Развод и новая локация

Глава 1. Депозит предательства

Лифт в подъезде родителей работал через раз, поэтому я поднималась пешком. Второй этаж – не высота, но к вечеру ноги все равно гудели. После трех смен в банке, где лица клиентов сливаются в одну бесконечную очередь, хотелось тишины. Но тишины в родительском доме не бывает никогда. Там всегда что-то происходит: телевизор работает фоном, мама хлопочет на кухне, отец спорит с диктором новостей.

Я поправила сумку с подарком и позвонила. За дверью сразу зашуршали тапочки.

– Уже иду, иду! – крикнула из-за двери мама.

Дверь распахнулась. Мама выглядела празднично: волосы уложены, на шее цепочка, которую я дарила ей на прошлый юбилей. Она обняла меня. Пахло духами и чем-то съедобным – котлетами и ванилью.

– Альбина, наконец-то! – воскликнула она радостно и отстранилась, оглядела меня с головы до ног. – Одна? Вадим не смог?

– У него срочная сделка, – ответила я, снимая пальто. – Обещал поздно быть. Передал извинения и поздравления. Мамуль, я такая голодная, что поем за нас двоих.

Я засмеялась собственной шутке, но потом поняла, что не пошутила. На работе я так замоталась, что совершенно забыла про обед, а вспомнила только сейчас.

– Да хоть за троих, – засмеялась мама в ответ. – Ты же знаешь, что от нас голодными еще никто не уходил.

В гостиной было светло и уютно. Мне нравилось здесь чувство постоянства. Стены, помнящие мое детство, шкафы, в которых ничего не менялось годами. Это успокаивало. Здесь я не была менеджером по кредитам, здесь я была просто дочерью. Хорошей дочерью. Той, которая приезжает вовремя, привозит продукты и не забывает поздравить.

Отец сидел в своем любимом кресле у окна, Полина стояла у стола, поправляя салфетки. Она обернулась на мой вход, и я заметила, как она чуть напряглась. Потом улыбнулась.

– Привет, – сказала я, проходя к ней. – С днем рождения.

Вручила пакет с подарками.

– А что там? - полюбопытствовала сестра? - Что за набор? А, этот тот, который мне у тебя понравился? О, и сертификат! Как вовремя, Аль. У меня как раз духи закончились. Спасибо!

Я села на свое привычное место. Стол был накрыт по-семейному: оливье, селедка под шубой, нарезка, соленья. Никаких изысков, но все свежее, домашнее. Графин с компотом запотел, рядом стояла бутылка вина.

Что ж, подарок пришелся по душе, значит, я не испортила праздничный вечер. Это хорошо.

– Ну что, за именинницу? – отец поднял рюмку. Он был в рубашке, галстук снят, выглядел довольным.

– Подожди, отец, – мама хлопотала вокруг стола, подкладывая мне кусок курицы. – Тебе лишь бы поскорее к тостам перейти.

– Так повод-то какой! - хохотнул отец. - Такие события не каждый день случаются!

Я слегка приподняла брови, но не стала ничего говорить. День рождения и правда не каждый день случается, но когда я в прошлый свой праздник собрала всех в ресторане, никто так не радовался. Впрочем, родители тогда были недовольны тем, что им пришлось собираться и наряжаться в “приличное место”.

Так всегда, сколько не выворачивайся мясом наружу, останешься еще и виновата. Впрочем, с этим давно пора было смириться. Я уже взрослая и глупо ревновать родителей к сестре.

Если Полинкины двадцать восемь лет это действительно серьезный повод для них - пусть так.

Я налила себе компот и хотела поставить на место, но Полина перехватила графин и наполнила свой бокал.

– Ну, за Полину, – сказал отец. – Чтобы все было хорошо.

– За Полечку! - подхватила мама.

– С днем рождения, сестренка, - улыбнулась я.

– Как работа? – спросил отец, накладывая себе салат. – В банке все спокойно?

– Как всегда, – ответила я. – Конец квартала, отчеты. Но держусь.

– Держись, – кивнул отец. – Работа надежная. Повезло тебе, конечно, такую работу найти. Вон, Полька мается, никак не устроится.

– Ты бы хоть с начальством поговорила, замолвила словечко, - перебила мама. - Может, есть у вас там нормальная должность?

– Мам, не начинай, - скривилась Полина, отламывая вилкой котлету. - Я же говорила, что не смогу сидеть на одном месте целый день. У меня задница квадратной станет.

– Поля, тебе сейчас надо устроиться на официальную работу с белой зарплатой, - чуть повысила голос мама. - Ты же прекрасно понимаешь! Ну, потерпишь немного, зато выплаты будешь получать.

– Выплаты? - насторожилась я.

Официальная работа… Компот, вместо вина… Странные глуповато-счастливые лица родителей…

– У нас же радость, Алечка, – сказала мама. – Полинка, давай сама!

Полина глубоко вздохнула. Положила вилку. Руки ее слегка дрожали, но не от страха, а от какого-то легкого смущения.

– Я беременна, – объявила сестра.

На секунду в комнате повисла тишина, а мое сердце вздрогнуло. Беременна. Полинка. Моя младшая сестра.

– У нас скоро будет внучек, – сказал отец. – Будет кем гордиться.

Я смотрела на них. На радостную маму, на довольного отца, на сияющую Полину. Внутри у меня что-то екнуло. Не зависть. Не злость. Просто тихая, ноющая боль. Где-то под ребрами.

Мы пытались два года. Два года тестов, врачей, графиков. Вадим говорил, что проблема во мне. «Ты слишком напряжена, Альбина. Расслабься». Я расслаблялась. Я пила таблетки. Я ездила на море. А потом перестала ездить, потому что нужно было работать.

Но сейчас не время для этого. Сейчас день рождения. Сейчас моя сестра просто радуется тому, что скоро станет мамой.

– Поздравляю, – сказала я с улыбкой. – Полинка, это чудесно. Я так за тебя рада.

– Спасибо, Аля, – тихо ответила она и опустила глаза. – Я знала, что ты поймешь.

– Ну вот, – мама вытерла глаза салфеткой. – Радость-то какая. Теперь у нас будет внук. Или внучка. Не важно. Главное, что будет.

Она посмотрела на меня. Взгляд был теплым, но в нем читалось то самое сравнение. «Вот Полина смогла. А ты?» Она не сказала этого вслух. Но это висело в воздухе, смешиваясь с запахом еды.

– Мы с папой так ждали, – продолжила мама, наливая себе вина. – Думали, уже не дождемся. Возраст ведь не молодой. Альбина, ты же понимаешь.

– Понимаю, мам, – я взяла вилку. Аппетита не было, но я положила себе кусок курицы. Нужно было есть. Нужно было показывать, что все нормально. – Мы тоже стараемся.

– Старайтесь лучше, – отец подмигнул. – Время идет. Тебе тридцать два года. Это не шутки.

– Пап, – нахмурилась Полинка. – Не дави на нее.

– Я не давлю, я желаю добра, – отец развел руками. – Хочу внуков нянчить. Пока силы есть. Вот ты - молодец, не тянула. Только на работу теперь надо устроиться.

– Иди в банк к Альбине, - настойчиво повторила мама. - Что ты, как маленькая, упираешься. Поработаешь месяцок, потом к врачу сходишь и на больничный попросишься. На легкий труд перейдешь - по закону права не имеют уволить! Главное - устроиться. А там до тридцатой недели дотянешь, в декрет уйдешь и будешь получать декретные. И стаж идти будет для пенсии!

– Ладно, - поджала губы Полинка с таким видом, словно делала одолжение маме лично. - Аль, узнай, есть ли нормальная должность. Все-таки, у меня высшее образование. Всякие “принеси-подай” не надо. Вот что-то типа твоей - нормально.

– Поль, я узнаю, - осторожно ответила я. - Но ты же понимаешь, что никто тебе сразу хорошую должность не предложит? Я отработала три года простым менеджером, прежде чем стала главным.

– Но у Полечки же высшее образование, - напомнила мама.

– Так у меня - тоже, - ответила я. - Кого этим сейчас удивишь? Сейчас практический опыт важнее, чем бумажки.

– Так ты поговори, с кем следует. Заодно и поможешь сестре влиться в коллектив. Вы же самые близкие люди - родная кровь. Надо помогать друг другу! Нас не станет, к кому пойдете?

– Мать, не начинай, - остановил отец. - Что ты нас хоронишь, раньше времени? Дай внуков понянчить!

– Да я что? Я ничего! - быстро ответила мама и сменила тему. - Дети - это счастье! Самое главное достижение женщины - родить здоровых детей, продолжить род!

Это звучало, как упрек. Но верить в это не хотелось. Мама, моя мамочка не могла так… Она просто от радости сама не своя, вот и не думает, что говорит. Она не хотела меня задеть.

Я решила переключить внимание на Полю.

– А кто отец? – спросила я. - Я вообще не знала, что ты с кем-то встречаешься.

Полина замерла. Мама перестала жевать.

– Это пока секрет, – сказала Полина. – У нас… сложно все.

– Что тут сложного? – удивилась я. – Ты же беременна. Он хоть в курсе? Он жениться на тебе собирается?

– Мы еще не решили, - отмахнулась Полинка. - Разве это важно? Можно быть замужем и не иметь детей, а можно родить для себя. Разве это кого-то напрягает в наше время?

– Правильно! - поддержала мама. - Чей бы бычок не скакал, а теленочек-то наш!

– Когда ребенок родится, – добавил отец. – Тогда и поговорим. Вас вырастили, и внука на ноги поставим.

– Да он не отказывается от ответственности, - раздраженно огрызнулась Полина. - Просто пока решаем, как и что. Давайте не сейчас, а? Сами разберемся!

– Ну и ладно, – сказала я. – Главное, чтобы ты была здорова.

– Буду, – Полина улыбнулась. Улыбка вышла немного напряженной.

Обед продолжился. Разговоры перешли на коляски, имена, размеры кроваток. Мама достала альбом, где были наши детские фото.

– Смотрите, какая Полька маленькая была красавица, – говорила она, тыкая пальцем в фотографию. – И внученька такая же будет.

– Ты погоди, может еще внук родится, - перебивал отец. - Мужик! Как наш Костик!

– Кстати, а Костик знает? - уточнила я.

– Костику я попозже скажу, - ответила Поля. - Он с утра мне написал поздравление, я ответила, но он еще не прочитал. Работает, наверное. Он же послезавтра приедет в гости. Вот лично и скажу. Ты же знаешь, что он в отпуске решил нас навестить?

– Да, я в курсе, - кивнула я. - Сказал, на недельку здесь, а потом обратно в Орловск.

– Ох, не сиделось ему в родном городе, - вздохнула мама. - Птенцы выросли и разлетелись, одна Полина нас не бросает.

– Мам, ну я-то тоже никуда не уезжала, - улыбнулась я. - Куда я от вас?

– У тебя своя семья, - еще горче вздохнула мама. - Свои заботы. Дом, работа. Отчеты. Хоть Полька молодец!

Она кивком указала на Полинкин живот, который пока еще был совершенно плоским.

Это было больно. Но я проглотила. Хорошие дочери не огрызаются. Хорошие дочери понимают, что родители хотят лучшего. Родители просто не знают, как это больно – слышать это каждый раз.

– Я пойду, – я встала. – Мне еще завтра на смену.

Это было не так. Впереди меня ждали три выходных дня, но мне нужна была веская причина, чтобы уйти прямо сейчас.

– Уже? – мама расстроилась. – Торт не поела.

– Не могу, мам. Завтра рано вставать.

– Ну ладно, – отец поднялся. – За рулем аккуратно. Вадиму передавай привет.

Я оделась в прихожей. Полина вышла проводить.

– Аля, – она остановила меня у двери. – Ты правда не обиделась?

– На что? – я повернулась. – Я же сказала, что рада.

– Просто родители… Они иногда не думают, что говорят.

– Я привыкла, – я улыбнулась. – Не переживай. Все будет хорошо. Береги себя, тебе нельзя нервничать. С днем рождения еще раз!

Я вышла в подъезд. Лифт опять не работал, но я не стала ждать. Спустилась быстро, стуча каблуками по ступеням. Нужно было вырваться из этого тепла, из этих разговоров.

На улице было темно. Фонари горели через один, отбрасывая длинные тени. Я подошла к машине, села за руль.

Несмотря на то, что была середина мая, внутри было холодно. Я включила печку, подставила ладони под поток воздуха. Руки дрожали.

Я сидела и смотрела на темное окно подъезда. Там, на втором этаже, горел свет. Там была жизнь. Продолжение рода. Внуки. Счастье.

А у меня что? Ипотека, работа, муж, который говорит, что я просто слишком напрягаюсь.

Город встретил меня огнями витрин. Люди шли по тротуарам, спешили домой. Кто-то тоже ехал к родителям. Кто-то тоже вез подарки. Кто-то тоже слушал новости о том, что у сестры все получилось.

Я включила радио. Там играли веселую песню про любовь. Я выключила. Тишина была лучше.

Дорога домой занимала минут двадцать. Я ехала автоматически, следя за светофорами. Мысли крутились вокруг одного.

Два года. Врачи говорят, что я здорова. Вадим говорит, что я напряжена. А Полина просто забеременела. Без врачей. Без графиков.

Значит, дело все-таки во мне?

Я свернула на свою улицу. Дом стоял темный, только в нашем окне на четвертом этаже горел свет. Вадим дома.

Я припарковалась и заглушила двигатель. Посидела минуту, собираясь с силами. Нужно было войти и быть нормальной. Не показывать, что мне больно.

Моя сестра беременна, и это отличная новость для всей семьи.

Я вышла из машины и поднялась в квартиру.

В прихожей было темно. Я включила свет.

– Вадим? – позвала я.

– На кухне, – донеслось в ответ.

Я прошла на кухню. Он сидел за столом, пил чай. Перед ним стоял ноутбук, экран светился. Он выглядел уставшим.

– Привет, – сказал он, не поднимая глаз. – Как все прошло?

– Нормально, – я сняла пальто, повесила рядом с его курткой. – Полина беременна, прикинь?

Вадим замер. Рука с чашкой остановилась на полпути. Он медленно поднял глаза.

– Я знаю.

Я вздернула брови. Откуда? Я сама об этом узнала только на торжестве. Об этом даже не знал наш родной брат Костя. Откуда мой муж знает, что моя сестра беременна?

– Об этом я и хотел с тобой поговорить, просто не знал, с чего начать. Думал, позже слова сами найдутся… Но раз уж ты в курсе…

В животе у меня похолодело. Праздничный ужин угрожающе зашевелился. Почему-то стало трудно дышать, хотя Вадим не сказал ничего ужасного. Но за секунду до того, как он это произнес, я уже все знала.

– Понимаешь, отец Полиного ребенка… Это я.

Он с облегчением выдохнул, словно сбросил со своей души огромный камень. А у меня подкосились ноги.

Я четко слышала каждое слово. Я совершенно отчетливо понимала значение этих слов. Но они совершенно не складывались в какой-то понятный образ.

Мой муж - отец ребенка моей сестры. Этого не могло быть. Это была идиотская, бредовая, нереальная мысль.

Так не бывает!

Я тихо опустилась на пол и закрыла лицо руками. Сил что-то сказать не было.

Глава 2. Списание безвозвратных потерь

Проснулась я от солнца. Оно било прямо в глаза сквозь неплотно закрытые шторы. На часах было девять утра. Выходной.

Голова болела так, словно вчера ею играли в боулинг.

Я не ругалась, не скандалила, не выясняла отношения. Я просто сидела, не в силах пошевелиться. Сидела, когда Вадим допил чай, поставил чашку в раковину, даже не соизволив помыть, и пошел в душ.

Сидела, когда он вышел из душа в одном полотенце и сказал:

– Я переночую на диване.

Сидела, когда он чем-то шуршал и гремел в комнате, готовясь ко сну.

И только когда его дыхание стало ровным и глубоким, я поднялась.

Внутри у меня все кипело.

Как он мог? Как он мог вот так спокойно спать?

Я не знала, что мне делать. Придушить его подушкой? Незаконно. Да и просто глупо. Позвонить Полине и наорать на нее? Еще глупее.

Никаких нормальных адекватных мыслей в голове не было, поэтому я просто пошла в душ и долго стояла под горячими струями воды, не заботясь о том, какой мне выставят счет за коммуналку. Мне хотелось смыть с себя всю эту грязь. Но я пока даже не понимала - какую.

От чего мне было больнее? От того, что мой муж мне изменил? Или от того, что это произошло с моей сестрой? Или от того, что ребенок, который у нас не получался несколько лет, у них получился вот так - сразу?

Или не сразу? Сколько они уже спят вместе за моей спиной?

Наконец, усталость дала о себе знать. Я вышла из душа, тщательно вытерлась жестким полотенцем, словно в попытке содрать с себя кожу, вышла и отправилась в спальню.

Утро вечера мудренее - завтра будет новый день, и что-то станет понятно.

И вот новый день наступил, а понятнее не стало.

За окном шумел майский ветер. Ветви тополя царапали стекло, почки уже лопнули, выпуская липкую зелень. Мир снаружи просыпался, цвел и пах мокрой землей. А внутри у меня было пусто. Словно кто-то выключил свет и забрал краски.

– Почему я? – спросила я себя.

Ответа не было. Да и так ли уж это было важно теперь? Какая разница, почему мне всадила нож в спину моя же собственная сестра? Почему муж, который клялся мне в любви и верности, оказался предателем?

Это все не так уж и важно.

А что важно?

Внутри разгоралось какое-то чувство - то ли боль, то ли злость. Мне хотелось кричать, плакать, что-нибудь разбить, но… Я не привыкла кричать. Мне было жалко ломать вещи - они ни в чем не виноваты. И даже заплакать не получалось - слез не было.

Я встала. Ноги твердо нашли пол. Я не стала искать тапочки. Прошла босиком на кухню. На столе стояла грязная чашка. На дне осталась гуща от кофе. Я взяла чашку, понюхала. Холодный запах горечи и предательства.

Родители вчера так радовались внуку… Интересно, они знали, от кого залетела их любимая Полиночка?

Нет. Не знали. Они не могли знать. Я цеплялась за эту мысль, как за соломинку. Они обычные люди, они любят внуков, они не монстры. Если бы знали, они вели бы себя по-другому.

Или знали, но им было все равно? Главное - у них будет внучек, любимая Полина счастлива, а я… А я все равно бесполезная рабочая лошадка. Не мать, не продолжатель рода.

Рода… Как будто мы какие-то графья! Как будто от того, что мы не продолжим род, мир потеряет что-то ценное.

Знали они или нет?

Я оделась. Джинсы, легкая куртка - сегодня пообещали потепление.

Я взглянула в зеркало. Лицо было бледным, но глаза сухие. Я не стала краситься. Много чести.

Дорога до дома родителей была знакомой и привычной.

Город просыпался и радовался новому дню. Витрины блестели, люди снимали куртки. Все жили обычной жизнью. Кто-то покупал цветы, кто-то вел детей в парк. Никто не знал, что моя жизнь вчера вечером раскололась пополам.

Дверь открыла Полина. Она была в домашних штанах и футболке, волосы собраны в пучок. Лицо свежее, выспавшееся, довольное жизнью.

– Аля? – удивилась она. – Ты чего так рано? Родители на работе.

– Я знаю, – я прошла в прихожую. – Мне нужна ты.

Полина замялась. Она почувствовала неладное. Я видела, как напряглись ее плечи.

– Что случилось? – спросила она.

– Пройдем на кухню, – сказала я.

Мы сели за стол. Здесь ничего не менялось годами. Стояла кофеварка, лежали фрукты. Обычное утро моего родного дома.

– Поля, это правда?

– Что - правда? - спросила Полина с вызовом.

Она поняла, о чем я. И по ее дерзкому движению подбородком я поняла, что не ошиблась. Но она решила играть в эту игру до конца. А у меня не было настроения подыгрывать.

– Как долго вы спите вместе?

Полина молчала. Тишина тянулась. Слышно было, как гудит холодильник. За окном пели птички.

Я смотрела в ее глаза и не понимала, что там вижу. Вину? Ее там точно не было. Страх? Тоже мимо. Стыд? Кажется, Полина даже не знала такого понятия.

Скорее это было какое-то раздражение. С таким обычно смотрят на муху, которую не получается прихлопнуть.

– Полгода, – наконец соизволила ответить она.

Я кивнула. Будто подтвердила диагноз. Полгода. Это не ошибка. Это не случайность. Это система.

– Тот Новый год на базе с баней, да? – уточнила я. - Вадим мне сказал, что уснул в предбаннике. Он был с тобой, да? Это тогда и началось?

Полина поджала губы и скрестила руки на груди.

– Да. Ты же вечно его пилишь, что надо то, надо это… Он задолбался подстраиваться под твое настроение.

– И решил, что лучше подстраиваться под твое? - хмыкнула я. - Чудесно. Очень по-мужски.

– Он был расстроен, - попробовала защитить его Поля.

– Чем? Тем, что я ему бухать запретила?

– Аль, это был Новый год, - презрительно сморщилась сестра. - Может мужик расслабиться хотя бы в праздник?

– Действительно, чего это я? - усмехнулась я. - Ладно, допустим, он расслабился. А дальше? Дальше я тоже его расстраивала, а ты утешала?

– Так вышло, - пожала плечами Поля.

– Так вышло, – повторила я. – Ты спала с моим мужем полгода. А я спрашивала, как твои дела. Я называла тебя сестрой.

Полина посмотрела в окно, потом снова посмотрела мне в глаза.

– Можно подумать, я его насиловала. Он сам этого хотел. Он мужчина, я женщина. А ты? Посмотри, кем ты стала! Чучелом!

– Я в свое время стала женой, – поправила я. – А ты стала любовницей.

– Я беременна, – Полина положила руку на живот. – Я даю жизнь. А ты что даешь? Отчеты?

У меня внутри что-то щелкнуло. Будто лопнула струна, которая держала меня в рамках приличия. Я хотела быть хорошей девочкой. Но даже хорошая девочка сейчас задушила бы ее этими голыми руками.

– Ты думаешь, это оправдание? – я наклонилась к ней. – Ты думаешь, потому что ты беременна, ты лучше меня?

– Я люблю его, – сказала Полина. – А он меня.

– Он сволочь и предатель, – сказала я. – А ты используешь ребенка как великое достижение. Ты даже не знаешь, нужен ли ему этот ребенок!

– Не смей так говорить! – взвизгнула Полина. – Любой мужчина хочет наследника! Ты не можешь иметь детей. Это факт. А я могу. Природа сама решила.

– Природа? – я рассмеялась. Звук вышел жестким. – Ты называешь предательство природой? Ты носишь его наследника? Поля, он не королевских кровей. Чего наследовать-то? Половину квартиры, за которую мы еще не выплатили ипотеку? Подержанную машину? Поношенные портки? Очнись!

– Ты просто мне завидуешь, - отрезала Полина.

Я чуть не подавилась воздухом. Завидую? Я прислушалась к себе.

Вчера. Это было вчера. Вчера я немного завидовала. Даже думала о том, что жизнь несправедлива ко мне.

Вчера мне было невыносимо больно от предательства.

И даже сегодня утром казалось, что мне больно. Но теперь… Боли не было. Была злость. Острая, резкая, как бритва.

– Да вы же конченные, - выплюнула я. - Кому завидовать? Дуре, залетевшей от женатика? Женатику, который не может удержать хозяйство в штанах? Кому, Поль? Ты считаешь весь этот треш предметом для зависти?

– Я считаю это счастьем, – Полина уперла руки в бока. – И родители будут рады. Им все равно, от кого. Главное, что у нас будет ребенок.

– О да! - зло расхохоталась я. - И к новому зятю привыкать не придется! Чертовски удобно! А почему они еще не знают? Ты стесняешься своего счастья?

– Нет, – Полина отвела взгляд. – Мы просто хотели сказать позже. Ну, когда вопрос с его статусом решится.

– Вопрос с его статусом, - эхом повторила я. - Ты понимаешь, что ты говоришь не о какой-то посторонней женщине? Ты говоришь обо мне - о своей старшей сестре. Я - не вопрос с его статусом. Я - живой человек. Твой, вроде как, родной человек. Ладно, я вижу, что гормоны уже отключили тебе мозги, а может, их никогда и не было. В любом случае, ты расскажешь им сегодня.

– Что? – испугалась Полина. – Зачем?

– Затем, что я не буду врать, – я подошла к ней вплотную. – Если ты не скажешь, скажу я. Но тогда я не буду выбирать выражения.

– Ты не посмеешь, – прошептала Полина. – Мама не переживет.

– Она все равно узнает, – сказала я. – Ты же сама сказала, что они будут рады. Вот и посмотрим.

Я встала и быстрым шагом направилась в прихожую. Полина осталась сидеть на кухне.

Внизу было солнце. Майское, яркое, беспощадное. Оно освещало лужи, грязь у подъезда, старые скамейки.