Ленор. Хозяйка Лавки кошмаров

Глава 1

Альтернативный Санкт-Петербург. XXI век.

На пересечении бывшей Черноводной, а ныне Литейной, с когда-то безымянной улицей, там, где старые петербуржцы говорят, понизив голос, прежде трижды оглянувшись. Ровно там, где прочно укоренилось название «Сломанный переулок», вот уже не одну сотню лет ютится «Лавка на Ломаном».

Ломаным это место стало не из-за страшных рассказов местных, а из-за особенностей расположения улиц. Дело в том, что бывшая Черноводная несколько раз перестраивалась и делилась, раздваивалась и удлинялась, однажды дав тем самым начало безымянному переулку. Недолго думая, его назвали Сломанным, а всё, что стояло в его косых стенах, стало Ломаным. Конечно, я не могла не воспользоваться чудом архитектурной случайности.

Лавка на Ломаном — торговая лавка, куда можно наведаться на чашку ароматного чая, насладиться кусочком морковного пирога или тыквенными булочками. Ну и, разумеется, послушать порцию страшилок от завсегдатаев.

Моё имя Ленор Ламан. Это имя могло стать вам известно в какой-нибудь совершенно другой истории, с совершенно другими именами по соседству и на фоне совершенно других декораций. Теперь же, я, Ленор Ламан, приветствую вас здесь, на пороге моей Лавки.

Я прошу вас снять верхнюю одежду, трижды сказать “чур меня” и отпереть дверь.

Глава

Пролог

«Националь»1[1] торжествующим звоном известил об очередной успешно состоявшейся сделке, а именно: Анисия Вервольфовна, бабушка нашего дворника, поздним вечером, скорее сказать, ближе к полуночи, решила порадовать себя чашкой «Полутьмы»2[2], состоящей из чёрного и белого чая, чабреца и мяты, а после взяла добрых полкило тыквенных булочек, хотя клялась, что вчерашняя покупка – последняя. О том, сколько именно булочек пряталось в бумажном пакете, я догадывалась. Килограмма – много, пять штук, а это около двухсот грамм, очень мало, а полкило уже в самый раз. Анисия Вервольфовна не слыла прожорливой старушкой, да и телом крупной не была, но за тыквенные булочки могла пойти на преступление, из-за чего перманентно пристыженно пробегала мимо Лавки. Именно пробегала – свою палочку она в эти моменты поднимала над брусчаткой и семенила так скоро, что того и гляди, выскочит из своих калош.

— Спасибо, Анджела! — выдвижной ящик кассовой машины удовлетворённо захлопнулся, а Анисия Вервольфона без помощи моей подопечной схватила с прилавка пакет с тыковками, махом опрокинула почти полулитровую чашку дымящейся «Полутьмы» и бросилась наутёк, словно за ней гнались, дабы обезглавить. — Внуку ни слова!

— Так ведь он и не спрашивает о вас, — вслед удаляющейся старушке обронила Анджела.

— Вот глист немытый! Хоть бы раз поинтересовался бабкой! — Анисия Вервольфовна стукнула тростью по каменным ступеням, бросила на меня, вошедшую в зал, быстрый вороватый взгляд, и шмыгнула за прикрывающие тамбур бордовые портьеры.