удерживать его на поверхности.
Вел себя как мальчишка. А ведь она ни в чем не виновата перед ним. Уезжая десять лет назад, она считала, что это он все испортил. Если бы не ее знаменитая гордость, если бы она пришла к нему за объяснениями, а не молча сбежала, они все выяснили бы еще тогда. И вся жизнь могла бы пойти по-другому. Но гордость родилась раньше Ярославы Мироновой, и она никогда не унизила бы себя выяснением отношений. Поэтому все сложилось так, как сложилось. И Денис не мог сказать, что так уж плохо. Он вполне преуспевает по местным меркам, у него свой магазин, квартира в одном из трехэтажных новых домов Змеевки, да и Яра сделала ту карьеру, о которой мечтала и от которой собиралась отказаться ради него. Так что все сложилось лучшим образом.
Только вот Денис вдруг выяснил, что его чувства к Ярославе никуда не делись за эти десять лет. И это было очень скверно.
8
Яра вылезла из тоннеля, нацепила босоножки и пошагала по лесу, с силой топая ногами, как делала в далеком детстве, когда была очень зла и не могла справиться с эмоциями. Во взрослом возрасте она не позволяла себе такого откровенного проявления чувств, но сейчас не могла сдержаться.
Как он смел прийти на ее место? Да не просто прийти, а нагло раздеться и зайти в воду! Будто эта бухта принадлежит ему! Будто это не она много лет назад привела его туда! Рациональная часть Яры напоминала, что бухта не ее собственность и купаться в ней имеет право кто угодно. Более того, Яра признавала, что теперь Денис имеет на бухту больше прав, чем она, ведь она не приезжала десять лет. Но Яра не хотела слушать эту рациональную часть. Яра хотела злиться. Здорово было бы злиться только на Дениса, но и на себя она тоже злилась. И еще, пожалуй, сильнее, чем на него. Вела себя как девчонка! Зачем одевалась перед ним? Зачем позволяла ему разглядывать себя? Он потерял это право десять лет назад! По собственной воле потерял, вот и нечего теперь пялиться!
Дорога до деревни не только не успокоила ее, но и еще сильнее распалила, поэтому, остановившись на опушке леса, Яра прикрыла глаза, сильно сжала кулаки и попыталась выровнять дыхание. С каждым глубоким вдохом и медленным выдохом она чувствовала, как злость отступает. Как судорогой сведенные мышцы расслабляются, развязывается тугой узел в груди.
Что сделано, то сделано, прошлого не изменишь, по-другому себя не поведешь. Теперь надо сделать выводы и, снова попав в подобную ситуацию, действовать иначе. Потому что такие ситуации будут. Яра приехала в Змеевку на несколько месяцев и не уедет раньше. Уж точно не из-за Дениса. Не будет ему такого счастья. Пусть скажет спасибо, что десять лет назад она не стала выяснять отношения, никому ничего не сказала, не попыталась испортить ему жизнь, хотя могла бы. Если бы пожаловалась дедушке, черта с два Денис смог бы потом скупать землю в Гадючьем Яре и развивать свое фермерское хозяйство.
Но вот в его магазин она больше не пойдет, не дождется. До города – рукой подать. Она купит все необходимое там.
Бабушка была дома. Как обычно, невероятно элегантная, в кремовом однотонном платье и шляпке с широкими полями, она сидела в тени раскидистой яблони и читала книгу. Бабушке было уже семьдесят восемь, но едва ли кто-то дал бы ей больше шестидесяти пяти. Она до сих пор посещала косметолога и массаж, дважды в неделю ездила на фитнес и ходила в день не меньше десяти тысяч шагов. Всегда наносила на лицо легкий макияж утром и не выходила из спальни без нитки жемчуга на шее. Бабушка была для Яры примером настоящей женщины. И если в старости Яра будет на нее похожей, посчитает, что прожила жизнь не зря.
– Ты уже вернулась? – спросила Яра очевидную вещь, заходя в сад через калитку.
Полина Андреевна оторвалась от чтения, положила между страниц изящную закладку в виде металлического цветка с подвеской из лунного камня и посмотрела на внучку.
– Около получаса назад, – ответила она. – А ты где была?
Яра неопределенно махнула рукой, не желая рассказывать о встрече с Денисом, плюхнулась на скамейку рядом.
– Слышала, что произошло?
– Ты о смерти девушки со стройки? Слышала, конечно. В нашей деревне все новости разлетаются со скоростью света. Впрочем, – Полина Андреевна улыбнулась уголком губ, – так во всех деревнях. Я еще в такси из города ехала, как мне уже позвонила Елена из магазина, рассказала. Твоего дедушки нет уже почти год, но люди все равно по привычке новости в первую очередь сообщают нашей семье. Я надеюсь, ты не собираешься вмешиваться в расследование убийства девушки? – строго поинтересовалась бабушка, глядя на Яру поверх очков.
Та легкомысленно махнула рукой.
– И не собиралась. Я отдыхать приехала.
– Вот и правильно, – удовлетворенно согласилась Полина Андреевна. – Но, если тебе скучно, можешь поехать к Артему Викторовичу, адвокату твоего дедушки, и начать вникать в его дела. Ты же знаешь, что у дедушки были акции нескольких окрестных заводов и другие интересы в городе? Пока всем этим Артем Викторович занимается, но после моей смерти все тебе отойдет, начинай разбираться заранее.
– Почему мне? – удивилась Яра.
Она знала, что дедушка за свою жизнь сколотил неплохое состояние, но считала, что после смерти его и бабушки все достанется ее матери, ведь та наследник первого порядка, или как там говорят?
– Потому что твоя мама давно сказала, что ей это неинтересно и ездить сюда она не станет, – ровным тоном заметила Полина Андреевна.
Мама Яры, Вера Миронова, была известным ученым в области биологии. Давно защитила докторскую диссертацию, работала, насколько Яре было известно, над второй. Они редко встречались, поскольку мама была крайне занята, частенько ездила для обмена опытом за границу, а даже когда бывала в стране, работала с утра до ночи. Мама не нуждалась в деньгах, зато имела катастрофическую нехватку времени, поэтому наведывалась в гости к родителям раз в несколько лет буквально на пару часов: поцеловать и выпить чашку кофе. После чего снова упархивала на очередные исследования. Впрочем, не Яре ее судить.
Вера Миронова никогда не была замужем, и, от кого тридцать два года назад родила Яру, никто не знал, в том числе и сама Яра. Младенец не встраивался в уклад жизни тогда еще начинающего ученого, только идущего наверх к звездам, активно работающего над кандидатской диссертацией, поэтому Вера привезла Яру к родителям. На пару лет, до того, как дочь дорастет до детского сада, но потом что-то пошло не так. Яра однажды подслушала разговор между бабушкой и дедушкой и выяснила, что мама собиралась ее забрать, но большую часть времени ей пришлось бы проводить в саду и с нянями, поэтому на семейном совете было решено, что лучше ей остаться жить в Змеевке. Бабушка, до приезда Яры ходившая на какую-то непыльную работу в администрации, уволилась и стала заниматься воспитанием внучки.
Вера вернулась за Ярой, когда той было пятнадцать и она закончила девятый класс.
– Девочке нужно поступать в хороший ВУЗ, а для этого закончить школу в городе и подтянуть знания с репетиторами, – заявила мать, и бабушка с дедушкой не нашли что возразить.
Сама Яра тоже была не прочь переехать. Она хорошо училась, имела разносторонние интересы, и скромный университет в ближайшем городе не мог удовлетворить ее запросы. Маму она по-прежнему видела нечасто, но теперь была уже достаточно взрослой, чтобы жить самостоятельно. То есть официально у нее была какая-то там компаньонка или опекунша, но большую часть времени Яра проводила одна. Выросши в деревне, она не влилась в компанию местных мажоров, а потому все свободное время посвящала учебе. Университет закончила на отлично, и уже к моменту защиты диплома имела несколько предложений о работе. Мама ею неизменно гордилась, даже подарила собственную квартиру.
Все это едва не рухнуло, когда Яра вернулась в Змеевку отдохнуть перед новым этапом жизни. Встреча с бывшим одноклассником перевернула ее жизнь с ног на голову. Она до сих помнила этот момент.
Бабушка отправила ее в магазин за какими-то продуктами к ужину. Тогда в Змеевке еще не имелось такого ассортимента, но купить самое необходимое было возможно. Обычно бабушка покупала все в городе, но в тот момент что-то забыла. Яра прибежала к магазину за пять минут до конца рабочего дня и выяснила, что тот уже закрыт. Пока она стояла в растерянности под запертой дверью, возле нее остановился мотоцикл.
– Она уходит минут за двадцать до закрытия, – громко, чтобы перекричать звук работающего двигателя, сказал байкер. – Все знают, поэтому так поздно не приходят.
– Я не знала, – растерянно пробормотала Яра. – И бабушка, похоже, тоже, раз послала меня в это время.
Байкер вдруг стянул с головы шлем и приветливо улыбнулся.
– Яра, ты, что ли?
Яра его тоже узнала. Денис Соколов, ее бывший одноклассник. Только когда Яра видела его в последний раз, он был еще худощавым пятнадцатилетним подростком с юношескими прыщами и первыми усами, едва заметно пробивающимися над верхней губой. Теперь же от прыщей не осталось и следа, куцые усы превратились в сексуальную легкую небритость, а мускулы были видны даже под мотоциклетной кожаной курткой. Давно не стриженные темные волосы слежались под шлемом и теперь в беспорядке торчали в разные стороны. За семь прошедших лет Денис превратился из нескладного подростка в молодого мужчину, сшибающего с ног притягательностью.
Денис тогда отвез ее на мотоцикле в город, а затем пригласил на свидание вечером. И с того дня они не расставались, каждую минуту проводили вместе. Катались на мотоцикле до свиста в ушах, купались в озере до сморщенной кожи, любили друг друга до изнеможения. Если бы можно было раствориться друг в друге, стать единым целым, они непременно сделали бы это.
Яра влюбилась как мартовская кошка. И слышать не хотела о возвращении в город. Денис не мог уехать, бросив мать и отца-инвалида, а она не могла уехать без него.
– Яра?.. – голос бабушки вытащил Яру из воспоминаний.
– Что? Прости, я задумалась.
– Это я вижу, – хмыкнула Полина Андреевна.
– Что ты спрашивала?
– Я спрашивала, не хочешь ли ты сейчас взглянуть на бумаги, – повторила бабушка. – В подробности тебя посвятит Артем Викторович, но кое-какое впечатление сложишь.
– А, да, конечно!
Яра торопливо поднялась с лавки. Что угодно, только бы не вспоминать Дениса!
Полина Андреевна отвела ее в комнату, бывшую когда-то кабинетом дедушки. В ней до сих пор ничего не поменялось, казалось, дедушка просто вышел покурить и скоро вернется. Бабушка, во всем подчинявшаяся мужу, курить в доме запрещала категорически, и дедушка всегда ее слушался.
Говорят, что генерал командует в армии, а дома слушается генеральшу. В их семье было не так: дедушка был главным от начала до конца, его слово всегда становилось решающим, и лишь запрет на курение был тем, что запрещала уже бабушка. Это всегда удивляло Яру и казалось особенно милым.
Тяжелая дубовая мебель не была покрыта пылью, а в кабинете не пахло затхлостью, что свидетельствовало о постоянной уборке. Бабушка даже в молодости не справлялась с большим домом, поэтому много лет к ним ходила специальная женщина. Темно-бордовые портьеры были занавешены и не пропускали в кабинет солнечный свет. Сколько Яра себя помнила, здесь всегда царил полумрак. Дедушка любил работать в полутьме и прохладе, а вот курить выходил в сад.
«Греться на солнышке», так он это называл.
Полина Андреевна сразу прошла к сейфу, ввела код, открыла тяжелую дверцу. Яриному взгляду предстало множество папок с бумагами и большая кожаная шкатулка. Маленькой Яра часто бывала в кабинете у дедушки, порой даже уроки делала, сидя сбоку за его столом. Николай Васильевич работал с документами, а Яра рядом писала в тетрадках. Дедушка всегда был очень эрудированным, мог помочь по любому предмету, даже не заглядывая в учебник, поэтому Яре нравилось учить уроки в его кабинете. Сейчас она бы сказала, что использовала его вместо Гугла. Дедушка часто открывал при ней сейф что-то взять или положить, Яра хорошо помнила, в каком порядке располагались его документы. Но этой шкатулки не видела никогда.
– Что там? – спросила она.
Полина Андреевна проследила за взглядом внучки, вытащила тяжелую коробку, поставила на стол и открыла. Внутри лежали украшения. Дедушка дарил жене много украшений, ни один праздник не обходился без бархатной коробочки. И сейчас Яра видела многое из того, что в те или иные дни носила бабушка. Но были здесь и вещицы, которые раньше Яре видеть не доводилось. Должно быть, дедушка, не изменяя себе, дарил их жене даже в старости, когда Яра с ними уже не жила. Например, золотое колье с бриллиантами и такие же сережки она бы определенно запомнила.
– Это Николай подарил мне на семьдесят пять лет, – пояснила бабушка. – Именно тогда я, кстати, и перенесла шкатулку в сейф. В деревне появилось много новых людей, кто знает, чего от них ожидать?
С этим Яра поспорить не могла.
– А здесь что? – Она указала на небольшую коробочку из желтого бархата, лежащую на дне шкатулки.
Бабушка взяла коробочку, открыла ее и аккуратно вытащила оттуда браслет потрясающей красоты. Он был из белого золота, выполнен в виде свернувшейся в кольцо змейки, а вместо глаз были вставлены два крупных желтых камня, играющих на свету не хуже бриллиантов. У Яры дух захватило от такой красоты.
– Что это за камни? – спросила она почему-то шепотом.
Бабушка усмехнулась, надела браслет на собственную руку и вытянула ее вперед, любуясь.
– Это желтые бриллианты. Крайне редкая вещь, дороже обычных бриллиантов. Такой цвет камни получают из-за примеси азота.
– Это тоже подарок от дедушки?
– Конечно! – бабушка, казалось, даже оскорбилась. – Я бы не позволила себе принимать подарки от других мужчин.
– Невероятная красота, – признала Яра, с восхищением глядя на блики бриллиантов.
– Это все тоже достанется тебе, – сказала бабушка, снимая браслет и снова пряча его в коробочку.
– Думаю, от такого наследства мама не откажется, – хмыкнула Яра.
– Тут уж мне решать, – строго заметила бабушка. – После моей смерти украшения – твои. Все, кроме браслета. Его Николай подарил мне на помолвку, и я бы хотела, чтобы меня похоронили с ним. Слышишь, Ярослава?
– Что-то ты слишком часто говоришь о смерти, – заметила Яра. – Рано еще.
– Мне скоро восемьдесят, – напомнила Полина Андреевна, закрывая коробку и ставя ее в сейф. – В таком возрасте никто не может наверняка сказать, какой год станет последним. Так что пообещай мне проследить, чтобы браслет был на мне, когда будут закрывать крышку гроба.
И Яра внезапно поняла, что это важно для бабушки. На самом деле оба, и бабушка, и дедушка, казались Яре достаточно прохладными людьми. Они хорошо ладили, уважали друг друга, и Яра никогда не видела, чтобы они ссорились, но и никакого проявления любви на людях тоже не замечала. Они не держались за руки, не дарили друг другу приветственные поцелуи и походили скорее на партнеров, чем на влюбленных супругов. В детстве Яре это казалось нормальным, она бы скорее удивилась, если бы люди в их возрасте продолжали пылать страстью. Даже в двадцать два года ей это казалось нормальным. В двадцать два года именно она имела право на сносящую крышу любовь, а не люди в их возрасте. И только теперь Яра поняла, что они все-таки любили друг друга, просто характеры имели строгие и даже отстраненные. Но при этом умели показать друг другу свою привязанность. Иначе разве хотела бы бабушка быть похороненной с вещицей, которую дедушка подарил ей почти шестьдесят лет назад?
– Хорошо, обещаю, – заверила Яра, улыбнувшись бабушке.
Та тоже раздвинула губы в легкой улыбке и положила на стол папку с бумагами, намереваясь показать внучке гораздо более скучные, но не менее важные вещи.
9
Яра знала, что это некрасиво. Более того, преступно. Но ничего не могла с собой поделать. Браслет в виде змеи с глазами из желтых бриллиантов манил ее так сильно, что она не могла уснуть. Крутилась в кровати, как уж на сковороде, то накрывалась одеялом, замерзая, то с раздражением сбрасывала его в сторону и выкручивала кондиционер на максимум. Ей до одури хотелось коснуться браслета, увидеть, как тот будет смотреться на ее тонком запястье.
В конце концов признавшись себе, что не уснет, Яра встала с кровати и вышла из спальни. Она только один раз посмотрит, один раз примерит, а затем вернет все на место. Бабушка даже не заметит. Спустившись на первый этаж, Яра быстро пересекла холл и зашла в кабинет дедушки, закрыла за собой дверь. Включать яркий свет не стала, лишь зажгла настольную лампу. Она никогда специально не спрашивала шифр от сейфа, но сейчас откуда-то знала, что им окажется день рождения бабушки. Вечером она поняла, как сильно любили друг друга ее бабушка и дедушка, и шифр просто не может быть другим.