- -
- 100%
- +
Я долго смотрю на фотографию в белой деревянной рамке, и мне едва удается удержаться за свое самообладание. Я обещала себе больше не плакать, но чем дольше я смотрю на счастливое лицо сестры, запечатленное на снимке, тем сильнее меня начинает трясти.
Не выдержав, я беру рамку в руки, и дрожащими руками достаю из-под картонной пластинки фотографию. Провожу пальцем по лицу сестры, и предательская слеза скатывается по моей щеке.
На фотографии я и моя старшая сестра – Вера, юные и счастливые. Мне было около восьми, а сестре четырнадцать, мы сидим на шезлонге и обе держим в руках рожки с шоколадным мороженым.
Счастливое время, которое никогда не повторится.
Дверь со скрипом открывается и на пороге появляется мама; она все еще носит траур, поэтому на ее голове темный платок, а на лицо бледное, как полотно.
– Милая, папа ждет тебя внизу, – она поднимает голову и замечает, как сжимаю в руке наш с сестрой снимок. Ее голос дрожит и хрипит, когда она продолжает: – Он хочет с тобой поговорить.
Дрожь исходит из глубин моей души, когда я заставляю себя аккуратно сложить фотографию и засунуть в карман своей юбки. Этот снимок будет моим талисманом. Кивнув маме, я выхожу из комнаты сестры, в которую пришла, чтобы еще больше растерзать свое тоскующее сердце.
Мой отец был влиятельным и властным мужчиной. Ему около пятидесяти, среднего телосложения, с густыми седыми волосами, которые он укладывает так, словно у него ежедневные визиты с самим президентом. Костюм-тройка льстит его фигуре и придает величие, которое все хвалят в СМИ.
Он сидит в своем кабинете, в котором запирался на несколько дней после трагической смерти сестры, его крепкие руки сцеплены в замок и на его лице отражаются те же эмоции, что и на лице мамы: горе, боль и утрата. В общем, все то, что испытывает отец, потерявший свою старшую дочь в страшной автокатастрофе.
– Нам нужно с тобой поговорить.
Мама медленно вошла в кабинет и прежде чем запереть за собой дверь, незаметно толкнула меня в спину, чтобы я не стояла как вкопанная и подошла ближе к отцу.
– Хорошо, – медленно произнесла я.
В последний раз, когда папа начал такой разговор, он сказал мне, что отказывается отпускать меня в Лондон. Это сильно поразило меня, ведь учеба в Великобритании в лучшей школе искусств – была моей мечтой. Вере и маме удалось уговорить отца отпустить меня заграницу, и я проучилась там ровно год до того, как вернулась домой.
Теперь нет моей мечты и больше нет Веры.
– Ты выходишь замуж.
– Ох, – выпалила я.
Не то, чтобы я не ожидала скорого замужества, моя семья весьма традиционна и у нас приняты браки по расчету. Вера вышла замуж в двадцать за мужчину на семь лет старше ее, но, учитывая свой возраст, я надеялась, что процесс поиска будущего мужа обойдет меня стороной как минимум в ближайшие три года.
– Ты обещал позволить мне доучиться.
– Как видишь, планы изменились, – выпалил отец и его лицо побледнело. За спиной раздались всхлипы мамы.
– Как смерть моей старшей сестры связана с моим замужеством?
Глаза отца расширились от ужаса, а рот рефлекторно распахнулся, будто он собирался возразить, но слова остались заперты в его горле. Мама ахнула и приложила пальцы к дрожащим губам. Мои родители выглядели так, словно напоминать о кончине Веры – непростительное поведение.
Возможно, я выразилась слишком грубо, но это не значит, что я не любила свою сестру. Я ее обожала, но судьба отобрала ее у нас.
– Кто он?
Папа избегал смотреть мне в глаза.
– Ты знаешь, что твои племянники остались без матери.
Я сжала губы. Дети моей сестры – Алиса и маленький Кир потеряли свою мать. Киру еще не было и года.
– Кто он, папа?
– Клим Высоцкий.
У меня отвисла челюсть. Нет, нет, нет. Этого не может быть.
– Ты это несерьезно… – мой голос охрип, когда я попятилась назад, чтобы упереться лопатками в дверь, как будто побег из кабинета отца спасет меня от нежелательного замужества. – Он старше меня.
– На одиннадцать лет, Мила. Он мужчина в расцвете сил.
Я сжала руки в кулаки.
– Мы так и будем игнорировать тот факт, что он – муж Веры!?
– Твои племянники нуждаются в матери, – мягко сказала мама и ее ладонь легла на моей плечо в ободряющем жесте. Я повернула голову и встретилась с ее мягким и жалким взглядом. На глазах матери застыли слезы, и больше всего на свете мне хотелось избавить ее от боли.
– Почему он выбрал меня?
Я даже толком его не видела. В последний раз я видела его на пятом дне рождении Алисы, мне тогда было шестнадцать. Он меня совсем не знал. И что еще хуже: я понятия не имела, как воспитывать и растить детей.
– Он не хочет видеть чужого человека рядом со своими детьми.
– Когда? – спросила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
– Через пару месяцев.
– О, спасибо, что не прямо сейчас, когда мы только что похоронили Веру! Может, сыграем свадьбу на ее костях!?
Мама снова ахнула и схватилась за голову.
– Господи… Мои нервы, мои бедные нервы…
– Надеюсь, ты избавишься от этого раздражения до встречи с Климом. Такой мужчина, как он, не потерпит твоей дерзости! – отец сжал руки в кулаки и, видимо, именно он был движущей силой этого брака.
– Как вы можете выдать меня за него замуж? А как же память о Вере? Как бы она отреагировала на то, что вы кладете меня в постель к ее мужу?
При упоминании моей сестры, мама схватила свой носовой платок и стала тихонечко рыдать, забившись в угол кожаной софы. Папа выглядел разъяренным, он никогда не терпел моего дерзкого характера, но все же он любил меня настолько, насколько может себе позволить человек его статуса. В нашем мире мужчинам не принято показывать привязанность к женщинам.
– Тебе не обязательно с ним спать, милая, – сказал папа мягким голосом после того, как ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы унять свой гнев. В конце концов, он насильно выдавал замуж свою любимую младшую дочь. – Твои племянники, Алиса и Кир, такие маленькие и нуждаются в матери. Неужели ты позволить им расти без материнской любви?
Я поджала губы.
Несмотря на то, что я практически не знала своих племянников, мое сердце больно сжималось при мысли, что эти несчастные дети остались без матери. Вера любила их больше жизни и, должно быть, эти малыши чувствуют себя невероятно одинокими.
Готова ли я отказаться от своего будущего ради счастья своих племянников? Да.
Готова ли я стать женой взрослого мужчины в девятнадцать лет? Наверное.
– Я согласна.
Мама моментально перестала рыдать, губы отца скривились в легкой улыбке, а воздух, казалось, прекратил искрить напряжением.
– О, Камилла, ты даже не представляешь, насколько это важно для твоих племянников! – мама погладила меня по щеке, будто я была маленьким пуделем, выигравший ей приз на собачьей выставке. – Я начну подыскивать место. Мы сыграем свадьбу через пару месяцев.
– Клим хочет встретиться с тобой перед помолвкой.
Я почувствовала, как мои внутренности сжимаются под натиском паники.
– Когда?
– На следующих выходных он приедет на ужин в наш дом.
Скоро я увижу своего будущего мужа.
Глава 2
– Не думаю, что Клим оценит твою угрюмость… Или джинсы.
Взволнованный голос мамы заставил меня оторвать взгляд от своего отражения в зеркале и посмотреть на ее лицо. Она стояла позади меня и следила за каждым моим движением, словно надзиратель. На ней было приталенное бежевое платье-футляр, светлые волосы собраны в низкий пучок и высокие каблуки. Прошло уже больше трех месяцев после смерти Веры, и мама, наконец-то, прекратила свой траур и сняла черное.
– Я хорошо выгляжу, – твердо ответила я и повернула голову обратно. Не вижу ничего плохого в своих джинсах и обычной черной блузе.
– Ты выглядишь красивой и молодой, а не изысканной и женственной, как леди.
– Хочешь сказать, не как ты?
Мама была идеальным примером настоящей леди из высшего класса. Ровная осанка, длинная, лебединая шея, брендовые вещи из люксовых домов всего мира, замедленная речь и умение вовремя замолчать, когда это требуется. Нашим миром правили мужчины, а женщины должны были смотреть за домом и растить детей.
Абсурд.
– Если Клим Высоцкий хочет леди, он должен прекратить совращать малолетних.
Мама ахнула, прижимая руку к сердцу, словно я собственноручно отправила ее в могилу раньше времени. Я уже предвидела, как она скажет через пару секунд “Ах, мои бедные нервы…”
– Ты сведешь меня в могилу, Камилла! Ты же знаешь, какие слабые у меня нервы…
Я попыталась скрыть улыбку кашлем.
– Я желаю тебе только счастья, моя милая, – вздохнула мама и сделала шаг назад, оценивая свою работу. Она кудесничала над моими волосами около часа: темные локоны волос ниспадали блестящими волнами по моим плечам и спине.
– Твои джинсы…– мама сморщила идеальный нос. – Сними их, они портят всю картину.
– Вы собираетесь выдать меня замуж за бесчувственного старика, так что оставьте мне хотя бы право выбора одежды.
Моя мать, как обычно, бежала впереди паровоза, уже представляя, как я стану идеальной домохозяйкой и любящей женой, но она отказывается видеть, что я только недавно окончила школу и едва умею ладить с детьми. Я все еще не могла осмыслить, что мне предстояло взять на себя ответственность за двух маленьких детей.
Я – та, которая ни за что на свете не хотела брака с кем-то столь влиятельным и безразличным, как Клим Высоцкий. Я – та, которая хотела остаться в одиночестве, окончить школу искусств и стать известной виолончелисткой.
Называя Клима бесчувственным, я не преуменьшала. Все в нашем обществе знали его как “Айсберг”, все потому что он прятал свои эмоции под десятью замками, от него всегда веет холодом и отчужденностью, лишь изредка за всю его жизнь людям удавалось увидеть его улыбку.
И мне предстояло стать его женой.
Мама положила руки на мои плечи и произнесла, глядя на меня с легкой улыбкой:
– Спущусь вниз и посмотрю, все ли там готово. Будь в своей комнате и жди, когда я или твой отец позовем тебя.
Мама кивнула мне и вышла за дверь, оставив меня одну с ворохом спутанных мыслей и удушающей паникой.
Я никогда не следовала правилам, так почему должна начинать сейчас?
Приоткрыв свою дверь, я стала прислушиваться к звукам, доносящимся с первого этажа. Мама командовала служанками, заканчивая приготовления к моей первой встречи с будущим мужем.
Двигаясь незаметно, я прошмыгнула во внутренний двор и направилась к теплице, в которой всегда пряталась в детстве. Я была слишком взволнованная, и мне необходимо было успокоиться перед встречей с Климом.
Однако мне недолго удалось побыть одной, вскоре за спиной раздались тяжелые шаги, и голова папы выглянула из-за ограждения.
– Я шел в твою комнату, чтобы поговорить с тобой, – он мягко улыбнулся и пролез в теплицу. Ему пришлось склонить голову, чтобы поместиться. – Я знал, что найду тебя здесь.
Он сел рядом со мной на лавочку и внезапно я почувствовала себя маленькой девочкой. Каждый раз, когда родители ссорились, я приходила в эту теплицу, ела свои любимые батончики «Баунти» до того момента, пока папа или Вера не найдут меня.
– Как мне выходить замуж за старого педофила, папа?
– Клим не так уж и стар, Мила, – он погладил меня по руке. – Ему всего тридцать лет. К тому же, он не педофил, откуда такие мысли?
Я пыталась думать о мужчинах его возраста, но никогда не обращала на них внимания. Меня всегда привлекали мои ровесники, либо парни старше минимум на два года…
Я видела мужа Веры очень давно, он был красивым и высоким парнем, вдруг за эти годы он стал жирным животным? Я в панике взглянула на папу, его глаза смягчились.
– Не смотри на меня так, будто я тебя предал. Стать женой Клима и подарить своим племянникам счастливое детство не так уж плохо, как ты думаешь. В конце концов, Вера любила своего мужа до безумия, значит, он обращался с ней очень хорошо.
Что-то неприятное кольнуло мое сердце.
– А что насчет любви? Он до сих пор любит Веру и этот брак… он… он не сработает, папа. Мы будем женаты лишь на бумаге, между нами никогда не будет искренних чувств.
Папа провел рукой по моим завитым волосам.
– Никогда не говори никогда, моя милая девочка, – он нахмурился и судорожно выдохнул. – Я никогда не видел тебя такой испуганной, прости меня за это решение, Мила. Смерть твоей сестры сломила нас всех и я стараюсь найти выход, который устроил бы всех членов нашей семьи.
Я уставилась на свои кроссовки. Я знала, что родителям тяжело, мне тоже было нелегко все эти месяцы, я потеряла старшую сестру и лучшего друга, но нам всем нужно было двигаться дальше, потому что жизнь не стояла на месте.
– Давай сделаем это и посмотрим, что из этого выйдет, – сказала я с натянутой улыбкой. Я не должна подвести своих родителей.
♥♥♥
Я шла к дому и обнимала себя руками, пытаясь согреться. Вечером было невероятно холодно, а я не успела захватить с собой верхнюю одежду, когда выбегала из дома. Папа ушел десять минут назад, а я осталась в теплице, чтобы собраться с мыслями.
Я собиралась вернуться в свою комнату, но приглушенные мужские голоса, доносящиеся с крыльца нашего дома, заставили меня остановиться. Пытаясь двигаться бесшумно, я выглянула из-за угла и увидела двух курящих мужчин, рядом с темной машиной марки Бентли.
Весьма трудно было догадаться, кто из них был Климом, оба мужчины были одинакового роста, широкоплечие и в дорогих костюмах. Но в отличие от своего собеседника, который изредка улыбался, выражение лица Высоцкого было стальным. Даже шутки друга не заставили его улыбнуться.
Клим не выглядел старым – уж точно не толстой свиньей, как я назвала его ранее. Его мускулы проступали даже сквозь слои ткани, его лицо сплошь было покрыто острыми углами и темной щетиной. Это была намеренная щетина, а не та, что кричала о нехватки времени или заботы.
Он медленно подносил ко рту тлеющую сигарету, вдыхал ядовитый дым в легкие и через мгновение выпускал облако серого дыма. Клянусь… Ничего сексуальнее раньше я не видела…
Клим Высоцкий был взрослым мужчиной, очень внушительным и сильным, а я недавно поступила в ВУЗ. О чем мы с ним должны были говорить? На каких принципах можно было построить с ним семью?
Я любила играть на виолончели, ночные пробежки и громкую музыку. Сомневаюсь, что все это имеет значение для такого человека, как он. Тревога сжала мои внутренности. Меньше чем через месяц мне придется спать с этим мужчиной и познакомиться с его детьми.
Он не выглядел так, словно носил траур по Вере, но, тем не менее, учитывая, что он – бездушная машина, его отсутствие эмоций ничего не значило.
– Ты видел ее фотографию? – спросил второй мужчина, тем самым вырывая меня из размышлений.
Он достал из брюк телефон, и показала Климу экран, видимо, с моей фотографией. Мне внезапно стало не по себе, а щеки обдало жаром.
– К черту это, Артур, убери нахрен, – резко сказал Клим, заставив меня поморщиться. Он выкинул сигарету на пол и наступил на окурок ботинком. – Я чувствую себя гребаным педофилом, смотря на этого ребенка.
Артур опустил телефон, еще раз разглядывая мою фотографию.
– На этой фотке ей лет десять, и у нее еще брекеты. Брось, прошло девять лет, уверен, девчонка подросла и стала женщиной, – Артур убрал телефон обратно в карман. – Она была симпатичным ребенком. Могло быть и хуже.
– Искренне надеюсь, что она избавилась от брекетов и не будет похожа на Веру. Я не смогу жить с ее копией и осознавать, что это младшая сестра моей покойной жены.
Что-то в его голосе указало на эмоции, но, возможно, мне просто показалось. Смесь гнева, тоски и унижения захлестнула меня.
Артур откашлялся и продолжил более серьезным и мрачным голосом:
– Вера погибла три месяца назад, ты должен двигаться дальше.
– Легко говорить, когда ты счастлив в браке, не так ли? – холодно отрезал Клим и у меня пробежались мурашки вдоль позвоночника.
– Я бы не смог жить без Лики. Твоя сестра – весь мой воздух и ты это знаешь.
Так вот кем был друг Клима. Артур Наварский – муж сестры-близняшки Клима. Я слышала слухи десятилетней давности, которые ходили об их паре. Много лет назад Лика сбежала с собственной свадьбы, а Артур отправился на ее поиски, пытаясь вернуть сбежавшую невесту.
– Лика все еще не одобряет этот брак. Она отказывается слышать о том, как ты собираешься трахать школьницу.
Я чуть не задохнулась. Мне пришлось закрыть свой рот руками, чтобы я случайно на эмоциях не выдала себя.
– Я не собираюсь трахать школьницу. Она будет смотреть за моими детьми, я не притронусь к ней.
Я облегченно выдохнула. Быть может, этот брак был не такой уж и плохой идеей?
Послышался голос отца и его слова о том, что он рад видеть Клима и Артура в нашем доме. Это мой сигнал сваливать. Я быстро развернулась на пятках и побежала обратно в дом, собираясь вернуться в комнату, как подобает послушной девочке.
♥ ♥ ♥
Приветствую всех своих читателей на моей новой истории! Не забываем отложить книгу в библиотеку и поставить "Сердечко - мне нравится"
Если отложите книгу в библиотеку, то гарантировано будете получать уведомления о новых главах)
Я, в свою очередь, обещаю вам море эмоций, много страсти и чуть-чуть стекла.
Глава 3
Когда я вошла в нашу столовую и вспомнила разговор Клима и Артура, который недавно подслушала, я почувствовала себя последним щенком из помета, от которого зоомагазин ждет не дождется возможности избавиться.
Папа, широко улыбаясь, пожал руку сначала Климу, затем Артуру. Я стояла рядом с мамой, которая нацепила свою тысячеваттную улыбку, когда Клим, Артур и отец направились в нашу сторону. Мои губы тронула легкая улыбка, которая сияла значительно меньше, чем у мамы.
– О, Клим, мы так рады снова увидеть тебя, как поживают наши внуки? – защепетала мать.
Клим и Вера жили в другом городе, за тысячи километров отсюда, именно поэтому мама и папа редко видели своих внуков.
– Они в порядке, – сухо ответил Клим, продолжая игнорировать меня, будто мое присутствие в этой комнате было незаметным.
– Клим, это моя младшая дочь – Камилла, – сказал отец, чтобы перевести внимание жениха на мне. Мои внутренности сжались, а тело бросило в пот, когда его холодные, бесстрастные глаза нашли мое лицо.
– Камилла… – словно пробуя на вкус, произнес Клим ровным, бесстрастным голосом.
– Очень рада снова видеть тебя, – сказала я, немного наклонившись. Из меня неплохая актриса, спасибо дорогой мамочке.
Мой будущий муж прищурил глаза, и на мгновение мне показалось, будто он смог распознать язвительный подтекст моих слов, но я продолжала улыбаться и сиять так, словно я выиграла чертову лотерею в замужество.
Он обратился своим пустым немигающим взглядом в сторону моего отца.
– Мне бы хотелось поговорить с Камиллой наедине.
Вот так. И никаких традиционных расшаркиваний.
– О, конечно, – быстро сказал папа, взяв маму за руку и уже уводя ее.
Артур засунул руки в передние карманы своих брюк, хмыкнул, бросая в мою сторону последний взгляд, прежде чем произнести:
– Константин, почему бы нам не попробовать изысканный шотландский виски в вашем кабинете?
Отец заулыбался во все тридцать два зуба и уже через мгновение раздался хлопок закрываемой двери, что могло означать только одно – я осталась наедине с Айсбергом.
– Я так понимаю, ты не против, – сказал Клим, заставляя меня вернуть к нему взгляд.
Он казался настолько сдержанным и собранным, как будто его эмоции была зарыты глубоко внутри. Так глубоко, что он сам не смог бы добраться до них. Я задалась вопросом: это было из-за смерти Веры или от его собственного характера?
– Да, – ответила я, от всей души надеясь, что он не заметит, как я нервничаю. Я кивнула в сторону дивана. – Не желаешь присесть?
Клим кивнул, и мы прошли вглубь гостиной. Я опустилась на диван, а будущий муж сел в кресло напротив. Мне казалось, он устроится рядом со мной, но его вид говорил о большем удовлетворении расстоянием между нами, которое соответствовало приличиям. Он внимательно осмотрел мой внешний вид и когда его глаза опустились к моим джинсам и кедам, его брови свелись к переносице.
– Думаю, отец сообщил тебе, что наша свадьба назначена на пятое августа.
– Да, он сообщил мне несколько дней назад.
Я пыталась распознать в его голосе долю печали или тоски, но не было ничего. Я сложила руки на колени, переплетая пальцы и надеясь, что Клим не заметит мою дрожь.
– Я понимаю, что после похорон твоей сестры прошло несколько месяцев и если ты считаешь, что еще слишком рано, мы можем отменить наши договоренности.
Договоренности? Моей сестры? Он сейчас это серьезно?
Волна гнева поднялась во мне, и мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы сдержать свой пыл.
– Она была не только моей сестрой, но и твоей женой, если ты не забыл.
О нет, моя мать убьет меня, а отца хватит удар, если из-за моей дерзости Клим расторгнет помолвку.
– Прошу прощения, – я прочистила горло и стыдливо опустила глаза в пол, ощущая, как жар ползет вверх по моей шее, прямо к лицу. – Мне не стоило этого говорить.
Загустевший свинец его взгляда прожег кожу льдом, также как и его голос, чужой и отстраненный:
– Нет, все нормально. Я понимаю твои чувства, ты не хотела этого брака, но вернемся к делу. Я хочу, чтобы ты знала, во что ввязываешься.
Мне стало не по себе, но, тем не менее, я сглотнула ком в горле и кивнула, побуждая его продолжать.
– У меня двое детей, о которых нужно заботиться. Алисе почти пять лет, а Киру будет шесть месяцев, когда мы поженимся.
Он достал телефон и показал фотографию, сделанную незадолго до смерти Веры, но она на фото не присутствовала. На фото Алиса держала на руках трехмесячного Кира.
– Я видела Алису всего два раза, а Кира я вижу впервые, – сказала я, продолжая рассматривать племянников с легкой улыбкой. – Они очаровательны, и как мило Алиса держит своего братика.
Он лишь кивнул, убрав телефон обратно в карман.
– Ты всегда так одеваешься? – он указал на мой наряд. Я посмотрела вниз на свои джинсы и обычные белые кеды, и нахмурилась.
– Мне нравится мой стиль.
– А мне нравятся платья, – сказал Клим ровным тоном. – Элегантные платья, подходящие для женщины. Я ожидаю, что в будущем ты будешь одеваться более элегантно. Ты должна соответствовать моему статусу. Если ты предоставишь мне свои мерки, я пошлю кого-нибудь обновить тебе гардероб.
Я чуть не поперхнулась собственной слюной, когда вытаращила глаза и еле сдержала дерзкие слова.
– Понятно? – спросил он, когда я продолжала молчать, не зная, как реагировать на его нетерпящий противоречий тон.
– Хорошо, – я кивнула.
Терпения, Мила, только терпения.
– Официального празднования помолвки не будет, у меня нет на это времени. Завтра я улетаю в Лос-Анджелес на деловую встречу.
– Я познакомлюсь со своими племянниками, прежде чем бы поженимся? Или твой дом?
– Нет. Мы больше не увидимся больше, и ты познакомишься с моими детьми только после свадьбы.
Меня раздражало то, как он называет моих племянников “своими детьми”, будто я не имела на них никакого права, как их тетя.
– Тебе не кажется, что было бы лучше, если бы я провела с ними некоторое время перед свадьбой?