Проект «Забвение»

Глава 1

«Хочешь изменить мир – начни с себя.»

Махатма Ганди

Эмилия запрыгнула в поезд в последний момент. Ей сегодня необычайно везло, что могло означать только одно – и дальше всё сложится хорошо. По крайней мере она надеялась на это. Поезд плавно тронулся, оставляя оживлённый перрон, и потянулся вдаль, навстречу новой станции. За окнами промелькнул вокзал, остались позади кирпичные стены фабрик и вскоре показались широкие луга. Поезд шёл по равнине, залитой ярким палящим солнцем. Утро только начиналось, но пекло стояло страшное. Жара в этом году наступила уже в середине весны и с началом лета только усилилась. Эмилия не выдержала яркости солнца за окном и опустила шторку. В купе стало немного легче находиться, даже почувствовалась работа кондиционера.

Эмилия впервые путешествовала одна, и ей было удивительно, что она сейчас может делать здесь всё, что хочет, без контроля со стороны и лишней суеты. У неё была возможность неторопливо уложить саквояж на багажную полку, достать всё необходимое для поездки, умыться и переодеться в лёгкую одежду – форма академии магии, пусть даже летней, никогда не отличалась удобством для этой поры года. Сменив наряд, девушка покрутилась перед зеркалом, в лёгком платье ей даже стало легче дышать.

– Другое дело, – произнесла она и приподняла полы платья. – Но покороче бы.

Она наклонилась к саквояжу и достала оттуда пяльцы, набор ниток и небольшой томик стихов, который взяла из дома ещё на Новогодних каникулах.

В этот момент в двери купе постучали.

– Что такое? – спросила Эмилия. Этот стук её насторожил, в общем-то как и суета, которую она не сразу заметила за дверью.

– Разрешите войти… юная госпожа, – раздался голос проводника.

– Да, конечно, – ответила девушка и присела на своё спальное место.

Дверь плавно отворилась, и на пороге появился стройный молодой мужчина. Эмилия замерла. На неё смотрели голубые глаза, ледяные и проницательные, казалось, способные заморозить что угодно. По спине пробежал холодок. Позади незнакомца стоял проводник, он держал дверь и глядел куда-то в коридор.

– Вы… наверно ошиблись? – произнесла Эмилия.

– Нет, – ответил незнакомец и жестом приказал проводнику оставить их наедине.

– Тогда извольте объясниться… – сказала девушка, сжав руки в кулачки.

– Извольте, – кивнул незваный гость. Его аккуратно уложенные волнистые волосы, колыхнулись, и несколько прядей упало на лоб. Он поспешил убрать их назад прежде, чем наклониться к Эмилии. – Мне нужно осмотреть вас и ваши вещи. А ещё будьте так добры сообщить цель вашей поездки.

Девушка так и замерла, её брови поползли вверх, а челюсть едва не упала вниз, её хорошенькое личико заливал румянец. Незнакомец хмыкнул. Эмилия поняла, именно такой реакции он и ожидал, обескуражив юную девушку, и теперь чувствует себя королём положения. К незапланированному вторжению голубоглазого красавца в личные покои не была бы готова ни одна барышня её положения. Ведь какой опыт взаимодействия с внешним миром могла иметь студентка магической академии в свои двадцать лет? Миром, где ей самостоятельно приходилось бы сталкиваться с трудностями и принимать решения. Под крылом семейства или в стенах магической академии трудно было чему-то такому научиться.

– Что же вы так притихли, адептка? – проговорил незнакомец и протянул руку к вещам на её столике. – Расскажите мне о себе.

С этими словами он взял томик стихов и, быстро пролистав его, открыл где-то на середине.

– С-сначала вы, сударь… – едва вымолвила Эмилия, она заметила, что в книге что-то лежало, и это что-то для неё было полным сюрпризом.

– Я сопровождаю того господина, что едет в следующем купе. Мне важна его безопасность. А спальные вагоны этого класса устроены таким образом, что внутренняя дверь вашего купе ведёт прямиком к нему. Поэтому, чем больше я о вас буду знать, тем спокойнее нам троим будет ехать.

Эмилия бросила взгляд на дверь, и в её взгляде ясно прочиталось, что именно теперь ни о каком спокойствии мечтать было нельзя. Незнакомец нахмурился и внимательнее вгляделся в её лицо. Казалось, теперь он смотрит на неё серьёзнее, уже не с прежним благодушием. Кончик вздёрнутого носика девушки нервно дёрнулся, пухлые губки поджались.

– Послушайте, мадмуазель, – непрошенный гость стал говорить более твёрдо. – Вам лучше рассказать мне, почему и зачем вы едете в Порт Нида.

Эмилия молчала и с некоторым замешательством наблюдала, как он вынимает из её книги небольшую фотокарточку. Как она туда попала и почему девушка сама не знала.

– Ну, что же, – незнакомец улыбнулся. – Тогда я расскажу вам свою историю. У меня есть приятель, который недавно сильно пострадал из-за плохих людей. Он сейчас едет на лечение, и нам с ним крайне важно добраться до Порта Нида без приключений. Потому, когда мы планировали эту поездку, предполагалось, что билеты в соседнее, ваше, купе не появятся в продаже. Оно должно было оставаться закрытым. Но тут из ниоткуда появляетесь вы. И я бы мог предположить, что в последний момент купе достанется кому-то весьма богатому и влиятельному – съездить к морю в эти знойные дни с комфортом сам бог велел. Но я никак не предполагал, что увижу здесь вас. Этот вагон с мягкими коврами, шикарными интерьерами, изысканным рестораном, мягкими перинами и первоклассным обслуживанием вам не по статусу.

Незнакомец, не выпуская книгу из рук, медленно развернул фотокарточку и протянул её девушке. На изображении была Эмилия, а справа от неё девушка-адептка её возраста, статная, черноволосая, подстриженная под карэ по самой последней моде. Впереди на в бархатном кресле восседала элегантная дама, её грациозность, полуулыбка и глубокий, умный взгляд сразу притягивали внимание. На фоне этого зрелого шарма юные адептки в строгой форме выглядели блекло.

– Это ваша матушка, урождённая графиня Лэнли…

– …мачеха, – наконец-то проговорила Эмилия. – Изабелла – её дочь.

– Я в общем это и имел ввиду. Вы, мадмуазель, – собеседник остановился и прочитал надпись на фотокарточке. – Вы, мадмуазель Арден, та самая вторая дочь, бесприданница.

– Сударь, прошу вернуть мои вещи и больше к ним не прикасаться.

Девушка скрестила руки на груди и опустила голову. Её собеседник без спроса присел рядом и с громким хлопком закрыл книгу с фотографией внутри.

– Моя фамилия Нортон, Лиам Нортон, – произнёс он. – Скорее всего вам это ничего и не скажет, но вашему отцу напомнит о событиях пятилетней давности... Не буду вдаваться в подробности, но скажу, что закончил академию только благодаря его протекции. Потому считайте, что я ему должен. И если вы мне сейчас не расскажете, что побудило вас оторваться от семьи и поехать в такую даль, то мне придётся задержать вас. Уверен, вы самовольно отлучились, а ваши родные сбились с ног и не могут вас найти.

– Хорошо, – вздохнула Эмилия, и повернулась к нему. – Есть одно обстоятельство. Свадьба.

Глава 2

«Я не потерпел неудачу.

Я нашел 10 000 способов, которые не работают».

Томас Эдисон, изобретатель

Дарий впервые встретил Мадлен на похоронах, и она не произвела на него впечатления. Невзрачная и тихая серая мышка под траурной вуалью. Отец девушки внезапно скончался, оставив её круглой сиротой. Многие жалели это трясущееся в рыданиях существо. Только после похорон выяснилось, что эта бедная сиротка стала наследницей совсем небедного капитала и получила всё состояние покойного отца – владельца заводов, газет, пароходов. Всем трудно было поверить, что скромная и бесхарактерная Мадлен стала наследницей столь огромного состояния. У неё не было ни харизмы, ни уверенности в себе, ни доверенных лиц, ни понимания, как вести дела. Было непонятно, почему отец отдал её обучаться магии, а не послал в интернат, где растят финансово подкованных леди.

Дарий Д'Аркур, второй сын графа Лэнхэма, жил в Порту Нида не так давно, чтобы хорошо знать все перипетии в семьях местных богачей, но имел хороший нюх на деньги. Ввиду того, что Дарий был вторым сыном, он был вынужден вертеться как мог. Нет, он не жил в нужде, просто его амбиции не умещались в рамки капитала его семьи. Словом, он был типичным представителем драконьей знати, и ввиду природного стремления блистать ярче всех остальных не мог упустить из вида ситуацию с Мадлен. Первой его мыслью было скорее посвататься к девушке. И в своём успехе он был уверен ровно до момента, пока не сделал свой первый визит. В этот момент он понял, что охотников на руку и сердце Мадлен гораздо больше, чем он предполагал. Не все они отличались знатным происхождением или были богаты, однако лезли с любезностями, и не было от них никакого отбоя, особенно в первое время. В таком разнообразии женихов молодому дракону было легко затеряться. Иной бы сложил руки и ушёл искать счастья в другом месте (всё же Порт Нида, будучи большим курортным центром, к этому располагал), но только не Дарий.

Он решил подобраться к Мадлен по-другому. Многие знали, что девушка была посредственной и даже слабой волшебницей, но вспомнил об этом только Дарий. Из-за траурных мероприятий и юридических формальностей Мадлен пришлось покинуть альма-матер на неопределённый срок, и в её случае это было критично. Без постоянных и регулярных занятий её искра магии гасла, а усвоенные умения не развивались. Девушке нужна была учёба и тот, кто сможет её обеспечить. Дарий на эту роль подходил превосходно. Как дракон он прекрасно чувствовал потоки магии, разбирался в заклинаниях, имел глубочайшие познания в алхимии и некромантии. Конечно, у него не было опыта преподавания, зато было терпение. И оно было вознаграждено. Красивый молодой преподаватель с изысканными манерами быстро завоевал доверие «серой мышки» и стал важной частью её жизни, потому, когда Мадлен нужно было возвращаться в академию, он последовал за ней. Вернее, позаботился о том, чтобы получить место преподавателя заранее. У него был великолепный чёткий план и, казалось, ничто не могло ему помешать, но Мадлен упорно не принимала его ухаживания, избегала его и даже боялась. И чем активнее Дарий пытался подобраться к ней, тем встречал ещё большее сопротивление. Она держалась на расстоянии, строя лишь деловые отношения в парадигме «ментор-адепт».

И Дарий понимал, откуда взялась эта проблема. Причиной оказалась лучшая подруга Мадлен – Эмилия. Она как соседка по комнате и самый духовно близкий человек постоянно опекала подругу и расстраивала весь романтический флёр, который он мог навести дракон своим обаянием. Эта девушка оказалась проницательной и осторожной, прямо как её отец – ректор академии. От них обоих Дарий натерпелся обвинений в своём недостойном поведении, преследовании и домогательствах к адептке. Он искренне недоумевал, что он делает не так. Мадлен исполнилось двадцать лет, и она была совершеннолетней. Кроме того, в Кодексе, на котором он клялся при приёме в менторы, ничего не было сказано о запрете на любовные отношения между адептом и преподавателем. На этом Дарий и стоял, потому что придраться к его квалификации ректор не мог. Молодой и сведущий в магическом искусстве дракон преподавал алхимию безупречно, а если было нужно, мог заменить преподавателей по другим дисциплинам.

Тем не менее выговоры и обвинения со стороны ректора и его дочери лились как из рога изобилия. Дарий возненавидел этих двоих, но не мог ничего с ними сделать. Эмилия, будучи морально стойкой по своей натуре, на его чары и обаяние не поддавалась, а её отец, которого Дарий планировал взять в оборот через свои связи, ловко уходил от вопросов по взяткам. Не интересовали его покровительство и другие блага, которые могло предложить драконье семейство из Порта Нида. Кроме того, наведя справки о ректоре Ричарде Ардене, Дарий понял, что напал не на того человека. Привычным способом, а именно деньгами его не взять. В ранней юности Ричард женился на девушке низкого положения, и от этого брака в первый же год родилась Эмилия. Его родители, будучи расстроенными этим обстоятельством, настаивали на том, чтобы он отказался от ребёнка, благо нежелательная невестка умерла родами. В случае противления они грозили лишить его права на огромное семейное состояние и положение в обществе. Но юный Ричард выбрал оставить ребёнка при себе. Родители выполнили обещанное, лишив статуса, финансов и положения в обществе его и едва начавшую жить Эмилию. Они поставили ему чёткое условие: откажется от дочери – вернёт всё, что ему причиталось, но юный отец был упрям. Он решил строить новую жизнь. Спустя два месяца он повторно женился на девушке-аристократке из хорошей семьи, но положение и состояние ему так не вернули. Ничего не вернули ему и после того, как новая жена родила ему двоих детей (аккурат в годовщину рождения Эмилии). Молодой Ричард, будущий ректор, был пожизненно наказан за своё решение оставить нежеланного ребёнка в семье вместе с новыми детьми, сыном и дочерью. Этим новым внукам его родители демонстративно отписали всё, что забрали у собственного сына и презренной внучки.

Дарий понял, что нынешний ректор лез наверх и добился своего места, благодаря своим усилиям, а не взяткам и связям. Он был исключительным человеком с кристально чистыми и твёрдыми нравственными ориентирами. Такими же оказались все члены его семьи. Молодой дракон как ни старался, не смог воздействовать ни на супругу ректора, ни на его младшую дочь, ни на сына.

Именно эта суета с интригами и неудачными попытками манипуляции подтолкнула его к решительным действиям. Ведь, как известно, драконы никогда не упускают своей добычи. А Мадлен, или для него, как всех близких людей, уже Мэдди, была именно его добычей. И она не подозревала, что всего через три месяца её лучшая подруга Эмилия прибудет в порт Нида, чтобы помешать свадьбе, а Дарий сделает всё, чтобы она состоялась.

Глава 3

«Иногда люди не хотят слышать правду,

потому что они не хотят, чтобы их иллюзии были разрушены.»

Фридрих Ницше

Поезд медленно тянулся через поля золотистой пшеницы, вагоны ритмично покачивались под монотонный шум колёс. В воздухе стояла ужасная духота. Не смотря на активную работу кондиционеров, легче не становилось. К обеду зной был в самом разгаре. Эмилия лежала на своём спальном месте не в силах что-либо делать. Она пробовала заняться вышивкой, но поняла, что от духоты голова почти не соображает, а руки опускаются сами собой. Её льняное платье было уже насквозь мокрым от пота, его пришлось сменить на другое, но сколько могло продержаться и оно, было неясно. Летом девушка всегда сожалела о том, что не способна к магии, управляющей стихией.

– Так бы наколдовала себе ледник, – мечтательно произнесла она и закрыла глаза.

– Остановка, через пять минут станция Зайкасс, стоянка двадцать минут! – услышала Эмилия.

Проводник бодро протопал вдоль коридора, и ей вдруг расхотелось лежать. Она решила, что выйдет поглядеть на станцию и разомнётся. Утро выдалось тревожным и напряжённым, нужно было собрать мысли в точку, и раз уж шитьё не шло, то ходьба вдоль перрона могла помочь. Кроме того, Эмилии было интересно, сможет ли она увидеть в окне соседнего купе того таинственного пассажира, которого опекает её внезапный знакомый Лиам Нортон. Сегодня она рассказала ему о цели своей поездки в Порт Нида, рассказала ему пусть и кратко, но всю суть своего нелёгкого и весьма опасного предприятия. Только он на это ничего не ответил. Конечно она не ждала такой бурной эмоциональной реакции, какой перед самой поездкой её окатила Изабелла, но и просто молчания она не ждала. Лиам вышел из её купе в задумчивости и больше не появлялся. Эмилия отчётливо слышала, что он зашёл в соседнюю дверь, там мужчины явно что-то обсуждали между собой, но под покровом весьма крепких заклинаний было неясно что. Эти двое кого-то опасались, и, судя по первичным повадкам Лиама, колдуна-перевёртыша, которым Эмилия к счастью не оказалась.

«Может поэтому сейчас в соседнем купе тишина. Они расслабились и, наконец, отдыхают. Жара могла разморить обоих», – подумала девушка.

Она спустилась на платформу и внезапно попала в водоворот гула и суеты. Кто бы мог подумать, что захолустный городок посереди прерий настолько бурлит жизнью! По перрону сновали лоточники, второпях предлагая свой товар, вдоль вагонов носились носильщики с поклажей, у соседнего вагона толпились пассажиры. Немного поодаль располагались билетные кассы, различные киоски и магазинчики, и везде были люди, много разных людей, в горячем стоячем воздухе пахло углём и свежей выпечкой. Эмилия немного растерялась. Столько незнакомых людей разных полов, возрастов и родов занятий собралось в одном месте, притом в незнакомом для неё месте. Если бы рядом был кто-то, с кем можно было бы поговорить, скрашивая неловкость и растерянность, было бы легче. Но тут приходилось бродить в гордом одиночестве наедине с собой, чувствуя неловкость от взглядов людей, проходящих мимо неё. И вроде бы Эмилия знала, что наложила на себя хорошее заклинание неузнаваемости, которое не даст встречным даже приблизительно вспомнить её облик, но неприятное ощущение растерянности не покидало её. Она подумала, что сошла зря, но, чтобы уже не портить момент, решила пройтись к дальним киоскам, и посмотреть на товар. Покупать что-либо Эмилия не планировала, лишних денег у неё не было, только небольшая сумма, которую она смогла отложить со стипендии, да и той скорее всего могло хватить впритык. Это сейчас её билет был полностью оплачен компанией «Госта и Ко», которой ныне владела Мэдди. Она же забронировала номер в гостинице, где в преддверии свадьбы размещались все иногородние гости.

Эмилия планировала сорвать свадьбу и спасти подругу от этого брака. Потому в случае успеха у неё было два варианта: при позитивном – провела бы время с Мэдди до конца лета, а потом они вместе направились бы в академию, при негативном же – пришлось бы срочно уезжать из Порта Нида, отбиваясь от гнева дракона и кто знает ещё от чего ещё.

– Хотите лимонада? – внезапно услышала она. Эмилия повернула голову и взгляд её встретился с холодными голубыми глазами Лиама Нортона.

– Ам… – только сумела произнести она.

– Это согласие? – Лиам расплылся в улыбке. Ему явно нравилось ставить её в неловкое положение и следить за реакцией. Только в этот раз он обходился с ней гораздо дружелюбнее. – Решайтесь, поезд скоро уедет, а вам явно нужно выпить чего-то освежающего.

– Вы читаете мысли? – спросила Эмилия.

– Не имею такой способности, но и без того понятно, что вам даже дышать трудно. Жара – явно не ваша стихия.

– Настолько не моя, что даже сил не было выйти на завтрак, – вздохнула она, про себя отметив, что Лиам держался чересчур бодро. И это в тёмно-синем костюме, в пиджаке.

– А сюда вас, значит, другие силы потянули?

Эмилия не знала, что ответить. Вышло как-то нелогично, и сама она об этом не подумала прежде, чем жаловаться. Нельзя же было сказать, что её ужасно взволновала их встреча и что она чего-то от неё ждёт.

– Ладно, – произнёс он, прервав неловкое молчание. – Предлагаю взять лимонада на троих и вернуться в вагон. Думаю, пришла пора познакомить вас с моим приятелем, если вы, конечно, не возражаете.

Эмилия не возражала. У неё даже голова пошла кругом от предвкушения поддержки в этом пути. Если родители, брат и сестра уговаривали её не вмешиваться в дела этой свадьбы, и даже попытались удержать её в четырёх стенах, то Лиам, судя по всему, решил помочь. Эмилии были нужны люди, которые просто поверят, что Мэдди надо спасать и что её поездка не прихоть или пустое беспокойство. Эмилии казалось, что кроме неё никому не было дела, что её подруга попала в беду.

У неё пред глазами стоял тот вечер, когда Мэдди вся бледная и окровавленная появилась на пороге их комнаты в общежитии. Её определили в лазарет, помыли, переодели и не нашли никаких ран или ушибов. Расспросы ничего не дали, девушка бредила, а потом вовсе впала в кому. Эмилия три дня провела у кровати подруги, ожидая, что та очнётся. И она очнулась, только внезапно оказалось, что Мэдди потеряла память. Она никого не узнавала, а себя рассматривала так, будто впервые видит, говорила на какой-то тарабарщине и спрашивала о каком-то «смартфоне». Она радовалась и пищала, когда Эмилия пыталась ей рассказать о академии магии, потом мнила себя главной героиней какой-то детективной книги. После выписки из лазарета она с диким рвением оббежала все коридоры академии, куда могла добраться, со странной улыбкой рассуждала про странное место под названием «Ходварц», навела ужасный бардак в их с Эмилией комнате при попытке найти какую-то волшебную палочку, меряла свои платья и была очень недовольна «бабкиным» гардеробом.

Дальше был вообще вопиющий случай: Мэдди пыталась повеситься на шею отцу Эмилии, потому что он «красавчик-ректор», который должен «быть с ней». А когда ничего не вышло, она сильно загрустила. Тут её и взял в оборот Дарий. Новая Мэдди стала покупать много косметики и дорогих нарядов, чтобы больше ему понравиться, а он окружил её таким вниманием, что она видела и слышала только его. Эмилия много раз пыталась сказать, что дракона привлекает не она, а её богатства, и что до несчастного случая прежняя Мэдди его справедливо отвергла. Но новая Мэдди всё воспринимала в штыки, она каждый раз просила не завидовать её счастью.

И без того ужасная ситуация завершилась публичной помолвкой Мэдди и Дария. Потому у Эмилии не оставалось сомнений: Дарий что-то сделал с её подругой, когда понял, что прежней она ему не достанется. Только доказать это не было возможности. Всё так быстро закрутилось, что никто и глазом моргнуть не успел. Эмилия, было, отчаялась, но внезапно пришедшее приглашение на свадьбу дало ей надежду. А теперь надежда ещё и подкреплялась внезапным знакомством в поезде. Она знала, что поступала верно, и это точно был знак.

Глава 4

«Самое лучшее – прямо и просто сказанное слово».

У. Шекспир

Первое, что отметила для себя Эмилия, войдя в купе своего соседа, - там было прохладно. Эта неожиданная перемена очень удивила её. Сначала это сбило с толку, но потом она поняла, что здесь явно «подправили» климат с помощью искусного заклинания «Летний вечер». Оно было весьма сложным в исполнении, а соответственно недешёвым и использовалось в основном в больничных палатах. Пациентам было комфортно при такой температуре и считалось, что микроклимат, создаваемый этим заклинанием, способствует скорейшему восстановлению. По радио постоянно крутили рекламу этого средства. В комнате у Эмилии стояло радио из карболита с круглым динамиком посередине. Этот динамик пересекало несколько декоративных лучей, от этого его форма очень напоминала шипастую сферу, в которую заключали заклинание «Летнего вечера». Это была приятная ассоциация.

Купе было зеркальным отражением её собственного и было столь же шикарным по обстановке, однако при этом казалось более тёмным. И это было неудивительно, потому что обычно по приходе с яркого солнце всё вокруг казалось более тёмным. Может оттого Эмилия не сразу разглядела на диване человека.

– Смелее проходите, – подбодрил её сзади голос Лиама Нортона.

Эмилия крепче сжала два картонных стакана с лимонадом и шагнула к столику у окна.

– Я подумал, что лимонад будет как раз кстати, – продолжал он, обращаясь уже к своему приятелю. – И мадмуазель Эмилия помогла мне его принести.

– Благодарю вас, – кратко произнёс он и, приподнявшись потянулся за своим стаканом. В этот момент Эмилия заметила, что её визави в другой руке держит солнцезащитные очки, а, спустя ещё полмгновения смогла рассмотреть его полностью. Сначала элегантный белый костюм, затем золотистые волосы, а потом и лицо.

Это был молодой человек приблизительно её возраста, ослепительно красивый, красивый настолько, что при первом взгляде на него сердце Эмилии забилось быстрее. Он был изящным, как фарфоровая статуэтка, но в его позе чувствовалась стальная выправка и скрытое напряжение. Девушка как заворожённая глядела перед собой и чувствовала, как краснеют её щёки. В этом смущённом состоянии она даже не поняла, как села на стул. Без приглашения этого делать не стоило, но думать об этикете уже было поздно. Новый знакомец захватил всё её внимание.

– Позвольте представиться, – произнёс он. – Лукас Кэйсил. Может быть моё имя вам не скажет ничего, я мало известен в вашем круге общения. И скорее всего вы могли слышать обо мне от вашей подруги, свадьбу которой вознамерились сорвать.

Эмилия действительно слышала эту фамилию, но не от Мэдди, а от своей мачехи – Габриэль. И речь была не о Лукасе Кэйсиле, а о Шоне Кэйсиле. Одним злополучным утром Габриэль прочитала в газете некролог, который следовал через неделю после смерти отца Мадлен. Её мачеха знала Шона Кэйсила лично, потому дала волю эмоциям и скорбела о нём долгое время. Но что самое примечательное: Шон Кэйсил и отец Мадлен были бизнес-партнёрами. Отец Эмилии тогда сказал, что это всё странно и весьма опасно, потому что такие большие деньги повлекут за собой ещё больше трагедий. И он был прав. Эта встреча была чем-то вроде провидения. Она каким-то странным образом наткнулась на людей, близких к этому водовороту событий.