Студентка волшебной академии и тайные враги империи

Король взял листок, пробежал глазами и пошел в кабинет, размышляя: «Мы меняем железо на еду, беря с купцов только за торговое место в городе. У большинства дворянских семей есть родня в империи. Границу любой может перейти, если не в розыске. Наши пограничные патрули только за порядком следят. Куда еще улучшать? Ладно, пока явно не потребуют подчиниться, буду делать вид, что не понял намеков».

Несмотря на тревоги короля, отношения Квануга с империей оставались такими же дружными. Время шло, маленький принц подрастал. На уроках танцев, фехтования, этикета, истории, которые пригодятся будущему правителю, Анатолий справлялся вполне успешно.

Наконец, когда принц в семейном кругу отпраздновал восьмой день рождения, подошло время особой проверки. И хотя для королевской семьи волшебство совсем не обязательно, волновались все, от деда до внука.

Главный волшебник взмахнул своей палочкой и торжественно объявил:

– Его высочество может стать волшебником огня. Его способности выше среднего.

– Тогда я попрошу вас найти для него учителя среди придворных волшебников, – с довольной улыбкой сказал Игнатий.

– Не извольте беспокоиться. У нас хватает пользователей стихии огня, – поклонился главный волшебник.

С того дня к урокам юного принца добавились уроки волшебства. Отсутствие мгновенных результатов заметно испортило настроение Анатолия. Учителю и родителям приходилось часто повторять, что он должен усердно тренироваться.

Что касается простого народа, законы и налоги за время правления нового короля не изменились. Квануг продолжал добывать руду, выплавлять железо на продажу, а медь и золото – в казну.

Прошло несколько лет. Вдруг дипломаты сообщили, что император умер. Его старший сын Терентий унаследовал престол. Игнатий, как требует обычай, вежливо и с почтением выразил брату соболезнования и поздравил с занятием трона.

На этот раз спокойствие продлилось буквально месяц. Дежурный волшебник снова сообщил, что император желает поговорить с королем. Как младший, Игнатий первым сказал:

– Желаю долгих лет жизни и процветания императору.

– И тебе того же, брат. Как тебе там, не слишком одиноко и холодно?

– Благодарю за заботу. У меня хорошая жена, смышленый наследник и вполне мирная страна. Можно без преувеличений сказать, что я счастлив. Неужели старшему брату понадобилась помощь младшего? – осторожно спросил Игнатий.

– Ничего такого, разве что одна забота. Отец был слишком мягким и осторожным с соседями. Я считаю, что будет куда лучше, если весь материк превратится в одну дружную империю. Ты так не считаешь? – спросил император тоном, который не допускал отказа.

– Вассальные королевства платят дань империи. Новые вряд ли откажутся, если получат что-нибудь ценное взамен, – спокойно ответил Игнатий.

– Вот как ты заговорил? Долго ли продержится твой Квануг, если перестанет получать зерно от империи? – презрительно скривился Терентий.

– Это верно. Однако мы оба знаем, сколько выгоды получает от этого империя. А если обе стороны в выигрыше, зачем что-то менять? – спокойно спросил Игнатий.

– Ты ведь знаешь, что я болтать не люблю. До морозов тут осталось месяца три. Договаривайся с министром чужеземных дел. Можешь хоть все ничейные северные земли себе забрать. Но твое королевство должно стать частью империи. Тогда и остальные не посмеют перечить. А года через три, когда все закончится, меня будут называть величайшим объединителем земель. Конечно, если ты соберешь армию, я тоже не буду возражать. Ха-ха-ха.

– О, если дело в славе, это я могу понять. Хорошо, я сегодня же соберу придворных, – грустно кивнул Игнатий.

Каждый, кто знал историю материка Савазия, мог назвать несколько восстаний, в результате которых империя уменьшалась. Иногда на несколько месяцев. Чаще – на год-другой, пока не подойдет имперская армия.

Расширение, с другой стороны, казалось неизбежным. Совет министров, срочно созванный королем, не питал особых иллюзий. Если империи что-то приглянулось, она так или иначе заберет это. А ведь они так надеялись, что с новым королем эта участь обойдет Квануг стороной.

Когда все собрались, Игнатий окинул их тяжелым взглядом и сказал:

– Вы все знаете, что император – мой старший брат. Его условия вам сообщили. Возможность торговаться – уже щедрое предложение с его стороны. Тем не менее, я предлагаю обсудить и сравнить последствия подчинения и войны. Говорите по очереди.

– Изменить границы после объединения будет очень сложно. Если же мы получим весь север до официальных границ империи, лет за пять мы наверняка найдем несколько месторождений, – заявил министр земных недр. – С хорошей наградой для рудознавцев можно и быстрее управиться.

– Ради справедливости позвольте заметить, что многие тайно добывают руды на ничейных территориях. А вот постройка хотя бы подземной деревни потребует много времени и ресурсов. Наверняка будет много конфликтов с хозяевами таких промыслов, – сказал министр внутренних дел.

– Мы можем собрать тысяч пятнадцать воинов. Имперская армия в десятки раз больше, но не придет же она вся. Если учесть, какое хрупкое южное оружие при наших морозах, защититься мы сможем, – уверенно заявил генерал.

– Предположим, что враги возьмут город в осаду или хотя бы перекроют поставки продовольствия. Столица сможет продержаться несколько лет. Деревни – нет. Шахтерам останется только подчиниться захватчикам. А когда еда закончится, пусть через десять лет, нам все равно придется сдаться, – сказал казначей.

– Мы будем сидеть в тепле, а они – на морозе. Потеряют несколько тысяч и сбегут, – сжав кулаки, заявил генерал.

– Позвольте привести некоторые подробности по поводу дани, – сказал министр чужеземных дел. – Империя с давних времен провозгласила, что она справедливая и благородная. Поэтому дань считается одинаково для всех, кто присоединился добровольно. Она зависит только от титулов и количества дворян. Для тех, кого завоевали, дань в два раза больше. При расширении нужно создать графства и так далее. О быстрой прибыли и мечтать не стоит. Оставшись с нынешним количеством дворян, мы вполне выстоим. Если воевать, то потом нам придется отдавать половину золота, добываемого на казенных рудниках.

Тут поднялся такой шум, что Игнатий не раз подумывал о том, чтобы призвать господ к порядку. Тем не менее, он сдержался. После долгих споров шум стих. Все посмотрели на короля, который единственный наблюдал за всем молча.

По одному его виду легко догадаться, что и сам он ничего толкового не придумал. Тем не менее, советник вежливо спросил:

– Ваше величество, есть ли у нас время подумать и вернуться к этому вопросу через несколько дней?

– Да, – кивнул король и громко объявил: – Господа министры и советники, постарайтесь придумать условия, которые будут приемлемыми для обеих сторон. Послезавтра мы их обсудим. Сейчас все свободны.

Ничего удивительного, что этот вопрос даже не пытались держать в секрете. Споры и обсуждения будущего страны быстро охватили всю столицу, от роскошных гостиных до мастерских бедняков.

Самые осторожные бросились тратить сбережения на еду. Некоторые купцы, пока не запахло жареным, поспешили распродать товар по дешевке и отправиться в империю. Одни – за зерном. Другие – переждать, хотя они и не называли себя беженцами.

Бедным шахтерам и лесорубам дальние путешествия не по карману. Им оставалось лишь работать и надеяться на лучшее.

Большинство дворян жило за счет шахт. Перспектива отдавать в два раза больше их не просто огорчала. Шахты ведь не бесконечные. Когда запасы одной истощились, надо строить новую. Мало того, что это долго. Пока до руды не докопаешься, от шахты одни расходы.

Те, на чьих землях уже все исследовано, а новых залежей не найдено, вообще хватались за голову: «Что делать? На что жить? Не отказываться же от родовых имений!»

Казалось бы, два дня достаточно, чтобы хорошо обдумать ситуацию. На деле, когда Игнатий вновь всех собрал и предложил высказаться, споры о разных вариантах разгорелись пуще прежнего.

Сторонники свободы, особенно те, кто связан с армией, утверждали, что королевство выстоит, а столица переживет осаду. Найдется много горячих голов и крепких мечей, чтобы отбить несколько волн нападающих.

Дипломатическая фракция во главе с министром чужеземных дел подготовила несколько вариантов для будущих переговоров. Они настаивали на том, что даже без войны империи достаточно прекратить торговлю, чтобы заставить Квануг голодать. Тогда уж народ сам взбунтуется.

Никто не сомневался только в одном – если дань будет такой же, как на юге, Квануг постепенно разорится. Именно с этого вопроса Игнатий и начал переговоры, когда стороны обменялись приветствиями и пожеланиями.

Как и говорил Терентий, империю на переговорах представлял министр чужеземных дел. Выслушав предложение короля, он спокойным тоном произнес:

– Ваше величество наверняка помнит историю империи. Размер дани, зависящий от количества дворян, уже много веков считается справедливым. Мы не можем его изменить. Зато мы можем вместо золота принять товары. Цены, снова одинаковые для всех вассальных королевств, я передам.

– Если мы согласимся, мы потеряем свободу и много денег. Что мы получим взамен? – сдерживаясь, спросил Игнатий, хотя уже догадывался, каким будет ответ.

– Ваши люди смогут учиться в имперских академиях, служить в армии и при дворе, если их способности окажутся лучше прочих. Также мы признаем дворянские титулы вашей знати.

– Думаю, вы прекрасно понимаете, что при таких условиях Квануг не проживет и пары десятилетий. Что случится, если мы не сможем заплатить дань?

– Наша империя справедливая. Как и в других королевствах, если дань не заплатили вовремя, наша армия придет, чтобы забрать ее силой. А если нет ни денег, ни товара, мы отправляем должников отрабатывать.

– Что, если бедные дворяне откажутся от земель и титулов?

– Как пожелаете. Это единственный способ уменьшить дань. Но прошу учесть, что после этого империя объявит все ничейные территории своими. А это значит, что ваши дворяне обязаны будут передать тамошние шахты в собственность империи.

– Тогда я спрошу прямо. Есть ли способ, который позволит нашему королевству выжить?

– Прошу простить, если чем-то обидел ваше величество. Такова воля императора. Ах да, есть еще один вариант, который мы не обсудили.

– Император уже предупредил меня, что пришлет армию, если я откажусь подчиниться, – грустно ответил король.

– Нет, я о мирном варианте. Если ваши дворяне будут подчиняться напрямую императору, как в королевстве Тиланг, налоги будут раза в полтора больше ваших нынешних, зато дани не будет вообще.

– При этом королевство Квануг исчезнет, а я сам вместо короля стану графом? – горько усмехнулся Игнатий.

– Да, но с точки зрения денег это самый дешевый вариант. Кстати, если дело дойдет до войны, а король не подчинится, нового короля обычно назначает император. Но бывали случаи, что там оставляли только графства, напрямую подчиненные империи. В обоих случаях графами будут офицеры армии. Надеюсь, вы примете разумное решение.

На этом переговоры подошли к концу. Узнав позицию империи, члены королевского совета долго возмущались. Когда эмоции улеглись, король холодно заявил: «Страна – это, в первую очередь, народ. Чтобы его сохранить, я готов отказаться от короны и стать графом. Встретимся послезавтра. Голосовать будем за три варианта: вассальное королевство, отказ от королевства и война. Какой вариант наберет больше голосов, тому и последуем. Мой ответ вы уже слышали».

В назначенный день каждый член королевского совета, начиная с обладающих меньшей властью, высказал, за что он голосует и почему. Вассальное королевство с непосильной данью не выбрал ни один из господ. Отказ от королевства, так или иначе повторив доводы короля, выбрало пять человек, включая его самого. За войну, опираясь на гордость, честь и славную многовековую историю, высказалось восемь членов совета.

Не откладывая, волшебники разнесли весть о надвигающейся войне во все замки. На следующий день гонцы помчались во все концы, пропуская разве что самые отдаленные деревушки охотников.

Беда на подходе, а слезы жен и матерей уже не унять. Как выжить без кормильца долгой студеной зимой? «Я вернусь! Мы победим!» – эти две фразы звучали по всему Кванугу. Хватало и тех, кто мечтал стать героем и получить за это земли и титул.

С другой стороны, находились и те, кто бросал насиженные места и отправлялся на юг или в ничейные земли. И там немало опасностей, а дорога дальняя и тяжелая, но враги пугали намного сильнее.

Кузнецам и раньше хватало работы, чтобы обеспечить шахтеров. Теперь же они старались изо всех сил сделать побольше оружия. Большинство – дешевого, хотя и за него не каждый бедняк сможет заплатить.

Дворяне же готовились к осаде, а превращать своих шахтеров в солдат не спешили. Наоборот, каждый спешил добыть как можно больше ценного из своих шахт. На окраинах многие вообще уверяли и себя, и родных, что до них война не дойдет.

Так уж сложилась, что на пути из империи в Валую всего несколько городов. Как и столица, города подземные. Точнее, внутри гор. Обойти их не так уж сложно. Королевский военный совет тоже считал, что главным в предстоящей войне будет выдержать осаду столицы.

Закончив со срочными приказами, Игнатий написал брату короткое письмо. Суть его сводилась к следующему: «Мы согласились бы смирить гордость и платить посильную дань. Если же империя вознамерилась в течение нескольких лет забрать все, нам остается только сражаться за честь и жизнь».

Страна готовилась к войне. Что-нибудь из этой подготовки ускользнуло от имперских наблюдателей и шпионов? Разве что незначительные приказы мелких лордов и деревенских старост.

Как раз подобный разговор, до которого имперской разведке нет дела, происходил в бедной кузнице на западе Квануга. Седой морщинистый незнакомец в наряде бедного охотника сказал:

– Добрый день, кузнец. Мне бы острый наконечник для копья и сотню наконечников для стрел подешевле.

– И тебе добрый день. Для стрел что-то осталось, а копья вон, три штуки в углу стоят. Отдельно наконечников нет. Да и цена раза в полтора выросла. Слыхал, что война намечается? – мрачно спросил кузнец.

– Тогда для стрел давай сейчас, а для копья я подожду. Мне на медведя. Можно не очень стараться и без клейма, лишь бы большой и острый, – быстро сказал охотник, замолчал и вдруг добавил: – Так ведь выйдет дешевле, чем те, готовые?

– Если уж совсем дешево, то есть у меня одна заготовка, но только для летней охоты. Зимой и дорогое железо хрупким становится, а это – тем более.

– Замечательно! – обрадовался гость. – Зимой медведи все равно спят. Сколько будет стоить?

Они договорились о цене, охотник купил почти сотню наконечников для стрел и ушел. Кузнец с сомнением повертел в руках заготовку, которую собирался переплавлять, и все же бросил ее в печь.

На следующий день охотник вернулся. Как заказывал – поверхность наконечника не очень ровная, зато кромки заточены. Заплатив за товар, охотник поблагодарил и ушел. Кузнец глянул ему вслед, покачал головой и вернулся к работе.

Если бы они шли вместе, кузнец сильно удивился бы. Охотник не только не сделал древко для наконечника. Он и на зайца охотился всего раз. Через несколько дней охотник устроил привал в дремучем лесу. Убедившись, что за ним никто не следит, он отвалил пару камней, поросших лишайником, и ползком залез в дыру.

Через время его голова снова показалась снаружи и он осторожно вернул два камня на место. Только наблюдательный человек заметил бы, что это не просто куча камней, а заваленный вход в старую шахту. Слишком старую. Вековой лес уже практически скрыл и дорогу, и отвалы пустой породы, и дымоходы подземных плавильных печей.

Охотник долго двигался на ощупь, постукивая дорожным посохом. После нескольких поворотов он им взмахнул. Посох засветился, выдавая, что его хозяин в первую очередь не охотник, а волшебник.

А он и не думал останавливаться. Кое-где на стенах виднелись рунические письмена или отдельные руны. Чем глубже, тем больше. Наконец, забравшись на нижний этаж шахты, мнимый охотник уселся на корявый стул у такого же корявого стола и расхохотался.

Успокоившись, он гордо заявил: «Учитель, жаль, что вы этого не видите. Вы считали, что волшебные атаки на дальнюю дистанцию бесполезны, потому что рассеиваются. Это верно лишь отчасти. Мне повезло найти этот практически ровный забой, направленный точно в сторону Пахулы, столицы этой жадной империи. Со всей подготовкой и защитными барьерами, на которые я потратил два года, это место надежно скрыто. Если только сами сюда не придут, эти зазнайки из империи ни за что не найдут источник атаки».

Волшебник взял извилистую палку длиной в два человеческих роста, также покрытую письменами, аккуратно закрепил на ней наконечник и принялся писать на нем. Когда закончил, он отнес полученное копье в длинный тупик. Там он воткнул копье у самого пола в подготовленное углубление.

Довольный собой, он принялся покрывать рунами пол. Если присмотреться, здешние руны напоминали те, которые у входа. Но там они вписаны в простые круги и квадраты, а здесь – в сложный рисунок, напоминающий деревья и переплетенные лианы. Соединившись с подобными надписями на стенах и потолке, они превращались в единое целое.

Прошло несколько дней. Запасы еды уменьшались, но волшебник будто не замечал этого. Завершив с надписями, он изрядно подкрепился, хорошо выспался, а лишь затем взялся за свой волшебный посох.

После долгого бормотания и махания посохом волшебник расплылся в улыбке: «Даже здесь заметно похолодало. Посмотрим, как вы справитесь там, в своей высокомерной столице. Жаль только, что я сам не знаю, как долго будет действовать такой большой и сложный артефакт. Уж точно не меньше пары десятилетий. Пусть вы уже захватили и ограбили мою Родину, я ослаблю вашу империю настолько, что она сама развалится. А о причине вы так и не узнаете. Слава мне ни к чему. Справедливость важнее».

Выбравшись на поверхность и хорошо замаскировав вход, волшебник в образе охотника пошел на запад, обходя стороной дороги и даже деревни. Ему совсем не хотелось выдать свои способности, оказавшись в рядах ополченцев.

Власти Квануга не догадывались, какой сильный волшебник бродит по их землям. Каждый город, замок и деревня шахтеров готовились к осаде. С самой империей они раньше не воевали, а соседи когда-то нападали. Тогда такая тактика позволила победить за несколько месяцев.

Империя не торопясь начала собирать армию у своей северной границы. Только через несколько месяцев ударят те прославленные морозы, которые покроют льдом даже болота. Пока же здесь можно возить зерно и прочее только по дорогам.

Не то что огромной опасности. Никто в империи вообще не заметил дальней атаки холодом, которую надеялся устроить таинственный волшебник. Сам он, путешествуя по северу материка, тем более не знал, что происходит в центре.

Время шло. Осень сменилась зимой. Имперская армия двинулась на север. Пятьдесят тысяч солдат. Квануг, имея всего пятнадцать, успокаивал себя тем, что защищаться куда легче. А если прижмет, можно набрать ополчение.

Даже прекращение поставок зерна не очень пугало придворных. Королевские амбары как раз на такой случай всегда держали полными. Мнения бедняков никто не спрашивал. В конце концов, у дворян перед войной своих забот хватает.