Зов разлома
- -
- 100%
- +
Хельга поместила в печку горшок с гречневой крупой, предварительно щедро посыпав её жаренным на сале луком. Потом поставила выпекаться на жаровне колобки с тмином.
Поскольку до вечера времени оставалось порядочно, Хельга решила осмотреть садик перед домом и огород. И тут её ждало полное разочарование. В садике если когда-то и росли цветы, то это явно было ещё до её рождения. Сейчас там цвели одуванчики, злодейски выглядывали уже большие листья лопуха и призывно тянула свои листья крапива.
«Ну зато в лес не надо за травами идти, – постаралась найти хоть что-то позитивное в этой ситуации девочка. – Вот бы кто обкосил мне эту красоту…»
Только она собралась на огород, как послышались какой-то шум с дороги и чьи-то причитания. Судя по голосу, ребёнка.
Хельга отложила осмотр огорода и направилась к калитке: посмотреть, что случилось. Однако, как она поняла уже через пару минут, ничего существенного не произошло. У мальчишки-молочника сломалась тележка и укатилось колесо. Он старался удержать тележку ровно, иначе две корчаги с молоком разбились бы. А колесо откатилось довольно прилично, и вернуть его не было возможности.
– Что ж ты, дурной, на сломанной тележке молоко повёз? – Хельга подошла к колесу и покатила его к тележке. – Да и кто развозит его в самую жару? Наверное, скисло всё. Тележку ещё чуть приподними.
Девочка надела колесо на ось, и мальчик наконец разжал руки.
– Не твоё дело. Помогла – топай, – буркнул он.
– Да я уйду, а ты что будешь делать? Ступица-то развалилась. – Она развернулась и пошла к дому.
«Вот и помогай после такого людям. Ещё и нагрубили».
Хельга свернула в огород и поняла, что тот мало чем отличается от садика, разве что крапива повыше да лопухи пожирнее. Это значило, что никаких овощей по осени у них с дедушкой не будет, придётся всё покупать впрок.
Заглянула она и в баню, большую-высокую, поняв, что ей тоже не пользуются. Печка вся растрескалась, а бочка для воды совсем рассохлась.
«Хорошо хоть колодец рабочий, иначе воду пришлось бы с улицы таскать. А где же бельё стирают? А как же баня по шестицам? Что ж у дедушки всё не как у людей?»
На обратном пути девочка увидела странное шевеление возле калитки. Молочник всё ещё копошился со своей телегой. Правда, корчаги с молоком он предусмотрительно снял и поставил в тень забора.
Хельга аккуратно сорвала несколько самых высоких кустиков крапивы, оборвала с них листья и разложила в тени дома. Занятая своими мыслями, Хельга даже не повернула голову в сторону мальчика. Она стояла, вспоминала рецепты. Затем продолжила начатое – нашла возле амбара подходящую деревяшку, обстучала об неё стебли крапивы и ловко сплела новую мочалку, чтобы мыть посуду. Осмотр сада и огорода не принёс ничего интересного. Всё было забыто и заброшено. Девочка направилась к дому, но услышала всхлипывания возле калитки. Это плакал молочник.
«Разве мальчики плачут? Они грубят, толкаются, ругаются, дерутся, играют в свои непонятные игры, дёргают девочек за косы, но никогда не плачут. – За свою жизнь Хельга не видела ни одного плачущего домового. Да и хозяин их дома никогда не плакал. Хельга задумчиво потопталась на месте. – Может, уйти в дом? Странный этот молочник: то ругается, то плачет…»
Поразмыслив пару минут, девочка всё же направилась к калитке. Мальчик всё так же сидел возле неё. Сломанная тележка стояла рядом. Хельга обошла мальчика, подошла к корчагам и приподняла холст.
– Скисло у тебя молоко, – резюмировала она. Мальчик только кивнул. – Родители ругать будут: тут наверняка две дойки – вечерняя и утренняя. И кому ты его вёз?
– На рынок, – мальчишка шмыгнул носом.
– Рынок? Какой рынок? Уже и обед прошёл. Утром молоком торгуют, по холодку. Можешь корчаги у меня за калиткой поставить, доехать до кузнеца, уделать тележку, а потом забрать. Всё равно хуже уже не будет.
– У меня денег нет кузнецу заплатить, – мальчик совсем понурил голову.
– И что делать собираешься? Сидеть тут, пока родители искать не станут? – поинтересовалась девочка.
– Нельзя мне домой, там мамка и сестрёнка денег ждут: мы сегодня залог за корову отдать должны. Мама приболела, на рынок не смогла пойти, я думал, справлюсь, а оно вон как получилось. Ты извини, что нагрубил. Ты мне помогла, а я… – зашмыгал носом мальчик.
– Да, некрасиво получилось, – согласилась Хельга. – Только что ж у вас за залог, что двух корчаг с молоком на выплату хватит?
– Отец по весне ещё на западные земли за янтарём уплыл, под залог нашей коровы две гривны взял, ладью нанял, только больше мы его и не видели. Глава разрешил нам частями выплачивать: наша корова самое хорошее молоко по всему нижнему городку даёт. Мамка каждое утро на рынке торгует. А тут простудилась, деньги травникам отдали, а долг платить никто не отменял, вот я и решил помочь – забрал молоко и поехал.
– Бестолковый ты, – вздохнула Хельга и присела рядом на траву. – Молоко недорого стоит, ну сколько бы ты заработал? Самое большее сорок вешек. Надо было на холод выставить, сливки снять, из них сметану сделать, а с обрата творог – тут уже на резану мог бы рассчитывать. А на сыворотке бы блинов испёк. Да, плохой из тебя хозяин. Раз отца нет – ты за главного. А ты на матушку всё свалил.
Мальчик молчал: права девчонка. Он сам не понимал, с чего вдруг решил, что сможет сам продать молоко, да ещё и так поздно.
– Я бы забрала молоко, хоть оно и скисло, да вот денег у меня нет, – поразмыслив, сообщила Хельга. – А дедушка поздно придёт. Можешь за деньгами утром прийти? Тридцать вешек у него возьму.
– За две корчаги тридцать вешек?! – изумился мальчик. – Да ты просто грабитель.
– А ты посчитай. Молоко скисло – не продать, а к дому повезёшь, так вообще испортится, – пожав плечами, ответила девочка.
Мальчик задумался. Деньги, которые предложила девочка, совсем не большие, но выбора у него не было, иначе корову, их кормилицу, заберут.
– А как мне тебя завтра найти? – поинтересовался мальчик. – Ты чьих будешь?
– Здесь я и буду, – девочка показала рукой на терем, – князь Гостомысл – дедушка мой.
– У князя только внук – всем известно, – насмешливо хмыкнул мальчик.
– Проша! – громко крикнула Хельга, повернувшись к дому.
Не прошло и минуты, как на крыльце появился рыжий домовой. А увидев девочку, поспешил к ней.
– Хозяюшка, да что ж ты на земле-то сидишь, простынешь же, дедушка твой опечалится, – запричитал он.
– Проша, скажи этому мальчику, кто я, – попросила девочка.
– Как кто? – изумился Проша. – Внучка князя. А это кто вообще такой? Что у нашего дома забыл?
– Молочник это, вот за молоко торгуемся, – пояснила Хельга. – Надо у дедушки тридцать вешек взять и завтра за молоко заплатить.
– Надо так надо. Скажу, как вернётся, – успокоился домовой. – А молоко куда?
– На кухне поставь, потом решу, что делать с ним, – Хельга махнула рукой в сторону дома. – А ты про меня можешь у лавочника Елисея спросить или у дядюшки Эйрика.
– Я и так тебе верю, – кивнул мальчик. – Кто же рыжего домового нашего князя не знает? Он на весь город такой один. Меня, кстати, Северин зовут.
– А меня Хельга. – Девочка встала. – Ты иди домой. Матушка наверняка переживает, куда ты пропал, а у меня теперь работа.
Девочка вошла в ворота, а мальчик аккуратно потащил сломанную тележку домой.
«У князя внучка есть… Вот это новость так новость. А по виду и не скажешь: маленькая, шустрая, почти как обычная девчонка».
Глава 6
Хельга отлила в большой горшок кислое молоко и кинула туда корочку хлеба – чтобы простокваша к утру поспела. Остальное разлила по крынкам: пусть стоит на творог. Закончив с молоком, достала колобки, выложила их на деревянную доску, смазала маслом и накрыла льняным полотенцем. Довольная, что успела со всеми делами, она собралась прогуляться по дому. В этот момент раздался стук в дверь. Изумлённая Хельга отворила её.
На пороге стояла дородная женщина в годах, а из-за её юбки выглядывала толстенькая конопатая девочка с тонкими, словно лучинки, косичками. Женщина улыбнулась, и Хельга услышала уже знакомый вопрос:
– Так это ты у нас внучка князева?
Голос у женщины был низкий, бархатный – Хельге понравился. И одета она была довольно богато. Рубаха была не льняная, а хлопчатая с большим количеством вышивки. Такая же вышивка шёлковой нитью шла по сарафану, а поверх сарафана была накинута душегрея из тончайшего кружева. Хельга быстро пробежала глазами по вышивке.
«Странно, у нас в скиту каждый рисунок на одежде оберегом был, а тут разве что для красоты. Цветочки, листики какие-то… Да такими и анчутку не отгонишь».
Пауза затянулась. Девочка поклонилась гостье: нельзя, чтобы дедушку обвинили в её плохом воспитании.
– Я внучкой буду, – улыбнулась она как можно приветливее. – А дедушки дома нет – будет поздно.
– Знаю, что поздно, – женщина тоже улыбнулась, – поэтому меня к тебе и послали. Помощник князя Эйрик, муж мой, вестника прислал. Сказал проверить, как ты тут одна на хозяйстве справляешься, да ужином накормить. Дед твой от нас тебя и заберёт. Вышемила меня зовут.
«Справляешься? – Хельга на минуту задумалась. – За продуктами сходила, обед и ужин приготовила, полы вымыты, посуда тоже. А вот бельё не разобрала, с баней ничего не решила, в огороде сорняки скоро с меня ростом будут. Так справляюсь я или нет?»
Из раздумий её вывели шум и писк из кухни. В эпичной битве сошлись девочка и домовой.
– А ну! Кыш от стола, мышь прожорливая! Это что же, в дом зайти не успела, а уже по столам шаришь?! – грозный домовой, вооружившись ложкой, отгонял от стола гостью.
– Тебе что, колобков жалко? – девочка пыталась ухватить колобок, пряча за спиной другой, взятый ранее.
– А ты на ужин князя не разевай роток! Ишь, шустрая, даже не поздоровалась, а сразу за стол.
Прошка ловко стукнул девочку по протянутой кисти ложкой. Девчушка отдёрнула руку и развернулась к женщине.
– Бабушка, а Прошка мне колобок не даёт! – захныкала было она, но, увидев сердитое лицо женщины, замолчала.
– Забава! Стыд-то какой, тебя дома не кормят, что ли? Или ты забыла, зачем мы сюда пришли? – мягкий голос женщины моментально стал строгим. – Это что же ты нас перед внучкой князя позоришь?
– Мы пришли позвать её на ужин, – ничуть не смущаясь ответила похитительница колобков. – А смысл её звать, если у неё дома вкуснее, чем у нас?
Хельга молчала, не зная, что делать.
«С одной стороны, Проша прав: нечего дедушкины колобки таскать, иначе что мне вечером к каше подавать? А с другой – что, если их прислали, чтобы я их накормила? Вдруг перепутали всё?»
– Вы, может, пообедать хотите? – наконец предложила Хельга. – У меня похлёбка осталась и брюква печёная.
– А почему бы и нет? – Забава отодвинула стул и стала на него усаживаться.
– Обойдёшься. – Вышемила сняла девочку со стула. – Это внучка моя, Забава, не серчай на неё, очень уж покушать любит.
– Заметно, – кивнула Хельга.
– Ничего я не толстая! – нахмурилась Забава. – Матушка говорит, что через несколько лет подрасту, стану ладная и красивая.
– Ну раз матушка сказала, то так и будет, – кивнула Хельга: она была готова согласиться со всем, лишь бы гости дорогие ушли восвояси.
– Идём, милая, – улыбнулась Хельге Вышемила, – мы тебе город покажем да с семьёй познакомим. Хоть и дальняя, а всё родня.
Соблазн посмотреть город пересилил всё недоверие к гостям. Хельга дала Забаве ещё один колобок, та довольно показала язык домовому. Прошка щёлкнул пальцами – и тесьма, которая удерживала у девочки на ногах лапотки, расплелась. Забава запнулась, и если бы Вышемила не успела её поймать, то нос гостьи встретился бы с полом. Хельга взглянула на эту безмолвную битву, потом в полной растерянности перевела взгляд на Вышемилу. Эти двое – девочка и домовой – явно не ладили друг с другом. Но женщина только вздохнула, завязала тесьму на обуви внучки и, крепко держа Забаву за руку, вышла из терема на улицу. Хельга последовала за ними. Уж очень ей хотелось посмотреть город и на то, как живёт Эйрик и его восемь внуков.
Через пару минут девочка поняла, почему Вышемила так крепко держала Забаву за руку. Та просто не могла идти спокойно: подпрыгивала, крутилась, прыгала на одной ноге. Хельге даже казалось, что если женщина её отпустит, то Забава за секунду долетит до конца улицы и ещё и успеет вернуться.
– Вот, смотри, первый дом от вас – это дом нашего воеводы. Как он воюет – непонятно. Он толстый и ленивый, и стражники у него около ворот всегда спят. Тятя говорит, что мимо них и комар не пролетит, а мне кажется, там медведь пройдёт, они и не заметят. А за ним, да, вон тот дом, как комод, – это Квашонкины, они самый вкусный хлеб в городе пекут. – Тут Забава на минуту замолчала: затолкала в рот колобок, быстро прожевала и продолжила. – Ну или пекли. У них таких колобков нет. А ты пряники печь умеешь? А вот дом Сыроделовых – сразу понятно, чем занимаются. У них сыроварни прямо на берегу Мошки находятся. Деда говорил им близко не ставить: половодьем снесёт – так ведь не послушали. А вот тут дедушкин друг живёт. У него несколько ладей рыболовных, но они на озере стоят.
Хельге казалось, Забаву не остановить: она рассказывала о каждом доме, задавала вопросы, и её даже не интересовал ответ. Но вот озеро…
– А что такое озеро? – наконец успела вставить слово Хельга.
Забава от удивления аж остановилась и задумалась: «Неужели есть кто-то, кто не знает наше озеро? Непорядок».
– Бабушка, а можно мы на озеро сходим, Хельге покажем? Она даже не знает, что это такое.
– Нет, – отрезала Вышемила, – нам и прошлого раза хватило, когда ты лягушек целовала. Посмешище на весь город.
– Так я ж богатыря искала! – ничуть не смутившись ответила Забава. – Богдан мне так и сказал, что у нас на озере богатырь заколдованный есть, и если дева его поцелует, то заклятие спадёт, и богатырь станет её женихом. Вот я и искала.
– А потом всю ночь от тебя лекарь не отходил: так тебя тошнило! Как ты вообще в эту ерунду поверила?! – рассердилась Вышемила. – И Богдану надо розгами прописать по одному месту, чтобы всякой ерунде тебя не учил.
У Хельги аж глаза округлились от удивления: «Ого, богатырь заколдованный! А Забава и целоваться умеет? Как же всё интересно!»
– Забава, а богатырь-то тебе зачем? – поинтересовалась она.
– Как зачем? – Забава взглянула на Хельгу. – Пирожки мне покупать, пряники, сайки. Богдана, брата моего, гонять, когда тот меня задирает. На Ярилин день со мной через костёр прыгать. За грибами и ягодами со мной ходить, корзину таскать. Да много для чего.
– Да, – кивнула Хельга, – действительно нужен. Так ты богатыря-то нашла? А там на озере лягушки остались? Мне бы тоже богатырь не помешал: огород весь зарос и баня развалилась.
– Да какие богатыри на озере?! – не на шутку рассердилась Вышемила. – Наврал Богдан с три короба, подшутил над Забавой, а она и рада стараться с лягухами целоваться, тьфу!
– Не верь ей, – шепнула Забава Хельге на ухо, – у неё просто дедушка есть, ей богатыря не положено. – И уже не шёпотом. – О, а вот и наш дом.
Дом Эйрика Белозёрова был побольше княжеского терема. От основного здания отходили два жилых двухэтажных флигеля, в них проживали сыновья Эйрика со своими семьями. Дом был большой, добротный. В стороне стояли амбар и скотный двор. Кругом сновали дворовые: женщины в больших корзинах тащили постиранное бельё, ключница спорила с поваром, кузнец подковывал огромного, как гора, жеребца. Было шумно, людно и весело.
– А где ваш домовой? – покрутив головой и не обнаружив оного, поинтересовалась Хельга.
– Да кто ж его знает? – ответила Вышемила. – Дел у него много: дом огромный. А вот и тебя встречают.
Хельга увидела, как из флигелей выбежали дети – три мальчика и девочка – и направились в их сторону.
– Забава! – Мальчик, почти на голову выше Хельги, пробежал мимо неё. – Ну? Где она?
– Забава, а у неё правда борода как у князя, и она такая же страшная? – переведя дыхание, поинтересовалась девочка.
Хельга потеряла дар речи и на всякий случай спряталась за Вышемилой.
– Да вот она! – Забава вытолкала Хельгу. – Наврал Богдан, ничего она не страшная, и бороды нет. Вообще всё наврал. Вот вернётся с училища – я ему устрою!
– Доброго дня, – поздоровалась Хельга, надеясь, что компания не начнёт приставать к ней в поисках бороды.
– Так она обычная! – оглядев Хельгу с головы до пят, резюмировал мальчик. – А я Богдану за рассказ пряник отдал…
– Ну мы с него спросим, – заявила Забава. – Хельга, не трусь, это мои братья. Игнат – родной, как и Богдан, а Бальд и Добрыня – двоюродные, Голуба – их сестра. А есть ещё Дара и Светлана, но они сегодня дома у себя. – И обратилась к Вышемиле. – Бабуля, мы Хельге дом покажем, пока на стол накрывают.
С этими словами шумная компания утащила Хельгу в один из флигелей. Стоило только Вышемиле исчезнуть из поля зрения, как Забава остановилась.
– Так, после полдника идём на озеро, – объявила она, – Хельга его ни разу не видела.
Вся компания изумлённо повернулась к девочке, та пожала плечами и подумала: «Ну да, не видела. Как же мне его увидеть, если возле скита лишь леса да река?»
– И ещё. – Забава обвела всех взглядом. – Я видела, куда перевёртыши спрятали плоты, мы можем поиграть в викингов прямо на воде.
– Круто! – отозвались мальчишки. – На настоящих плотах!
– А то! – Забава победно сложила руки на груди. – Но до полдника – тишина, бабку не сердим, иначе со двора не выпустит.
Хельга поняла, что она тоже хочет на это неизвестное озеро – плавать на плоту и быть викингом, что бы это слово ни обозначало. Поэтому вся многочисленная братия важно и спокойно до полдника гуляла по дому, показывая Хельге светлицы, кузню, амбар; заглянули на скотный двор и стряпущую, откуда были выгнаны поваром.
Пришло время полдника. Вышемила и невестки решили сначала накормить шестерых детей, а уж потом сесть самим. Хельга понемногу попробовала все блюда – и овсяный кисель, нарезанный ровными кусочками, и румяные блинчики со сметаной, и ещё тёплый каравай.
– А ты чего ешь как птичка? – с полным ртом начала было Забава, но получила от матери ложкой по лбу и сердито замолчала.
* * *– Ма-а-ам, – заныла Забава, как только закончили полдничать, – ну можно мы Хельге озеро покажем? Она не видела никогда. Мы все вместе пойдём, ничего не будем делать, только покажем с холма, и всё.
Женщина махнула рукой, разрешая (иначе эта толпа свела бы всех с ума). И Забава повела свой отряд на озеро. Правда, Голубу мать не отпустила, посадила за вышивание: десять лет уже, пора приданое начинать готовить, а не с малышнёй бегать.
По дороге знания Хельги обогатились новой информацией про население города, а в частности про детей, которые учились вместе с братьями Забавы у мастера письма.
– А ты писать умеешь? – поинтересовалась Хельга у подруги.
– А как же! – задрала нос Забава. – И писать, и читать по-всякому, даже по-заморски.
– Врёт, – отвесив сестре щелбан, опроверг Игнат. – В прошлый раз нам с Богданом все дощечки для письма перепортила, он её за это с лягушками целоваться отправил.
– Так, выходит, нет богатыря на озере? – искренне удивилась Хельга.
– Откуда ему там взяться? – расхохотался Игнат. – Обычные лягушки – и только.
– Ах ты гад! – Забава подхватила валявшуюся у дорожки шишку и кинула в брата. – Так это я простых лягушек целовала?
– Ага. – Игнат увернулся от шишки. – Вот теперь с тобой никто целоваться не будет после лягушек-то!
– Хм! Не очень-то и хотелось! – запыхтела рассерженная Забава. – А вот ты сейчас получишь!
Игнат смеясь побежал от разъярённой сестры. Остальные потянулись за ними, и в таком составе они высыпались на берег озера.
Хельга остановилась как вкопанная.
«Какая красота!» – восхитилась в мыслях она.
Белое озеро, от которого и получил фамилию род князя, было огромно. Не было видно даже противоположного берега. Сердитые волны гнали пенных барашков, накатываясь на песчаный берег и откатываясь назад. По весне озеро разливалось, затапливая луга и иногда даже близстоящие дома. Зато потом на этом разнотравье заготавливалось самое лучшее сено, а травники собирали растения, которые можно найти лишь на заливных лугах. В стороне стояли мостки, на которых прачки полоскали бельё, а ещё немного дальше рос рогоз – туда-то и привела всех Забава.
– Вон, смотрите, – указала она на колышущиеся на воде плоты. – Давайте будем играть! Я и Хельга викинги, а вы торговцы, мы вас будем грабить.
– Не, так не пойдёт, – не согласился Добрыня. – Женщины викингами не бывают, а вот торговками – запросто. Мы викинги, а вы торговки, мы вас захватывать будем.
– Хорошо, – немного подумав, согласилась Забава, – но мы будем защищаться.
– Да сколько угодно, – довольно хмыкнул Игнат и, подвернув штаны, вытолкал из рогоза сначала большой плот, а потом маленький.
Правда, потом выяснилось, что если большой плот удерживает трёх человек, то маленький под Забавой и Хельгой тонет. Поэтому Хельге выделили роль жены викинга и оставили дожидаться всех на берегу. А сами благополучно отплыли навстречу путешествиям.
Хельга уселась на нагретый Ярилом за день камень и с интересом начала наблюдать, как три бесстрашных викинга пытаются догнать ушлого торговца. Но большой плот был слишком неповоротлив, и торговец ловко уплывал от захватчиков, отпуская в их адрес обидные реплики. Хельга выудила щепку из воды и кинула её в выглядывавшую из рогоза лягушку.
– Коль не богатырь, то проваливай отсюда, – сообщила девочка лягушке. Последняя обиженно квакнула и исчезла в зарослях рогоза.
Над озером поднялся ветер, волны стали выше и начали кидать плоты. Но разве викингов волнуют подобные мелочи? Тем более торговец уже запыхался и не так шустро уплывал.
Хельга услышала в траве непонятный шорох. Сначала один, потом всё больше и больше. Но никого не было видно. Девочка чуть прищурилась и по остаточному следу магии поняла, кто это. Анчутки. Мелкие проказники.
«Откуда их на озере столько?»
Осмотрев сарафан и убедившись, что защитная вышивка в порядке, Хельга вернулась к просмотру эпической битвы на озере. Викинги догнали торговца и готовились взять его на абордаж с помощью какой-то кривой палки. Хельга довольно потёрла руки и сказала:
– Сейчас Забава выпишет им этой палкой по спинам!
Но тут случилось то, чего никто не ожидал, – большой плот налетел на маленький, и Забава, не удержав равновесия, упала в воду. В эту же секунду рогоз, которым были перевязаны брёвна плотов, рассыпался, и три викинга провалились между ними.
– А-а-а-а-а! Тонем! – раздался крик по берегу.
Хельга соскочила с камня. Плавать она не умела. Совсем.
«И что делать? Дедушка сильно расстроится, если эти утонут? Вот дядюшка Эйрик так точно».
– Оберег ломайте, у кого он! – крикнула девочка.
У любого ребёнка в семье магов есть оберег, который, если его сломать, приведёт взрослых на помощь. Но малышня лишь бултыхалась в воде и кричала.
Хельга забежала в воду. Выловив одно из брёвен, легла на него и начала грести в сторону тонущих.
«Лишь бы ещё на одного тонущего не стало больше…» – подумала она.
– За брёвна хватайтесь! – гаркнула Хельга, подплыв к ним. – И у кого оберег – ломайте. Иначе все потонем.
Видимо, её крик привёл мальчишек в себя, и Игнат, сдёрнув оберег, разломил его на две части. Хельга на своём бревне подплыла к Забаве. Та, похоже, нахлебалась воды и держалась за тонущее под ней бревно из последних сил. Хельга сдёрнула с себя косынку и, держа её за один край, кинула Забаве второй.
– На оба бревна ложись, сейчас нас вытащат! – крикнула внучка князя.
Забава вцепилась в край косынки, и Хельга подтянула её к себе.
– Ну, тише, – она погладила Забаву по голове, – уже всё хорошо.
А на берегу была полная суматоха – голосили женщины, кричали мужчины, но через минуту стало тихо: что-то подняло детей из воды и перенесло на берег. Хельга осторожно подняла взгляд.
– Доброго вечера, дядюшка Эйрик, – синими, трясущимися от холода губами произнесла она.
– Сейчас вам всем будет добрый вечер, – произнёс рассерженный голос.
Открылся портал. Сначала в него перенесли мокрых детей, а затем туда шагнул и разгневанный глава семейства.
Глава 7
Князь Гостомысл устало посмотрел на четверых человек в длинных накидках с капюшонами.
– Ну и что у вас такого срочного?
Однако уже через минуту его взгляд стал настороженным. Он взглянул на человека, стоявшего позади других, и усмехнулся.
– Знаешь, Влад, может, я уже давно не молод, но пытаться спрятать от меня свою сущность под плащом довольно глупо и недальновидно. Ты присаживайся. Раз уж лично пожаловал, значит, что-то серьёзное случилось.