Алиса и Вася

Время шло. Наступил 1968 год. Как всегда городковский народ встречал Новый год на улице около кинотеатра «Москва», но на этот раз я туда не пошла. Вася и Алиса очень хотели покататься на горке, решила их отпустить одних или с Олегом. Олег согласился, и ребята были рады. Новый год мы встречали спокойно в коттедже адмирала. В два часа вернулись с горки Вася и Алиса, весёлые, довольные, разрумянившиеся, и вместе с ними Олег. Началась вторая встреча Нового года. А я ушла в комнатку, которая так и называлась «Панина», и заснула.

В конце января, обменяв две свои двухкомнатные на одну четырёхкомнатную, мы переехали в новую квартиру. Меня удивили изменения в большой комнате. От большой комнаты была отгорожена одна треть с окном. «Это Васина комната», - сказал Олег. «Разве можно строить что-то в новой квартире?» - удивилась я. «Если по уму, то можно», - ответил Олег. Я была рада, что у сына будет отдельная комната. Он уже большой, и она ему нужна.

После переезда, всех хлопот по устройству и новоселья, которое было чрезвычайно шумным, наступили спокойные февральские дни. Я ездила на работу и сидела над диссертацией за своим столом. Летя Паня жила на два дома, Вася всё устраивался в своей комнате. Олег подолгу бывал на работе. Вечерами уже после ужина мы с ним, как и раньше, подолгу разговаривали на разные темы, или он читал мне вслух. В семье царил мир.

Беременность проходила хорошо, и в середине мая я родила девочку. Мы выбрали ей имя -- Оленька.

В это время я получила письмо от Нино. Ещё одно письмо было адресовано Васе от Гиви. Гиви и Нино были нашими старыми знакомыми ещё по Лётному городку. Гиви был лётчиком, Нино занималась переводами с разных языков на грузинский. Нино писала, что они приглашают Васю на лето к себе, в Лётный городок: «Жить он будет в твоей комнате», так и написала «в твоей». Она надеялась, что Вася подружится с её сыном, и что Васе будет хорошо с ними. Долго думала. Я боялась Лётного городка. Вечером рассказала Олегу о письме Нино и пожаловалась, что чем дальше, тем больше я боюсь за Васю. Олег задумался, потом сказал: «Он все равно будет летать. Ты его не удержишь, да и удерживать не будешь. Пусть едет». Понимала, что Олег прав.

В начале июля я с коляской встречала Васю и Алису из спортивного лагеря. Как всегда, первым из автобуса вышел сэнсэй, затем открылась задняя дверь, и стали выходить юные каратисты. Вышли Алиса и Вася, и снова я подумала: «Какие же они большие, высокие и ловкие!»

Дома Вася прочитал письмо от Гиви и сплясал джиггу. Вася любил Лётный городок и очень хотел туда поехать. Вскоре Вася улетел.

Пролетел год. В семье и на работе всё было совершенно спокойно. Дочка стала большой, самостоятельно отказалась от груди, ещё не ходила, но ползала очень быстро. Часто она наведывалась в комнату отца, с которым они стали большими друзьями. Я пыталась как можно больше времени проводить с Оленькой, но у меня этого времени просто не было. Пообещала директору положить ему на стол свою диссертацию вместе с диссертациями моих бывших студентов, а ныне аспирантов, Лены и Кеши, и проводила дома три дня в неделю, на что директор смотрел сквозь пальцы.

Большой неожиданностью для меня стала поездка в Чехословакию. Роман Викторович вызвал меня к себе и как-то смущаясь объявил: «Вы включены в делегацию советских учёных для поездки в Чехословакию, в Братиславу. Там профессор Ружечка собирает конференцию. Вы должны представить доклад. Завтра же зайдите в Иностранный отдел и получите все инструкции».

Мой первый выезд заграницу с докладом прошёл успешно. Я подружилась с некоторыми чешскими учёными, в особенности с Мартой Тесаржевой и с Бланкой Улегловой. Домой я вернулась, полная впечатлений. Денег у нас было мало, но на небольшие подарки хватило. Дома было все в порядке, Олег в хорошем настроении, Васька с отличными отметками. Дочка без меня начала ходить. Она бросилась ко мне, я взяла её на руки, прижала к себе, и она неожиданно расплакалась. На что тётя Паня заметила: «Как известно, и от радости плачут».

А вскоре в семье состоялся разговор о Дне рождения дочки, которой исполнялся год. Мы собрались на совет: Олег, я, тётя Паня и Вася. Вопрос был один: что подарить Оленьке в её первый День рождения? Вначале высказалась тётя Паня: «Я сошью ей платьице. И каждый год ко Дню рождения буду шить ей новое платье, а если доживу до её свадьбы, то и свадебное сошью». Вася сказал: «А я не знаю, что ей подарить. Она ещё маленькая. Самолёты ей, наверное, неинтересны?» -- «Нет, Вася, - твердо сказала я. – Никаких самолётов! Никогда». Тут вступил Олег: «Вы же знаете, часто у нас на лоджии появляется белка, которая очень понравилась Оленьке. Она называет её бека». -- «Да она только «папа» и «мама» говорит!» – возмутилась я. «Ты не знаешь, потому что редко бываешь дома!» – возразил Олег, и голос его был жёстким. Потом он снова обратился к Васе и уже совсем другим тоном сказал: «Пойдём с тобой в лес, выберем подходящие коренья, из которых можно вырезать фигурки. И ты подаришь ей деревянную белку. Она будет рада».

Они так и сделали, и Оленьке понравилась деревянная белка. А Васе понравилось обрабатывать корни. И с этого года он дарил своей сестрёнке деревянную игрушку, вырезанную из корней: собаку, лисицу, волка и даже медведя. Оля очень любила эти игрушки, и уже став взрослой, хранила их.

«Ну а я, - сказал Олег, - подарю ей плавательный круг. Пусть она плавает в ванне, а летом я научу её плавать в нашем море. Буду дарить ей коньки, лыжи, велосипеды…» -- «И горные лыжи», - добавила я.

И действительно, с этого Дня рождения и до самой своей смерти он дарил ей и коньки, и лыжи, и велосипеды. И, может быть, именно благодаря этому Оля выросла настоящей спортсменкой. Особенно она полюбила горные лыжи, а затем увлеклась биатлоном. Около двадцати лет Олег сопровождал её и в велосипедных прогулках, и на горных спусках, и на маленьком ялике, который купил к её двадцатилетию. А всё началось с плавательного круга…

«У тебя широкое поле для выбора подарка, – сказал мне Олег. – Конфеты и игрушки, книги, безделушки». -- «Хорошо, - ответила я. – Буду дарить ей игрушки, книги, картины и ковры». Сказала и поняла, почему картины и ковры: это то, что дарил мне отец. На этот раз у меня был прекрасный подарок: плюшевый медведь из Чехословакии с задорным выражением на хитрой мордочке. Этот медведь жив у дочери до сих пор.

День рождения Оленьки прошёл очень весело, хотя у неё был только один гость: сын Лены, Ванька. Дети подружились немедленно и сохранили дружбу на много лет.

В июне моя лаборатория готовилась к выезду на Алтай, запланировали экспедицию на два месяца. Алтай нам очень понравился, чистый воздух, быстрые речки, зелёные травы, а иногда и лесочки.

Время шло, погода была замечательной. Если случались дожди, то короткие. Мы единственный раз в моей жизни работали не торопясь и удивительно много успели. Каждую неделю я писала домой и получала ответы. Дома всё было хорошо, никто не болел. Вася вернулся из лагеря. Ему ещё не было четырнадцати, но с моего письменного разрешения его приняли в парашютный кружок при аэроклубе в Новосибирске. Как писал мне Олег, Вася проводил в аэроклубе целый день, возвращаясь домой после семи вечера. Олег писал, чтобы я не беспокоилась, ни одного несчастного случая не было, инструкторы опытные, юношеский кружок очень дружный. Поняла, что Олег уже свой человек в аэроклубе. Так прошли два месяца на Алтае. Этот маршрут в моей памяти остался как самый интересный и удачный.

Прошёл год. Был ясный, тёплый осенний день. Я сидела в кресле на террасе дачи, которая недавно появилась в семье Кеши. В песочнице играли моя маленькая дочка и Ленин сын. Кеша с Леной наблюдали за детьми, сидя на скамейке, а я думала. Этим летом мы не ездили в экспедицию. Вспомнила, как прошлым летом, вернувшись с Алтая, открыла дверь своим ключом и увидела на пороге большую собаку – Лая – и маленькую девочку, мою дочку. Лай часто встречал меня у порога. Видимо, дочка прибежала за ним. Оленька тянула ручки: «Мама, мама!» Подхватила, прижала её к себе. Из своей комнаты вышел Олег, подтянутый, выбритый, улыбающийся. Обнял нас и тихо сказал: «Здравствуй! Рад, что ты вернулась». А тётя Паня уже командовала, кому куда. После раннего обеда Олег ушёл на работу, Вася был в аэроклубе, тётя Паня рассказала, как они прожили эти два месяца, а прожили они хорошо. «Дружно», - сказала тётя Паня. Вечер мы провели с Васей, потом уложила дочку и пошла в свою комнату. Посидела в кресле: всё-таки дома лучше, чем в экспедиции.

В сентябре приехала от родителей Алиса. Как-то вечером Вася пришёл расстроенный. Я вошла к нему в комнату, обняла и спросила: «В чём дело, сын?» -- «Алиса не хочет поступать в аэроклуб, не хочет прыгать с парашютом!» -- «И что тут удивительного?» -- «А ты, мама? Ты же, наверное, летала с папой и прыгала с парашютом?» -- «Никогда! – ответила я. - И не стала бы прыгать ни за какие коврижки!» -- «Ну почему Алиса не хочет в аэроклуб? Мы же всё делали вместе!» -- «Нет, не всё! – возразила я. – Она учит немецкий и французский, а ты – нет. Зато у тебя своё дело - аэроклуб». Лицо Васи просветлело: «Правда, мама! Мне как-то это не пришло в голову!» Успокоила сына, а сама подумала, что дорожки их начали расходиться и через несколько лет разойдутся окончательно.

Как-то после дня работы в институте, усталая, я зашла домой. Никто меня не встречал. Услышала из Васиной комнаты: «Лисонька...» «Асенька», - пронеслось в моей голове. Тот же голос, та же ласка и нежность, те же интонации.

Сняла пальто, позвала: «Дети!» Они вышли, и в который раз я ими залюбовалась. Обняла обоих, поцеловала Алису, Васю, сказала: «Как вы выросли, дети мои!» -- «Мы уже не дети», - засмеялась Алиса. Подумала: «Действительно, не дети». -- «Мама, мы уже давно хотели тебе сказать, но ты как-то все время занята. Через месяц каникулы, но уже сейчас нас не будет дома». -- «Почему это?» -- «Мы начинаем усиленно готовиться к сдаче на первый кю», - сказала Алиса. «Это чёрный пояс?» -- «Да что ты, мама, - возмутился Васька, - чёрный пояс -- это знаешь какая высота? Это выше, чем на самолёте. Ты спроси дядю Олега, он тебе расскажет». -- «Спрошу-спрошу. Так какой же пояс вы будете получать?» -- «Коричневый, с золотыми нашивками», - вставила Алиса. «И чем он отличается от чёрного?» -- «Он отражает уровень зрелости ученика и его готовность стать настоящим мастером», - объяснила Алиса. «Понятно. А это что -- соревнования будут?» -- «Это будет экзамен, соревнования и спарринги, мы будем бороться с чёрными поясами, может, даже с сэнсэем», – гордо сказал Васька. Они ушли. Высокие, стройные, юные.

Вечером попросила Олега: «Расскажи мне, пожалуйста, о коричневых и чёрных поясах. Вася и Алиса должны получить коричневые пояса. Не понимаю, почему не чёрные». -- «Астра, во-первых, не коричневые, а коричневые с золотыми нашивками». -- «И какая разница?» -- «Сядь-ка поудобнее, я должен прочесть тебе целую лекцию». Я устроилась в кресле и сказала: «Только покороче, а то у меня ещё есть дела. Слушаю».

Моё последнее замечание Олег пропустил мимо ушей. Он начал: «В системе боевых искусств есть ученики и мастера. Вася и Алиса прошли большой путь от самой нижней ступени ученика к самой высокой. Они уже обладатели коричневых поясов, в прошлом году сдали экзамен на второй кю. Сейчас они готовятся сдать на 1 кю -- это последняя ступень ученика и возможность стать мастером. Только мастера имеют чёрные пояса». -- «Неужели такая большая разница между чёрным и коричневым поясом?» -- «Да, и тут дело не в технике боя, а в философии. Коричневый цвет пояса означает зрелость ученика, показывает его готовность идти дальше. Не все достигают этого уровня. Дальнейшее совершенствование ученика происходит на уровне сознательности и предельно критичного самоанализа. Техника и сила уходят на второй план, оставаясь в качестве уверенных навыков, а все внимание ученик, будущий юданша – обладатель чёрного пояса, уделяет наблюдениям и самокритике в поединках. Другими словами, тот, кто заслужил чёрный пояс, является самостоятельным, зрелым и мудрым, способным нести ответственность за принятые им решения не только во время спарринга, а вообще. Путь от коричневого до чёрного пояса может занять несколько лет».

Я сидела оглушённая, всегда относилась к карате как к искусству боя, не задумываясь, что это целая философия. «Астра, ты должна пойти со мной на церемонию вручения поясов». -- «Что значит должна? – возмутилась я. – Конечно пойду, это же завершение учёбы Васи и Алисы». -- «Вот и не планируй никакие поездки».

Я задумалась: «В конце октября никаких поездок не предвиделось, я собираюсь сидеть над очередной книгой». «Буду здесь! И мы пойдём на церемонию вместе», - пообещала я мужу. В последние выходные октября мы все вместе -- я, Олег, Оленька, тётя Паня и адмирал -- присутствовали на торжественной церемонии вручения последних ученических поясов Васе и Алисе. Вечером в коттедже был праздник в честь наших каратистов, окончивших ученичество. Я смотрела на детей и думала, что Алиса, конечно, продолжит путь и получит чёрный пояс. В ней я была уверена. Что же до Васи -- то надеялась. Следующим летом они заканчивают школу и каждый пойдёт своим путём...

Наступил 1972 год. Дети учились уже в 10 классе. Встал вопрос о поступлении. Было ясно, что Алиса будет поступать в МГИМО. А Вася раздумывал. Прежде всего, он хотел стать лётчиком, а лучшее военное лётное училище -- Краснодарское. А с другой стороны, хотел учиться там, где учился отец, под Москвой, в Монино. И Алиса будет учиться в Москве. Видимо, это главная причина.

«Думаю, - рассуждал Олег, - что академия лучше, даёт более широкое образование. Но там, конечно, в первую очередь, готовят инженеров». Мне хотелось, чтобы приехал Андрей Андреевич, а про себя я думала: «Понятно, почему Вася смотрит на Москву, и дело тут не в более широком образовании, а в Алисе!»

Андрей Андреевич приехал в начале апреля. Он привёз программы всех курсов -- и Краснодарского лётного училища, и Академии Жуковского в Москве. Я в этих обсуждениях участия не принимала. Олег познакомился с программой Краснодарского училища и сказал: «Не думал, что так серьёзно! Оказывается, это училище окончило большинство космонавтов». Видела, что мой сын больше склоняется к военному лётному училищу, и не возражала. Да и что я могла возражать?

Место полевых работ сменилось, по приглашению и инициативе директора нашего института мы должны были несколько лет проработать на пшеничных полях Казахстана. Работа требовала полного сезона, с 1 мая по 30 сентября. Но на экзамены сына я обещала приехать.

Перед отъездом в экспедицию я провела несколько дней с дочкой. Долго разговаривала с Васей о его будущем. Узнала, что выпускные экзамены начинаются 25 мая и кончаются 23 июня. Значит, нужно будет уехать из экспедиции на целый месяц. Пообещала Васе, что обязательно приеду, во всяком случае, не позже пятого июня. Уезжала я со спокойным сердцем.

В двадцатых числах мая я вылетела из Казахстана и вскоре была в Академгородке. Волновалась: как там мои домашние? Первым меня встретил Лай. В нём уже не было прежней живости, но преданность была всё та же. Из кухни выбежала дочка, которую я подхватила на руки и прижала к себе. Она гладила мои щеки и говорила: «Я ещё вчера сказала, что ты приедешь сегодня, а они мне не верили! Говорила и папе, и Васе, и бабушке, и дедушке. Никто не верил, а ты приехала!»

Все четверо стояли тут же в коридоре и приветливо улыбались. Я дома! Первый вопрос Васе: «Когда экзамены?» -- «Послезавтра. Сочинение». -- «Ты готов?» -- «Да», - ответил тот твёрдо.

Весь месяц был заполнен экзаменами Васи. Я думала, что приедет Люба, всё-таки её дочь кончает школу и уезжает в Москву. Но Люба не приехала, и было непонятно, почему. До этого она сообщала, что приедет после того, как отец Алисы уйдёт в море. Но сведений не было. На звонки Алисы Люба теперь отвечала: «Папа в море, приеду, когда он вернется». Алиса успокоилась, а вот Степан Осипович почему-то волновался. Всё время Васи и Алисы было занято подготовкой к экзаменам. Они занимались то вместе, то порознь. Сдавал Вася на одни пятёрки. Мне сказал: «Алиса сдаёт на пятёрки, и я должен!»

Наконец, они сдали последний экзамен, и Вася радостно заявил: «Всё, школа позади! Я поеду учиться в Москву в академию». Что ж, я этого ожидала. На следующий день было торжественное вручение аттестатов. Трое выпускников из их класса получили золотые медали, и среди этой троицы были Вася и Алиса. В день вручения аттестатов в коттедже адмирала был назначен торжественный ужин. Алиса получила телеграмму: «Поздравляем окончанием школы, гордимся, целуем, верим дальнейшие успехи, мама, папа». И Алиса, и адмирал сияли от счастья. Смотрела на Алису и думала: «Какая она красивая! Но в народе говорят: не родись красивой, а родись счастливой. Будет ли она счастлива?» За столом все были в приподнятом настроении, нарядные, и даже жена адмирала принимала участие в общем торжестве и поздравляла Алису и Васю.

Глава 3

ПЕРВЫЙ РАЗЛАД

Выпускной бал был назначен на следующий вечер. Олег купил Васе новый серый костюм и галстук к нему, а об Алисе позаботилась тетя Паня. В ателье под её руководством сшили прекрасное белое платье. Родителей не было на выпускном вечере, но я проводила их обоих, поцеловала. Смотрела вслед: хороша пара! После их ухода села в кресло перед картиной с поднимающимся самолётом и задумалась. Ребятам было по семнадцать лет, столько же, сколько было мне и Васе, когда мы работали в первом послевоенном детском лагере. Но насколько же мы были старше! Война легла тогда на плечи всех, в том числе и на детские. Мои раздумья прервал Андрей Андреевич. Он сказал: «Через год не узнаешь сына. Первый самостоятельный полёт -- и уже мужчина». -- «А когда первый самостоятельный полёт?» - спросила я. «По-разному, - ответил старый летчик, - старший Вася летал уже на первом курсе. А Вася-младший летал в аэроклубе на планере, так что он уже знает, что такое воздух. Думаю, поднимется с инструктором уже на первом курсе». Я успокоилась. Хотя как можно быть спокойной, когда дорогой тебе человек поднимается в небо?

Мы не ждали наших детей, знали, что они будут гулять всю ночь напролёт. Ранним утром услышала, как хлопнула дверь: вернулся сын. За завтраком он радостно рассказывал нам о бале, о том, как мальчики, хорошо танцующие, приглашали всех учительниц. «И вы знаете, - говорил он взахлёб, - Нонна Александровна прекрасно танцует вальс, а ей-то уже, наверное, больше пятидесяти!» Спросила: «Что будете делать сегодня?» -- «Сегодня мы с Алисой пойдём гулять. Обойдём все места нашего детства: и горку, и избушку дяди Олега, и наш остров в Обском море». -- «Какой остров? - удивилась я. - Кроме Тань-Ваня ничего же нету!» -- «А у нас есть!» - ответил Вася, и я не стала спорить. Сын вырос, и у него своя самостоятельная жизнь. «Деньги возьми», - сказала я. «Деньги есть», - ответил Вася. Посмотрела на Олега, он кивнул головой.

После ужина Олег сказал, что он еще позанимается и ушел в свою комнату. Около часа я легла спать. В квартире было тихо-тихо. Несмотря на тишину, почему-то не спалось. Что-то меня тревожило.

Светало, когда я услышала тяжелые шаги. Открылась дверь, и кто-то вошел в коридор. «Кто же это? - подумала я. - Вася ходит легко и неслышно». Хлопнула дверь Васиной комнаты. И снова стало тихо. Полежала, послушала. Какие-то странные звуки, как будто бы кто-то рыдал. Но не Вася же! Встала, надела халат, подошла к двери его комнаты. Постучала, ответа нет. Немного подождала, снова постучала и тут же решительно открыла дверь. Сын стоял ко мне спиной и смотрел в окно. Казалось, он сдерживает рыдания. Позвала: «Вася!»

Он обернулся. В таких случаях говорят, не узнала сына. Обычно стройный подтянутый, он ссутулился, съежился, руки безвольно свисали, плечи опустились. Подумала, может, заболел? Подошла ближе. Глаза его были безжизненны. Спросила: «Вася, что с тобой?»

Не ответил. Обняла, прижала его к себе, слышала, как бешено колотится его сердце. Подумала: «Что-то с Алисой? Вдруг она умерла!» Спросила: «Что с Алисой?» Ответил безжизненным голосом: «Она меня выгнала». Подумала про себя: «Произошло то, чего я ожидала – они расстанутся. Всегда знала, расстанутся, но не так же!» Силой посадила его рядом на кровать и мягко попросила: «Расскажи мне».

Вася рассказал тусклым безжизненным голосом, как-то неуверенно: «Мы гуляли с Алисой весь день. Нам было хорошо вдвоём, я её поцеловал, и она ответила. Даже не думал, что она ответит… А потом она засмеялась и сказала: «Потом-потом! Пойдём, искупаемся!» Было поздно, но мы искупались. Я пошёл её провожать, на крыльце хотел её поцеловать на прощание, но она пригласила войти. Я вошёл, она не стала подниматься наверх, в свою комнату, открыла дверь в комнатку тёти Пани, а мне сказала: «Подожди». Я стоял и ждал, не знаю, чего. Думал, она выйдет. Услышал: «Входи!» Вошёл. Она лежала на кровати без одежды, только укрытая чем-то прозрачным. Такая красивая! Просто невозможно, какая красивая… Я стоял, смотрел на неё во все глаза и молчал. Она протянула руку, сказала: «Ну, раздевайся же!»

Сын поднял на меня глаза: «Мама! Как я мог? Нам же по семнадцать, нас даже не зарегистрируют!» -- «Ты ей это сказал?» - спросила я, испытывая чувство бешенства. «Да, сказал». И тут я дала ему пощечину. В первый и единственный раз я ударила сына. «Мама! За что?» -- «За вашу мужскую дурь! За оскорбление, которое ты ей нанёс!» Вася был удивлён: «Разве я её оскорбил?» -- «Да, Вася, ты её оскорбил. Страшно оскорбил. Она предложила самое дорогое, что у неё есть -- себя, а ты испугался, как последний трус! Может, Алиса пошла ва-банк, решила, будет ребёнок -- останусь с Васей, не будет -- пойду своей дорогой. А дороги у вас, сын, разные. Неужели ты до сих пор этого не понял?»

Вася молчал. Я не знала, что творится в его голове, и как никогда ощущала, что мужчины и женщины -- это разные миры. У них разное понимание жизни, разное отношение к ней. И тут Вася как-то по-детски спросил: «И что же мне теперь делать?» -- «Во-первых, - ответила я, - попросить прощения, а во-вторых, не знаю! Пока прими душ и ложись. Дам тебе снотворное, выспишься, а утро вечера мудренее». Хотя уже было ранее утро, зашла к Олегу. Он ещё спал, но немедленно проснулся, спросил: «Что-нибудь случилось?» -- «Да. Мне нужно твоё сильное снотворное». -- «Зачем? - удивился Олег. - У тебя есть своё». -- «Это не мне. Васе, - и тут же спросила: – Ты когда-нибудь говорил с ним об отношениях мужчины и женщины?» -- «Пока нет, - ответил тот, смутясь». -- «Пока! - я снова вышла из себя. - Мать разговаривает с дочкой об этом, когда у той появляется первая менструация, а ты чего ждал? Парню семнадцать лет, а он телёнок телёнком! Возьми снотворное, иди к сыну, надеюсь, он сам тебе все расскажет. А ты найдёшь слова для него и, может быть, объяснишь, почему Алиса его прогнала». С этими словами я ушла в кухню. Видимо, Олег все понял. Слышала, как он вошёл в комнату Васи. Спать я уже не могла, все равно утро, хотя и раннее. Сварила кофе, пила, думала. Не о Васе, об Алисе. Конечно, со временем они помирятся. Когда-нибудь она его простит, но не сейчас. А что дороги у них разные, мне кажется, понимали все, кроме Васи.

Примерно через полчаса в кухню вошёл Олег, попросил: «Налей мне кофе». -- «Поговорили?» -- «Поговорили. Утешать бесполезно, но урок он усвоил. Главное, бывают минуты или часы, когда надо слушать женщину и делать все, что она хочет. Может быть, это самые драгоценные минуты в жизни». Я даже удивилась: «Как-то эти слова тебе не идут». Олег, нахмурясь, ответил: «Ну, не всегда же сю-сю-сю и ля-ля-ля. Главное, Вася решил: он едет в Краснодар».

Вошла тётя Паня и удивилась: «Вы, что, не спали?» -- «Мы-то спали, - ответила я, - вот Вася не спал». -- «Он вернулся?» - спросила тётя Паня. «Вернулся», - ответила я.

К завтраку пришёл Андрей Андреевич. Ему Олег сказал только одно: «Вася решил учиться в Краснодаре». На что старый лётчик ответил: «Правильно, станет настоящим пилотом».

Вот так начался этот день, а закончился ещё хуже. Олег ушёл на работу, тётя Паня о чем-то разговаривала с Андреем Андреевичем, Вася тяжело спал. Я сидела в своей комнате и ровнёхонько ничего не делала, просто не могла. Мне было очень жаль сына. Но ему предстояло с этим справиться, и он справится! К вечеру Вася проснулся, принял душ, выпил кофе. Сказал: «Мама, я пойду просить прошения у Алисы». Ушёл и вернулся очень скоро: «Алиса была наверху, а меня встретил Степан Осипович. Сказал, что знает о нашей ссоре, но сейчас ей не до меня. Её отец тяжело болен. И просил тебя зайти, если ты свободна».