Мой лучший друг – брассист

– На старт! – Рявкнул судья, и в тишине раздалась пугающая, жесткая трель, означавшая только одно – назад дороги нет. Правая рука дернулась, и секундная замешка нарушила все планы. В очках оказалось немного воды, не критично, но неудобно. Выход получился короче необходимого, пришлось сразу выкладываться. Левая рука наверху, правая совершает мощный гребок, толкает водную массу, смена рук, снова смена, ноги работают еле-еле, никак не ускориться. Не посмотреть по сторонам, слышно тоже плохо. Катерина поняла, что ее снесло из-за дрогнувшей руки, и теперь она плывет не посередине дорожки, а слегка отклонившись влево. Смена траектории – тоже трата времени, и без того нет сил. Внезапно левую грудь пронзила острая боль, на секунду ослепившая девочку. Конечно, она задела разделительную дорожку. Боже, до чего больно! Как невыносимо. Наверно, Валя внимательно наблюдает за ней и в отчаянии рвет волосы на голове. Как она жалеет сейчас, что дала ей возможность плыть на спине. Какой позор. Меньшов и Гиреев, скорее всего, ликуют, если их не рвет где-нибудь в эту самую секунду. Боль, пронзительная боль. Сколько еще до разворота? Только бы не прогадать, сделать сильный гребок, не доплывать на ногах, не врезаться в бортик. Катерина пристально вглядывалась в потолок. Во время разминки она пыталась придумать какой-нибудь ориентир, который подскажет, когда нужно переворачиваться, но из-за воды в очках не могла ничего разобрать. Интуиция, интуиция пловца, должна подсказать, ведь не напрасно столько времени она потратила, рассекая водную гладь. Отчего же так сводит ноги? Руки гребут вразнобой. Вот сейчас! Сейчас! Внутренний голос вопил изо всех сил, но Катерина сомневалась. Дотянув до последнего, она пожалела, что не прислушалась! Слишком мало места для выигрышного поворота, ни о какой победе и речи быть не может. Неловко кувыркнувшись, Кэт смогла наконец выровняться, даже изобразила некое подобие выхода. Мысли отступили, и Кучкова собрала волю в кулак. Не обращая внимания на технику, из последних сил она колотила по воде, забыв обо всем.

Едва не врезавшись головой в бортик, Катерина остановилась и нырнула. Только не оглядываться, не смотреть по сторонам, не видеть своего позора. Кажется, кто-то еще доплывал, значит, она не последняя. Что ж, это утешает. Но смотреть на зачетную таблицу, высветившуюся на большом экране, она не станет, ни за что. Лучше узнать потом. Было ясно, что девочке снова не удалось оправдать надежд. А впереди еще столько дистанций! Сегодня предстоит плыть сто метров кролем, а потом еще эстафета. Про завтра и думать не стоит! Только бы пережить оставшиеся два дня позора, а потом со спокойной душой вернуться в родной город, в привычный бассейн, честно признаться Валентине Георгиевне, что к соревнованиям она не готова, и вообще – для большого спорта уже поздно.

Ей, Катерине Кучковой, четырнадцати лет от роду, пора признаться себе и окружающим, что мачеха права: плавание – пустая трата времени и сил. Лучше подумать об учебе, о подготовке к экзаменам, которые предстоит сдавать уже в следующем году, о поступлении. Ведь осталось всего ничего, школьная пора закончится, и нужно будет определиться с выбором профессии. Стать тренером – неперспективно, нерентабельно, ни отец, ни мачеха не одобрят, да и сама Катерина сомневалась, что ей это подходит. Конечно, можно подать документы на какой-нибудь экономический факультет, или отучиться на бухгалтера, или юриста, или поступить на филологический. Ей прочили большое будущее в этой среде, учительница русского языка и литературы неоднократно пыталась обратить внимание девочки на ее неординарные способности, и намекала, что немного больше усердия, и ее ждет большое будущее в качестве лингвиста, литературоведа или филолога. Но что дальше? Катерина не знала ответа на этот вопрос. Стать преподавателем университета, или школьной учительницей, или переводчицей. Все это привлекало не больше, чем тренерство.

С мыслями о будущем Кэт вылезла из воды, дрожащими руками ухватилась за перила лестницы и краем глаза все же заметила свое имя и время, высветившиеся на огромном экране. Что ж, приплыть третьей совсем не так плохо. Конечно, это не самый сильный заплыв на пятьдесят метров в их возрастной категории. Кэт укуталась в полотенце и поковыляла к раздевалке. Она не сможет вынести еще один разговор с Валентиной Георгиевной, поэтому нужно дождаться своего выхода в раздевалке. Перевести дух, отмокнуть под горячим душем, проплыть, как придется, и убежать в общежитие, где на двери есть замок, и на подушке лежит «Красное и черное» Стендаля. Неудачный выбор, устаревшая тягомотина, совершенно неспособная отвлечь от дурных предчувствий. Катерина укорила себя за неумение выбирать книги и дистанции! Два любимых занятия, чтение и плавание, приносившие когда-то наибольшее удовольствие, стали нынче мучением и обернулись провалом!

– Молодец, Катерина! – услышала девочка, подходя к раздевалке. Она оглянулась и увидела сияющее лицо Голикова. Кажется, он протрезвел. Наверное, пообедал, сообразила Кэт, и махнула ему рукой, давая понять, что не настроена говорить. – Валя просила тебя подняться.

– О, нет! – простонала Кэт, и чуть не упала. – Передай, что я неважно себя чувствую, и не могу даже подумать о том, чтобы преодолеть две ступеньки, не говоря уже о двух этажах.

– Она не собирается тебя ругать. Даст кое-какие наставления, вот и все. Кажется, что-то насчет эстафеты. Ну, я побежал. Плыву через пятнадцать минут.

– Удачи! – Искренне пожелала Катерина и вновь погрузилась в раздумья.

Не выйти на старт, а затем приплыть всего-навсего третьей. Наверное, Валя хочет сообщить о замене в эстафете. Сейчас она скажет, что поставила Олыбахина, несмотря на то, что все заявки давно поданы, рассмотрены и утверждены. Всегда можно найти лазейку и заменить одного спортсмена другим, если речь не об индивидуальном зачете. А в нем-то как раз Катерина облажалась. Такова ее доля. Эти соревнования должны были стать важным событием для всей группы, но никто не уточнил, станут они решающими в хорошем смысле или плохом.

– Стоит готовиться к худшему, но надеяться на лучшее, или как там, – пробормотала Катерина.

– Стоит и надеяться, и готовиться к лучшему. И лучше готовиться, – добавил кто-то.

Кучкова заметила, что она в раздевалке не одна. В дальнем углу переодевалась девушка лет шестнадцати, высокая, крупная, с широкими плечами и белоснежной улыбкой, Кэт невольно залюбовалась загаром по купальнику и стройным, подтянутым телом.

– Меня зовут Лиана, – сказала девушка, и, прикрывшись полотенцем, подошла к Катерине.

– Я Кэт, – произнесла она, протягивая руку новой знакомой.

– Екатерина Кучкова, город Тверь?

– Я… да. Да, это я. Откуда ты знаешь?

– Ты обогнала меня на полсекунды. На финише мне почти удалось догнать тебя, но ты словно обезумела.

– Значит, тебе тоже четырнадцать?

– Пятнадцать. Та девчонка, что приплыла первой, старше меня на два месяца, она фурия, обошла всех на полтора корпуса. В начале года выполнила мастера, потом на катке вывихнула ногу, очень неудачно, но сейчас почти восстановилась. До конца сезона планирует подтвердить МС, или сразу сделать МСМК. Даже сейчас, будучи не в форме, она сделала это легко и играючи, как если бы ничего и не было. Очень неплохие результаты. Я с трудом вплываю в кандидата, но у тебя-то, наверняка, нет таких проблем.