Начальник по вызову

— Сашка, за тебя! — визгливо кричали подруги, их голоса тонули в гуле других голосов и рокочущем бите, вырывавшемся из колонок.

Музыка в баре была громкая, бесшабашная, созданная специально, чтобы заглушить любые мысли. Именно этого, в общем-то, я и хотела в свой тридцатый день рождения. Этот вечер должен был быть особенным, ярким пятном в календаре.

Я придирчиво оглядела себя в зеркале за стойкой: тёмные волосы, уложенные в небрежный, но идеально рассчитанный беспорядок, матовая помада, подчёркивающая губы. Тело — да, слегка полноватое, но в этом была мягкая, уверенная сила, которая мне самой нравилась. Я ожидала, что к тридцати уже буду замужем и, возможно, с ребёнком на руках, что жизнь сложится в аккуратную, понятную картинку из глянцевого журнала. Как оказалось, не всем планам дано сбыться.

Но жалеть себя? Я отхлебнула прохладное мартини, чувствуя, как по горлу разливается терпкая сладость. Нет, причин не было. Карьера шла в гору, я могла купить туфли известного бренда, не глядя на ценник, а вчера закрыв контракт с крупной фирмой выплатила пятнадцать процентов от суммы ипотеки. Свобода была осязаемой, как холодный бокал в руке. Вот только с мужчинами...

Тут в голове всплывал лишь парад неудачных свиданий и разочарованные взгляды, которые я ловила в свой адрес, — взгляды на «успешную, но одинокую».

Вечер, начавшийся с изящных коктейлей и тостов, стремительно скатился в вакханалию. Юлька, наша лихая зажигалка, сбросив каблуки, взобралась на барную стойку под одобрительный рёв окружающих. Её силуэт вырисовывался на фоне полок с бутылками. Мы с Катей переглянулись — диалог состоялся без слов. Снимать Юльку было бесполезно и даже опасно — мастер спорта по рукопашному бою в состоянии куража была подобна стихии. Мы сделали вид, что так и надо, что танцы на стойке — совершенно нормально.

— Тебе бы тоже не мешало хотя бы раз в жизни оторваться по-настоящему, — флегматично заметила Катя, не отрывая взгляда от Юльки, к которой теперь пристроился красивый мужчина в расстёгнутой на груди рубашке, где виднелся хорошо проработанный пресс. То, что они сейчас вытворяли, их тела, сливавшиеся в единый, пульсирующий ритм, двигались в танце далеко не невинном.

— Мне это неинтересно, — бросила я резко, и это была чистая правда.

Интрижки с мужчинами, для которых женское тело было закрытой книгой, которую они даже не пытались прочесть, а лишь судорожно листали страницы, меня не просто не устраивали — они оставляли горький привкус пустоты и недосказанности. Мой элегантный, тихо жужжащий в ящике тумбочки вибратор был куда более чутким и внимательным партнёром.

— Слышала новость? — Катя приблизилась ко мне, и в её глазах заиграли озорные огоньки. — Если долго не заниматься сексом, портится характер. И морщины, — она сделала утрированно-грустное лицо, — появляются быстрее. Не хочешь связей — вызови специалиста. Есть же сервисы, всё цивилизованно, как доставка суши.

Остаток вечера упорно вертелся вокруг этой странной темы. Мы говорили о мужчинах, сексе, отношениях. Разошлись уже за полночь, когда музыка стала оглушительно-монотонной, а лица вокруг — смазанными. Юлька умчалась ещё раньше, утащив за руку своего танцевального партнёра, чьё имя, я была уверена, она уже не помнила. Катя торопливо застегнула пальто, уже думая о доме, о спящих детях, о муже, который, наверное, храпел перед телевизором.

Я осталась одна на промозглом тротуаре, ловя такси. Воздух пах дождём и остывшим асфальтом. Гул из бара выплеснулся вслед и тут же растворился в ночи. В кармане зажужжал телефон — очередное поздравление из соцсетей, яркий стикер с тортом. Я выключила экран. Внезапная тишина после какофонии бара была оглушительной. Тридцать. Свобода. Одиночество. Они шли рядом, сплетаясь в один странный, незнакомый ещё узор. И где-то глубоко внутри, под слоем уверенности и дорогого мартини, что-то ёкнуло — тихо, но неумолимо.

Квартира после шумного бара встретила меня тишиной. Я успела только швырнуть туфли в угол и сбросить на вешалку пальто, как раздался резкий звонок в дверь.

«Может, Юльке не понравился мужик и она решила ко мне рвануть», — мелькнула в голове усталая мысль. Я открыла — и залипла.

На пороге стоял мужчина. Высокий, с плечами, которые, казалось, заполнили весь дверной проём. На нём были только тонкие серые штаны, очерчивающие бёдра. Футболки не было. Мой взгляд, против воли, пополз вниз, как по картине: идеально очерченные кубики пресса, мощная, накачанная грудь, загорелая кожа, которая на вид казалась гладкой и горячей. Взгляд упёрся в его губы, на которых застыла сексуальная усмешка.

В голове с грохотом сложилась картинка. Эти стервы всё-таки вызвали мне мальчика по вызову в подарок. Хотя «мальчик» — это было сильным преувеличением. Передо мной стоял мужчина, явно знающий себе цену.

Уже собиралась резко закрыть дверь, как в голову ударило: а почему бы и нет? Сегодня мой день. Сегодня можно всё.

Глава 2

— Я к вам... — начал он низким, бархатным голосом.

Я не дала договорить. Схватив его за запястье, я резко затянула в прихожую, в полумрак. Дверь захлопнулась сама собой.

— Ты красивый, — выдохнула, глядя ему прямо в глаза, — но главное, чтобы в своём деле ты был профессионалом.

— Что, простите? — Он замер, и на его высокомерно-красивом лице появилось искреннее недоумение. Бровь взлетела вверх.

— Тебя же не для разговоров позвали, — продолжала, играя навязанную роль до конца, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Лучше покажи, что умеешь.

Не дав ему опомниться, притянула его к себе, впившись губами в его губы. Сначала он не отвечал, всё его тело застыло. Но когда я провела языком по его нижней губе, настойчиво требуя ответа, что-то щёлкнуло. Его поцелуй стал жарким, властным, захватывающим. Боже, меня так никто никогда не целовал. Этот поцелуй был отдельным, совершенным актом, который сам по себе можно было приравнять к сексу.

Мои руки, будто жили сами по себе, жадно скользили по его оголённым плечам, чувствуя игру мышц, спускались к груди, к тем самым кубикам пресса, которые так хотелось не просто потрогать, а ощутить, запечатлеть в памяти. Пальцы обводили каждый рельеф, каждый совершенный контур, будто слепок с древней статуи. Я провела ладонью по тонкой ткани штанов, сразу нащупав под ней твёрдый, внушительный бугор. Размер был более чем достойным — не пугающе огромным, но уж точно и не «корнюшоном».

Я слегка сжала его через ткань, и он резко, почти беззвучно, втянул воздух. Его дыхание участилось. В следующий миг он уже подхватил меня на руки так легко, будто я была на два размера меньше, и прислонил к холодной стене прихожей. Его поцелуи, переместившиеся на шею, на чувствительную кожу за ухом, сводили с ума, заставляя громко, бесстыдно стонать. Звуки, вырывавшиеся из меня, были чужими, дикими. Одна его ладонь скользнула по плечам, спуская бретельки.

— Неси в спальню, — приказала хрипло, когда он наконец оторвался от моей уже оголённой груди. Коктейльное платье на бретельках бессильно болталось на талии.

Он нёс меня на руках, а я, между его жгучими поцелуями в основание шеи, шептала направление. В спальне он аккуратно уложил меня на покрывало и двинулся следом, но я остановила его резким жестом руки.

— Разденься. Только не спешно, — произнесла, и в моём голосе звучала дерзость, подпитанная алкоголем и адреналином. — Люблю, когда сначала всё медленно… а потом жёстко.

— Как скажешь, — он лишь усмехнулся уголком губ и… начал шоу.

Движения были медленными, театральными, полными осознания своей привлекательности. Он медленно провёл ладонью по груди, спускаясь к штанам, и одним резким движением скинул их. Боже, от одной только исходящей от него харизмы, от этого взгляда, прямого, обещающего наслаждения, уже можно было получить удовольствие.

— Очень красивый, — сказала, не отрывая взгляда от этого совершенного тела.

Чёрт, я сказала это вслух? Ладно, плевать. Контроль был утрачен, и это было блаженно.

Он медленно приближался, неотрывно сверля меня темным, нечитаемым взглядом. Я, не отводя глаз, нащупала в ящике прикроватной тумбы заветную пачку. Презервативы, купленные с дурацкой надеждой на возможные отношения полгода назад, шлёпнулись на простыню. Он подошёл, поставил одно колено на край кровати, взял пачку. Достал один. Разорвал упаковку зубами, не сводя с меня глаз. И так же молча начал медленно накатывать его. Я сглотнула. Вот что значит профессионал. Каждое движение выверено, эстетично, доведено до автоматизма. Его длинные сильные пальцы раскатывали латекс, и я прикусила губу, залипнув на его руках, а моя рука сама дёрнулась вниз. Вот уже мои пальцы касаются разгорячённой кожи в такт его неторопливым, методичным движениям. Как же горячо.

— Нетерпеливая, — тихо сказал он, приближаясь и останавливаясь между моих широко разведённых ног, его взгляд окинул меня с головы до пят.

И, быть может, это была игра света луны, бьющей в окно, но мне почудилось, что его глаза потемнели до черноты, а в их глубине заплясали искры. Его руки скользнули по внутренней стороне бёдер, заставив меня вздрогнуть, а затем его пальцы, уверенные и знающие, нашли то, что искали. Я выгнулась навстречу его умелым, безошибочным ласкам, закусив губу, чтобы не издавать звуков.

А потом… потом мир перевернулся. Одним движением он легко развернул меня на живот и поставил на колени. Его рука вплелась в мои волосы, намотала их на кулак и оттянула голову назад, заставляя выгнуться. Его губы обожгли шею поцелуем, который был скорее укусом. Затем одна его ладонь обхватила моё горло, слегка, но ощутимо сдавив, перекрывая воздух ровно настолько, чтобы в голове запрыгали звёзды, а другая легла на живот, ещё сильнее прижимая меня к нему. И он вошёл. Медленно, до конца, заполняя собой каждую клеточку. Так правильно с моим телом не управлялась, наверное, даже я сама.

Когда всё закончилось — дико, бурно, с криками, которые я глушила в подушку, — мы лежали на скомканных простынях, и, отдышавшись, я подумала: да, оно того стоило. Даже денег не жалко. Тело было приятно-тяжёлым, вымотанным, но в каждой мышце пела странная, лёгкая пустота.

— Сколько? — спросила я наконец, глядя в потолок.

— Что сколько? — его голос был хриплым и волнующим, даже после сброса напряжения.

— Сколько я тебе должна? Или тебя уже оплатили?

Воцарилась тишина, густая и натянутая. Мы смотрели друг на друга, и я вдруг увидела, как его расслабленное, удовлетворённое выражение лица начало меняться. Сначала на недоумение, потом на стремительно нарастающее оскорбление. Он резко поднялся с кровати и начал молча, быстрыми движениями одеваться, так, будто хотел стереть с себя следы всего, что произошло.

— Вот как, я уж было подумал, что пробудил страсть в привлекательной женщине, а ты, оказывается, ждала «профессионала». Но есть и плюсы, мне платить точно не нужно.

— Я... — слова просто застряли в горле, что ему сказать? Что я обычно так не делаю? Глупо. Признаться, что просто захотелось на час почувствовать себя желанной? Тоже нет.

— Я твой сосед сверху, — проговорил он ровным голосом, прерывая мои внутренние метания. — Зашёл узнать, не затопил ли я тебя. У меня днём трубу прорвало.

От его слов весь алкоголь, вся самоуверенность, вся дерзость выветрились из меня мгновенно, оставив после себя ледяную, тошнотворную пустоту. Стыд. Такого всепоглощающего, жгучего стыда я не испытывала никогда. Он накрыл с головой, сжёг дотла. Я неловко закутавшись в простыню поплелась в ванную, чтобы под предлогом осмотра спрятать пылающее лицо.

— Потолок сухой, — пробормотала в плитку, стоя рядом с этим… соседом. — Стены тоже.

— Да я уже понял, — последовал сухой, отрезающий ответ.

— Вам пора, — так же сухо сказала, наконец найдя в себе силы поднять на него взгляд, полный немой мольбы «исчезни».

Я практически вытолкала его в прихожую, сунув в руки его обувь. Дверь захлопнулась. Я прислонилась к ней лбом, слушая, как его шаги затихают на лестничной клетке. В квартире снова воцарилась тишина. Но теперь она была не давящей, а насмешливой, звонкой от хохота всей Вселенной над моим унижением. Тридцать лет. Идеальный позор в подарок.

Глава 3

Утро, как обычно бывает после весёлой ночи, наступило слишком быстро. Оно принесло с собой тупую, пульсирующую головную боль и странную ломоту во всём теле — будто меня хорошенько отходили палками. Я пошевелилась, сбрасывая одеяло, и с тихим стоном поняла: в этот раз тело ноет сверх всякой меры.

«Ну вот, — подумала, прикрывая глаза от полоски солнечного света, пробившейся сквозь щель в шторах. — Тридцать. Ты проснулась, и они пришли — эти предательские сигналы». Нет, я, конечно, понимала, что мне вчера стукнуло тридцать, но это ведь не значит, что моё тело имеет право вести себя как старая машина, разваливающаяся на части! Повода-то, вроде бы, не было: зажигательных танцев на столе я не отплясывала, марафон не бегала…

И тут, будто по щелчку, в голове всплыл образ. Идеальное мужское тело, играющее тенями и лунным светом в полумраке спальни. А следом, как лавина, накатила вся вчерашняя ночь. Каждая деталь, каждый стон, каждый взгляд. И финал.

— Какой кошмар… — я простонала уже вслух, накрываясь подушкой, словно она могла меня защитить от воспоминаний. Жар стыда разлился по щекам.

Весь долгий процесс утреннего воскрешения — от ледяного душа, который не смыл чувство неловкости, до попыток привести в порядок лицо — прошёл под аккомпанемент внутреннего самобичевания. Как я могла быть такой идиоткой? Как вообще можно было додуматься затащить в постель первого встречного? И мало того, что это было дико, неприлично и абсолютно на меня не похоже, так этот «первый встречный» ещё и оказался соседом.

«Впрочем, — успокаивала себя, уже запирая квартиру, — я вполне могу его избегать. Дом большой, лифтов два. А там… всё забудется. Он наверняка тоже не в восторге от этой истории».

С этой шаткой мыслью я вышла на лестничную клетку и… зачем-то воровато огляделась, будто он мог караулить меня за углом или в тени лифта. Тишина. Лишь гул системы вентиляции. Я выдохнула, чувствуя себя немного параноиком.

Машина завелась только со второго раза, яростно фыркнув и подтвердив: сегодня определённо не мой день. Хорошо хоть, что сегодня — тот самый день большого совещания, и для всех рядовых и мелких начальников начало сдвинули на два часа. Иначе мой безупречный пятилетний рекорд «без опозданий» пал бы именно сегодня. А падать сейчас было никак нельзя. Впереди, как маяк в тумане похмелья, маячило то самое повышение. Начальник отдела продаж. Мечта, которую Константин Игоревич томительно мусолил передо мной уже не первый год, но теперь, наконец, появилась конкретная, освободившаяся вакансия. И по моему более чем скромному мнению, я заслуживала её, как никто другой. Я была не просто хорошим продажником — я была лучшим. Цифры кричали об этом громче любых слов.

Размышляя о грядущем повышении, я уже мысленно переставляла мебель в просторном кабинете с видом не на соседнюю бетонную коробку, а на парк, и потому почти не обратила внимания на дорогу. К офису я подъехала на автопилоте.

Рядом со мной, грациозно вписавшись в парковочное место, приткнулся ярко-розовый минивен, на капоте которого красовался покрытый глиттером единорог. Значит, Юлька уже здесь. И, что характерно, приехала раньше меня — верный знак того, что она либо полна энергии после вчерашних подвигов, либо горит желанием их обсудить.

Подходя к стеклянным дверям офиса, я приняла железное решение: ни слова. Ни единого намёка девочкам о ночном приключении. Они замучают меня до смерти — сначала шутками, потом вопросами, а Юлька наверняка потребует номер телефона «этого бога с пятого этажа». Нет уж. Эта история умрёт здесь и сейчас, запертая в четырёх стенах моей спальни и в памяти одного-единственного свидетеля. Сегодняшний день должен быть посвящён только карьере. Только повышению. Всё остальное — несущественный шум.

***

Пока я суетливо размещалась за своим столом и сбрасывала сумку, включая компьютер, в общем чате всплыло сообщение от Кати:

«Девочки, жду на обеде в кафетерии. Без опозданий!»

Я уже набирала ответ:

«Буду. Только без подробностей про вчерашнее, ладно?»

Когда внезапно гул голосов в опен спейси затих, сменившись напряжённой тишиной. Я торопливо убрала телефон в ящик и подняла глаза.

В отдел вошёл Константин Игоревич. Его обычно добродушное лицо было строгим, а походка — тяжёлой.

— Добрый день, коллеги. Как вы, наверное, уже слышали, в компании прошла внеплановая проверка. Выяснились некоторые системные нюансы, касающиеся части руководящего звена. Но сейчас не об этом. Думаю, всех интересует, почему сегодняшний день начался позже обычного?

В ответ раздалось одобрительное гудение. Люди переглядывались, ожидая развязки.

— Так вот, нам пришлось в срочном порядке менять часть руководящего состава. Новые назначенцы попросили эти два часа, чтобы ознакомиться со своими отделами. И теперь позвольте мне представить вам человека, который будет определять стратегию нашего ключевого подразделения. Вашего нового начальника отдела продаж.

Время замедлилось до полной остановки. Воздух стал густым. Моё сердце сорвалось с места и начало молотить по рёбрам. Неужели? Сейчас? Мне наконец дадут то, чего я заслуживала все эти годы?

Ладони вспотели, став холодными. Я вытерла их о юбку.

«Господи, — пронеслось в голове, — а что говорить? Спасибо за доверие? Я готова к новым вызовам?» Я приготовилась встать.

— Вольнов Артур Станиславович, — чётко произнёс Константин Игоревич.

Из-за его спины в отдел шагнул мужчина. Мои розовые замки, выстроенные из надежд, обрушились, оставив после себя пыль. С каждым его шагом мои руки становились ледяными, а сердце провалилось в пустоту.

Нет. Нет. Нет. НЕ МОЖЕТ БЫТЬ. Меня накрыло волной ледяной паники, а следом — горькой обидой и глухим страхом. Это была моя должность! И всепоглощающий стыд: этого человека я знала.

Мой сосед. Тот самый, которого я приняла за эскортника и провела с ним неистовую ночь. Сейчас он стоял в безупречном черном костюме, с белоснежной рубашкой и тёмным галстуком. Его лицо было серьёзным, замкнутым и холодным. Ни тени той усмешки, того огня в глазах, что были вчера.

Его взгляд нашёл меня и задержался. В его глазах мелькнула искра узнавания. Не смущения, не улыбки.

Всё. Фиаско. Это полное, тотальное фиаско.

— …Искренне надеюсь, что мы сможем найти общий язык и вывести отдел на новые высоты, — закончил он свою речь, которую я благополучно прослушала, утонув в собственном паническом внутреннем монологе.

Раздались вежливые, не слишком громкие аплодисменты. Я машинально хлопнула несколько раз, чувствуя, как ладони деревяннеют.

— Ну что ж, — кивнул Константин Игоревич, — дальше, Артур Станиславович, надеюсь, вы справитесь сами. Мне ещё в другие отделы представлять новых руководителей. — Они обменялись крепким, деловым рукопожатием. Константин Игоревич бросил на отдел последний оценивающий взгляд и вышел, оставив нас наедине с новым начальником.

В наступившей тишине было слышно, как гудит вентилятор в системном блоке у кого-то из коллег. Вольнов медленно обвёл взглядом комнату, на мгновение остановившись на мне.

— Итак, коллеги, — раздался его голос. Низкий, уверенный, без тени вчерашней лёгкости и игривости. — Давайте начнём с краткого совещания. После обеда в переговорной. Каждый расскажет о контрактах, с которыми сейчас работает. Без воды, только факты и цифры. — Он сделал паузу. — Александра Сергеевна, зайдите ко мне.

Скомандовал он и повернулся, направляясь в сторону своего нового кабинета, даже не обернувшись, в полной уверенности, что я последую за ним.

Глава 4

Я подарила себе ровно пару минут, стоя у своего стола и глядя в экран монитора, будто изучая что-то важное. Глубоко дыша, на счет: вдох на четыре, задержка на семь, выдох на восемь. Нужно было затолкать клубок из паники, обиды и стыда куда-нибудь поглубже, под слой профессионализма. Только после этого, нервно оправив пиджак и юбку, хотя они и так сидели безупречно, я поднялась и пошла следом за удалившимся новым начальником. По коридору, который вдруг показался бесконечно длинным, к кабинету, который должен был быть моим.

Уязвлённая гордость и осознание абсурдности ситуации нашептывали:

«Подай заявление. Сейчас. Сохрани достоинство».

Но тут же, как холодный душ, всплывал здравый смысл: ипотека. Та самая, которой я так радовалась и гордилась, теперь стала золотыми наручниками. Чёрт меня дёрнул купить квартиру в этом престижном, а значит — чудовищно дорогом — районе. Найти работу быстро — ещё куда ни шло. Но вот получить сопоставимую зарплату…

Здесь у меня были наработанные проценты с продаж, приятные бонусы и верные, «свои» клиенты, которые шли за мной. В другом месте пришлось бы начинать почти с нуля, и годы ушли бы на то, чтобы выйти на прежний уровень.

Так что, остановившись перед стеклянной матовой дверью с новой, чужой табличкой «А.С. Вольнов, начальник отдела продаж», я несколько раз глубоко вдохнула-выдохнула. Хорошая мина при плохой игре. Только деловой тон. Ничего личного. Решив так, я постучала. Слишком резко.

— Входите, — раздался из-за двери голос.

Поворачивая ручку, я в последний раз прокрутила в голове сценарий:

«Я вас не знаю. Вчерашний вечер — случайность, не имеющая отношения к работе. Все ваши намёки оскорбительны».

Кабинет был просторный, залитый утренним светом из большого окна за спиной хозяина. На стеллажах из тёмного дерева аккуратно стояли папки и пара книг. Широкий стол из светлого дерева. И кресло — большое, кожаное, новое.

«Всё это могло быть моим, — кольнуло где-то под рёбрами, остро и нестерпимо. — Это я должна была обживаться здесь».

— Присаживайтесь, Александра Сергеевна, — он указал на стул напротив.

Я опустилась. Руки сложила на коленях, чтобы не выдать дрожь. И подняла на него взгляд. Прямой, с вызовом. Не буду прятаться. Не буду опускать глаза.

— Слушаю вас, Артур Станиславович.

— Я изучил ваше личное дело и документы, с которыми вы работали в последнее время, — он откинулся на спинку своего кожаного трона, сцепив пальцы. Поза хозяина положения. — Столько успешных, прибыльных контрактов. Честно говоря, я несколько удивлён. Не понимаю, почему вас не продвинули на эту должность.

Потому что у меня нет нужного набора хромосом, потому что я не хожу в курилку с генеральным, потому что я «слишком амбициозна», — яростно пронеслось в голове. Но лицо оставалось маской вежливого внимания. Я лишь чуть пожала плечом.

— Руководству виднее, — произнесла нейтрально, осознав, что он ждёт хоть какого-то ответа.

— Что ж, — он снова наклонился вперёд, взял со стола толстую папку. — Ваш крайний закрытый контракт. С компанией «АвтоСтандарт».

Да, этот. Он дался мне с таким трудом, что я до сих пор видела перед глазами кислое лицо и слышала сомневающийся голос их коммерческого директора. Тот занудный тип всё пытался выбить скидку, угрожая уйти к конкурентам. Но в итоге подписал на наших условиях, устав от моей настойчивости и железной логики.

— Вы проделали блестящую работу, — сказал Вольнов, и в его голосе послышались нотки неподдельного профессионального интереса. — Признаться, мне бы очень хотелось посмотреть на ваши методы в действии.

Он говорил о работе, но его длинные, сильные пальцы перебирали страницы контракта — медленно, почти ласково. И это движение вызвало в памяти не конференц-зал, а темноту спальни и то, как эти же пальцы… Я резко оборвала мысль, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар.

— Как пожелаете, — быстро ответила, на секунду отведя взгляд к окну, чтобы собраться.

— Как пожелаю, — тихо, растягивая слова, повторил он. Пауза повисла в воздухе, густая и многозначительная. — Вы можете идти, Александра Сергеевна. Видно, вам не терпится… — это же слово, таким же тоном, слегка приглушённым, он говорил вчера, прежде чем... — приступить к работе.

Я резко повернула к нему голову, поймав его взгляд. Но его лицо оставалось непроницаемо-серьёзным, каменным. В глазах — ни тени насмешки, только холодная деловая внимательность. Была ли это игра? Или мне мерещится?

— Хорошо, — кивнула, поднимаясь. Слишком резко, чуть не задев стул.

Я вышла из его кабинета так стремительно, будто за спиной был пожар. Его присутствие действительно обжигало — невидимым, токсичным пламенем, которое съедало уверенность и оставляло после себя только смятение. Воздух в опен спейсе показался внезапно спёртым. Я прошла к своему столу, чувствуя, как на меня смотрят коллеги — с любопытством, с сочувствием, с вопросом: