- -
- 100%
- +
Мы с Сашей и Юлькой сидели на моей кухне. Такие посиделки с подругами были обязательными раз в две недели. Из нас троих я единственная была замужем и имела двух сыновей. Девчонки были слишком независимыми, слишком свободными, и я иногда, честно говоря, завидовала им. Завидовала их лёгкости, их умению не оглядываться на чужое мнение, их способности жить так, как они хотят, а не так, как «надо».
Бутылка вина закончилась быстро. Мы переглянулись — и на волне остаточного куража и отчаяния решили рвануть в клуб. В клубах я не была наверное лет пятнадцать, если не больше. Последний раз — ещё до рождения младшего.
— Извините, вы не проходите, — сухой, безэмоциональный голос остановил нас прямо на фейс-контроле.
Перед нами возвышался, перекрывая вход, настоящая гора в чёрной футболке, с шеей шире моей головы. Его взгляд скользнул по нам оценивающе и, видимо, не нашёл ничего достойного внимания.
— Мальчик, ты что, совсем слепой? — возмущённо воскликнула Юля, выдвигаясь вперёд. — Три шикарные, умопомрачительные нимфы почтили ваш гадюшник своим вниманием, а ты что?
— Юля, прекрати! — шикнула я на неё, хватая за руку и пытаясь оттащить назад. Сердце колотилось где-то в горле — мне всегда было страшно в таких ситуациях, когда Юля начинала провоцировать кого-то явно крупнее и опаснее себя. — Простите её, пожалуйста, она... она просто очень хотела танцевать.
— Не, а чего это он такой? — не унималась Юля, уже обращаясь к нам, но так, чтобы её точно услышал охранник. — Понаберут безмозглых горилл.
— Это она не про вас! — почти крикнула я, с опаской глядя на здоровенного охранника. Мне казалось, что ещё секунда — и он схватит нас за шкирку и вытрясет душу.
— Всё, уходим, — решительно сказала Сашка, подхватывая Юльку с другой стороны за локоть.
— Проблемы, девушки? — раздался за спиной низкий, хрипловатый мужской голос.
Мы дружно, как по команде, обернулись.
Позади стоял мужчина. Не просто мужчина, а этакое воплощение брутальности: высокий, широкий в плечах, в чёрных джинсах, плотно облегающих мускулистые ноги, в чёрной кожаной куртке и с лёгкой щетиной. От всей его фигуры так и веяло... нет, не просто тестостероном — уверенной силой, которая в таких местах, кажется, и есть главная валюта.
— Ого, — тихо выдохнула и тут же отвела взгляд, вспомнив, что я, как бы, замужем. И вот так бесстыдно разглядывать другого мужчину, пусть даже и весьма привлекательного, я не имею права. Не должна. Нельзя.
— Хорош чертяка, — громко и с нескрываемым одобрением констатировала Юля.
— Миш, — бросил мужчина охраннику, устремив свой тёмный, тяжёлый взгляд поверх наших голов. — Пропусти девушек. — Он сделал небольшую паузу и наконец опустил глаза на нас. — Они будут себя прилично вести. Правда, дамы?
— Да! — почти хором, с облегчением выпалили мы с Сашей.
— Как пойдёт, — игриво и вызывающе промурлыкала Юля, закинув голову. Её взгляд уже явно проводил инвентаризацию его достоинств.
Он лишь едва заметно улыбнулся и кивнул охраннику. Тот, без единого слова, отступил в сторону, пропуская нас в царство грохочущего баса и мигающих огней.
В клуб мы, конечно, попали. Но девочки как-то не выглядели довольными. Саша оглядывалась с таким видом, будто жалела, что согласилась. Юля, наоборот, уже выбрала цель и оценивающе разглядывала толпу. А я... ну а мне хотелось выпить. Забыться.
— Шесть шотов текилы! — заказала я, протискиваясь к барной стойке.
Саша с Юлей обменялись удивлёнными взглядами.
— Не смотрите на меня так! Мне нужно этот стресс запить. Я уж думала, этот двухметровый шкаф разозлится и буквально сломает нас троих пополам, как спички!
— Ты утрируешь, — отмахнулась Юля, уже устроившись на барном стуле и с деловым интересом осматривая «контингент».
— Скорее, преуменьшает, — хмыкнула Саша, прислонившись к стойке.
— Прошу, — сказал бармен, ловко выставив перед нами шесть маленьких стопок с прозрачной жидкостью. Сашка протянула карточку — ведь обещала, что первая платит она. — Не стоит, — остановил её бармен, едва заметно мотнув головой. — Вас уже угостили.
— Кто? — спросили мы почти хором, поддавшись чуть вперёд.
Бармен коротко, почти незаметно кивнул куда-то в левую сторону зала. Мы повернулись. В полумраке у дальнего столика был виден тот самый мужчина в кожаной куртке. Он, заметив, что мы смотрим в его сторону, медленно приподнял свой бокал с тёмно-золотистым виски и слегка наклонил его в нашу сторону — отсалютовал.
После двух шотов огненная текила сделала своё дело: настроение стремительно и необратимо вернулось на позитивную волну. Всё казалось проще, смешнее, ярче. Я сидела у бара, глядя на дикие танцы подруг в окружении молодых парней, и тихо хихикала в свой бокал с виски. А потом Сашку вдруг подхватил на руки какой-то мужчина. Мы с Юлькой вскочили было на её защиту, но оказалось, что подруга не против. И этот мужчина, как позже выяснилось, её новый начальник.
Я вдруг почувствовала себя бесконечно одинокой. Сашку унёс мужчина. Юлька уже нашла себе развлечение на вечер в виде довольно молодого и привлекательного парня и пила с ним у барной стойки, откровенно флиртуя. А я сидела над своим стаканом с виски и не могла отделаться от мысли, что моя жизнь давно идёт не так.
Домой возвращаться не хотелось. Сыновья у бабушки. Муж сидит где-то с друзьями и скорее всего домой сегодня не придёт. Как и во многие другие вечера. Я даже не злилась. Уже давно не злилась. Было только глухое, выматывающее равнодушие, которое, наверное, хуже любой ссоры.
— Скучаешь? — спросил тот самый мужчина, благодаря которому нас впустили в клуб, подсаживаясь на соседний стул.
— Не знакомлюсь, — ответила, даже не повернув головы.
— Я и не предлагаю знакомство, — усмехнулся он. — Мы можем даже не говорить имена. Просто поговорить.
Я резко повернула голову в его сторону, глядя на него. И подумала: а почему бы и нет?
Что случилось дальше, я как-то сама не поняла. Вроде просто сидели, разговаривали. Я жаловалась на свою жизнь: на мужа, который меня не замечает, на работу, где меня гоняют и не особо-то ценят, на детей, которые растут, а я пропускаю их детство. Алкоголь стирал границы, и я просто ни о чём не думала. Он слушал. Не перебивал. Не давал советов. Просто слушал.
Вот мы уже сидим в вип-кабинке, огороженной плотной бордовой шторкой. Просто потому что здесь тише и можно говорить, не повышая голос.
А в следующее мгновение я сижу на его коленях. Сама залезла.
— Ты пьяна и я не стану тебя трогать, — сказал он, глядя на меня тёмным взглядом, в котором плескалось желание, сдерживаемое железной волей.
— Не трогай, — сказала с той дерзостью, которой во мне не было никогда, и наклонилась, проведя кончиком языка по его шее.
Но он действительно не трогал. Одна его рука сжимала бокал с виски, а вторая лежала на диване рядом с его бедром. Он не прикасался ко мне. Вообще.
Я двигалась на его коленях, прижимаясь своими бёдрами к его, чувствуя под собой твёрдое и весьма внушительное желание, задевая этот бугорок своим самым чувствительным местом. Платье задралось, обнажая мои бёдра. Я откинула голову, выгибаясь, продолжая танцевать и двигаться на нём.
Он молчал. Только смотрел. Не трогал. Пил виски, медленно скользя взглядом по моему телу.
А я так давно не испытывала такой страсти и такого желания, что сходила с ума. И только то, что муж меня не касался несколько месяцев, а последние пару лет секс у нас был максимум раз в месяц — могло меня оправдать. И то не факт.
Я стонала, выгибаясь и начиная тереться о него сильнее. А когда он шумно втянул воздух сквозь зубы и подался бёдрами вперёд, я задохнулась, закусила губу — и тело мелко задрожало в волне накрывшего удовольствия.
— Какая ты голодная, — сказал он хрипло, с силой сжимая руку на бокале с виски.
В этот момент, когда алкоголь немного отпустил, а страсть утихла, я замерла. Сгорая от стыда и страха, быстро вскочила с его коленей и почти побежала прочь, слыша за спиной, как разбилось что-то стеклянное.
Из клуба я умчалась с такой скоростью, будто за мной гнались. Только написала, когда села в такси, Юльке: «Я ушла, уехала домой». Сгорая от стыда и чувства вины перед мужем.
Перед мужем, который даже не заметил бы, если бы я не вернулась вообще.
Пока ехала домой, меня мелко трясло. От этого морального падения, от того, что я сама села на колени к мужчине, которого знала всего несколько часов, и получила оргазм, даже не сняв трусы. А мы даже не сказали друг другу имён. Этот стыд и совесть сжигали меня изнутри. Пусть не было полноценного секса, пусть он не коснулся меня ни разу — я всё равно чувствовала себя предательницей перед Колей. И самой грязной, падшей женщиной на свете.
Я долго мучилась после той ночи. Чувство вины грызло меня изнутри, и я сама во всём призналась Коле. Но его реакция была пугающе спокойной. Он просто сказал, что бывает, что он всё понимает и готов меня простить. Ни вопросов о том, кто был тот мужчина. Ни вопросов о том, как именно я ему изменила. Ничего. Совсем.
И это было хуже, чем если бы он влепил мне пощёчину.
Мы продолжили жить как раньше. А я искренне была уверена, что с тем мужчиной больше никогда не увижусь. И он останется просто ярким и таким порочным приключением на одну ночь. Моим грехом. Моим падением.
Как же я ошибалась.
Глава 1
— Орешкина! Живо в мой кабинет! — гаркнула Тамара Павловна, даже не удосужившись зайти в отдел. Она просто распахнула дверь, словно ураган, обвела всех тяжёлым взглядом и, заметив меня, ткнула в мою сторону пальцем с идеально алым маникюром.
В воздухе повисла звенящая тишина. Девочки, только что весело обсуждавшие новый сериал, синхронно оглянулись на меня. В их глазах читалось неприкрытое сочувствие, а Лиза даже перекрестила меня украдкой, словно я шла на эшафот. Наша «Железная леди», как мы за глаза называли главного бухгалтера, просто так никого к себе не вызывает. Если Тамара Павловна кого-то приглашала, это могло означать только одно: провинившемуся сегодня точно достанется на орехи. И не важно, в чём именно провинился — она всегда найдёт, к чему придраться.
Сердце моё тревожно ёкнуло, но я, глубоко вздохнув, встала из-за стола. Ноги слегка дрожали, но я старалась не подавать вида. Я прошла через весь отдел под прицелом любопытных взглядов, чувствуя, как в спину мне смотрят коллеги. Каждый шаг давался с трудом.
— Тамара Павловна, можно? — тихо постучавшись, приоткрыла я массивную дубовую дверь её кабинета.
— Заходи — не глядя на меня, кивнула она.
Я вошла и, как всегда, попала в царство контрастов. Кабинет был заставлен горшками с растениями — фикусами, пальмами и огромной монстерой, — создававшими иллюзию уюта и мягкости. Но на самом столе, словно отражая всю суть характера владелицы, стояла венерина мухоловка. Неприятное, хищное растение, готовое захлопнуться в любой момент. Я всегда с настороженностью косилась на этот плотоядный цветок, чувствуя в нём какую-то жутковатую магию. Сегодня же его розоватые «челюсти» казались особенно зловещими.
— Присаживайся, Катюш, — махнула она рукой на стул напротив, наконец-то оторвав взгляд от монитора.
Я села и в очередной раз поморщилась: стул был ужасно неудобным, скрипучим, и место ему было явно не здесь, а где-нибудь на свалке или в каморке с инвентарём. За годы работы я так и не привыкла к нему. Каждый раз казалось, что Тамара Павловна специально поставила этот стул для провинившихся — чтобы те чувствовали себя максимально неуютно с первой секунды разговора.
— Что-то случилось? — спросила, пытаясь унять внутреннюю дрожь.
— Ну что ты, Катюша! Просто поговорить хочу, — неожиданно ласково улыбнулась она.
От этой улыбки мне стало ещё тревожнее. Тамара Павловна умела быть милой только тогда, когда замышляла что-то недоброе. В её ласковом тоне всегда сквозила скрытая угроза. Она ловко поставила передо мной фарфоровую чашку весёлой расцветки — с ромашками — и разлила по чашкам дымящийся чай из такого же жизнерадостного чайника.
— Как у тебя дела? Как семья? Муж, дети? — спросила она с притворным интересом.
— Спасибо, всё отлично, — вежливо ответила, сделав маленький глоток.
Чай оказался мятным и на удивление вкусным. Но вкус не имел значения. Она смотрела на меня внимательно, изучающе, и этот взгляд заставлял меня чувствовать себя мухой, которая вот-вот угодит в хищный цветок на её столе.
— А у меня, представляешь, племянница только институт закончила! — оживилась женщина, подавшись вперёд. — Хорошая такая девочка, добрая, воспитанная. Золото, а не ребёнок!
Я выдохнула с облегчением. «Ясненько, — пронеслось у меня в голове. — Железная леди решила пристроить кровинушку в наш отдел, а меня, как самую опытную, назначить ей в помощь и наставницей».
Я даже немного успокоилась. Начальница, при всей своей жесткости, за такие «одолжения» обычно хорошо награждала — премией или отгулами. Может, удастся выбить себе прибавку к зарплате за наставничество?
— Я поняла, Тамара Павловна, — сказала, изобразив понимающую улыбку. — Можете не продолжать.
— Вот и славно, вот и замечательно! — пропела начальница, довольно потирая руки. Затем она выдвинула ящик стола, достала оттуда чистый лист бумаги и, торжественно положив его передо мной, добавила: — Пиши.
Я удивлённо посмотрела на лист, потом на неё.
— Что писать? Заявление на совмещение? Или план стажировки?
— Как что? — искренне удивилась она, будто я сказала глупость. — По собственному, конечно! — И она пододвинула ко мне ручку.
Мир рухнул в одно мгновение.
Я смотрела на неё, не веря своим ушам. Это была не помощь. Это была подстава. Она не племянницу ко мне приставить хотела — она под племянницу место освободить решила.
— Но... — только и смогла выдавить я.
— Катюш, давай без «но», — перебила она, и её голос вновь стал металлическим.
— Нет, — во мне вдруг вскипела злость. — Я работаю здесь уже пять лет. И работаю хорошо. У меня нет ни одного выговора, только благодарности. Вы не имеете права меня так просто выкинуть!
Именно сейчас я прекрасно поняла, о чём мне постоянно твердила подруга Юлька. «Катя, ты мягкая, ты добрая, но мир не прощает этой доброты, — говорила она. — Ты должна уметь огрызаться». Я, конечно, мягкая, но работа эта — моя. Зря я, что ли, столько лет вкалывала, брала сверхурочные и тянула на себе чужие отчёты?
— Ой ли? — закатила глаза Тамара Павловна, теряя остатки притворного дружелюбия. — Понимаешь, Катя, у Светы и Лизы, скажем так, есть покровители.
Она начала загибать пальцы, перечисляя то, что я и так знала: у одной папа — друг какого-то важного начальника из головного офиса, у другой, по слухам, любовник среди верхушки нашей фирмы. Я слушала и чувствовала, как внутри всё закипает. Пять лет я вкалывала, тянула на себе всю работу, а увольняют меня потому, что у меня нет «покровителей».
— Я ведь не злодейка, — продолжила она вкрадчиво, наклоняясь ко мне. — Я тебе предлагаю уйти красиво: с хорошими рекомендациями, с премией и даже с двойным окладом при увольнении. Ты же не хочешь ссориться со мной, Катюш? Ты же знаешь, чем это может кончиться.
Уж что-что, а ссориться с «железной леди» было глупо и чревато. Ленку, которая работала в нашем отделе до меня, уволили по статье. За что и почему — никто толком не знал, история была тёмная. Но все поговаривали, что дело было в том, что она чем-то насолила начальнице, и та вот так с ней расправилась.
Я взяла ручку. Пальцы слегка дрожали, но я заставила себя успокоиться. Быстро, размашисто написала заявление, поставила подпись и, не проронив больше ни слова, молча вышла из кабинета. Внутри меня словно выключили свет.
Так же молча я вернулась на своё место. За много лет я так мастерски научилась скрывать и подавлять свои чувства и эмоции, что сейчас, сидя за своим столом, я не злилась, не психовала и уж тем более не собиралась плакать. Я просто смотрела в монитор, чувствуя на себе любопытные взгляды Лизы и Светы. Их любопытство было почти осязаемым, оно давило на плечи, требовало объяснений.
— Всё нормально, девчонки, я увольняюсь, — сказала ровным голосом, глядя в экран.
Они было кинулись меня успокаивать, запричитали, заохали, но, поняв, что я не бьюсь в истерике и не собираюсь рыдать, быстро потеряли ко мне интерес и занялись своими делами. Свои-то рабочие места им нужно было сохранить. Я их не винила. В этом мире каждый сам за себя. Особенно здесь, где «покровители» решают всё.
«Ничего, — подумала, складывая вещи в сумку. — Я найду себе что-нибудь другое. Лучшее». Теперь-то мне не нужно засиживаться до поздна, вкалывая за ту же Светку, которая вечно уходит ровно в шесть. Всё равно это никто не ценил. Теперь и чужую работу делать мне не надо.
Впервые за долгое время я уходила с работы не в десятом часу вечера, а в начале седьмого. Домой возвращалась намного раньше обычного, наслаждаясь свежим воздухом и закатным солнцем. Я шла по улице и чувствовала странное опустошение — смешанное с какой-то пугающей свободой. Будто у меня отняли что-то привычное, тяжёлое, но при этом сняли с плеч многолетний груз.
По дороге домой я наивно полагала, что хуже этот день стать не может. Я даже начала строить планы: отдохну пару дней, подумаю, куда пойти дальше. Как же я ошибалась.
Если бы я только знала, что меня ждёт за дверью моей собственной квартиры, я бы, наверное, ещё полчаса постояла в этом парке, глядя на закат. Потому что то, что ждало меня там, перечеркнуло всё, что случилось на работе.
Глава 2
Войдя в квартиру, я сразу поняла: у нас гости.
В прихожей, словно два маленьких произведения искусства, стояла пара изящных бежевых лодочек на невысоком каблуке. Я такие же хотела полгода назад, когда мы с Юлькой ходили по магазинам, но цена оказалась кусачей, и мне стало жаль денег. «Купишь что-то попроще, Катя, ты же практичная», – сказала я себе тогда. И купила. А теперь смотрела на эти туфли и почему-то улыбалась.
На вешалке, рядом с моим старым пуховиком, висело пальто нежного пудрового цвета. Весьма легкомысленное, надо заметить, пальтишко. Конечно, на улице почти весна, но конец февраля в этом году выдался холодным, с пронизывающим ветром. Девушка, видимо, либо очень смелая, либо очень торопилась в гости, что забыла о погоде.
Мысли в голове скакали, как сумасшедшие, и всё вокруг казалось каким-то нереальным, даже забавным. Я разулась, скинула пуховик прямо на банкетку, даже не повесив, и бесшумно прошла в гостиную.
Я замерла на пороге, увидев то, что, в глубине души, уже ожидала увидеть. Прислонившись плечом к косяку, я наблюдала весьма занимательную картину. Мой муж сидел на диване, развалившись и расставив ноги, а между ними мельтешила кудрявая черноволосая голова. Мельтешила быстро, ритмично и настолько профессионально ловко, что я даже залюбовалась. Прямо хоть уроки у неё бери.
— Катя?! – испуганно воскликнул муж, дёрнувшись.
Девушка от неожиданности резко отпрянула от него, вытирая губы тыльной стороной ладони. Красивая, ничего не скажешь. Молодое упругое тело, аккуратная грудь второго размера, огромные глаза. И даже слюна, блестящей ниточкой стекающая с припухших губ по гладкому подбородку, нисколько её не портила. Наоборот, придавала картинке какую-то порочную, глянцевую завершённость.
— Хороша, – спокойно сказала я, проходя в комнату и с наслаждением опускаясь в мягкое кресло рядом с диваном. Ноги гудели после рабочего дня, и кресло показалось особенно уютным. – Как только тебе удалось её соблазнить, Коль?
— Ты не имеешь права мне сейчас ничего высказывать! – взвился он, суетливо подбирая с пола семейные трусы и натягивая их. Щёки его горели. – Сама-то не лучше! Я помню, как ты три месяца назад...
— Я и не высказываю, – пожала плечами, с неподдельным интересом наблюдая за тем, как девушка в спешке натягивает платье через голову. Платье было дешёвое, синтетическое, но на ней сидело неплохо. – И не требую ничего.
— Я... Мне... – залепетала любовница, наконец справившись с одеждой. Её лицо пошло красными пятнами. – Я не знала, что он женат! Честно!
— Не переживайте так, девушка, – я перевела на неё спокойный взгляд. – Ненадолго. Коль, мы разводимся.
— Чего? Зачем? – опешил он, натягивая джинсы. – Ты гульнула, я гульнул – мы квиты.
Я усмехнулась. Как же он не понимал.
— Да, можешь всем так и говорить, – я подперла голову рукой, чувствуя небывалую лёгкость. – Что развелись, потому что я тебе рога наставила три месяца назад. Очень удобная версия. Ты же, кстати, – я обвела рукой их двоих, сидящих на диване как провинившиеся школьники, – не сказал бы мне об этом? Ну, о вашем маленьком хобби?
Коля промолчал, набычившись и глядя в пол. Молчание было красноречивее слов.
— Я мужик, Кать! – взорвался он вдруг, видимо, решив перейти в нападение. – Нормальный, здоровый мужик! Мне нужна живая, страстная женщина, которая... которая будет хотеть меня! А не...
— А не кто? – мой голос прозвучал тихо, но он почему-то осекся. – Договаривай, раз начал.
— А не кусок льда! – выпалил он. – Ты же холодная, как айсберг. Лежишь, как бревно, никаких эмоций. С тобой же скучно!
Я задумалась. Семнадцать лет. Семнадцать лет с человеком, которому со мной скучно.
— Ну прожил же со мной семнадцать лет, – констатировала я вслух. – Терпел.
— С трудом! – он уже не мог остановиться. – Я же пытался тебя растормошить, в кино звал, на природу, а ты вечно уставшая, вечно с работы поздно. А потом эта твоя измена... – он махнул рукой. – Один плюс – красивая и не разжирела, как другие бабы в твоём возрасте.
Вот она, любовь всей моей жизни. Романтик, блин.
— Я, наверное, пойду, – еле слышно пролепетала девушка, теребя в руках сумочку. Ей было лет двадцать пять, не больше. И смотрела она на меня сейчас с таким ужасом, будто я её сейчас съем.
— Нет-нет, что вы, сидите! – я встала с кресла, поправив блузку. – Это я пойду. Вы тут, видимо, не закончили. Не буду мешать.
Я развернулась и пошла к выходу, чувствуя спиной их растерянные взгляды.
У самой двери меня нагнали. Коля схватил за руку, разворачивая к себе. Конечно, спустя почти двадцать лет от того красивого семнадцатилетнего парня, от которого у меня когда-то захватывало дух, мало что осталось. Но он всё ещё оставался привлекательным мужчиной, если смотреть со стороны.
Только вот рядом с ним мне было пусто.
Именно пусто. Я осознала это только сейчас, глядя в его злые, испуганные глаза. Не три месяца назад, когда, обиженная на вечное равнодушие, пошла с подругами в клуб и позволила себе вольность с первым встречным. Не потом, когда мучилась, вымаливая прощения и чувствуя себя последней тварью. Сейчас, когда он касался меня, мне не было противно. Мне было никак.
— Давай без драм, лады? – его голос звучал примирительно, но глаза бегали. – Я сейчас провожу Настю, вернусь, и мы спокойно поговорим. Как взрослые люди. Всё решим.
Он отпустил меня, чмокнул в щеку — меня передёрнуло от этой фальшивой нежности — и, подхватив всё ещё трясущуюся Настю под локоток, повёл в коридор.
Но тут резко открылась дверь.
И моё сердце действительно больно сжалось.
Мальчишки вернулись с тренировки.
Я выскочила в коридор, и мы замерли — три статуи в прихожей. Костик и Лёня стояли, не двигаясь, напротив своего отца, который замер под руку с другой женщиной. Костик сжимал кулаки и смотрел с огромной ненавистью на отца. Мои мальчики уже большие — Костику шестнадцать, Лёне четырнадцать, и они давно вымахали ростом с Колю.
И сейчас мой старший сын, который так всегда уважал отца, резко бросился вперёд и ударил Колю кулаком в челюсть.
— Костя! — вскрикнула я, бросившись вперёд, чтобы разнять, но меня перехватил Лёня, удерживая на месте и смотря мрачно на драку.
Эта девушка, Настя или как её там, визжала. А я дёргалась в руках младшего сына, чтобы разнять драку старшего с отцом.
— Лёня, отпусти меня! — крикнула я, повернувшись к сыну.
— Нет, — только и бросил сын, сильнее сжимая меня.
А Костик яростно дрался с Колей, нанося тому удары по лицу и получая в ответ. Они катались по полу, не уступая друг другу ни в силе, ни в ярости.
— Коля, прекрати! Хватит! Он ребёнок! — кричала я. Руки похолодели и дрожали. Это было самое страшное зрелище в моей жизни.
Я повернулась к любовнице мужа и гаркнула:
— На кухне вода, возле раковины в ведре! Живо неси!
Она замерла, а потом метнулась в кухню и вернулась с ведром, полным грязной воды. Я с утра протирала полы и не успела вылить. Девушка испуганно замерла с ведром в руках. Я кивнула на дерущихся на полу мужа и сына.