За рябчиками. И другие рассказы

Нева

Нева – это удивительные явления природы, как по красоте, так и по мощи. Что-то аналогичное, но, пожалуй, еще более мощное и впечатляющее можно встретить только в Сибири. Европейская же природа, по сравнению с нашей кажется просто игрушечной.

Посчастливилось мне родиться и вырасти на берегу Невы. Не меньше половины всего времени в детстве было проведено на ее берегах. Нева притягивала как магнитом к себе население нашего маленького городка Кировска, в котором я жил. Летом можно было покататься на лодке, напротив Дома культуры, находившегося всего в ста метрах от берега, в 50-60-х годах работала лодочная станция. Там же, напротив Дома культуры, действовал городской пляж, на который летом в мои дошкольные годы родители регулярно ходили и брали меня с собой. Эти походы я, помню, сильно не любил. Родители не разрешали мне бегать самостоятельно, а долго лежать на солнышке для меня было мукой. Летний невский берег я оценил позже, ведь даже побродить босиком по воде, посмотреть на чаек, лодки, катера и теплоходы всегда было интересно не только детям, но и взрослым. Была еще в то время на берегу такая прелесть, как ласточки-береговушки, носящиеся над головами как реактивные самолетики и обеспечивающие наше загорание звуковым фоном в виде радостного чириканья, приятным, кстати. Их давно уже нет, мои дети этих птичек уже не видели.

Зимой людей на Неве было не меньше, чем летом. Крутой берег реки был всегда облеплен детьми. Катались с него и на лыжах, и на санках, и на ледянках, и на обычных листах фанеры. Зимы тогда были суровыми, и в декабре Нева всегда была подо льдом, а вскрывалась всегда в одно и то же время – с двенадцатого по четырнадцатое апреля. И вот каждый год – целых пять месяцев – работала натоптанная людьми дорога через Неву. На той стороне, напротив города, растет красивый лес, и там всегда была лучшая лыжня. Именно на ней зимой спортсмены тренировались, там же проводились все соревнования по лыжным гонкам и сдача норм ГТО.

Молодыми, даже уже, будучи студентами, мы долго страдали от недостатка здравого смысла. Зимой обычно ездили на выходные в Кировск электричкой, которая от станции Кушелевка шла на Невскую Дубровку, это был самый короткий путь из Питера. Проблема в том, что надо было переходить Неву, но нам молодым и спортивным все было нипочем. Однажды поехали уже весной, именно двенадцатого апреля. Вышли к Неве. Лед стоит, но почти на всей его поверхности вода, а мы, нас четверо, в туфлях. Решили перебежать, а туфли с носками высушить дома. План удался. На следующий день, гуляя по городу на весеннем солнышке, вышли к Неве. Довольно долго стояли молча, наблюдая ледоход. Видно все думали об одном и том же, представляя себя среди этих льдин.

Нева у Кировска

На Неве интересно в любое время года. Природа здесь уникальна. Да и река ли это? Протока с мощным течением длиной всего в 74 километра, а шириной местами до полутора километров между двумя громадными водоемами, почти морями.

В жизнь жителей Кировска река вписалась естественно и была важным элементом многих ритуалов. Нева – и созерцание, и развлечение, и место для встреч. Вот, например, как проводили горожане праздник 1-е Мая. С утра все население, празднично одетое, с флагами, цветными шарами и цветами собиралось у школ, мест своей службы и работы. Потом шли колоннами по улицам города, по центральной площади, и дальше расходились по домам за свои праздничные столы. Где-то после трех часов уже маленькими семейными компаниями население всего города, прогуливаясь, вольно или невольно стягивается на набережную, должно быть потому, что три главные улицы берут с нее свое начало. Как раз первого мая по Неве в то время начинал идти ладожский лед, а это громадные толстенные белые льдины. Льдины сталкиваются друг с другом, и кажется, река шипит простуженным голосом. Ясно, что такое зрелище пропустить было никак невозможно.

Пришел на набережную и я с друзьями. Мы, как и вся публика на берегу, смотрим, как завороженные на то, как река своим мощным течением тащит громадные льдины, нещадно сталкивая их, и круша друг об друга. Вдруг видим, отделяется от толпы женщина и мелкими шагами, пошатываясь, бежит с крутого берега к Неве. Она без пальто, в нарядном платьице и туфельках. Время от времени женщина довольно громко кричит:

– Вася, прощай!

Народ, умиротворенный созерцанием красоты и могущества природы, отреагировал на происходящее с некоторым опозданием. Только когда женщина зашла в воду почти по пояс, с берега вслед за ней кинулось человек пять мужчин, сбрасывая на ходу свою одежду. Забежали в воду все бодро, и почти одновременно, но только один из них, не приостанавливаясь ни на секунду, как морж зашел в воду, разгребая впереди себя льдинки. Остальные, ошпарившись ледяной водой, высоко поднимали ноги и дальше чем по колено зайти не смогли. Женщина тем временем добралась до глубины и скрылась под водой. Мужчина нырнул и через десяток секунд уже греб одной рукой к берегу, а другой за волосы тащил ее за собой. На берегу народ радостно кричал и аплодировал. Мы с мальчишками сбежали вниз. Женщина истерично рыдала и билась в ледяной крошке на берегу. Мужчина в сердцах пнул ее ногой по заднему месту и отошел в сторону, посиневший и дрожащий крупной дрожью, возможно не только от холода, но и от нервного напряжения. Кто-то снял свою рубашку и начал вытирать героя, кто-то налил ему целый стакан водки, кто-то принес брюки, пальто. Ему помогли одеться, и все пошли прочь. Спустились какие-то люди к женщине, подняли ее, накинули пальто и повели от Невы.

Это один из фрагментов взаимоотношения Невы и человека, свидетелем которого я был. Случай этот, к счастью, закончился благополучно, что бывало далеко не всегда.

Осенью Нева не так притягательна. На ее берегах в это время сыро, ветрено, промозгло, а волна на реке порой такая, что не на всякой лодке ее можно переплыть. Но странно, даже в непогодь людей на ее берегах не убывает. Осенью особенно хорошо ловится рыба, а рыбаков живет здесь очень много, мальчишки же так и почти все рыбаки. Ведь тогда в Неве было изобилие рыбы. Куда она девалась сейчас, непонятно. В то время, детский вопль над Невой: «Дядя помоги-и-и!» никого не пугал. Все понимали, что ребенок зацепил крупную рыбу, и сам ее вытащить не может.

Еще в дошкольные годы бегал я с друзьями смотреть, как ловили рыбу сетью. Кстати, заводили сеть с лодок как раз напротив Дома культуры, а вытаскивали на песчаный берег городского пляжа, и рыбы в ней, к нашей мальчишеской радости, было на удивление много, и рыба была разная, но больше всего плотвы и леща.

Городская пристань, к которой причаливали речные трамвайчики, находилась тогда почти напротив электростанции, а рядом с ней, всего где-то в 40—50 метрах, у самой-самой насосной станции был деревянный грузовой причал. Вот на этом-то причале и родился в возрасте семи лет еще один рыбак на земле по имени Женя. Вытащил он на доски этого причала первую в своей жизни прекрасную рыбу под названием – красноперка. Казалась она ему громадной, и кричал он от счастья на всю Неву. Отец еле-еле успокоил мальчишку.

С другой стороны насосной станции стоял полузатопленный старинный буксир с громадной трубой. Однажды в жаркий летний выходной день пьяненький дядя Витя Щербаков залез на трубу этого буксира в своих семейных трусах и прыгнул с нее в воду вниз головой с папиросой «Беломорканал» во рту. К восторгу нас, мальчишек, и под одобрительные возгласы публики, собравшейся на берегу, он вынырнул и продолжал курить, причем пыхтел папиросой так, что дым над ним клубился, как над маленьким буксиром.

Помню, как-то знакомые взяли отца ловить рыбу с лодки. За вечер он поймал на удочку 36 лещей. Я уже не говорю о том, что леща тогда в Неве ловили прямо с берега, и порой попадались экземпляры весом больше килограмма. Ходили на Неву как в рыбный магазин. Из памяти всплывает такой эпизод. Я, еще дошкольник. Стоим с матерью на берегу, в ногах у нее, черная сумка, в которой трепыхается крупная рыба. Отец в болотных сапогах вываживает на песчаный берег очередного леща, который совсем не сопротивляется, а скользит на боку по поверхности воды, растопырив перышки. После каждой пойманной рыбы мать уговаривает отца идти домой, а тот каждый раз отвечает: «Вот сейчас последний раз заброшу и пойдем».

Лет через пять-шесть после этой рыбалки отличился и я. В один из летних июньских дней с плотов пытался ловить щуку на живца. Надо сказать, что в то время по Неве сплавлялся лес в виде плотов и постоянно целые «гонки» этих плотов стояли напротив Кировска. Ловля была очень простая. Находясь на плотах, сачком черпаешь между бревен, в сачке – живые мальки. Выбираешь подходящего, цепляешь большим крючком за спинку и забрасываешь. От такой подачи щуке видимо отказаться трудно, и за день я изловчился поймать 18 штук, чем сильно потряс воображение всех пацанов и получил в школе уважительную кличку «рыбак».

И было на Неве два особенно успешных периода рыбной ловли. Первый – в июне, когда по реке идет «швед». «Швед» – это такой мотылек, который летит с Ладоги, похож на обыкновенную моль, но раза в три крупнее. Для рыбы «швед» – это лакомство, и в самый разгар летит он над рекой тучами. А как только появляется, вся рыба начинает кормиться с поверхности воды, и тогда поймать язя или чехонь на муху не составляет особенных проблем. В этот период ловили все: и дети, и взрослые, и даже те, кто никогда не держал удочку в руках.

Однажды, именно в начале июня, к нам приехал в гости из Ленинграда мой дядя, Владимир Васильевич, рыбу никогда не ловивший. Насадил на крючок муху, забросил и тут же вытащил язя весом почти в килограмм. Радость от этого события не покидала его до конца жизни.

Второй период рыбной ловли – самый длительный, самый, как правило, успешный и самый красивый. Начинался он в августе и длился недели три. В это время по Неве шел лещ, и особый клев был ранним утром. Для того чтобы хорошо поймать, нужно было выходить на рыбалку затемно. Красота и восторг в том, что присутствуешь при восходе солнца и при пробуждении великой Природы. Сидишь в лодке, тишина, сумрачно, над Невой небольшой туман. Вдруг появляется первый лучик солнца, и слышен робкий голос одной птички, но тут же второй, третьей, и через мгновение все пернатые во весь голос поют восторженный гимн солнцу. А что творится в это время на реке! То здесь, то там слышны громкие шлепки крупной рыбы. Смотришь на поверхность воды и видишь бурун и появившийся над водой золотой бок, отражающий солнце, затем второй, третий, а потом и сразу с десяток – это косяк лещей приветствует восход солнца. Ни одну картину самого хорошего художника невозможно сравнить с этой прекрасной картиной Природы!

…Прошло время, и уже больше пятидесяти лет как не существует лодочная станция. Лодка с пьяными отдыхающими оказалась несовместимым явлением для такой могучей и полноводной реки, как Нева. К сожалению, воскресный отдых без пьянства большинством кировчан не воспринимался. Типичный диалог после выходных:

– Что делал в воскресенье?

– Культурно отдыхал – пил водку и купался (или – пил водку и играл в домино).

Больше тридцати лет запрещен сплав леса по Неве. Естественный сухой тростник по берегам, который приносила Нева с Ладоги, постепенно вытиснился какими-то синими водорослями, полиэтиленовыми пакетами, бутылками. Рыбы сильно поубавилось, природа в районе Невы явно поблекла, и стала эта быстрая, могучая река зарастать водорослями, как какой-то обычный водоем с непроточной водой.

Побывка

Август. Время к вечеру, но солнце еще высоко и на дворе очень тепло. Иду с автобусной остановки по центральной улице города Кировска. Навстречу по противоположной стороне – бывший одноклассник Шура Петров. Машет мне рукой издалека:

– Жека, Борька вчера приехал, тебя искал!

Я, конечно, обрадовался. Не видел Борю целых полтора года. В двадцать лет полтора года – это большой срок, это много.

Иду домой и ловлю себя на том, что улыбаюсь, а улыбаюсь оттого, что в памяти всплывают забавные фрагменты из школьной и студенческой жизни, которые мне суждено было прожить рядом с Борей.

Борис – человек колоритный, рост за 180 и вес за 80. Парень симпатичный, короткие каштановые вьющиеся волосы, спортивная фигура. Мы с ним не только вместе оканчивали школу и больше года отучились в одном институте и на одном факультете, но и лет пять отзанимались в секции легкой атлетики. Борина специализация – бег 100 метров и прыжки – в длину и тройным. В тройном прыжке был рекордсменом и неоднократным чемпионом Ленинградской области. Еще в школе Боря получил меткую кличку «Кабан». Близкие друзья до сих пор его иногда так называют. Кабана он действительно напоминает, особенно на стадионе. Эта ассоциация возникает тут же, когда видишь бегущую по дорожке Борину мощную фигуру. Да и имя как-то соответствует кличке.

Главное же качество, которое заставляет вспоминать его с неизменной улыбкой, – это оригинальный юмор. Юмор странный и неожиданный, весь построенный на искренности и непосредственности.

Каждый, играя свои роли в жизни, боится показаться простым или примитивным. Боря не боялся и был в нашей компании человеком, раскрепощающим всех. С ним было легко и всегда весело.

Вот иду, а смех душит – всплыл в памяти эпизод из школьной жизни.

Кабинет физики. Должен начаться урок, который ведет наш классный руководитель Владимир Александрович. Учитель задерживается. В классе атмосфера встревоженного улья, шум такой, что нужно кричать, чтобы тебя услышали. Треть класса, носится с визгом, волтузя друг друга, треть что-то шумно обсуждает и оставшиеся лихорадочно придумывают и тут же реализуют всякие козни и пакости. Наконец входит Владимир Александрович, как всегда чистенький, аккуратненький, в темном костюме и галстуке. Быстро идет к своему столу, в левой руке классный журнал, в правой портфель. Сегодня лицо учителя озабочено больше, чем обычно. Только самые активные и суетливые заметили его появление и остановились запаренные и растрепанные, у своих парт, продолжая между тем выяснять отношения в словесной форме. Должно быть, учитель перекрыл им жизненное пространство. Остальные продолжали свой базар.

Секунд тридцать Владимир Александрович ждет, постепенно напрягаясь и багровея. Вдруг со страшной силой бросает журнал на стол и кричит высоким женским голосом:

– Маааалчааааать!!!

От неожиданности класс замер. На мгновение установилась абсолютная тишина. И в этой тишине раздался Борин голос:

– Я чуть не обосрался!

Класс попал в ужасную ситуацию. Смеяться нельзя и не засмеяться невозможно. Все извиваются, как червяки на крючке, кто всхлипывает, кто рыдает.

После окончания школы ученики нашего класса, конечно, разлетелись кто куда. Но пятеро приятелей – Боря, Стас, Толя, Вадя и я – приняли решение поступить в один институт – Ленинградский политехнический. Все, что нам хотелось, там было: и военная кафедра, и студенческий городок, и хорошая спортивная база, и, наконец, престижность. Несмотря на довольно серьезный конкурс, все успешно сдали экзамены и были зачислены. Нас, теперь уже студентов, поселили в студенческом городке на Лесном проспекте. Были мы в состоянии эйфории, считали, что дело сделано, армия не грозит и ждут нас счастливые, беззаботные студенческие годы.

Как же мы, глупые, заблуждались! Политехнический оказался уж больно серьезным и безжалостным учебным заведением, не пожелавшим поощрять наше шалопайство. К сожалению, мы поздно поняли, что институт – это не средняя школа. Здесь асы, изображающие высший пилотаж, долго не летают. Высший пилотаж – это когда студент на лекции не ходит, знакомится с предметом, который надо сдавать, за три-четыре дня до экзамена и таки умудряется его сдать.

Уже на втором курсе мы не досчитались в своих рядах большинства. Вадя, Толя и Боря были отчислены за неуспеваемость. Одним словом, трое не дотянули до «аэродрома» третьего курса и совершили «вынужденные посадки». Двое оставшихся вовремя спохватились. Побитые и помятые, они все-таки умудрились преодолеть страшную полосу первых двух курсов. Как выяснилось позже, почти половина студентов, поступивших на первый курс, остались в этой полосе.

Это был момент, когда каждый из нас, пятерых приятелей, пошел по жизни своей дорогой.

Начнем с Вади. Весь первый курс бедняга разрывался на части, пытаясь не пропустить ни одного «культурного мероприятия с друзьями», а мероприятия были почти ежедневно, и параллельно вести бурный роман со своей будущей супругой Людмилой. Результат известен.

И пошел Вадя своей дорогой, с первых шагов проявляя чудеса изворотливости и умение выплывать из почти безвыходных ситуаций. Было сделано так, что военкомат извещение об отчислении этого студента не получил. Поработал Вадя гардеробщиком в институте и через год восстановился.

Толя завалил математику. А два дня спустя, впал он в депрессию, получив «небольшой» довесок к этому «приятному» событию – признание подружки Любаши, что та беременна.

Встречаю в институте нашего общего приятеля и он мне тут же:

– Жека, Толя уже два дня не ест, не пьет, ни с кем не разговаривает. Ты бы зашел.

Жил Толя в то время в другом корпусе, третьем. После занятий захожу, в комнате накурено – хоть топор вешай. Толя одетый лежит на кровати, смотрит не мигая в потолок, во рту папироса, «Беломорканал».

Зашел, сел. Молчим. Минут через пять Толя произносит первую фразу:

– Жека, видишь грязное пятно на стене под потолком?

– Ну, вижу.

– Ты ногой до него достанешь?

Я прикинул:

– Вряд ли. Уж больно высоко.

– А я достану.

Толя встает, подходит к стене. Не вынимая папиросу изо рта, делает резкий мах правой ногой, левая подхватывается вслед за правой. С грохотом, как бревно, падает у стены, папироса вываливается. Комната наполняется басовитым звуком:

– Уууу….ууу.!!!

Полежав с минуту, он встает, ложиться на кровать, закуривает очередную папиросу и опять смотрит в потолок.

Через три дня депрессия закончилась. Толя тоже пошел своей дорогой, решил забрать документы из института и жениться.

Боря также не сдал математику. Вдобавок к этому невзлюбил его ассистент кафедры физики и не допустил до экзамена. Видимо, непосредственность, и искренность Бори принял он за тупость и недалекость. Лектор, старый профессор физики Голубева, отнеслась к представлению ассистента с недоверием, почувствовав в его мнении личную неприязнь. Через неделю профессор должна была принимать экзамен у очередной группы и попросила Борю прийти к ней во время экзамена на собеседование. Боря завелся и на неделю забыл обо всем на свете, кроме физики. Это было похоже на тренировки с полной отдачей, как перед чемпионатом. Память у Бори отличная, в физике он ориентировался и неделю потратил на постижение тонкостей и глубины понимания.

Целый час длилась беседа Голубевой с Борей. В результате профессор потребовала от него зачетку и поставила «отлично». Этот случай разбирался на одном из заседаний кафедры физики, где Голубева поделилась своим удовольствием от беседы с таким знающим студентом и потребовала от ассистентов пересмотреть свое отношение к студентам с субъективного на объективное.

Институту Боря все доказал, но математику пересдавать не стал, документы забрал и пошел тоже своей дорогой. Он видимо понял, что механика – это не то дело, которым должен заниматься в жизни. Через пару месяцев Борю уже призвали в армию. С тех пор мы и не виделись.

…И вот, наконец, встреча. Выглядит отлично, ладный, плотный, румяный. Энергия прет, в глазах чертики, значит все еще заряжен на всякую шкоду. Гуляем по городу и разговариваем, разговариваем и не можем наговориться. Выяснилось, что Борис – старший сержант и только что работал на выставке вооружений, обслуживал современную технику своего рода войск. В их раздел заходил Юрий Гагарин, задал несколько вопросов. Отпуск домой на две недели – это поощрение за хорошую работу на выставке.

В конце встречи Борис заговорил о главном. Я все время чувствовал, что-то Боре еще надо, да как-то он все не решается спросить. И уже прощаясь, наконец, решился:

– Жек, так соскучился по девчонкам. Познакомил бы меня с какой посимпатичнее?

Ответ на, казалось бы, сложный и неожиданный вопрос у меня, как это ни странно, был готов. Встречался я в то время с Валей, не из Кировска, а из Невской Дубровки, расположенной на другой стороне Невы. Все, конечно, знают, что лучшие девчонки живут в соседней деревне, мы это тоже твердо знали. У Вали была подружка Галя. В Кировске на танцах они всегда были вместе. Галя – симпатичная высокая стройная брюнетка, но уж больно разборчивая. Мальчики вокруг крутятся, она легко флиртует, но от Вали знаю, что сердце ее свободно.

Имея в виду Галю, я тут же отвечаю:

– Боря, нет проблем. Как ты относишься к брюнеткам?

Боря, робко:

– Хорошо. Если красивая да веселая.

Я, бодро:

– Веселая – это точно, но уж больно разборчивая.

Сам прикидываю, как организовать знакомство. Сделать это нужно быстро. У Бори отпуска осталось всего 11 дней.

Боря:

– Когда и где?

Немного подумав, я, наконец, сообразил:

– Так, завтра воскресенье. Давай я к тебе зайду в полшестого. В шесть часов встретимся с девушками на площади у Дома культуры, познакомлю тебя, погуляем, а в восемь пойдем на танцы.

Боря:

– Идет.

На следующий день подхожу к Бориному дому в назначенное время, он уже ждет меня на улице. Подхожу и про себя ахаю: уж больно Боря круто выглядит, настоящий Джеймс Бонд. Гладко выбрит, за два метра ощущается аромат дорогого одеколона. А как одет! Это чудо какое-то! Итальянский светло-коричневый плащ-болонья, толстая импортная рубашка с красивым рисунком, кожаные туфельки с острым носом чешской фирмы «ЦЕБО».

Все, что я увидел на Боре – это была моя несбыточная мечта. Он, конечно, почувствовал мою реакцию и, видимо, чтобы снять вопросы, сказал:

– Старики приодели. В честь встречи.

Я все-таки не удержался от вопроса:

– Почем плащик?

– 74 рэ.

– Ого!!! – вырвалось у меня.

– Зато настоящая Италия, – сказал Боря после небольшой паузы и, чтобы примять мою зависть, продолжил: – Представь, Жек, в Италии эту болонью девать некуда, в магазинах в нее селедку бесплатно заворачивают.

Идем по Советской улице к площади. Я снова с вопросом:

– Выглядишь ты не слабо. Но что это у тебя карманы так оттопыриваются? Бутылки там, что ли?

Боря молчит, только загадочно улыбается. Где-то через полминуты отвечает:

– Это, Женя, у меня взрывпакеты. Если девчонка понравится – будет на Неве салют, а если не понравится, забросаю вас этими гранатами.

Проходим мимо стадиона. Я опять с вопросом:

– Борь, ты хоть продемонстрируй свою бомбу в действии.

Мы останавливаемся. Боря достает из кармана что-то напоминающее коричневый патрон, только большой и толстый, внизу сбоку торчит кусочек бикфордова шнура. Он зажигает спичку, подносит к шнуру, тот начинает противно шипеть, выделяя струйку дыма. Чувствую какую-то тревогу и благоразумно пытаюсь хотя бы на шаг отойти в сторону. Секунды через три Боря швыряет пакет над стадионом. На высоте примерно шести метров раздается оглушительный взрыв, сопровождаемый большим клубом дыма. Скрыть восхищения не могу: