Пламя и тень / Flame and shadow
- -
- 100%
- +
© I. Yavchunovsky, 2020
© International Union of Writers, 2020
Irene Yavchunovsky a member of the Union of Israeli Russian-speakng writers, was born in the Crimea, lives in Haifa, Israel, graduated from Tavrida National University and The University of Liverpool, England.
Irene is the author of ten books of poems and translations and books for children; she translated poetry and prose of other Israeli authors into English and Hebrew. She is a prize-winner of numerous international poetry competitions and a jury member of David's Violin International Poetry Festival. In 2018 she won a David Samoilov's Prize for the best book of the year.
Flame and Shadow
Пламя и тень
От переводчикаСтихи лауреата Пулитцеровской премии американской поэтессы Сары Тисдейл (1884–1933) стали переводить на русский язык только в начале XXI века.
В эту книгу вошли переводы всех стихов её поэтического сборника «Пламя и тень», выпущенного в 1920 году а также нескольких стихотворений из других книг.
Поэзия Сары Тисдейл привлекает внешней простотой, но глубиной мысли, душевностью и открытостью, страстным и романтичным сюжетом.
Если читатели ещё не успели познакомиться (или не так хорошо знакомы) с тонкой лирикой замечательной поэтессы, надеюсь, в этой книге они найдут для себя много искренних и нежных строк, созвучных их эмоциям и мировосприятию. Приятного чтения!
Сара ТисдейлСара Тревор Тисдейл родилась 8 августа 1884 года в Сент-Луисе, штат Миссури, в обеспеченной семье. До десяти лет была на домашнем обучении. В юности часто ездила в Чикаго и начала печататься в журналах «Поэзия» и Harriet Monroe. В 1907 году опубликовала свой первый сборник стихов «Сонеты к Дузе». В 1911 году вышел сборник её стихов «Елена из Трои».
В 1914 году Сара Тисдейл вышла замуж за бизнесмена Эрнста Флизингера, серьёзного специалиста по экономическим связям с Латинской Америкой, любителя хороших стихов и ценителя поэзии самой Сары, однако всё же лишь бизнесмена, человека, напрямую к музам непричастного. В 1916 году семейная пара переехала в Нью-Йорк.
В 1918 году получила премию Общества поэзии Колумбийского университета (которая позже стала Пулитцеров-ской премией за поэзию) и премию Общества поэзии Америки за сборник «Песни о любви», который вышел в свет в 1917 году. Позже опубликовала ещё три сборника стихов: «Пламя и тень» (1920 г.), «Тёмная луна» (1926 г.) и «Ночь звёзд» (1930 г.).
В 1929 году Сара Тисдейл развелась с мужем и прожила остаток своей жизни в Нью-Йорке. После тяжёлой пневмонии её здоровье было подорвано и ослаблено. 29 января 1933 года покончила жизнь самоубийством, приняв большую дозу снотворного.
Последний сборник стихов «Странная победа» вышел в том же году, но уже после её смерти.
Part I
Часть I
Blue Squills
How many million Aprils cameBefore I ever knewHow white a cherry bough could be,A bed of squills, how blue!And many a dancing AprilWhen life is done with me,Will lift the blue flame of the flowerAnd the white flame of the tree.Oh burn me with your beauty, then,Oh hurt me, tree and flower,Lest in the end death try to takeEven this glistening hour.О shaken flowers, О shimmering trees,О sunlit white and blue,Wound me, that I, through endless sleep,May bear the scar of you.Синие васильки[1]
Миллионы апрелей ушли в пустоту До того, как явилась мне новь —Белоснежная ветка черешни в цвету, Ярко синий огонь васильков.И когда я уйду в поднебесную твердь И закружат апрели опять,Будет дерево пламенем белым гореть И цветок синевой полыхать.О гори же со мною, пылай, красота, Обжигай меня, чтоб не угасЭтот блеск и огонь никогда, никогда, Даже в день мой последний и час.О дрожащий цветок или ветка в окне! Сине-белой лучистой волнойОбожгите, чтоб в том нескончаемом сне Шрам остался навеки со мной.Stars
Alone in the nightOn a dark hillWith pines around meSpicy and still,And a heaven full of starsOver my head,White and topazAnd misty red;Myriads with beatingHearts of fireThat aeonsCannot vex or tire;Up the dome of heavenLike a great hill,I watch them marchingStately and still,And I know that IAm honored to beWitnessOf so much majesty.Звёзды
Одна на холме Средь ночной тишины.Душистые сосны Смирны и стройны.А над головой Засияли рубин,Топаз, бриллианты И аквамарин.Зажглись мириады Горящих сердец,Сиять и лучиться Им не надоест.По куполу неба Сошли с вышиныВеличества-звёзды — Важны и нежны.Какая на долю Мне выпала честь —Узнать, что такое Величие есть.What Do I Care?
What do I care, in the dreams and the languor of spring,That my songs do not show me at all?For they are a fragrance, and I am a flint and a fire,I am an answer, they are only a call.But what do I care, for love will be over so soon,Let my heart have its say and my mind stand idly by,For my mind is proud and strong enough to be silent,It is my heart that makes my songs, not I.Что заботит меня?
Что заботит меня в снах моих и в томлении весны? То, что песни мои на меня не похожи совсем.Я – огонь и кремень, мои песни свежи и нежны. Я – ответ, в песнях всё «почему» и «зачем».Что заботит меня? Что любовь очень скоро пройдёт. Это сердце кричит, но мой разум стоит в стороне.Ведь мой разум силён, он молчит, зная всё наперёд. И не я, это сердце поёт в тишине.Meadowlarks
In the silver light after a storm,Under dripping boughs of bright new green,I take the low path to hear the meadowlarksAlone and high-hearted as if I were a queen.What have I to fear in life or deathWho have known three things: the kiss in the night,The white flying joy when a song is born,And meadowlarks whistling in silver light.Луговые жаворонки
В серебристом сиянии после грозы, Когда с веток умытых блестящие капли текут,Будто я королева, одна, в королевстве красы По тропинке шагаю, где жаворонки поют.Жизнь и смерть – не пугает любой поворот. Есть три вещи, которые держат меня:Поцелуй в час ночной, новой песни счастливый полёт, Птичье пение в свете серебряном дня.Driftwood
My forefathers gave meMy spirit's shaken flame,The shape of hands, the beat of heart,The letters of my name.But it was my lovers,And not my sleeping sires,Who gave the flame its changefulAnd iridescent fires;As the driftwood burningLearned its jeweled blazeFrom the sea's blue splendorOf colored nights and days.Коряга
Дали предки однажды мне Пламя трепетное – мой дух,Буквы имени моего, Форму рук моих, сердца стук.Но не спящие праотцы Огонёк расцветили мой,А возлюбленные мои Дали пламени свет живой.Так коряга, воспламенясь, Драгоценным блеснёт огнём.Тень ночей и лазурь морей, Солнце дня отразятся в нём.I Have Loved Hours at Sea
I have loved hours at sea, gray cities,The fragile secret of a flower,Music, the making of a poemThat gave me heaven for an hour;First stars above a snowy hill,Voices of people kindly and wise,And the great look of love, long hidden,Found at last in meeting eyes.I have loved much and been loved deeply —Oh when my spirit's fire burns low,Leave me the darkness and the stillness,I shall be tired and glad to go.Города люблю, моря пение…Города люблю, моря пение, Тайну крохотного цветка.Звуки песни, стиха творение Дарят небо и облака.Холм заснеженный, звёзд бутоны, Мудрость в ласковых голосах,Взгляд, мной пойманный, затаённый, Когда тайна любви – в глазах.Я любила, была любимой, Но огонь так легко задуть.Мрак, застой, проходите мимо. Я устала, но весел путь.August Moonrise
The sun was gone, and the moon was comingOver the blue Connecticut hills;The west was rosy, the east was flushed,And over my head the swallows rushedThis way and that, with changeful wills.I heard them twitter and watched them dartNow together and now apartLike dark petals blown from a tree;The maples stamped against the westWere black and stately and full of rest,And the hazy orange moon grew upAnd slowly changed to yellow goldWhile the hills were darkened, fold on foldTo a deeper blue than a flower could hold.Down the hill I went, and thenI forgot the ways of men,For night-scents, heady, and damp and coolWakened ecstasy in meOn the brink of a shining pool.О Beauty, out of many a cupYou have made me drunk and wildEver since I was a child,But when have I been sure as nowThat no bitterness can bendAnd no sorrow wholly bowOne who loves you to the end?And though I must give my breathAnd my laughter all to death,And my eyes through which joy came,And my heart, a wavering flame;If all must leave me and go backAlong a blind and fearful trackSo that you can make anew,Fusing with intenser fire,Something nearer your desire;If my soul must go aloneThrough a cold infinity,Or even if it vanish, too,Beauty, I have worshiped you.Let this single hour atoneFor the theft of all of me.Восход луны в августе
Скрылось солнце, луны овалИ Коннектикут за холмами.Запад рдел и восток пылал,А у ласточек карнавал —Взмыли стайками над стволами.В поднебесье нашли свой кров,Расставались и вновь сходились.Тёмным облаком лепестковОблетали с ветвей, кружились.Отпечаток – кленовый лес —Повернулись на запад кроны,И луна по волнам небесПоплыла золотой короной.На холмы синева легла —К складке складка, и всё темнее.Вниз по склону одна я шла,Шла, от этих чудес пьянея.Ночь была темна и нема,И, дороги не различая,Я в экстазе плыла с холмаВниз по грани земного рая.Красота! Видно, мне дано,Чтоб я стала хмельной и дикой,Пить из чаши твоей виноЭтой прелести многоликой.С детских лет знала я всегда,Что с тобой ничто не сумеетОпустить меня и бедаНе согнёт и не одолеет.И хоть мне отдать сужденоСмех, дыхание, дух горящий,Радость глаз моих – всё равноБудешь ты всегда настоящей.Я исчезну, и без меняТы вернёшься, собой богата.Будет утро, сияние дня,Вспыхнут розовые закаты.Но когда я уйду тропойБесконечной, слепой, пустынной,Знай, была я пьяна тобой,Поклонялась тебе единой.Час один там, где тают дни,Мне за кражу меня верни…Part II. Memories
Часть II. Воспоминания
Places
Places I love come back to me like music,Hush me and heal me when I am very tired;I see the oak woods at Saxton's flamingIn a flare of crimson by the frost newly fired;And I am thirsty for the spring in the valleyAs for a kiss ungiven and long desired.I know a bright world of snowy hills at Boonton,A blue and white dazzling light on everything one sees,The ice-covered branches of the hemlocks sparkleBending low and tinkling in the sharp thin breeze,And iridescent crystals fall and crackle on the snow-crustWith the winter sun drawing cold blue shadows from the trees.Violet now, in veil on veil of eveningThe hills across from Cromwell grow dreamy and far;A wood-thrush is singing soft as a violIn the heart of the hollow where the dark pools are;The primrose has opened her pale yellow flowersAnd heaven is lighting star after star.Places I love come back to me like music —Mid-ocean, midnight, the waves buzz drowsily;In the ship's deep churning the eerie phosphorescenceIs like the souls of people who were drowned at sea,And I can hear a man's voice, speaking, hushed, insistent,At midnight, in mid-ocean, hour on hour to me.Места
Места, что мною любимы, как музыки дальний зов, Утешают, лечат меня, снимают мою усталость.Сакстонский дубовый лес покрыт малиновым цветом, Как будто в морозный день пожара яркого алость.Грущу по весне в долине, как по сладкому поцелую, Какого и не бывало. Но кому о нём не мечталось?Вспоминаю далёкий Бунтон – заснеженный мир холмов. Бело-синий дразнящий блеск – зимней поры капризы.Обледенелые ветви сверкают на зимнем солнце, Качаются и звенят при дуновении бриза.Хрустит снежок под ногами, хрусталики на ветвях, Рисует солнце узоры, и клонятся тени книзу.Вот фиолетовый отблеск вечерних долин, лугов. Кромвель, за ним высоты, мечтательны, одиноки.Темнеет далёкая роща, поющая, как виола. В лощине блестят озёра – хранители тайн глубоких.Вот кремовые бутоны недавно раскрыл первоцвет. Звезда за звездой зажглись над лесом и над осокой.Места, что мною любимы, как музыки дальний зов, Вот океан, полночь, жужжание волн тёмно-синих.Корабль взбаламутил воду, и фосфором засветились Души людей, пропавших прежде в морской пучине.Мужской приглушённый голос, я слышу, ко мне обращен Со дна океана… Полночь, плеск волн, морские глубины.Old Tunes
As the waves of perfume, heliotrope, rose,Float in the garden when no wind blows,Come to us, go from us, whence no one knows;So the old tunes float in my mind,And go from me leaving no trace behind,Like fragrance borne on the hush of the wind.But in the instant the airs remainI know the laughter and the painOf times that will not come again.I try to catch at many a tuneLike petals of light fallen from the moon,Broken and bright on a dark lagoon,But they float away – for who can holdYouth, or perfume or the moon's gold?Старые мелодии
Пряный запах духов и роз, орхидей ароматВ безветренный тихий день окутают сад —Придут и уйдут в никуда, как волны накат.Так давний мотив порой в голове мелькнёт,Появится вдруг и вдруг без следа уйдёт.То ветром свежим и ласковым обовьёт,То воздухом станет, то уплывёт рекойИ отзовётся смехом или тоскойДалёкой поры – не будет второй такой.Пытаюсь поймать мелодию песни земной,Так же как светлый луч, рождённый луной,Летящий цветком в лагуну ранней весной.Всё улетает прочь. Кто мог удержать миг,Юность и аромат, и луны золотой блик?Only In Sleep
Only in sleep I see their faces,Children I played with when I was a child,Louise comes back with her brown hair braided,Annie with ringlets warm and wild.Only in sleep Time is forgotten —What may have come to them, who can know?Yet we played last night as long ago,And the doll-house stood at the turn of the stair.The years had not sharpened their smooth round faces,I met their eyes and found them mild —Do they, too, dream of me, I wonder,And for them am I too a child?Только во сне
Только во сне я вижу их лица — Лица детей – когда-то играла с ними.Луиза с косичкой каштановой снится, Анна с кудряшками золотыми.Только во сне со временем всё иначе. Кто знает, что во сне происходит?Всю ночь те же куклы, игры ребячьи. Кукольный домик в том же пролёте.Годы не заострили их круглые лица, Они всё так же нежны, и горят глазёнки.Гадаю: могу ли я им присниться Такой, как была когда-то – ребёнком?Redbirds
Redbirds, redbirds,Long and long ago,What a honey-call you hadIn hills I used to know;Redbud, buck-berry,Wild plum-treeAnd proud river sweepingSouthward to the sea,Brown and gold in the sunSparkling far below,Trailing stately round her bluffsWhere the poplars grow —Redbirds, redbirds,Are you singing stillAs you sang one May dayOn Saxton's Hill?Снегири
Снегири, как вы красивы! Как давно вы прилетали,Как вы сладко щебетали Над высокими холмами.Маки красные, крапива И цветение дикой сливы,Там где речка горделиво Проплывала под столбами.Прямо к морю – говорлива — Под обрывами сияла,Подплывала величаво К тополям, что у причала.Снегири, как вы красивы! Я вас часто вспоминаю.До сих пор поёте в мае Над Сакстонскими холмами?Sunset: Saint-Louis
Hushed in the smoky haze of summer sunset,When I came home again from far-off places,How many times I saw my western cityDream by her river.Then for an hour the water wore a mantleOf tawny gold and mauve and misted turquoiseUnder the tall and darkened arches bearingGray, high-flung bridges.Against the sunset, water-towers and steeplesFlickered with fire up the slope to westward,And old warehouses poured their purple shadowsAcross the levee.High over them the black train swept with thunder,Cleaving the city, leaving far beneath itWharf-boats moored beside the old side-wheelersResting in twilight.Закат. Сент-Луис
В тиши, в середине лета, в сизой дымке заката,В те дни, когда я издалёка к себе домой возвращалась,Всегда встречал меня город, Дремлющий у реки.В тот час вода облачалась в мантию золотуюС тёмно-лиловым оттенком, с тайным отливом лазуриИ подплывала под арки Мощных седых мостов.Закатные блики ложились на крыши, башни и шпили,Вспыхивали, разгорались и скатывались к реке.Просвечивала сквозь дамбу Лачуг пурпурная тень.А высоко над всем этим, как гром, громыхал поезд,Разрезав на части город, оставив его внизу.Причалив, качались лодки И погружались в закат.The Coin
Into my heart's treasuryI slipped a coinThat time cannot takeNor a thief purloin, —Oh better than the mintingOf a gold-crowned kingIs the safe-kept memoryOf a lovely thing.Монетка
В свою копилку сердца Я бросила монету,Её не сточит время, И вор не страшен ей.Пусть на других медяшках В коронах силуэты,Но только память сердца — Сейф милых мне вещей.The Voice
Atoms as old as stars,Mutation on mutation,Millions and millions of cellsDividing yet still the same,From air and changing earth,From ancient Eastern rivers,From turquoise tropic seas,Unto myself I came.My spirit like my fleshSprang from a thousand sources,From cave-man, hunter and shepherd,From Karnak, Cyprus, Rome;The living thoughts in meSpring from dead men and women,Forgotten time out of mindAnd many as bubbles of foam.Here for a moment's spaceInto the light out of darkness,I come and they come with meFinding words with my breath;From the wisdom of many life-timesI hear them cry: «ForeverSeek for Beauty, she onlyFights with man against Death!»Голос
Атомы, словно звёзды —Мутации и деления,Миллиарды крошечных клеток —Извечный вопрос ума.Из тех же воды и неба,Из рек древнейших Востока,Из южных морей лазуриПришла я к себе сама.Мой дух, как и плоть, однаждыВосстал из истоков разных —Из Родоса, Кипра, Рима,Охотников, дикарей.Мне мысли мои досталисьОт мёртвых мужчин и женщин.Их не сосчитать! Не меньше,Чем капель в пене морей.И я голоса их слышу,Их мудрость в других столетиях,Их мудрость в моём дыхании,Слова их звучат опять:«Ищи красоту повсюду,Ведь только она способнаВсегда служить человекуИ вместе смерть побеждать».Part III
Часть III
Day and Night
In Warsaw in PolandHalf the world away,The one I love best of allThought of me to-day;I know, for I wentWinged as a bird,In the wide flowing windHis own voice I heard;His arms were round meIn a ferny place,I looked in the poolAnd there was his face —But now it is nightAnd the cold stars say:«Warsaw in PolandIs half the world away.»День и ночь
В Варшаве где-то, в Польше —Почти что на Луне,Тот, кто мне всех дороже, Подумал обо мне.Позвал бы! Я на встречу,Как птица, полечуЛюбым ветрам навстречу. Прильну к его плечу.А он подсядет ближе…Я вышла на крыльцо,Там лужица – в ней вижу Одно его лицо.А ночь теперь всё дольше,А звёзды холодны,Твердят: «Тебе до Польши Почти как до Луны».Compensation
I should be glad of lonelinessAnd hours that go on broken wings,A thirsty body, a tired heartAnd the unchanging ache of things,If I could make a single songAs lovely and as full of light,As hushed and brief as a falling starOn a winter night.Компенсация
Я рада была б одиночеству И сломанным крыльям моим,И сердца дурному пророчеству Исходу, что неотвратим,Когда б сочинила песню я, Такую, как свет дневной —Тихую и чудесную, Как звездопад ночной.I Remembered
There never was a mood of mine,Gay or heart-broken, luminous or dull,But you could ease me of its feverAnd give it back to me more beautiful.In many another soul I broke the bread,And drank the wine and played the happy guest,But I was lonely, I remembered you;The heart belongs to him who knew it best.Помню
Каким бы ни было настроение — Разбитое сердце, сияние или грусть,Ты мог избавить от всякого наваждения И красоту вдохнуть.Со многими хлеб делила я, пила вино, Играла весёлого гостя,Но помню тебя всё равно. Кто моё сердце знает, тому оно отдано.Oh You are Coming!
Oh you are coming, coming, coming,How will hungry Time put by the hours till then? —But why does it anger my heart to long soFor one man out of the world of men?Oh I would live in myself onlyAnd build my life lightly and still as a dream —Are not my thoughts clearer than your thoughtsAnd colored like stones in a running stream?Now the slow moon brightens in heaven,The stars are ready, the night is here —Oh why must I lose myself to love you,My dear?Ты приезжаешь!
Ты приезжаешь! Приезжаешь! Приезжаешь! Как голод времени мне утолять за мигом миг?Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
В стихотворении Blue squills слово squills – морской лук (синие цветы) в переводе заменено на «васильки».