Дневники Енота. Том 1. Туда, где овации
- -
- 100%
- +
От Автора
Дорогой друг, ты держишь в руках первый том из цикла «Дневники Енота», посвящённый моему театральному творчеству.
«Туда, где овации» – это история любви. Любви к театру и становлению меня, как драматурга.
В этой книге ты можешь столкнуться с ненормативной лексикой, потому что так разговаривают герои пьес, это их боль, мир и истории. Иногда страшные истории.
Первые пьесы, датированные 2012–2015 гг., могут показаться тебе грубыми и не огранёнными, я посчитала, что сохранить стилистику написания пьес того периода – важно, так как это моё прошлое, без которого не было бы меня настоящей. Девочка, писавшая эти пьесы, сталкивалась с несовершенством и пыталась передать его таким, какой он есть, почти без художественного вмешательства. В этом есть и своё очарование, видеть, как взрослеет автор от произведения к произведению, собранных под одной обложкой.
Любовь к театру у меня зародилась ещё в далёком 2010 году, когда я переехала в Петербург и попала в загадочную и волшебную страну «Закулисье». Тогда мне казалось всё настолько волнительным и чарующим. Небожителями, представлялись артисты, художники, режиссёры, а драматурги – те, на кого я всегда хотела походить.
Пьесы, вошедшие в сборник, долгое время пролежали в моём архиве, и только благодаря дорогим и любимым людям, они наконец-то увидят свет.
Эта история золушки, которая больше не строит иллюзий, а создаёт свой сказочный и чарующий мир.
В серию «Дневники Енота» войдут ещё две книги, одна из которой посвящена поэзии, а другая ― рассказам. Первую ты можешь найти на портале, а пока, в добрый путь!
***
Моя первая проба пера.
Коротенькая зарисовка о несоответствии ожиданий и непринятии реальности.
Богом быть трудно
Площадка для игры в гольф. Неподалеку загородный дом, пруд и лес. На площадке спорят двое людей в спортивных костюмах. Возле пруда женщина с ребенком ловят игрушечную рыбу.
Женя: Ты что, совсем сдурел, кто так играет?
Роман: Нормально я играю, ты не халтурь.
Женя: Ты, придурок, правил не знаешь? Разве можно халтурить в гольфе? Сам-то представляешь, что сморозил? Бьешь по мячу клюшкой – и всё. Главное – в лунку попасть.
Роман: Я и так бью.
Женя: Не добиваешь, видать. Дай покажу.
Женя показывает Роману, как нужно бить по мячику, тот поднимается высоко над землей и падает рядом с мальчиком.
Мальчик Сашка: Мам, а дядя Женя долго у нас гостить будет? А то он мне уже надоел.
Настя: Ну как тебе не стыдно так говорить, это твой родной дядька.
Женя: Малек, а малек, принеси мячик.
Мальчик Сашка: А если кину?
Женя: Не долетит, ты лучше принеси.
Мальчик недовольно кривит лицо и бежит относить мячик дядьке.
Роман: Погода хорошая, иди погуляй, нехера тебе за компом сидеть.
Мальчик Сашка: Сейчас доиграю. Тут последний тур остался.
Роман: Совсем от рук отбился, как Женька ему этот комп привез, игрушек всяких накупил, так всё: пропал пацан. Так и будет сидеть, как баба, целыми днями дома.
Настя: Ничего, наиграется, надоест, и пойдет на улицу. Это со всеми детьми бывает. Себя вспомни, когда тебе отец впервые подарил железнодорожную станцию.
Роман: Ну сравнила, конечно, жопу с пальцем. То я был, а это этот наглый маленький нахальный звереныш: так и норовит где-нибудь тяпнуть за пятки.
Настя: Как ты смеешь так отзываться о своем сыне!
Роман: Я его породил, я и смею! А ты сидела бы да помалкивала.
Настя: Не забывайся, Рома
Роман: А что, из дома меня выгонишь?
Настя: Нет.
Роман: Или на развод подашь?
Настя: Нет.
Роман: Ну и закрой свою варежку и не вякай, когда не просят.
Мальчик Сашка: Дядь Жень, а дядь Жень.
Женя: Ну чего тебе, малёк?
Мальчик Сашка: Расскажите, как там.
Женя: Я тебе уже сто раз рассказывал.
Мальчик Сашка: Еще хочу, ну расскажите. Ну пожа-а-алуйста.
Женя: Там все тоже самое, что и у нас. Только говорят на английском языке, и медицина получше будет.
Мальчик Сашка: А от мусоров так же бегают или по-другому?
Женя: Малёк, не от мусоров, а от полицейских. А как по-другому? Все одинаково бегают, если надо, конечно. А если не надо, то сидят в своих офисах и дожидаются пока шеф им нового мясца подкинет.
Мальчик Сашка: А если не подкинет?
Женя: А если не подкинет, тогда сдерут шкуру и сделают отбивную из шефа. Он это прекрасно понимает, поэтому и вертится как угорелый, лишь бы не сожрали. Ты знаешь, какие там троглодиты сидят?
Мальчик Сашка: Нет
Женя: У-у-у, лучше и не знать. Там такие чудовища! Так и норовят сожрать кого-нибудь, кто от стаи отбился.
Роман: По-моему, он Сашку против меня набивает.
Настя: Да брось ты. У тебя уже глюки.
Роман: Ага счас, давай, давай, в дурку меня сдашь, заживешь с этим америкосом сраным.
Настя: Ты – идиот.
Роман: “Идиот”, еще “долбоёб” добавь, “придурок”, кто я еще? Ну?!
Настя: Пусти, мне больно
Роман: Ах тебе больно, ах тебе больно! А вот так тебе не больно? (Роман ударяет Настю. Та, немного пошатнувшись, отстраняется).
Настя: Я тебе этого не прощу. (Уходит).
Мальчик Сашка: Дядь Жень. А дядь Жень. Заберите меня с собой.
Женя: Куда я тебя заберу? Мать-то твоя как без тебя?
Мальчик Сашка: А я с мамой поеду. Заберите нас, ну пожа-а-а-луйста.
Женя: Мама твоя не поедет, да отец не отпустит.
Мальчик Сашка: Я видел, как папа маму ударил. Если с мамой поговорить, она согласится поехать.
Женя: А тебя папа не учил, что подглядывать не хорошо?
Мальчик Сашка: А я не подглядывал, я в комнату за ноутом зашел, а мама как раз заплаканная выходила, и он так зло-зло на меня посмотрел.
Женя: Ну поругались родители, с кем не бывает?
Мальчик Сашка: Они теперь постоянно ругаются.
Женя: Теперь? А до этого не ругались?
Мальчик Сашка: Нет, до вашего приезда не ругались. Ой. Ругались конечно, но меньше. А сейчас постоянно.
Женя: Не оправдывайся, не смей.
Мальчик Сашка: Я не хотел вас обидеть, дядь Жень.
Женя: Я сказал, не смей оправдываться. Это не по-мужски.
Мальчик Сашка: Хорошо… А. может, вы все-таки поговорите с мамой?
Женя: Я не могу, прости.
Мальчик Сашка: Почему?
Женя: Это не в моих силах – решать судьбу других людей.
Мальчик Сашка: Но вы же не решаете, а всего лишь поговорите с ней. Это же ни к чему не обязывает. Так? Или нет?
Женя: Так-то оно так, но все гораздо сложнее.
Мальчик Сашка: Я не понимаю.
Женя: Это хорошо. Главное, чтобы не понимал еще лет так пять.
Роман и Настя ссорятся на глазах сына. Тот в наушниках играет в компьютерную игру.
Настя: Твои претензии ко мне беспочвенны.
Роман: Да? Я видел, как ты смотрела на него! Он – мой брат!
Настя: Если ты всё видишь, зачем тогда обращаешься ко мне?
Роман: В глаза твои бесстыжие посмотреть.
Настя: Ну что, насмотрелся?
Роман: Да, блядь, насмотрелся. Вдоволь! Заебало всё. Хочешь валить – вали, сына оставлю себе.
Настя: Значит так, во-первых, я тебе его не отдам, а во-вторых, я никуда уходить не собираюсь. И прекрати вести себя как полный идиот.
Роман: Если я идиот, нах… за меня замуж выходила?
Настя: Прекрати выражаться при ребенке!
Роман: Пусть привыкает, мужик он или кто? И так уже благодаря этому компьютеру превратился не бог весть во что. (Срывает с Сашки наушники, тот вылупляет свои глазища на него).
Роман: Что зыришь так? Лучше скажи вот что: если мы с мамкой разойдемся, с кем останешься?
У Сашки глаза становятся еще больше, заходит Женя.
Женя: Вы так орете, Сашку бы выпроводили, потом отношения выясняли, а то при ребенке.
Роман: Не твое дело
Женя: Может быть, и не мое, а воспитание и психика у ребенка пострадать может.
Роман: Слушай, пиздуй отсюда, пока цел. Не твое собачье дело, как я воспитываю своего сына. За своими смотри. А то посмотрите на него: приехал тут, павлин нафуфыренный.
Женя: Сашка, пойдем отсюда. Пусть они сами разберутся. (Роман останавливает сына рукой).
Роман: Никуда он не пойдет. И ни в какую Англию, Америку он не поедет. Знаю я тебя очень уж хорошо. Подарочки привез, задобрил, ласковый дядя – посмотрите, куда бы, блядь, деться! А то, что я кормил, поил, воспитывал, вот этими руками на хлеб этому проглоту зарабатывал – это уже не в счет, да? (Сашке). А ты теперь меня послушай: держать я тебя не буду, не имею права. Хотя могу. Но это твоя жизнь, и распоряжаться можешь ей только ты. Хочешь ехать – езжай, только запомни одно: он, вот лично он, тебе кроме как развлекаловки ничего дать не сможет. Да, перспективы хорошие, язык, учеба за границей, прекрасно. Но близких рядом с тобой не будет. Будешь один. Не дай бог тебе это пережить. Он тебя воспитывать не будет так, как мы. Так что сначала подумай, перед тем как творить.
Женя: Ты, брат, давай не придумывай лишнего, чего не знаешь. Я, может быть, для племяша новые горизонты открыть хочу. Ты-то что можешь ему дать? Алкаш ты законченный, пропил все: и сына, и жену. Ничего тебе не надо. Сидишь как петух в курятнике и ничего не делаешь.
Роман: А что я делать должен?
Женя: Вот. Вот вся твоя сущность: что ты делать должен? Сына воспитывать должен, жену любить, пить бросить. Вот что ты должен!
Роман: Не тебе, буржуйская морда, меня учить.
Настя: Успокойтесь вы оба. Посмотрите на себя! В кого вы превращаетесь? Два родных брата, а ведете себя как последние шакалы.
Мальчик Сашка: Мам, ну мам, не плачь. Хочешь, я никуда не поеду? Дядя Женя вернется к себе, а папа перестанет пить.
Настя: Очень хочу.
Мальчик Сашка: Скажи, ты любишь папу?
Настя: Люблю. Он для меня и царь и бог.
Мальчик Сашка: А дядя Женя для тебя кто?
Настя: А дядя Женя… Дядя Женя – просто друг. Ни больше, ни меньше.
Мальчик Сашка: Знаешь, мам, я никогда не позволю обижать тебя, ни другу, ни богу.
С утра в комнату Жени влетает огромный булыжник, тот в испуге просыпается. На булыжнике надпись: «Проваливай, следующий будет в голову».
В комнате Романа и Насти. Роман просыпается от резкой боли в ноге.
Роман: Блядь! Сука!!! За что?!!
Мальчик Сашка: Богом быть трудно, соответствуй.
4.06.2012
***
Эту историю примирения, я писала после недолгого перерыва. Если есть надежда, то судьба может дать второй шанс.
Двойня
Действие первое
Нора окутана густым туманом. Сегодня опять не взошло солнце. Уже пошли третьи сутки, как мы застряли в этой дыре. Пропитание закончилось вчера. С утра нашёл зачерствелые горбушки, больше ничего. Сколько мы будем здесь, неизвестно.
(Запись от 4 июня 2001 года)
– Не прикидывайся дураком. Ты же знаешь, что я имею в виду?! Не уходи от ответа.
– Не переводи свечи, их осталось не так много.
– Паш, сколько нам осталось?
– Не знаю. (уходит)
Ночь. На столе догорающие свечи. За столом Паша, ему 40 лет. Худой, в рваной одежде. Заходит женщина 37-40 лет и молодой парень лет 20.
Паша: Нашли что-нибудь?
Катя: Нет. Не нашли. Рома нашёл только рваный башмак и больше ничего.
Паша: Печально.
Катя: Ничего, у нас осталось немного хлеба.
Паша: Не осталось, я съел их.
Рома: То есть, пока мы шлялись по этому богом забытому болоту, ты набивал брюхо нашим хлебом?
Паша: Во-первых, было бы чем набивать, а, во-вторых, этот хлеб мы нашли здесь, и он уже был чёрствым, как башмак. А, в-третьих, не упоминай Бога своим поганым языком.
Рома: Зато теперь нам нечего есть. От слова “совсем”. И не тебе следить за моим языком.
Катя: Всё. Хватит. Не хватало, чтобы мы ещё переругались здесь. Самое время. Нам нужно думать, как выбираться отсюда.
Паша: Катюха права, нужно думать о более приятных вещах.
Рома: Ну, тебе-то проще о них думать на полный желудок.
Катя: Я сказала: “Хватит!”
Паша: Итак, что мы имеем? Вот карта, которую я стащил у надзирателя. Мы примерно сейчас здесь.
Рома: Ну и жопа.
Паша: А ты что хотел? Короче, нужно дойти досюда, а потом мы окажемся за воротами этого ада. Мы будем свободными, друзья мои. Мы будем свободными!
Рома: Твои слова б да Богу в уши.
Паша: Не упоминай его. Ещё раз про него скажешь, я тебе врежу. Ты понял?
Катя: Мальчики!
Паша: Ладно, забыли. Надо выбираться. Рома, ты что делаешь?
Рома: А ты не видишь? Я отдыхаю. Пока ты тут суетишься, я немного вздремну с твоего позволения.
Паша: Ты с ума сошёл? Нам думать надо.
Рома: Вот ты и думай.
Катя: Оставь его.
Паша уходит.
Катя: Зачем ты так с ним? Он же старается.
Рома: Старается, кто же спорит? Но вспомни, дорогая моя, по чьей вине мы оказались в богом забытом месте без еды и средств на выживание? Кто подтолкнул нас с тобой выбраться из клетки и очутиться здесь? Свобода? Он заражён идеей быть свободным. Но кто сейчас, в данную секунду из нас троих свободен? И кто знает, что произойдёт, если нас, не дай бог, обнаружат?
Катя: Паша прав, ты слишком много стал употреблять слово «бог» в своей речи. Это не к добру.
Рома: Тебя это смущает?
Катя: Нет. Я переживаю за тебя. В таком месте богохульствовать – это значит накликать беду.
Рома: Всё будет хорошо. (Пауза). Есть хочу. А этот гад съел последние крошки. Как ты думаешь отсюда выбираться?
Катя: Я думаю, что нам следует прислушаться к Паше. Его идея с прыжком во времени не такая и плохая.
Рома: Это самоубийство. А второй раз я умирать не намерен.
Катя: И что ты предлагаешь?
Рома: Он всё равно меня не послушает. Так что я лучше помолчу.
Заходит Паша. У него в руках голубь. Мёртвый.
Паша: Кто там хотел есть?
Катя: Откуда ты его взял?
Паша: Он нагадил на меня, а я свернул ему шею.
Рома: Делов-то!
Катя: Ромка, не язви.
Паша: Да пусть язвит. Не поможешь? Его надо ощипать. Рома, найди дрова. Или ты хочешь есть его сырым?
Рома разбирает шкаф.
Катя: Паш, скажи честно, чего ты хочешь?
Паша: В смысле?
Катя: Чего ты хочешь добиться от него? Нет, не от Ромки, а от Него?
Паша: Я хочу свободы. Полной свободы от его контроля. Чтобы больше не было этих глаз, которые снятся мне каждую ночь. Которые приходят ко мне наяву. Которые я вижу даже в твоих глазах, Катя. Я хочу наконец-то обрести покой. Понимаешь?
Катя: Поэтому ты позволил нас схватить, а потом подговорил бежать?
Паша показывает Кате драгоценный камень в виде головы льва.
Катя: Откуда?
Паша: Пока вы сидели в заточении, я зря время не терял.
Катя: Только не говори, что мы из-за этой штуки попали сюда.
Паша: Прости. Так надо было.
Рома: Давай сюда своего попугая. Хотя бы ощипали что ли.
Паша: Ничего, не сломаешься. (Кате). Кать, мне нужна твоя помощь. Мне нужно, чтобы ты выяснила, как открыть его. По преданиям, он открывается в пятую лунную фазу. И через несколько дней как раз наступает такая.
Катя: Откуда ты знаешь?
Паша: Иногда полезно читать человеческие журналы. (Смеётся).
Катя: И что потом?
Паша: Мы должны добраться до Врат Вечности, и положить его в центре. При свете луны он откроет проход. Мы сможем вернуться в наше время и начать всё заново. Но уже не в наших обличиях. И, скорее всего, мы уже не встретимся. Но я найду тебя. Найду, чего бы мне это ни стоило, слышишь?
Катя: А если они найдут нас раньше?
Паша: Не найдут.
Рома: Чего вы там щебечете? Голубь скоро будет готов.
Паша: Как будет готов, зови.
Катя: Я бы хотела вернуть своих родителей. Чтобы они были живы. Чтобы они могли гордиться мной.
Паша: Дорогая моя, милая. Если ты вернёшься на Землю, то ты не вернёшься к своим родителям. Но у тебя будут другие. Ещё лучше прежних. Я тебе это обещаю.
Катя: А если я не хочу других? Мне нужны мои родители. Это я виновата! Я! И ничего не сделать! Даже после смерти я с ними не увиделась. Это значит…
Паша: Это значит, что их отпустили. А нас ещё нет. Но мы скоро тоже будем свободны. Ты вернёшься, и ты не вспомнишь о своих родителях. Но ты исправишь в следующей жизни то, о чём сожалеешь в этой.
Рома: Опять Катьку до слёз довёл?
Катя: Всё в порядке. Это я так.
Рома: Ещё скажи, что соринка в глаз попала.
Катя: Нет, не скажу. Мне не было и тридцати семи лет. Тридцати семи! Меня хватил сердечный приступ, после того, как мои родители… мои родители… подорвались в своей собственной квартире из-за утечки газа у соседа-алкаша. Папа любил курить на кухне. Вот и докурился! Я любила их больше жизни! И я больше их никогда не увижу! Если бы я приехала к ним в тот день, я бы почувствовала запах газа, я бы не позволила папе курить и вывела всех на улицу! Все погибли тогда. Потом я очнулась уже в клетке.
Паша: Катя, милая! Я тебе говорил с первого нашего дня знакомства, что твоя клетка – это твои эмоции, твои проблемы, всё то, что ты выстраивала за всю свою жизнь. Ты сама построила себе эту клетку. А смерть родителей оказалась последней каплей, и крышка захлопнулась. Ты можешь стать свободной, если сама примешь себя такой, какая ты есть. Такой, какой стала, прожив прошлые четыре жизни. И ведь каждый раз у тебя были новые родители.
Катя: Да, но после смерти, после каждой смерти я ощущаю острую боль вот здесь, в области груди. По тем людям, местам, по всему, что я переживала.
Паша: Это нормально. Все мы это переживаем. Все мы это проходим. Ты – молодец. Ты обретёшь свободу и покой. Я тебе это обещаю.
Рома: Паш, а, Паш! А расскажи, как ты умер? Ты об этом нам ещё не рассказывал.
Паша: Нечего рассказывать. Я толком не помню. Машина сбила. Давай не будем обо мне.
Рома: Ты же говорил, что ты пил.
Катя: Да, и я это помню. Ты ещё в клетке рассказывал нам, что ты пил, пил и умер.
Паша: Да… Да. Так оно и было. Потом меня сбила машина, и я с вами.
Рома: Ты что-то не договариваешь.
Паша: Что мне не договаривать?
Рома: Кто ты такой?
Паша: Я человек. В прошлом. Сейчас – такой же дух, как и вы, заключённый в чистилище. Но в рай меня так и не пустили, поэтому отбываю второй срок.
Рома: Почему не пустили?
Паша: Не покаялся.
Катя: Ты не врёшь нам?
Паша: А зачем мне вам врать? Я честно признаюсь, и я, по-моему, этого не скрывал, я хочу обратно на Землю. Хочу снова ощутить радость рождения, первых шагов, улыбок молодых родителей, прости, Катя, хочу получить свой первый синяк, сорвать первый поцелуй зазнайки, изрядно потрепав её за косы, хочу получить свои первые деньги, купить маме дорогой шарф, о котором она мечтала, увидеть скупые слёзы отца при первой встрече с внуком, хочу дожить до момента когда моя единственная женщина будет сидеть за одним столом, пить со мной имбирный чай и вспоминать прожитые годы. А потом нежно по-старушечьи целовать в макушку. И мы будем ездить по стране. Будем смотреть на весь мир с широко открытыми глазами. Мы увидим то, что не замечали ранее. Я хочу снова в это окунуться, понимаете? Мне это важно. Я соскучился уже по этому всему, сидя в этой дыре. В конце концов, я хочу по-человечески выспаться и обожраться.
Катя: Я в тебя верю: всё это будет. Ты этого заслужил.
Паша и Катя обнимаются. Рома стоит с остатками голубя в зубах.
Действие второе
Врата Вечности. Пятая фаза луны. Полнолуние. Катя и Рома держат камень в виде головы льва, он мерцает.
Катя: Куда же он запропастился?
Рома: Понятия не имею.
Катя: Без него не начать. Надо его найти.
Рома: Ты удержишь камень без меня?
Катя: С каждой подпиткой луны он становится всё тяжелее, но я справлюсь. Отпускай.
Голос Паши: Рома, не отпускай. Не надо. Иначе баланс нарушится, и ты не вернёшься. Так же, как и Катя. Вам придётся составить мне компанию ещё пару-тройку человеческих жизней. А оно вам надо?
Катя: Паша, ты где?
Голос Паши: Я рядом.
Катя: Где рядом?
Голос Паши: Ближе, чем ты думаешь.
Рома: Покажись!
Голос Паши: Пока не могу, ребятки. Пока что давайте без меня. Просто напитайте энергией камень, как я вам и сказал. И всё будет хорошо.
Катя: Паша, мне страшно.
Голос Паши: Ничего не бойся, милая. Ты справишься. Рома, только не отпускай. Не в этот раз.
Катя: Не в этот раз?
Голос Паши сменяется голосом юной девушки.
Голос Паши (девушки): Рома, Рома. Держи… Не отпускай. Прошу, не отпускай меня.
Рома: Нет. Нет. Нет. (Плачет). Я не отпущу тебя, родная. Не отпущу. Не-е-е-т.
Катя: Рома. Рома. Рома!
Рома: Я не могу.
Катя: Что это было?
Голос Паши: Он не сказал тебе? Конечно, нет.
Рома: Прошу тебя. Не надо.
Катя: Не сказал что?
Голос Паши: Вы только держите.
Катя: Он больше не выдержит. Паша! Где ты? Ты нужен нам!
Голос Паши: Вы должны это сами пройти. Без меня.
Катя: Паша! Паша! Вернись, сукин ты сын!
Рома: Он не вернётся.
Катя: Он бросил нас?
Рома: Нет. Это сложно.
Катя: Что с тобой произошло?
Рома: Прости меня, Катя. Прости.
Катя: За что?
Рома: Это я. Это я стал причиной взрыва. Это я тот самый сосед-алкоголик. (Камень выпадает из рук). Прости меня. Я не хотел. Я не хотел никому смерти. Моя прекрасная, моя любимая женщина покончила с собой на моих глазах. Она спрыгнула с балкона, когда я ударил её. Я не хотел. Она сама спровоцировала. Я не хотел! Она хотела ребёнка. А я убил их обоих. Я был не готов. Я сожалею. Я хочу исправить всё, хочу начать всё заново. Прости меня, если сможешь.
Катя: Ну так всегда, когда этот засранец так нужен, его нет.
Рома: Он рядом.
Катя: Откуда ты знаешь?
Рома: Посмотри на камень.
Катя: Как такое вообще может быть?
Рома: Он не тот, кем кажется. Значит, ты простила меня.
Катя: Я не держу на тебя зла. Ты сам себя наказал.
Рома: Я хочу всё исправить.
Катя: Я знаю. (Катя и Рома обнимаются. Камень превращается в Пашу. У Паши за спиной крылья).
Катя: Что это значит?
Паша: Благодаря вам я наконец-то свободен. Много лет я соединял души тех, кто никак не мог примириться при жизни. А в вашем случае, проблема была в том, что вы умерли слишком рано, чтоб ваша ненависть окрепла. Я этим воспользовался. Я не знал на все сто процентов, получится ли у меня. Но вы молодцы. Вы спасли не только меня, но и себя.