- -
- 100%
- +
В 1614 году 20-тысячная Ногайская Орда подступила к Москве и разорила столичные окрестности. Другие ногайские отряды опустошили Темниковский и Алатырский уезды (Верхнее Поволжье). Зимой татары повоевали многие города: Курск, Рыльск, Комаричи, Карачев и Брянск. В результате непрерывных набегов было уведено огромное количество русских пленников.
Весной 1615-го татарская война снова развернулась в полную силу: отдельные татарские отряды приходили на кромские и орловские места. Но это были лишь отряды самовольных крымских людей. Основную массу нападавших составили большие и малые ногайцы и азовские татары. Весной — летом 1615 года главные силы противника (до 25 тысяч человек) ворвались в южнорусские уезды. Татары и ногайцы проникли далеко вглубь территории русского государства, расположились под Серпуховом и оттуда разошлись по ряду уездов. Были разорены Коломенский, Серпуховский, Калужский и Боровский уезды. В июле того же года азовцы и ногайцы (до 3000 человек) совершили новый набег на южнорусские рубежи.
В 1616 году ногайский натиск слабеет (то-то задумались о свадьбе царя Миши). Ногайские татары пришли под Курск. Против них с отрядом курских войск, состоявшим из детей боярских и казаков, был послан голова казаков Иван Антипович Анненков — выборный дворянин первой степени, который, выступив из Курска, встретил татарские полчища в 15 вёрстах от города. Здесь произошло сражение, в котором ногайцы были разбиты наголову, много из них было забрано в плен. Был отбит весь полон. Потери и отбитый полон считаются на сотни человек, накал явно уже не тот.
Летом 1617-го ногайцы Малой Орды (кубанцы) и азовские татары трижды вторгались в южнорусские владения. Ногайские мурзы расположились лагерем под Серпуховом, откуда рассылали отдельные отряды грабить селения и захватывать пленников. Мурзы объясняли свои нападения неприсылкой московским правительством обещанных ранее поминок.
Ближе к концу своего правления бий Иштерек принесёт присягу Михаилу.
Что я только что описывал? По версии историков — малозначимые варварские набеги, которые России что слону дробина, на которые и внимания не стоит обращать. Я же уверенно вижу в этом последнюю великую войну Руси и Орды, в которой Орда проиграла.
Войну ещё и самоубийственную: Большая Ногайская Орда сгинет в 1630-х, добитая калмыками и казаками. В Москве злорадно (даже не скрывая этого) ухмыльнутся. Любой нормальный бий потратил бы ресурсы на войну с казахами и калмыками, но Иштерек рассудил иначе. И проиграл. Почему так? Откуда столько ярости? Да и Иштерек ли решал? Должность бия высока, но хан чином повыше будет.
Давайте ещё несколько якобы не связанных фактов. Известны они по большей части из строк уникального документа, страшных и лаконичных одновременно: это манифест Дмитрия Ивановича Угличского Смоленску от 14 апреля 1608 года. Эти строки — о судьбе полутора десятков самозванцев, не попавших на первые страницы разделов учебников по Смуте.
Самый известный из них — Иван-Август. Настоящее имя неизвестно. Выдавал себя за никогда не существовавшего царевича Августа (или Ивана-Августа, официально называясь «царевич Август, князь Иван»), «сын» Ивана Грозного и Анны Колтовской. Появился в 1607 году в Астрахани, бывшей во времена Смуты рассадником бунтовских настроений. Считается, что лжецаревич бывал в Москве и имел какое-то представление о местных обычаях и жизни при дворе. Воевода Хворостинин признал его. Против бунтовщиков направлен был с войском воевода Фёдор Шереметев. Пытаясь взять Астрахань в плотную осаду, он приказал выстроить острог в 15 километрах от города, но в тылу у царского войска 24 мая 1607 года вспыхнуло восстание в Царицыне. Местный воевода был связан и выдан лжецаревичу, и его, по донесению его сына, самозванец немедленно приказал казнить. Шереметев вынужден был отступить, но постарался отрезать Царицын и с ним всё Нижнее Поволжье, таким образом предотвратив дальнейшее распространение возмущения. Август вместе с войском выступил на помощь Царицыну. Сохранились отчёты двух кармелитских монахов, направлявшихся в Персию, которых лжецаревич принял в своём шатре и снабдил всем необходимым. В дальнейшем они остановились в Астрахани, у воеводы Хворостинина, и смогли покинуть город лишь с письменного разрешения самозванца. Лжецаревич пытался пробиться на помощь Болотникову, осаждённому в то время в Туле, но потерпел жестокое поражение под Саратовом от воеводы Сабурова. Это послужило переломным моментом в его карьере: по одним сведениям, недовольные казаки, связав своего предводителя, доставили его в тушинский лагерь; по другим — он добровольно пошёл на соединение с войсками Лжедмитрия II и даже на первых порах был гостеприимно встречен в Тушине. Однако вскоре Лжедмитрий II приказал повесить его на Московской дороге.
Лжецаревич Лаврентий — также упоминается в документах своего времени как Лавр или Лавёр. Настоящее имя неизвестно. Выдавал себя за внука Грозного, сына царевича Ивана Ивановича от Елены Шереметевой. Предводительствовал казачьими войсками во время похода к Туле. Вместе с Иваном-Августом был доставлен или прибыл по своей воле в тушинский лагерь, вместе с ним был повешен на Московской дороге в апреле 1608 года.
Иван Осиновик — этот самозванец, как и его предшественник, царевич Лаврентий, выдавал себя за внука Ивана Грозного, сына царевича Ивана Ивановича. Скорее всего, Осиновик, подобно «астраханским царевичам», был предводителем отряда казаков, перед которыми и «проявился». Он действовал на Средней Волге, где летом 1608 года повстречался с другим самозванцем — Иваном-Августом, шедшим к Москве. Встреча оказалась для Осиновика роковой — его тут же повесили.
Ещё один называл себя царевичем Фёдором Фёдоровичем, сыном царя Фёдора Ивановича. О нём упоминает пан Станислав Куровский в своём письме пану Расковскому. Возглавлял отряд из 3000 казаков. Пришёл, видимо, с Дона. Согласно слухам, гулявшим среди волжского населения, в 1606 году жил среди донских казаков, считаясь младшим братом «царевича Петра», с боями прорывался к брянскому лагерю Лжедмитрия II, где появился в октябре или начале ноября 1607 года. Если верить Станиславу Куровскому: «Он сам со своими людьми находится под командованием царя нашего и служит ему как какой-нибудь сын боярский, однако находится у царя в великом почёте». Почёт — конечно же, вызванный стоявшей за самозванцем военной силой — продолжался недолго. По свидетельству «Нового летописца»: «Той же Вор, кой назвался царевичем Дмитрием, того вора Федку, которова привезли казаки с Дону, подо Брянским убил до смерти».
Ну и наконец, лжецаревичи Мартын, Клементий, Семён, Савелий, Василий, Ерошка, Гаврилка — о них практически ничего не известно, кроме имён, перечисленных в грамоте Лжедмитрия II смолянам от 14 апреля 1608 года. Все выдавали себя за сыновей царя Фёдора Ивановича. Согласно указанной грамоте, все они появились в «польских юртах», то есть в Диком Поле — предположительно, летом 1607 года. Предположительно, каждый из них был атаманом большего или меньшего казачьего отряда, прибывшего в ставку Лжедмитрия II осенью 1607 года, где вслед за прочими самозванцами те нашли свою смерть.
Единственный выживший из поволжских самозванцев носил имя Гурий и считался внуком царя Ивана Грозного. О его судьбе практически ничего не известно. Ну или известно, просто имя у него в истории осталось другое. Самое забавное в этом описании — что летописцы не врут в именах (а порой и в отчествах), просто приходится цеплять поволжских царевичей к чужой им династии Даниловичей. Они действительно дети и внуки царя. Царя Симеона.
Куда могли деться дети Симеона после поражения в борьбе за московский трон в середине 1580-х? К родственникам на Волгу и Дон. Бий Больших Ногаев Иштерек и его отец Тинехмат — родственники Симеона Тверского. Тинехмат женат на его старшей сестре — Кученей (Марии) Черкасской, той самой, для которой Иван Грозный — муж, а Симеон Бекбулатович — племянник. В 1581 — 1586 годах Тинехмат устроил нечто подобное набеговой войне 1610 — 1615 годов, защищая права Симеона. Тогда царь Фёдор победил, опутав Поволжье сетью крепостей и казачьих станиц. В Смуту пришлось тяжелее.
Ну а теперь история Лжедмитрия IV — ордынского царевича Гурия. Династия Симеоновичей прорывается к престолу в 1605 году. Отец, братья и племянники Дмитрия Симеоновича принимают активное участие в завоевании трона для него. Они громят Комарицкую волость, вяжут упорными боями верные Годуновым отряды в Астрахани и Поволжье. Этих армий сильно не хватит для обороны Москвы. После победы возвращаются на степные окраины, готовятся к боям с крымцами. С ними и Гурий: сначала участвует в походе армии Хворостинина на Астрахань, потом возглавляет небольшой отряд. Видимо, на 1605 — 1606 годы он ещё подросток, поэтому, когда дяди и братья уходят мстить за убийство дяди Дмитрия к Москве, остаётся в Астрахани.
Поход заканчивается трагедией для семьи: последний живой из сыновей Симеона, Фёдор, с детьми и верными отрядами соединяется с Дмитрием Угличским. Его сына, Петра, берут в плен в Туле и казнят. Отношения Дмитрия и Фёдора статусно аналогичны отношениям Ивана Грозного и Симеона Бекбулатовича за четверть века до того, но ладят они куда хуже: их родители — не друзья, а кровники. Дмитрий Угличский казнит царевичей-соперников, мстя то ли за отца, то ли за свои обиды. Вся большая семья Фёдора Симеоновича и дети Ивана Симеоновича казнены. Ногайцы становятся врагами царевича. В 1609-м они наносят совместно с крымцами сокрушительный удар по его армиям.
Однако и сами ногайцы расколоты в симпатиях между царевичами — потомками Симеона и царевичами из рода Кучума. Дмитрий пытается привлечь последних к себе на службу (впоследствии то же самое с успехом проделает царь Михаил), но среди них на службу попадает Урак ибн Джан-Арслан, больше известный как Пётр Урусов. Он дальний родственник ордынской династии (и Кучумовичей тоже, поэтому и взяли на службу). Урак сводит счёты, мстя за убитого царя. Считается, что за Ураз-Мухаммеда, но список мог быть и шире.
В Астрахани, лояльной династии Симеоновичей, царём провозглашают Дмитрия-Гурия — последнего живого внука Симеона. Его армии бьют в тыл Первому ополчению, сторонникам Дмитрия Калужского и предателям-рязанцам. Со Вторым ополчением они не воюют до 1613-го.
После избрания царя Михаила Дмитрий-Гурий и Пётр Урусов последовательно воюют и с Заруцким, и с царём Михаилом. Второй повторяет ход Дмитрия Угличского — и перетягивает на свою сторону Кучумовичей, передав им касимовский престол. В тыл увлёкшимся ногайцам бьют калмыки и казаки. В 1615 году ногайцы разбиты под Москвой, и отступать уже некуда. Они повторяют путь малых (кубанских) ногайцев в 1570-х и просят защиты у крымского хана и султана. Им выделяют земли в Буджаке. Боевитые беженцы активно участвуют в турецко-польской войне 1620-х и турецко-крымских разборках 1630-х. Оба раза последовательно на стороне Турции.
В 1637 году их владыку, Кантемир-мурзу, вызвали в Стамбул и повесили. Его сын бежал в Польшу и принял православие под именем Константин. Его потомки, Кантемиры, оставили яркий след в истории Турции и России. Одна даже чуть не стала императрицей. Основанная ими Буджакская Орда просуществует почти 200 лет — до 1812 года. Править ей, правда, после Кантемира будут уже Гиреи.
Я практически уверен, что Лжедмитрий IV, он же Гурий, он же Дмитрий Иванович — младший внук единственного татарского царя в Москве Симеона Бекбулатовича. Он же легендарный для ногайцев Причерноморья Кантемир-мурза, после поражения в Поволжье ушедший в Турцию. Он же основатель православной династии Кантемиров.
А вы говорите — не оставил следа в истории.
Даниловичи.
Династия Калиты и Смута
Первая династия русских царей была не слишком длинной.
Первым царём (именно царём, а не великим князем, это другое) был Иван Грозный. Вторым — его сын Фёдор. На этом, по официальной версии, всё. Великокняжеская линия — сильно длиннее, но про неё — не в этой книге.
Потеряны в официальной версии трое: его сын/пасынок/внук Дмитрий Угличский (этого потеряли наполовину, добавив лукавую присказку «лже-»); регент России в самые тёмные времена Мария Старицкая (государыня инокиня Марфа), дочь регента из 1560-х Владимира Старицкого; и сын Дмитрия Иван Дмитриевич, он же Ян Луба, «ворёнок» — Вергунёнок.
Но даже не потерянных не щадили. Особенно обидно за царя Фёдора.
Не блаженный Фёдор
Помните царя Фёдора из учебников истории?
Слабый безвольный богомольный дурачок, которого презирает властный отец, за которого десятилетиями правит интриган Годунов. Подкаблучник, даже наследника зачать не способный. Молчаливо проглотивший убийство младшего незаконного брата. Плакса, чудак, блаженный дурачок.
Этакий переходный безликий правитель между двумя гениальными злодеями: первый — Иван Грозный — Казань брал, Астрахань брал, Полоцк брал, Ливонию воевал; второй — Борис Годунов — строил крепости, укреплял государство, расширял границы в Диком Поле, Сибири и на Кавказе, патриаршество учреждал, убивал Дмитрия. А Фёдор — ну так, отсвечивал немного, пока не умер.
Это, наверное, самая обидная из чёрных легенд, прилепленных к Даниловичам. И Иван, который якобы сыноубийца, и Дмитрий, который якобы «лже-», при всех их талантах свои главные войны проиграли. Опричнина была запрещена, и даже слово забыто, ближние люди царя казнены, сам он доживал век по факту высокопоставленным пленником, живым символом, не более. Дмитрий, при всех его чудесах, сложил буйную голову, преданный и побеждённый в безымянном калужском лесу. Фёдор же жил достойно и шёл от победы к победе. За него максимально обидно.
Итак, минимальный факт-чек.
Фёдор стал царём уже взрослым человеком, 27 лет от роду, и правил почти полтора десятка лет. За эти годы он спокойно и без суеты скрутил в бараний рог великие боярские рода, обойдясь без массового дурного террора. Последовательно, при полной поддержке общественности были сначала разогнаны последние опричники Бельские, затем отстранены от фактической власти Мстиславские и сведён с тверского престола альтернативный царь Симеон. Далее подверглись страшному разгрому Шуйские, которых не спасло даже заступничество митрополита. Вожди клана были сосланы и тихо казнены в ссылке, митрополит тоже слез с кафедры и не зажился. Причём в этом не было какой-то суровой кровожадности — просто наведение порядка твёрдой и практичной рукой. Мстиславские, Бельские и Шуйские, умерившие гордыню и направившие энергию в нужное русло, строили крепости, водили полки и судили в думе без взысканий.
История с Дмитрием Угличским запутана поздними инсинуациями, но в целом конфликт с младшим братом (или племянником) — не новость для Даниловичей. Василий III и Дмитрий Внук разыграли аналогичную трагедию веком ранее без каких-либо претензий к победителю от историков. Правительство Ивана Грозного начало правление с казни дяди Юрия, да и дядя Андрей не зажился. Вообще, любовь к братьям и племянникам закончилась у Даниловичей где-то во времена Дмитрия Донского и вернулась только к поздним Романовым-Ольденбургам (став одной из причин гибели империи). Слишком острым и болезненным напоминанием о братской любви была страшная «Шемякина война», едва не погубившая династию и не превратившая Московское княжество в часть Тверского.
Во внешней политике мы тоже видим если не сплошь удачи, то, по крайней мере, уверенное выползание из ямы, в которую загнал страну поздний Иван Грозный совместно с Симеоном Бекбулатовичем и Мстиславскими. Страна была в кольце врагов: Польша, Швеция и Крымское ханство под чутким управлением Османской империи соображали молодое царство на троих. Полтора века собираемая артиллерия была бездарно потеряна под Венденом, Полоцк потерян ещё раньше, Поволжье полыхало бесконечным бунтом.
Правительство Фёдора системно решает основные задачи — и ко времени вступления на престол царя Бориса Сибирь исправно платит дань, Поволжье и север Дикого Поля покрыты системой крепостей, Польша вырвана из союза с османами и шведами, шведы и вовсе разбиты и вернули потерянное Иваном Грозным, крымцы, шедшие в 1591 году жечь Москву и менять царя, остановлены на Оке и даже огребли на обратной дороге. Что показательно, в отличие от предшественников, пережидавших ордынские вторжения на далёком безопасном Севере, Фёдор остался в столице и руководил обороной.
При этом Фёдор стойко воздерживался от рискованных и затратных внешнеполитических авантюр, не став, например, воевать за польский престол или посылать большие контингенты на Кавказ. Это последний царь, при котором в Крымском ханстве было мощное прорусское лобби, подталкивавшее ханство к уходу из-под тяжёлой длани султана в родную гавань православную реинкарнацию Золотой Орды.
Церковь получила от него одновременно патриаршество и продолжение отцовского курса на сокращение церковного землевладения. Царь, хоть и остался в летописях глубоко верующим человеком, вмешательств митрополита в свои мирские и даже матримониальные дела не терпел и не стеснялся смещать зарвавшихся пастырей.
Давайте краткий итог: талантливый дипломат и администратор, хороший организатор, лично смелый и великодушный, умный, терпеливый, расчётливый и волевой — это лучший наш царь всего XVI века. Ещё бы 10 — 15 лет такого правления — и мы бы не узнали нынешней России. Недаром почти через 20 лет после его смерти Второе ополчение печатало деньги с его профилем и называло последним законным царём. Бог не дал ему долгих лет, не дал наследника — это его трагедия, но она совершенно не обязательно вела к Смуте и развалу государства.
Вот реальная, необработанная оценка современника: «Солнце померче и преста от течения своего, и луна не даст света своего, и звезды с небеси спадоша: за многи грехи християнския преставися последнее светило, собратель и облагодатель всея Руския земли государь царь и великий князь Федор Иванович».
Уничижительные характеристики ему дают шведские и английские источники: одни побеждены царём в прямом военном столкновении, вторые лишились грабительской торговой монополии — за такое редко хвалят. Почему мы им верим?
Главный автор чёрной легенды про царя Фёдора — Борис Годунов, за неимением собственных заслуг приписавший себе все успехи своего великого шурина. Сам он справлялся, мягко говоря, не очень. Но его любили в монастырях, и эта ахинея попала в летописи.
Романовым тоже превозносить Фёдора было не за что: царь не привечал двоюродного брата Фёдора то ли за бестолковость и вздорный характер, то ли как потенциального претендента на престол до появления своего сына, то ли просто так.
Так и осталась жить чёрная легенда про блаженного царя, волею вещей давшего России почти 20 лет сытой и спокойной жизни между двумя страшными лихолетьями. Естественно, она попала в учебники из книг Карамзина.
Карамзин, я тебе не верю.
И умер он вполне молодым и очень странной смертью. Смертью, которая стала стартом Смуты по мнению большинства участников.
Посольство, из-за которого убили царя Фёдора
У меня как у автора есть незакрытые гештальты, не отпускающие от темы околосмутных времён. Один из них связан со смертью царя Фёдора. Сколько я ни убеждаю аудиторию, что это было убийство, а возможно, и переворот — та упорно верит в естественную смерть лучшего нашего царя XVI века. Даже в лучшего не очень верит, предпочитая побасёнки Карамзина реальным свидетельствам современников, а уж про смерть-то…
«Больной был, блаженный», — пишут раз за разом в комментариях про деятельного и эффективного правителя, который (если задуматься) умер совсем не старым. И (если верить вскрывшим его могилу советским учёным — я лично верю) совсем не по своей воле умершим.
И мне кажется, что я нашёл причину скепсиса аудитории: дело в дате. Уж очень спокойным и беспроблемным кажется 1598 год на фоне будущих Смутных времён. Незачем в такие благостные времена элитариям так дёргаться и рисковать.
Шуйские или церковники травили бы Фёдора в разгар своего рокоша 1586 года. Он и правда тяжело болел в то страшное лето (может, и вправду травили?), но оклемался и раздал что Шуйским, что митрополиту отрицательной обратной связи. Кто в ссылку отправился, а кто и к Господу на суд, пусть и не публично, кому просто жениться запретил.
Ордынцы травили бы его страшным летом 1591-го, когда горела Москва, восставал Углич, а к столице на рысях шли отборные отряды Газы-Гирея. Смерть царя в тот момент облегчила бы переворот, но в 1598 году она не дала бы им ничего. Ничего и не дала в реальной истории.
Значит, надо искать тех, кому эта смерть в 1598 году много чего дала, или тех, кого она много от чего уберегла. Причём второе даже вероятнее: вместо отравления мог ведь случиться и донос, и так рисковать можно было, только рискуя потерять многое, если не всё. Выиграли от того воцарения всего два клана: Годуновы и Романовы, ненадолго сплотившиеся у трона после смерти брата (двоюродного, Романова по матери) и шурина. И отчасти — Церковь.
Ему было всего-то 40 лет.
Отец в его возрасте только-только вновь привыкал к Москве после новгородской послеопричной командировки. Успел после пару раз жениться, с треском проиграть Баторию в борьбе за Литву и Ливонию, поиграть в дипломатические игры с императором, папой римским и их шестёркой Поссевино. Немало успел. По официальной версии, даже сына успел родить.
Его дед в 40 бежал без оглядки от грозных крымских и ногайских ратей Мехмед-Гирея, жалел о потерянной Казани и казнил непричастных, лишь бы прикрыть семейный позор, ибо вся страна и некоторые окрестности прекрасно знали, что рубеж по Оке не удержали бездарные братики великого князя. Впереди у него были и скандальный развод с Соломонией Сабуровой, и долгожданные дети от новой молодой жены-иноземки, и ответные визиты вежливости под Казань и в степь. Немало.
Его прадед в 40 ещё только готовился к «Стоянию на Угре» и переваривал свежезахваченный Новгород. Умер бы Иван III в 40 — и никто не знал бы его как великого собирателя русских земель: и Тверь (1485), и литовские окраины он прибрал к рукам позже.
Да что там, даже Пётр в 40 ещё только отходил от прутского позора и готовил окончательное присоединение Прибалтики. Жив ещё был старший сын Алексей, балтийский флот был ещё скорее в проекте, как и сам Питер.
Если присмотреться — многие великие князья и цари женились второй раз около 40 и заводили в новых семьях детей. Да и императоры (за редким исключением) не отставали, разве что это редко было официально в чопорном XIX веке.
Вот и Фёдор, приближаясь к этому рубежу, не мог не задумываться о будущем династии. Не мог не вспоминать примеры отца, деда и прадеда. Если, конечно, он не был больным и блаженным. А он не был. Но никаких прямых указаний на планы развода и повторной свадьбы царя Фёдора не сохранились.
Или всё-таки сохранились?
И ещё одно: второй брак у всех перечисленных (кроме Петра, конечно) был относительно династическим и имел под собой внятные внешнеполитические цели. Грозный через Марию Черкасскую становился сродником ордынских царей и ногайских биев, его отец укреплял связи с южно-литовской шляхтой, его дед — с Ватиканом и Западом в целом.
С кем нужно было дружить вдумчивому дипломату Фёдору?
90-е годы XVI века стали пиком его достижений как дипломата и стратега: Россия успешно продвигалась в Сибири и на Кавказе, вернула утраченные по итогам Баториевой войны новгородские пригороды.
Пометки на полях
Специально для фанатов Годунова: Годунов уже откровенно лажал на этих фронтах, если не брать в расчёт медиа-успехи. Он провозгласил себя сибирским царём, но, кроме медийного успеха, получил и усиление сопротивления в Сибири. Фёдор предпочитал реальные успехи звонким заявлениям.
Годунов ссорился со степняками настолько, что те громили его же посольства «во славу Дмитрия» ещё до появления того на границе. А ещё пытался делить власть между верными России мурзами и их противниками: например, провозгласив ногайскими биями и лояльного Иштерека, и максимально нелояльного Джан-Арслана.