Исповедь предателя

Я ощущаю, как мои нервы вспыхивают, и мне приходится сжимать кулаки, чтобы не впасть в искушение сделать дыру в картонной стене и лишить себя возможности увидеть ее.

В безлюдном коридоре слышатся лишь мои нервные шаги. Я хожу из стороны в сторону по длинному коридору уже битый час. Светлые стены, белый кафельный пол, начищенный до блеска, мигающий свет, действующий на нервы, и запах спирта в воздухе. Я не могу найти себе места, и никто из медицинского персонала не может ответить на мои вопросы.

Внезапно дверь в коридоре распахивается и появляется знакомая фигура. Человек, которого я успел возненавидеть всей душой, настороженно всматривается в мое лицо и нервно поджимает губы.

– Где она?! – грубо бросаю прямо в лицо мужчине и быстро преодолеваю разделяющее нас расстояние. – Где моя жена?! Говори!

Я готов был вцепиться в футболку этого мудака и хорошенько его встряхнуть, но все же сумел совладать с собой и остановился в сантиметре от него.

– Ты не должен приближаться к ней, – с вызовом говорит мне мент и скалит зубы.

– Не тебе решать, что мне делать со своей женой. Последний раз спрашиваю: где она?!

– Дима… – внезапно раздается тихий мелодичный голосок, и я замираю на месте, словно парализованный.

В коридор входит она… Тонкая. Бледная. Испуганная. Ее посиневшие губы сильно контрастируют с бледным и болезненным оттенком кожи лица. Голубые глаза робко мечутся по моему лицу, и только по одному взгляду я вижу, как в них отражается неумолимая боль.

Что же я наделал?

Соня морщится от боли и ахает, медсестра помогает ей идти, а этот проклятый мент сразу же подбегает к ней. И только спустя мгновение я понимаю, в чем дело. Моя беременная жена одной рукой держится за округлившейся живот, и вновь издает звук, похожий на стон. Мой взгляд опускается ниже, и я замечаю яркое пятно крови на ее джинсах.

– Спасите моего ребенка! Сделайте что-нибудь! – Соня начинает истерично вопить, когда ее перекладывают на каталку и начинают вести в операционную. Лицо жены мокрое от слез и пота, розовые губки дрожат, а тонкая рука вцепляется в плечо этого мужика.

Это я должен быть на его месте. Это от меня моя жена должна ждать поддержку и заботу.

– Сделайте что-ни… – Соня внезапно замолкает и закатывает глаза. Она потеряла сознание. Проклятье. Медицинский персонал начинает суетиться и особенно торопливо везти каталку по длинному больничному коридору. Я иду следом, словно обезумевший и останавливаюсь только перед дверью операционной, когда ее захлопывают прямо перед моим носом.

– Если она потеряет ребенка, это будет твоя вина, – тихо произносит мужчина, который был явно влюблен в мою жену.

Я хотел бы врезать ему, выбить все дерьмо из этого мента только за то, что приближался к моей жене, но внутри я понимаю, что он прав. Если с моей женой и моим ребенком что-то случится, это целиком и полностью будет на моей совести.

Меня зовут Дима, и я хочу рассказать вам о том, как изменил своей жене, разрушил брак, и чуть не погубил собственного ребенка.

Эта история – моя исповедь. И в свое оправдание хочу произнести слова одного мудреца: «У каждого святого есть прошлое, а у каждого грешника – будущее».

Глава 1

Соня

– Димочка, я так соскучилась! Я уже бегу!

Из динамиков доносится низкий баритон мужа, пока я перепрыгиваю очередную лужу. Дима говорит, что мы уже опаздываем, на что я отвечаю, что буду через пять минут. Осенний холодный ветер неумолимо терзает кожу лица, и я уже успела пожалеть, что не надела шапку. Как можно думать о шапке, когда я так сильно соскучилась по любимому!

Я резко останавливаюсь и всматриваюсь вперед: на этой улице слишком много народу, так что мне не удастся во время добраться до места назначения. Поэтому, долго не думая, я решаюсь сократить путь через дворы. Резко заворачиваю за угол и попадаю в грязный и весьма неблагополучный двор. Повсюду много желтых листьев, сухие ветки деревьев устало свисают вниз, выбитые окна пустых домов и непонятные заржавевшие трубы.

Внезапно передо мной разворачивается картина: двое мужчин избивают одного человека в серой куртке. Наносят резкие удары по его животу, затем в лицо, и еще один в ноги. Я делаю два шага назад и прячусь за кирпичный и обшарпанный угол дома. Но этот мужчина не промах – он наносит ответные удары, не менее слабые, и ему удается даже уложить на лопатки одного из обидчиков. Однако двое против одного – бой не равный.

Я собираюсь развернуться и уйти, но что-то внутри останавливает меня. Один мужчина берет в руки металлический лом, и начинает бить свою жертву сначала по спине, затем по лицу. Мужчина в серой куртке падает на грязный асфальт и подносит руку к своему лицу. Его обидчики наносят финальные удары и, бросив орудие преступления, возвращаются в свою машину и выжимают на полную педаль газа, покидая этот двор.

Мужчина продолжает лежать и с трудом двигать руками. Я убираю волосы с лица и подхожу к лежащему на земле.

– Как вы?

– Помогите мне встать, – раздается мужской стон, но при этом его голос наполнен уверенностью и мужеством. Я осматриваю красивое лицо мужчины: из его носа течет алая кровь, на лбу и на щеке красные царапины.

– Я вызову скорую и полицию… – держа мужчину за плечи, я помогаю ему сесть.

– Не нужно, я сам полиция, – быстрый взгляд пробегает по моему лицу. – Телефон достаньте. В кармане, здесь.

Потерпевший продолжает давать мне указы, словно я его подчиненная, но при этом старается не смотреть мне в глаза. Должно быть, ему неловко от того, что попав в такую ситуацию, он должен принимать помощь от хрупкой девушки. Я начинаю рыться в карманах его куртки, стеснительно всматриваясь в раны на лице полицейского. Жуть. За что его так? И кто были эти люди? Преступники?

– В последних набранных – Руслан, – диктует мужчина, когда в моих руках оказывается его черный телефон. Мужчина продолжает молча переносить свою боль и мужественно сдерживать стоны, но по его лицу я вижу, насколько сильными оказались удары обидчиков. – Давайте, давайте.

Я быстро нахожу контакт Руслана и прикладываю телефон к уху полицейского.

– Аптечка в машине, – следует очередной приказ и я, отпустив мужчину, отхожу к его машине. Видимо, этот разговор очень конфиденциальный. Я открываю багажник темной иномарки, достаю оттуда белую пластиковую коробку с медикаментами и продолжаю копаться, растягивая время и наблюдая, как мужчина шевелит разбитыми губами и продолжает что-то говорить своему телефонному собеседнику.

– Я? Я нормально… – усмехается мужчина в серой куртке, продолжая отвечать на вопросы из динамика телефона. – На промзоне в бейсбол поиграли. Легкие телесные повреждения.

Затем следует сдержанный мужской стон.

– Обезболивающее, – это уже адресовано мне, потому что я замираю с таблетками в руках и начинаю ошарашенно смотреть на лицо незнакомца. Я не реагирую на его повелительный тон, должно быть, это издержки его профессии. В полиции ведь по-другому никак.

– Нет, все группы не надо. Ближайших ппсников ко мне вызови, – мужчина тяжело дышит и кое-как разговаривает, пока я наблюдала за ним с таблетками в руках. У него весьма привлекательная внешность: темные волосы, зачесанные назад, светло-карие глаза и едва заметная щетина. – Две таблетки.

Я молча киваю и протягиваю полицейскому обезболивающее.

– Все, давай пока, – прощается мужчина со своим другом. – Возьмите телефон.

– Ага. Только запить нечем.

Мужчина обхватывает ртом таблетки в моей дрожащей руке и не медля ни секунды произносит:

– Спирт давайте.

Я замираю. Продолжаю смотреть на искореженное ранами лицо, совсем не моргая. Спирт? Запивать обезболивающее спиртом? Да он рехнулся!

– Давайте, давайте, – заметив мою запинку, мужчина вновь кивает мне. – А то сейчас начнется.

– Что начнется?

– Перебитые сухожилия.

Я делаю, как он велит: подношу коричневую баночку со спиртом к его рту и мужчина делает два коротких глотка. Я хмурюсь. Псих какой-то.

Полицейский морщится и тяжело дышит. Я начинаю складывать аптечку, быстро шевеля непослушными пальцами, как замечаю на себе пристальный взгляд. Мужчина впервые за все это время взглянул на меня.

– Мрачноватое место для такой красивой девушки. Что вы здесь делаете?

– Вообще-то, я вас спасаю.

– Это я заметил. Помогите встать.

– Но у вас ноги перебиты.

– Я знаю, когда они перебиты, – мужчина, на удивление, улыбается мне.

Опершись на мои плечи, полицейский отталкивается свободной рукой от асфальта и я начинаю тянуть его наверх. С трудом, но мне удается поставить его на ноги и помочь дойти до машины.

– Ну что, с меня ужин в ресторане сегодня, – сквозь стон охранник порядка пытается улыбнуться мне.

– По-моему в травматологии нет ресторана.

– Да? Серьезно? Что же делать внезапно влюбленному полицейскому?

– Больше не запивать таблетки спиртом, – я тяжело вздыхаю и с укором во взгляде смотрю на мужчину.

Раздается пронзительный звук сигналок и во двор влетает полицейский автомобиль.

– О, это за мной.

– Ну, вот и хорошо! – я поправляю свою куртку и уже собираюсь уйти.

– Может, номер телефона оставите? – с кровью на лице, с уверенностью в глазах и глупой влюбленной улыбкой этот мужчина выглядит нелепо, и мне хочется засмеяться. Но я поджимаю губы и отвечаю, прежде чем уйти:

– Я думаю, мой муж этого не оценит. Выздоравливайте!

ღღღ

– Сонь, сколько можно ждать? Ты же знаешь, как тяжело было забронировать столик в этом месте, – мой муж тяжело вздыхает и окидывает меня недовольным взглядом.

Выглядит он как всегда сногсшибательно: высокий рост, длинные ноги и широкий разворот плеч, костюм цвета темного асфальта, дорогие часы на правом запястье, модная стрижка и ухоженная щетина. Мой внешний вид, должно быть, не такой презентабельный: уложенные в локоны волосы растрепались от бешеного ветра, белое платье вероятней всего помялось после того, как я помогла раненому мужчине доползти до машины.

– Димочка, ты не представляешь ,что сейчас произошло!

– Представляю. Ты, как всегда, задержалась у зеркала и теперь мы опаздываем в ресторан, – Дима отмахивается, хмурит лоб, а после берет меня за руку. – Пошли.

Мы входим в вестибюль дорогого ресторана и, к счастью, девушка в униформе сообщает нам, что наша бронь все еще действительна. Дима был прав, было очень тяжело забронировать столик в этом дорогом ресторане из-за большого потока людей, да и к тому же, необходимо было оставить залог в десять тысяч.

Хостес проводит нас к нашему столику и я, быстро стянув со своего тела куртку, присаживаюсь у самого окна. Я не любила подобные пафосные места, где одна люстра стоит как две мои зарплаты, а посетители – богатые пижоны, но Дима настоял, чтобы я привыкала к подобным заведениям. После того, как мой муж вложился и приобрел старую автомойку, его дела пошли в гору и сейчас он открывает новый автосервис, которого ждут большие успехи. Но начинали мы с малого: год назад мы даже представить не могли, что будем праздновать первую годовщину нашей свадьбы в дорогом ресторане люкс качества. Мы были обычной среднестатистической семьей, только что поженившиеся молодожены, у которых за спиной не было ничего, кроме мечтаний о счастливом совместном будущем. Мы жили в квартире его покойной мамы и сводили концы с концами. Я училась в университете, а Дима работал обычным автомехаником. Пока в один прекрасный день он не встретил старого знакомого Женю, который предложил ему совместное дело. Так мы продали нашу квартиру и вложились в бизнес, который, к слову, стал очень удачным вложением.

– Филе лосося под имбирной карамелью и спаржей, пожалуйста, – заказываю блюдо, название которого кажется мне знакомым.

– Стейк «Рибай» из телятины и Совиньон Блан, – Дима отодвигает меню и смотрит на меня. Милая девушка в белой рубашке записывает наш заказ, и я улыбаюсь ей, чтобы хоть как-то извиниться за грубость своего мужа.

Я не смотрю ему в глаза, вместо этого поправляю выбившиеся пряди и бегаю взглядом по лицам посетителей.

– Перестань дуться, – Дима откидывается на мягкую спинку стула, свободно расположив руки на подлокотниках. – Я не хотел тебя обидеть, Сонь, но мы правда опаздывали.

– Ты даже не стал меня слушать.

– Потому что я знаю, что ты скажешь: либо ты закрутилась возле зеркала, либо носилась по квартире в поисках ключей от дома, – шумно выдыхает муж и его взгляд смягчается. – Я знаю тебя как облупленную, Ангел.

– Нет! – я и так была напряжена из-за некомфортной обстановки роскоши вокруг, под которую я точно не подхожу, к тому же обвинительные слова мужа еще больше разозлили меня. – С тех пор как ты стал биг боссом, ты всегда хочешь казаться всезнающим.

Дима начинает тихо смеяться, а я удивленно смотрю на него. В этом смехе нет ничего презрительного или оценивающего, он абсолютно искренний. Мягкость и нежность в его глазах являются тому подтверждением.

– Биг босс? – Дима словно пробует на вкус произнесенные мною слова. – Повтори еще раз. Мне понравилось, как ты меня назвала.

Мои щеки мгновенно вспыхивают от его томного голоса и внезапно появившегося огня в глазах. Я моментально забываю обо всех своих претензиях, чувствуя, как в груди растекается тепло.

С ним всегда так. Стоит ему посмотреть на меня беззащитно-мягко, как мои мозги превращаются в текучую массу.

– Ваш заказ, – официантка прерывает нашу беседу и заставляет меня опуститься на землю.

Девушка расставляет перед нами тарелки с ароматной едой и, почувствовав пряный запах, я понимаю, что была ужасно голодной. Должна признать, еда в этом заведении отменная, но даже этому акценту не удалось отвлечь меня от надоедливых мыслей. Я, почему-то, чувствовала себя здесь, словно не в своей тарелке, хотя на мне было платье за пятнадцать тысяч и сапожки за баснословную сумму.

– Наша первая годовщина, – начинает муж после того как мы обсудили все его рабочие моменты и приступили к десерту. – И это только начало. Я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь, Ангел. Я люблю тебя, Сонь.

Сердце пропускает несколько ударов, а после начинает трепетать, будто окрыленное. С этим мужчиной мы прошли через многое, и каким бы грубым он временами не был, я безумно любила его.

– У меня есть для тебя подарок, – Димы заносит руку под свой пиджак и достает прямоугольную бархатистую коробочку.

Я с трепетом открываю ее, и вижу тонкий плетеный браслет из розового золота.

– Там гравировка, посмотри… – глаза мужа широко раскрыты и я он, задержав дыхание, следит за моей реакцией.

Пальцами я переворачиваю цепочку и замечаю надпись на внутренней стороне:

“В самое темное время, ты – мой свет”

Сердце начинает бешено биться от безумной любви к этому мужчине, я поднимаю глаза на лицо мужа и произношу почти шепотом:

– И я люблю тебя, Дима.

К концу вечера мы совсем забыли про все перепалки и снова наслаждались друг другом.

– Сегодня утром мне звонил твой дед, – Дима прикладывает карточку к терминалу оплаты в руках официантки. – Нужно будет заехать к нему завтра.

Я киваю и начинаю рыться в своей сумочке в поисках зеркальца.

– Извините, ваша оплата не прошла.

Муж отрывает от моего лица взгляд, хмурит лоб и смотрит на официантку.

– Попробуйте еще раз.

– Ваша карта заблокирована, – снова мелодичный голос девушки. Дима напрягает скулы и достает другую карту. Он раздражен, а во мне поднимается волнение. – Эта тоже не проходит.

– Все в порядке, – говорю мягко и смотрю в глаза мужа, пытаясь потушить огонь негодования в его глазах. – Возьми мою карту.

Глава 2

Дима

– Чушь какая-то. Завтра же съезжу в банк и разберусь с этим, – пытаюсь подавить волну раздражения внутри. От самого ресторана до дома эта мысль не давал мне покоя. Какого хрена творится с моими деньгами?

– Должно быть, это какая-то ошибка. Не может же быть такого, что все твои счета заблокированы.

Мы входим в квартиру, которая встречает нас приятной тишиной. Соня стягивает куртку и аккуратно вешает ее на крючок. Бросаю свое пальто на банкетку, а жена, томно вздохнув, изящно наклоняется и, вжавшись аппетитными ягодицами прямиком в мой твердеющий пах, расстегивает молнии сапог.

Боги… Я думал, мы хотя бы доберемся до кровати. Но теперь вряд ли. Этот вечер показался мне вечностью. Видеть прекрасное тело жены в сексуальном белом платье в облипку – было настоящим испытанием. Я видел, с каким жадным аппетитом на нее смотрели мужика в том ресторане, и меня распирало от ревности, а Соня, кажется, этого вовсе не замечала. Я был чертовским собственником и бесился даже от малейшего внимания в сторону жены.

Кладу обе руки на Сонины бедра и резко дергаю на себя. Стонем в унисон. Выпрямив спину, она откидывает голову на мое плечо и медленно рисует тазом восьмерку.

– Тебе завтра рано вставать.

– Сегодня наш день, – у меня перед глазами все плывет, штаны вот-вот порвутся от желания.

Развернув голову, Соня цепляет губами мой подбородок, добирается до губ, высовывает язык. Я тоже. Касаюсь его, обхватываю губами и впиваюсь в ее рот. Целую глубоко, одновременно руками задирая подол проклятого платья.

– Соня… Ты сводишь меня с ума.

Толкаю ее хрупкое тело к стене, в которую она упирается руками и, рванув тонкий капрон, разрываю на ней колготки.

– Да, вот так… – шипит, прогибаясь в пояснице. – Дима, пожалуйста!

Глажу внутреннюю часть ее бедра, поднимаюсь выше и провожу пальцами между ног через кружевное белье, целую за ухом, пульсирующую яремную вену на сладко пахнущей шее, обвожу языком ключицы.

Ее стон – мой самый любимый звук.

– Дима… Прошу!

Отодвигаю в сторону листовицу ее трусов и спускаю штаны вместе с боксерами, толкаюсь в нее до упора.

– О Господи… Дима!

Упираясь лбом в согнутую в локте руку, второй расстегивая пуговицы платья, Соня разводит ткань в стороны и спускает чашечки бюстгальтера вниз.

Обхватываю мягкую грудь ладонью и мну, начиная в ней двигаться. Соня еле держится на ногах, трясется от желания, изгибается и тихо стонет, двигает тазом мне навстречу.

Чувствую, что она уже близко, завожу руку вперед и пробегаю пальцами по ее самым чувствительным точкам. По низу живота, оголенным плечам и влажной шее. На последнем заостряю внимание и сильнее сжимаю пальцы, от чего из ее рта выходит приглушенный стон удовольствия.

– Ты только моя, слышишь? – шепчу на ухо жене, в последние секунды перед вспышкой. – Соня, ты только моя.

Соня кричит и начинает содрогаться всем телом. Самого накрывает с головой, не дожидаясь, когда она окончательно придет в себя, продолжая двигаться в ней до взрыва. Глохну, слепну на несколько мгновений. Спазмы ее тела добавляют остроты ощущениям и продлевают наслаждение.

Затихаем.

Я разворачиваю ее лицом и обхватываю влажные от пота щеки. Мягко целую в розовые губы, заранее зная, что это жаркая ночь будет долгой.

ღღღ

– Че такой угрюмый, Димас? Жена не давал покоя всю ночь после годовщины?

Жека откидывается на кожаную спинку кресла, зацепляет руки в замок на затылке и изгибает рот в похотливой улыбке.

– Тебя интересуют мои пастельные дела с женой? – кидаю сумку-планшет на стол и останавливаюсь напротив друга. – Лучше скажи, почему все мои счета заблокированы.

Гребаная улыбка пропадает с лица друга и тот, напрягшись всем телом, выпрямляется в кресле.

– Тут такое дело… Наши конкуренты решили закапать нас и напоролись на наши темные схемы. Пришлось заблокировать часть твоих счетов, и моих тоже, чтобы они не смогли нарыть на нас доказательства нелегальщины, – глаза Жеки находят мои, но в них пустота. – Но это не надолго. Скоро вернем все на прежние места.

– Какого черта я узнаю это после того, как моей жене пришлось платить за ужин в ресторане? Я выглядел посмешищем.

– Да засунь свое уязвленное эго подальше в задницу, Димас. У нас тут проблемы похуже.

Жека встает и подходит к стеклу, отделяющее наш кабинет от основного помещения автосервиса, в котором сейчас трудятся наши работники. Я подхожу к нему и встаю рядом с ним.

– Видишь этих ребят? Среди них завелась крыса, через которую нашим конкурентам перетекает вся информация нашего бизнеса.

В нашем сервисе работают механики разного профиля: в правом углу мужики меняют колеса на черном БМВ, напротив них молодой парень наносит тонировку на лобовое стекло, а кто-то копошится под капотом серой Тайоты.

– Мы в заднице? – спрашиваю я, обводя глазами каждого мужика в помещении и заранее обдумывая, кто же может быть предателем.

– Пока нет, но скоро будем.

ღღღ

Ближе к вечеру, когда мне вновь приходиться задержаться на работе до самого закрытия, Соня пишет, что уже ложится спать, а я желаю ей спокойной ночи. Откидываюсь на спинку стула и тяжело вздыхаю, перед глазами все плывет от яркого света монитора, шею невыносимо ломит. Когда я давал клятву жене в стенах ЗАГСа, обещал быть всегда рядом, а на деле вижу Соню только по утрам, и то десять минут перед работой.

Этот период пройдет, когда я заработаю для нас достаточно денег для того, чтобы Соня ни в чем не нуждалась. Нужно только немного потерпеть.

В глазах мелькают длинные рыжие волосы и стройная женская фигура. Выпрямляюсь в кресле и прищуриваю взгляд, оглядывая спину девушки. Привлекательная рыжая ходит вокруг капота своего красного Мерседеса и что-то увлеченно рассказывает автомеханику, бурно жестикулируя руками.

Я встаю с кресла и выхожу из кабинета. Чем ближе подбираюсь к девушке, тем ярче в моей голове вспыхивают воспоминания прошлого. Этот ровный профиль слишком сильно въелся в мою память, чтобы не узнать его.

– Добрый вечер, я владелец этого автосервиса, чем могу помочь?

Рыжая оборачивается на мой голос и в ее глазах вспыхивает сначала удивление, а затем узнавание. Пухлые губы, намазанные розовым блеском, кривятся в широкой улыбке.

– Дима? Вот это неожиданность.

Она не изменилась. Даже голос тот же.

– Действительно неожиданность, – сам не понимаю, как начинаю улыбаться.

– Миш, можешь идти домой, я сам тут закончу, – кидаю своего работнику, не сводя глаз со старой знакомой. Миша высовывает голову и удивленно смотрит на меня, явно смутившись моим предложением, но зная мой темперамент, даже не пытается закидать меня вопросами и молча уходит.

Яна провожает спину механика игривым взглядом и закусывает нижнюю губу. В штанах что-то предательски дергается.

– Не думала, что ты вернулся в Москву, – рыжая поворачивается на высоких каблуках и опускает свой зад на глянцевый красный капот тачки.

– Два года как.

Я слежу за ее реакцией. Яна явно удивлена: ее глаза продолжают изучать мое тело, обводит взглядом лицо и заостряет внимание за дорогих часах на запястье.

– Открыл свой автосервис значит. Я рада, – она снова улыбается, а глаза блестят. – Моя машина не заводится. Вначале двигатель начал издавать непонятные звуки, а потом и вовсе заглох. Нашла по геолокации ближайший автосервис и оказалась здесь.

– Давай посмотрим, что тут у тебя.

Я стягиваю с плеч пиджак и закатываю рукава белой рубашки. Я давно собственноручно не занимался ремонтом машин, и не то, чтобы я хотел произвести впечатление на бывшую возлюбленную, мне просто отчего-то захотелось задержаться здесь подольше.

Яна смотрит на мои оголенные руки в тот момент, когда я распахиваю крышку ее капота. Уголок ее губ лезет вверх, и она отводит глаза в сторону.