Сладкий пончик для байкера

Глава

Сладкий пончик для байкера

Аннотация

Лия — юрист с безупречной репутацией, строгими костюмами и телом, которое она привыкла прятать за офисным фасадом. Одна ошибка в документах — и она уже в гараже Дэмиана Харда, главы байкерского клуба «Чёрные волки».

Он принимает её за дешёвую девицу по вызову, прижимает к своему мотоциклу и целует так, что у неё подкашиваются колени. А когда ошибка выясняется, он предлагает сделку: семь дней притворяться его девушкой на слёте клуба в обмен на спасение карьеры.

Но контракт — лишь прикрытие.

Дэмиан не играет по правилам: он хочет не просто её присутствие, а каждый изгиб её пышного тела, каждый вздох и каждый стон.

Семь дней страсти, где грань между игрой и реальностью стирается, а единственное, что горит ярче фары его «Харлея», — это желание, которое невозможно удержать в клетке офисного этикета.

Глава 1

Я вдыхала запах машинного масла и выхлопных газов ещё на подъезде, и он въедался в лёгкие вместе со страхом. Пальцы судорожно сжимали папки, я поправила воротник белой рубашки — тонкий хлопок уже лип к коже, пропитанной потом и адреналином.

Глубокое декольте, которое я выбрала сегодня как оружие, чтобы любой, кто посмотрит на меня свысока, подавился собственной наглостью, теперь казалось мне смертельной глупостью.

Грудь тяжело вздымалась, ткань натягивалась на сосках, и я прижала папки к себе, прячась за ними, как за щитом.

Особняк главы «Чёрных волков» стоял в зелени дубов, и синее летнее небо над головой издевательски улыбалось — безоблачное, чистое, будто весь мир был сговорён против моих нервов.

Я сделала глубокий вдох, насколько позволяла тесная юбка-карандаш, и перешагнула порог металлических ворот.

Внутри у входа меня встретили двое. Огромные, в кожаных жилетках, татуировки выползали на шеи, и один из них окинул меня взглядом, задержавшимся на вырезе рубашки, на том месте, где ткань почти не скрывала тяжесть груди. Он усмехнулся.

— Ты к Дэмиану? — спросил он, и в голосе плескалась плохо скрытая насмешка. — Он в гараже. Ждёт тебя. Иди прямо, потом налево.

Я кивнула, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Я юрист, я привыкла к давлению. Но эти люди пахли железом и потом, и их взгляды раздевали быстрее, чем я успевала моргнуть.

Гараж оказался огромным ангаром, залитым оранжево-золотистым светом. Посредине, на чёрном лаковом мотоцикле, сидел он.

Дэмиан Хард. Его фигура была словно вырезана из теней — широченные плечи, обтянутые чёрной майкой, кожаный жилет с нашивками, руки, покрытые вязью татуировок, сжимали руль с такой силой, будто он держал не металл, а чью-то жизнь.

Густые тёмные волосы, жёсткая щетина на скулах, глаза почти чёрные, бездонные, и в них горел оранжевый отсвет от включённой фары байка.

Я остановилась на пороге, сжимая папки до хруста бумаги. Открыла рот, чтобы произнести заученную фразу о повестке в суд, но он даже не дал мне вымолвить ни слова.

— Наконец-то, — низкий, хриплый голос разнёсся под сводами, и внутри меня всё перевернулось. — А я уж думал, мои идиоты-дружки забыли про заказ.

— Что? — выдохнула я, но он уже поднялся с мотоцикла, медленно, плавно, как хищник. Его рост подавлял, он сделал два шага, и я оказалась в тени его тела, такой огромной, что свет фары почти погас.

— Не надо слов, — сказал он, и в голосе звучала властная, невозмутимая уверенность, от которой у меня подкосились колени. — Я знаю, зачем ты пришла. Друзья решили, что мне нужна разрядка. И знаешь, они не ошиблись.

— Я… — попыталась я сказать, но он протянул руку и вырвал папки из моих пальцев с такой лёгкостью, что я ахнула.

Папки полетели на верстак, документы веером рассыпались по металлической поверхности, но он даже не взглянул на них.

В следующую секунду его рука обвила мою талию — стальная хватка, которой невозможно было сопротивляться. Он приподнял меня, словно я весила не больше пушинки, хотя на самом деле я далеко не худышка — пышные бёдра, крутые бока, тяжёлая грудь, которую я так старательно прятала за строгими блузами.

Но он не обратил на это никакого внимания, или наоборот, именно это и притягивало его. Он усадил меня на бензобак мотоцикла, раздвинул мои ноги своими коленями, и я оказалась зажата между холодным металлом и жаром его тела.

— Пустите! — выкрикнула я, но голос предательски дрогнул, потому что его пальцы уже вцепились в моё бедро поверх юбки, сжимая мягкую плоть так, что ткань натянулась до предела. Я чувствовала, как его ладонь вдавливается в кожу, как горячие пальцы впиваются в чулок.

— Ты пришла не для того, чтобы уйти, — прошептал он, наклоняясь к моему лицу.

Горячее дыхание обожгло шею. От него пахло кожей, бензином и чем-то пряным, мужским, отчего внизу живота разлилась липкая, пугающая теплота.

Я вскинула голову, чтобы сказать ему всё, что о нём думаю, но он перехватил мой затылок широкой ладонью, вплёл пальцы в мои гладкие тёмные волосы, откинул голову назад и поцеловал.

Это не было похоже ни на один поцелуй в моей жизни — грубо, жадно, почти по-звериному. Его губы сминали мой рот, язык ворвался внутрь, пробуя на вкус мой испуг и смятение.

Я чувствовала, как его свободная рука скользит выше по бедру, задирая юбку, как пальцы вдавливаются в кожу через тонкий нейлон.

Я должна была закричать, ударить его, вырваться. Но в тот самый миг моё тело предало меня.

Жар разлился по груди, соски затвердели, касаясь жёсткой ткани рубашки, а низ живота свело судорогой желания, которого я никогда не испытывала.

Это длилось всего секунду — но этой секунды хватило, чтобы он почувствовал мою дрожь и усмехнулся прямо в поцелуе.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в мои распахнутые глаза.

— Видишь, — хрипло сказал он. — Я знаю, чего ты хочешь. Не надо изображать из себя недотрогу.

Это слово стало катализатором. Я вспомнила, кто я и зачем здесь. Дёрнулась, впечатала ладони ему в грудь и оттолкнулась с такой силой, что он на мгновение потерял равновесие.

Я соскользнула с мотоцикла, чуть не упав, поправила юбку и, дрожа всем телом, закричала в его наглое, красивое лицо:

— Я юрист, идиот! Я приехала вручить тебе повестку в суд за наезд на мою машину, а не для того, чтобы ты лапал меня, как дешёвую шлюху!

Я схватила с верстака первую папку — ту, с гербом суда — и швырнула ему в лицо с такой яростью, что бумаги разлетелись по всему гаражу, как белые голуби. Затем развернулась и бросилась к выходу, слыша за спиной его тяжёлое дыхание и звонкий, низкий смех.

Я уже почти выбежала из ангара, когда его голос — спокойный, насмешливый, от которого по спине пробежали мурашки, — остановил меня:

— Лия.

Я замерла. Ноги сами просили бежать дальше, но он знает моё имя? Откуда? Я обернулась против воли. Он стоял у мотоцикла, держа в руках одну из упавших папок, и в оранжевом свете фары его лицо казалось высеченным из гранита. Татуированные руки неторопливо перелистывали страницы.

— Повестка… недействительна. Там нет даты... Ты принесла мне пустышку, милая.

Я похолодела. Я проверяла все документы перед выездом. Или нет? Холодный пот выступил на лбу.

— Но я… это ошибка, — выдавила я.

— Ошибка? — он захлопнул папку и бросил её обратно на верстак. — Это не ошибка, Лия. Это ловушка. И ты в неё попала. Теперь у меня есть твоё имя, твоя фирма и мотив, чтобы потребовать компенсацию за моральный ущерб от ложного иска. Только представь, как это отразится на твоей карьере.

Я стояла, вцепившись в дверной косяк, и с ужасом смотрела, как он медленно идёт ко мне, перешагивая через разбросанные листы. Его глаза пылали. Он остановился в шаге от меня, протянул руку и поправил выбившуюся прядь волос, заправив её за ухо с пугающей нежностью.

— Но мы можем договориться, — прошептал он. — У меня есть предложение. И оно намного интереснее, чем твоя повестка. Приходи завтра в мой офис. Одна. И мы всё решим по-хорошему.

Он отступил, давая мне пройти, и я вылетела из гаража, как ошпаренная. Солнце ослепило меня, зелень листвы зашумела над головой, но я ничего не видела и не слышала — только стук собственного сердца, который отбивал одно единственное слово: «Завтра».

Я знала, что приду. Потому что он сломал мою защиту одним поцелуем. А ещё потому, что в его взгляде не было угрозы — было обещание. И это обещание пугало меня до чёртиков.

Завтра.

Я села в такси, прижала к груди дрожащие пальцы и поняла, что забыла на верстаке свою сумочку. С документами. С удостоверением. Со всем, что могло бы дать мне хоть какую-то власть над этим зверем.

Зверь, который теперь знает, как меня найти.

Но я не вернусь. Не сегодня. Я дам себе ночь, чтобы прийти в себя. Но в глубине души я уже знала: сон будет заполнен оранжевым светом и его грубыми пальцами на моей коже.

А наутро я проснусь с единственной мыслью: «Я всё равно пойду к нему. Потому что я хочу этого».

Глава 2

Я не спала всю ночь.

Вернее, я проваливалась в забытьё, но стоило закрыть глаза, как оранжевый свет фары вспыхивал передо мной, и я снова чувствовала его пальцы на своём бедре, его дыхание на шее, его рот, ворующий мой страх и превращающий его в нечто липкое и горячее, что скручивало низ живота в тугой узел.

Я просыпалась в поту, прижимая ладонь к груди, и моя ночная рубашка была мокрой насквозь.

К утру я выглядела как зомби — синяки под глазами, волосы спутаны, и даже моя любимая белая блузка с глубоким декольте казалась мне униформой проститутки.

Я сняла её и надела самую строгую, с высоким воротником и длинным рукавом. Если он хотел видеть меня уязвимой — он ошибался.

Я застегнула пуговицу под самое горло, натянула юбку-карандаш до колен и собрала волосы в тугой пучок. Зеркало отражало бледное лицо с твёрдо сжатыми губами.

Но даже сквозь эту броню я чувствовала, как подрагивают пальцы, когда я набирала номер начальника.

— Лия, — голос босса был ледяным. — Ты вчера облажалась. Хард позвонил мне сегодня утром и сказал, что повестка недействительна. Более того, ты умудрилась оставить там папку со всеми своими и чужими документами! Если ты не уладишь это сегодня, я подам на тебя жалобу в дисциплинарный комитет.

— Я всё решу, — выдавила я, хотя горло сжалось от унижения.

— У тебя есть один день. И не вздумай возвращаться без его подписи на мировом соглашении.

Он бросил трубку. Я смотрела на телефон и понимала, что выбора нет. Он загнал меня в угол, этот зверь в кожаной жилетке. И теперь я должна идти к нему, как овца на заклание.

Офис Дэмиана Харда находился в центре города — стеклянная башня, которая совсем не вязалась с его образом.

Но внутри, на тридцать пятом этаже, пахло кожей и деревом, и на стенах висели фотографии мотоциклов, а в углу стоял тот самый чёрный «Харлей», на котором он сидел вчера. Будто он возил его с собой, как талисман.

Секретарша — длинноногая блондинка с силиконовой улыбкой — проводила меня в кабинет. Дэмиан сидел за массивным дубовым столом, и солнечный свет из панорамных окон золотил его плечи.

Сегодня на нём была белая рубашка — дорогая, сшитая на заказ, которая обтягивала бицепсы так, что я видела каждую мышцу.

Жилетки не было, но татуировки на запястьях и шее никуда не делись. Он смотрел на меня с лёгкой усмешкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— Лия, — сказал он, и имя прозвучало как ласка. — Ты пришла. Я знал, что ты придёшь.

— Ты оставил мне выбор? — огрызнулась я, но голос дрогнул.

— Садись, — он указал на кресло напротив.

Я села, и он обошёл стол, чтобы сесть рядом — слишком близко, его колено почти касалось моего. Я отодвинулась, но он не дал мне этого сделать — положил ладонь на спинку моего стула, буквально запер меня.

— Ты вчера... облажалась, детка, — начал он, и я почувствовала, как его пальцы слегка касаются моей спины через ткань пиджака. — Я могу тебя сделать безработной. Но я не хочу этого.

Он вытащил из стола лист бумаги и положил передо мной.

— Вот моё предложение. Ты проводишь со мной семь дней — ровно неделю, — в качестве моей спутницы на ежегодном слёте «Чёрных волков». Будешь появляться рядом со мной, улыбаться, делать вид, что ты моя девушка. Это избавит меня от назойливых девок и от моей бывшей, — он поморщился. — А я подпишу все твои бумаги, выплачу компенсацию в десятикратном размере и ещё добавлю бонус для твоей фирмы. Сделка?

Я уставилась на документ. Там были пункты: «никаких принуждений к физической близости», «исключительно деловые отношения», «запрет на разглашение». Но я видела его глаза — они говорили обратное.

— Семь дней? — переспросила я. — Ты хочешь, чтобы я притворялась твоей девушкой?

— Притворялась? — он усмехнулся, и его ладонь скользнула с моего плеча на затылок, сжала волосы, освобождая их из пучка. Пряди упали на плечи. — Лия, если бы я хотел, чтобы ты притворялась, я бы не стал так мучиться. Я хочу, чтобы ты была моей. Но я даю тебе выбор — подпиши контракт на семь дней, и твоя карьера спасена. Или уходи, и я уничтожу тебя.

Он говорил спокойно, но в каждой фразе звенела сталь. Я смотрела на его руку, которая теперь лежала на моей шее, и чувствовала, как его большой палец гладит пульсирующую жилку. Я должна была встать и уйти. Должна была послать его к чёрту.

Но вместо этого я спросила:

— А если я соглашусь — что будет после семи дней?

Он наклонился и прошептал в самое ухо, обжигая дыханием:

— После семи дней ты сама не захочешь уходить. Я сделаю всё, чтобы ты осталась. Но это будут уже не условия контракта — это будет твой выбор.

Я закрыла глаза. Передо мной стоял выбор: потерять всё, что я строила годами, или продать себя на неделю этому мужчине, от которого у меня дрожали колени.

И я знала, что, если я соглашусь, он сломает все мои барьеры — не силой, а тем, как он смотрит на меня, как его руки касаются меня, как его голос проникает под кожу.

— Я согласна, — выдавила я, и слово упало, как камень в воду.

Он улыбнулся — медленно, победоносно, как хищник, который только что загнал добычу. Он протянул мне ручку, и я подписала контракт, не читая мелкий шрифт. Мои пальцы дрожали, и он накрыл их своей ладонью, удерживая.

— Молодец, — сказал он, и в голосе звучала бархатистая хрипотца. — Ты не пожалеешь.

Я хотела ответить, но в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетела женщина — высокая, худая как трость, с модельной внешностью и волосами цвета платины. Она была в кожаных штанах и коротком топе, и её глаза метали молнии.

— Дэмиан, — прошипела она. — Я слышала, ты завёз в свой дом какую-то жирную офисную крысу?

Я остолбенела и аж рот приоткрыла. Это она про... МЕНЯ??

Она смотрела на меня с отвращением, и её взгляд остановился на моей груди, на моих бёдрах, на моём животе. Внутри меня всё сжалось — старый знакомый стыд, который я носила с собой с шестнадцати лет.

Дэмиан медленно поднялся. Его лицо стало каменным, и он шагнул к ней, заслоняя меня собой.

— Вон, — сказал он одним словом. — Ты забыла, кто здесь хозяин? Я тебя сюда звал? Я тебе внятно сказал — чао, милая! — рычал он так, что у меня в затылке онемело.

Она попятилась, но бросила на меня взгляд, полный яда, и ушла, хлопнув дверью.

Я сидела, вцепившись в подлокотники кресла, и внутри меня бушевало. Я была унижена, но почему-то в груди разрасталось странное, дикое чувство — Дэмиан встал на мою защиту.

Он повернулся ко мне, и его глаза смягчились.

— Не слушай её. Ты идеальна, Лия. Каждый дюйм твоего тела — это то, что я хочу чувствовать каждую ночь.

Я поднялась, чувствуя, как горят щёки.

— Ты сказал, контракт — только деловые отношения.

— Я сказал, что мы не будем заниматься сексом по контракту, — усмехнулся он. — Готовься, Лия. Эти семь дней станут самыми долгими в твоей жизни.

Он взял мою руку, перевернул ладонью вверх и поцеловал в запястье, туда, где бился пульс. Губы — горячие, влажные — оставили ожог.

— Сегодня в восемь я заеду за тобой. На мотоцикле. Будь готова.

Я уже открыла рот, чтобы сказать, что сегодня я не планировала никуда ехать и никого сопровождать, но он пресёк это одной фразой:

— Свободна, Лия.

Захлопнув рот, я подскочила со стула и вылетела из его офиса, твёрдо решив, чти ни-ку-да я не по-о-ое-е-еду-у-у!

Глава 3

Я сидела дома и тупо пялилась в одну точку на стене.

Я подписала контракт.

Я подписала самый дурной контракт из тех, какие только могут быть.

Ещё три часа назад я сидела в его кабинете, чувствуя, как его пальцы гладят мою шею, как его дыхание обжигает ухо, и поставила свою подпись на листе, который навсегда менял мою жизнь.

Семь дней. Всего семь дней быть его девушкой на слёте байкеров. Семь дней притворяться, что я хочу его.

Он сказал, что заедет за мной в восемь. Я смотрела на часы и чувствовала, как внутри всё сжимается от страха и предвкушения. И тогда меня осенило. Если я не хочу ехать на этот слёт, если я хочу саботировать его план, есть простой способ.

Юбка. Узкая, обтягивающая, до колен. В такой на мотоцикл не сядешь, ткань попросту не даст так раскорячить ноги. Тут только юбку снимать. Он же не заставит меня в этом ехать?

Я надела свою самую строгую чёрную юбку-карандаш, которая облегала мои бёдра так плотно, что я едва могла сделать широкий шаг.

К ней выбрала белую блузку с высоким воротником, застёгнутую на все пуговицы. Волосы собрала в тугой пучок.

Зеркало отражало идеальную офисную сотрудницу — непроницаемую, холодную, недосягаемую. Я улыбнулась своему отражению. Посмотрим, как ты теперь посадишь меня на свой байк, Дэмиан Хард.

Ровно в восемь раздался звонок. Я открыла дверь, и он стоял на пороге — чёрная майка, кожаный жилет, джинсы, облегающие мощные бёдра, и шлем в руке. Его глаза скользнули по мне — от туфель на каблуках до строгого воротника, и на губах заиграла усмешка.

— Хорошо выглядишь, — сказал он. — Мы едем на слёт.

— Я готова, — ответила я с максимально невинным лицом. — Поехали.

Я сделала шаг вперёд, но он не сдвинулся. Его взгляд опустился на мою юбку, и я увидела, как в его глазах зажглась искра понимания. Он всё понял. И это привело его в восторг.

— Лия, — сказал он медленно. — Ты серьёзно?

— Что? — я пожала плечами. — Я одета по деловому этикету. Я юрист. Это моя рабочая одежда.

— Ты собираешься сидеть на мотоцикле в юбке? — его голос стал низким, почти мурлыкающим.

— Я не собираюсь сидеть на мотоцикле в юбке, — ответила я с вызовом. — Потому что я не поеду на мотоцикле. Можешь вызвать такси. Или мы остаёмся здесь.

Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько опасности, что у меня внутри всё сжалось. Он сделал шаг вперёд, и я инстинктивно попятилась, упёршись спиной в прихожую. Он навис надо мной — огромный, тёмный, и я почувствовала, как воздух стал густым и тяжёлым.

— Разберёмся, —тихо пророкотал он, и отошёл в сторону, приглашая меня на выход.

Я, гордо вздёрнув подбородок, процокала шпильками на выход, дождалась пока из квартиры выйдет он, закрыла дверь и вызвала лифт.

Он зашёл следом за мной, и когда закрылись двери, сделал шаг ко мне.

— Ты думаешь, что умнее меня? — прошептал он, наклоняясь так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах. — Ты думала, что если наденёшь эту юбку, я отступлю?

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Он был слишком близко. От него пахло кожей, бензином и мужским потом, и этот запах ударил мне в голову, заставив забыть, где я и что я делаю.

Я видела каждую татуировку на его шее, каждую царапину на его руках. Я чувствовала жар его тела, который пробивался сквозь воздух, и мои соски предательски затвердели под тканью блузки.

Лифт дёрнулся и двери открылись. Я вылетела оттуда пулей, забыв про каблуки, и выскочила во двор. Его чёрный лакированный монстр сверкал хромом, вызывая косоглазие.

Он вышел следом и встал за моей спиной.

— Садись, — коротко приказал, чуть склонившись надо мной.

— Я… — начала я, но он перебил меня, наклонившись ещё ниже.

— Ты не поедешь на такси, Лия. Ты поедешь со мной. И ты сядешь на мой мотоцикл. В этой юбке. Потому что я так хочу.

— Это невозможно, — выдавила я. — Ты видишь, я в юбке!

Я почти крикнула, надеясь, что мой голос прозвучит твёрдо, но он дрожал. Он хмыкнул, и его рука опустилась вниз, пальцы легли на подол моей юбки. Я замерла, не дыша. Его пальцы были горячими даже через ткань, и я чувствовала, как они слегка сжимают край.

— Я вижу, — прошептал он. — Я вижу каждую складку, каждый изгиб. Я вижу, как ткань натягивается на твоих бёдрах. Я вижу, как ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе.

Он резко дёрнул юбку вверх, задирая почти до талии. Я взвизгнула — от неожиданности, от холода, коснувшегося голых бёдер, от жара, который разлился по телу.

Ткань собралась складками на поясе, и я осталась в одних трусиках — чёрных, кружевных, которые я надела сегодня, сама не зная зачем.

— Что ты делаешь?! — закричала я, пытаясь оттолкнуть его.

Но он не дал мне времени на сопротивление. В следующую секунду его руки обхватили меня за талию, и он поднял меня, как пушинку — легко, словно я ничего не весила.

Я взлетела в воздух, и в тот же миг он уже сажал меня на сиденье мотоцикла, стоящего у подъезда. Мои бёдра коснулись кожи, а юбка, задранная до талии, оголяла ноги до самых трусиков.

— Дэмиан, — выдохнула я, пытаясь прикрыться руками, но он уже сел спереди, и его спина нависла надо мной. Он завёл двигатель — гул прокатился по моему телу, отозвавшись где-то внизу живота.

А потом его рука ушла назад, и я почувствовала, как его горячая ладонь легла на мою попу, сжала ягодицу так, что я ахнула, и резко притянула меня вперёд. Мои бёдра плотно прижались к его пояснице, моя грудь — к его спине. Я чувствовала каждую мышцу, каждое движение его тела.

— Что ты… — начала я, но он перехватил мои руки, обхватил ими себя, заставляя меня крепко обнимать его за талию.

— Держись, — приказал он, и его голос был хриплым от удовольствия.

Я не успела ответить. Он резко дал газу, и мотоцикл рванул с места, врезаясь в ночной ветер. Я закричала — от страха, от адреналина, от того, как его тело вибрировало подо мной, как мои бёдра тёрлись о его спину при каждом ускорении.

Я вцепилась в него, прижимаясь всем телом, чувствуя, как ветер треплет мои волосы, срывая пучок, как моя грудь прижимается к его лопаткам, как твёрдый металл байка вибрирует между моих ног.

И я поняла, что он сделал это нарочно. Он хотел, чтобы я чувствовала его так. Хотел, чтобы я прижималась к нему, чтобы я дрожала от желания, которое разгоралось во мне с каждой секундой.

Вибрация мотоцикла билась прямо там, где трусики впивались в промежность — мерный, настойчивый ритм, от которого внизу живота разливалось липкое тепло.

Я сжала бёдра сильнее, пытаясь унять пульсацию, но это только усилило ощущения. Каждый толчок двигателя отдавался в клиторе, и я закусила губу, чтобы не застонать ему в спину.

Дэмиан свернул на грунтовку, и мотоцикл затрясло на ухабах. Удары шли один за другим, жёсткие, безжалостные, и я почувствовала, как волна накатывает, как мышцы сжимаются, как оргазм подступает к горлу.

Я вцепилась в его куртку, задыхаясь, дрожа всем телом, балансируя на грани — ещё секунда, ещё один толчок, и я сорвусь… Он выехал на ровный асфальт, и вибрация стала мягче. Я обмякла на его спине, пытаясь отдышаться, и услышала его низкий смех:

— Держись, детка. Мы ещё даже не начинали.

Он мчался по ночным улицам, обгоняя машины, и я закрыла глаза, чувствуя только его тепло, его запах, его силу. Я забыла, что я юрист, что я должна держать дистанцию, что я подписала контракт без секса. В этот момент я была просто женщиной, которая прижималась к мужчине, который сводил её с ума.

— Слезай, — он остановился и поставил байк на подножку, а я сидела, не в силах ни расцепить руки, ни разжать ноги.

Он вздохнул, схватил меня за талию и легко, как пушинку поднял над байком и поставил на землю.

— Сейчас ты переоденешься, Лия, — прошептал он мне в ухо. обжигая горячими губами и сминая мою необъятную задницу своими горячими и сильными ладонями.

Глава 4

Я стояла перед зеркалом в крошечной подсобке бара «Чёрный волк» и не узнавала себя.

Кожаная куртка с его плеча свисала с плеч, но когда я застегнула молнию, она обтянула грудь так плотно, что соски проступили сквозь тонкую ткань майки.

Джинсы, которые он швырнул мне со словами «переодевайся, Барби-юрист», сидели как влитые, слишком влитые. Они впивались в бёдра, подчёркивали каждый изгиб попы, и я инстинктивно попыталась натянуть куртку ниже, прикрывая задницу.