О пользе пуприкового супа

О пользе пуприкового супа. Рассказ первый.

Я всегда был гениален!

Это – без преувеличения, мой главный плюс.

Спасибо за аплодисменты, я заслужил.

Но я никогда не любил работать на чужого дядю – это, несомненно, минус. Эй, не надо кидаться гнилыми кокорами, воняют же!

Поэтому всегда честно искал пути получить от жизни по потребности, достойной моих способностей. Потребностей было много, впрочем, как и способностей, чего уж там!

Но пока речь не обо мне, а моём друге Кхе.

Веление времени выбросило его на обочину жизни. Попросту говоря, Кхе потерял работу. Владелец компании срочно закрыл бизнес, уволил сотрудников, а сам улетел на Иригану, откуда преступников не выдают.

Это было связано с быстро меняющейся экономической и политической обстановкой в стране. Дело шло к перевороту. Правительство было в панике, но тщательно это скрывало. Отголоски этой паники доносились до нас в виде огромного количества законов и инициатив, ежедневно доводящихся до сведения ошарашенных граждан.

То вводили запрет на ношение ализана, то на курение зерен коарби, потом вдруг разрешали, запрещенные веками, браки между гамарами, а также их парады, раскрывались сотни позабытых преступлений и буквально за несколько дней посадили в одиночные капсулы и отправили в другую галактику двадцать два проворовавшихся министра. Народ не знал радоваться ему или бояться, потому что раньше всё было понятно: в правительстве сидят враги, простые граждане страдают, министры воруют, бандиты – бесчинствуют, теперь же всё поменялось местами, как в детской игре про муходраев-загопников, где ты можешь быть муходраем, а потом сразу стать загопником и бегать за муходраями.

Но это не важно.

Надо было как-то жить. Только сильные мира сего могли позволить себе свалить на Иригану и жить там припеваючи, потому что миллиарды наворованных зугов надежно размещены в её неприкасаемых банках.

Благодаря свободолюбивому характеру, я стал безработным гораздо раньше Кхе и проводил дни за усовершенствованием своего изобретения – клонара, при помощи которого из всякого мусора и отходов можно было сделать вполне жизнеспособную собственную копию.

Эту копию я надеялся вскоре устроить на работу, чтобы она зарабатывала за меня деньги, а я занимался любимым делом, то есть ничем.

В перспективе было создание целого отряда "меня", зарабатывающего деньги на межгалактические путешествия для нас с Кхе. Я собирался отправить клонов служить в какие-нибудь военизированные охранные подразделения – в смутные времена там всегда была работа. Потерять в перестрелке копию я не боялся, можно даже было извлечь из этого пользу, застраховав её жизнь и создав фальшивую родню, получающую пенсию за героя. Это неизбежно влекло за собой изготовление поддельных документов и чипов, что противозаконно, но меня уже ничто не могло остановить.

Опытный образец был почти готов и я чувствовал себя, как омаманенная самка, которая вот-вот получит пробирку с детёнышем. Кхе тоже волновался и каждый час присылал сообщения, как опапаненный самец, с вопросами: "Ну, что?" и "Ну, как?"

"Вот-вот!" – отвечал я ему – "Вот-вот!"

От удачного воплощения моей гениальной идеи зависело всё будущее, потому что зугов на нашем общем счету оставалось на пару дней, а я, как настоящий друг, отвечал за Кхе, как и он за меня.

Испытания клона прошли успешно, он получился довольно сообразительным, неприхотливым и даже ухмылялся нагло, как и оригинал. Мне пришлось учить его многому, но это было необходимое условие. Остальных клонов он научит уже сам.

Кхе любовно разрисовал его кожу пятнами, неотличимыми от моих и теперь разобрать, кто есть кто, не мог бы даже родной задедушка. Исчерпав все возможные шутки, которые приходят в голову, когда у тебя появляется клон, мы с Кхе отправили его на работу.

Пришлось отдать ему на время свой чип, пока я занимался изготовлением поддельных.

На службе клон показал незаурядные военные способности и быстро добился повышения. Нас счёт пополнился зугами и Кхе немного успокоился, но не надолго.

Теперь в нём внезапно разыгралась жадность, он захотел всего и побыстрее, поэтому купив на окраине старый ангар мы переоборудовали его под мастерскую и занялись серийным изготовлением клонов, его и моих. Армия наших с Кхе двойников росла и уже стало опасно устраивать их на работу в одном городе. Постепенно мы внедрили их во все города и можно сказать, захватили страну.

Зуги лились рекой.

Теперь можно было подумать и о межгалактических путешествиях в качестве туристов. После возвращения мы планировали найти ещё и парочку достойных клонирования женских особей. Но только после заслуженного отдыха!

Некоторое время мы с Кхе штудировали предложения туристических фирм, выбирая самые лучшие места во вселенной. И составили длинное путешествие, включающее посещение нескольких галактик.

Хорошо всё-таки быть богатым!

Ну, и гениальным, конечно…

Как оказалось, мало выбрать путешествие, надо ещё и согласовать стыковки кораблей на космодромах разных планет, и этот подбор рейсов стоил нам долгой нервотрёпки. Пересадок было больше пятидесяти и нам даже пришлось купить пару космочелноков для перелётов между достопримечательностями. Наконец, все было улажено, подписано и оплачено. Оставалось ждать каких-то два месяца и мы с Кхе, чтобы занять себя, подбирали кандидаток на будущее клонирование. В нашем списке фигурировало уже около сотни красавиц.

Жизнь была прекрасна!

Но, увы, длилось это не долго…

Обстановка в стране кардинально изменилась. Произошла революция, которая началась с сущего пустяка.

Поцаи задержали группу любителей курить запрещённые ныне зерна коарби, рыдающих от смеха перед большим портретом презитрона. Если учесть, что двое из них были с Рамананы, то получился межпланетный скандал, и чтобы его замять, пришлось отпустить нарушителей. Тогда на главной площади собрались родственники тех, кого наказали раньше и потребовали отпустить их тоже. Митинг разогнали и тут началось!

Несколько наших клонов были убиты в уличных боях за "светлое будущее", и счета пополнились пенсиями на погибших. Клоны и после смерти приносили доход.

Теперь на место свергнутого презитрона вступил сущий махалай – лидер партии огеронов, который сразу бросился наводить порядок. И вскоре наша с Кхе головокружительная карьера в одночасье рухнула, потому что правительству вздумалось провести речиперизацию населения, и вдруг обнаружились тысячи граждан с одинаковыми чипами, ударно работавших в разных сферах, но которых никогда не видели спящими или едящими.

Разразился скандал.

И по нашему следу пустили поцаев.

Мы с Кхе вынуждены были бежать и прятаться. Нам грозил межгалактический суд, а это уже серьёзно. Конечно, дело было спорным. Оказалось, что в законе нет такой статьи, где запрещалось бы иметь клонов. Никто раньше не додумался их разводить, чтобы на них заработать. Но правительство не могло так просто выпустить наше дело из когтей – новой метле хотелось триумфа. И хитрые судейские приписали нам кроме статьи за подделку чипов, ещё эксплуатацию граждан и неуплату налогов за домашних животных.

Это дело подробно освещалось средствами массовой информации и нашими с Кхе портретами с надписью "Розыск опасных преступников" пестрели все стены. Счета с честно заработанными зугами были заморожены.

У нас оставались жалкие наличные, которые я отложил, чтобы купить кое-какие мелочи в путешествие. О том, чтобы улететь в межгалактический тур, не могло быть и речи. Разумеется, мы сделали попытку добраться до нашего туристического корабля, но едва унесли ноги от бросившихся за нами поцаев.

Положение становилось отчаянным.

День и ночь мы искали выход из сложившейся ситуации. А кольцо вокруг нас сжималось всё сильней.

Ничего не оставалось делать, как засесть во вселенской сети. Вот мы с Кхе и торчали у экрана день и ночь, в поиске идей.

Просидев до глубокой ночи за новостями, прослушиванием крякней музыкальных коллективов и между делом посматривая видео очаровательных эстетуток, я проголодался и пошёл проверить, вырос ли замоченный с вечера, очень полезный пуприковый суп? Я нашёл своего друга мирно спящим на кухонном столе в обнимку с кастрюлей.

Тихонько поев супа, чтобы не разбудить Кхе, я вернулся к своему креслу и уставился в экран. Там, как раз появилась новость о рамананах, дружественных нам соседях по галактике, только что вернувшихся с одной интересной планеты, находившейся в другом измерении. Помнится, рамананы долго не могли найти туда лазейку, но недавно это им удалось, и теперь восторженным и хвастливым рассказам соседей не было конца. Они обнаружили на планете Зелля огромные месторождения полезных ископаемых, невероятные количества воды и довольно чистого пока воздуха, давно загаженного, как у нас, так и на Раманане.

Было только одно "но" – местные жители Зелли. Уступавшие нам в техническом развитии, они оказались неплохо вооружены и даже ступили на путь мимотехнологий, поэтому так просто рамананам ничего не отдадут. Пилоты рассказывали, что столкнулись с большими трудностями получения информации, так как их внешний вид очень пугал или разъярял аборигенов. Теперь на Раманане готовился большой десант на планету Зелля и они приглашали всех отчаянных и бесстрашных присоединиться. И даже неплохо платили.

Это было то, что нужно!

Я побежал на кухню.

От моего удара бедный Кхе свалился на пол вместе с пуприковым супом и тут же вскочил, хлопая своими громадными глазами цвета спелого чака.

– Ну, что? – сразу спросил он.

– Мы летим на Раманану! Немедленно!

Кхе даже не поинтересовался, "зачем"? Он всецело доверял моей интуиции, которая безошибочно срабатывала в самые тяжелые минуты нашей жизни.

Единственным вопросом, который я услышал от него, был:

-Можно мне хоть супа поесть?

Я не возражал,(всё-таки пуприковый суп очень полезен), а после этого, купив на последние зуги через вселенскую сеть билеты, мы начали экстренно собираться на Раманану. Кхе отключил всю технику, я побросал в табуры самое необходимое, а клонар, который был не больше ворска, что кладут в ганюшку, засунул за одну из своих жабр, и мы, поминутно оглядываясь, вышли из дома.

Но нас уже ждали…

Тем не менее, на корабль, летящий на Раманану мы попали вовремя!

Мне всегда нравились такие путешествия – хороший завтрак, удобные анабиозные люльки… Нам даже хватило денег на заказной сон. Правда только на один, но мы разделили его с Кхе пополам, поэтому ни я свой не запомнил, ни он свой.

Да! Забыл сказать, что когда мы выходили из дома, то вместе с нами вышли девять клонов. Они были малость бракованные, поэтому стояли в кладовке. У первого одна нога короче другой, у второго голова задом наперёд, двое не покрашенных, ещё один голый, остальные больше похожи на скобров, но благодаря этой массовке нам с Кхе удалось ускользнуть от поцаев.

Впрочем, на Раманане нас всё равно схватили. У самого трапа корабля, отправляющегося на Зеллю. И это было очень обидно.

Наша поимка вызвала нешуточный резонанс в обществе, и на слушаниях дела собирались огромные толпы народа, желающие посмотреть на нахалов, осмелившихся грабить бедных, безответных клонов. Никакой любви в глазах соотечественников мы не видели, а только зависть к моему гению.

Когда судья межгалактического суда зачитывал приговор, я готов был биться головой о силовое поле, удерживающее нас с Кхе. Сто сорок семь лет в отдаленной галактике!!!

 -В колонии-поселении на планете Кирисс, где осужденные будут трудиться на благо родины!– патетически закончил свою речь судья.

Его слова утонули в громе аплодисментов.

 Мы переглянулись. Я радостно ткнул Кхе в пятнистый бок, а он в ответ укусил меня выдвижными жвалами.

 На планете Кирисс нас ожидал купленный ранее космочелнок, который должен был доставить нас на шикарные пурпурные пляжи Алькоры – одну из запланированных остановок межгалактического тура. Я потихоньку пощупал клонар и подмигнул Кхе – путешествие обещало быть приятным!

На пурпурные пляжи Алькоры! Рассказ второй.

"Гений" – это звучит слишком скромно для меня!

Ещё не придумано слова, способного описать всю неповторимость моей мысли и грандиозность свершений!

Дружище Кхе может подтвердить – мне есть чем гордиться.

Вот только правительство огеронов, пришедшее к власти и устроившее речипизацию населения, жестоко отправило нас в изгнание на целых сто сорок семь лет в отдаленную галактику!

Но когда судья зачитал вердикт, утонувший в громе аплодисментов, завидующих моему гению сограждан, оказалось, что не всё так ужасно.

Кирисс, куда нас отправляли, являлась одной из перевалочных баз, в заказанном и оплаченном ещё до ареста путешествии сразу по нескольким галактикам.

Там, в транспортной лагуне, стоял наш космочелнок, на котором мы должны были отправиться на шикарные пурпурные пляжи Алькоры. Так что нам с другом здорово повезло!

Я не обижался на огеронов – новая метла метет чисто, а мы с Кхе, прямо сказать, перестарались с изготовлением собственных клонов и эксплуатации их себе на благо.

Клонов были тысячи, а нас всего двое. Они работали как проклятые, и зуги на наши счета лились рекой!

Мечты, что эта река не иссякнет, были разбиты после переворота – счета заморожены, наличных зугов – на пару дней, но зато остался полностью оплаченный тур по нескольким галактикам.

Всё бы ничего, ведь не было придумано ещё законов, запрещающих изготовление собственных двойников и использования их рабского труда (это мой блистательный ум придумал клонар!)

Но мы посягнули на чипы – "святую вещь" для каждого правительства.

Все наши клоны были снабжены фальшивыми чипами, вот что больше всего их обозлило! Найти меня и Кхе среди огромного количества двойников, разбросанных по всей стране, было бы почти невозможно, если бы нас банально не "сдали" соседи, которым клоны вытоптали все грядки с селекционными дубарозами.

В общем, схватили нас у самого корабля, когда мы прилетели на Раманану, затесавшись в ряды первых добровольцев, отправляющихся осваивать Зеллю – прекрасную, полную воды и чистого воздуха, почти не загаженную планету из другого измерения.

Правда, там была масса хорошо вооруженных аборигенов. Но нас они не страшили. Первые разведчики сообщили, что местные жители были в ужасе от их внешнего вида.

Мы с Кхе разглядывали друг друга, удивляясь, кого могут напугать такие пятнистые, шипастые, с выдвижными тройными жвалами, красавцы?!

Буквально сразу после приговора нас отправили на Кирисс.

Анабиоз в тюремном корабле, это не то, что платные сны в комфортабельных люльках для богачей! Даже сквозь сон чувствовался адский холод и слышался скрежет старого оборудования. Я периодически просыпался и проверял, на месте ли клонар, который я утаил от поцаев, спрятав за одну из жабр. Он был маленький, не больше ворска – зримое доказательство моей гениальности и надежда на спасение.

Преступники всех планет нашей галактики спали сном праведников в прозрачных люльках. Кхе, всегда отличавшийся морозоустойчивостью, мирно сопел, забавно открыв все три ряда своих жвал, усыпанных острыми зубами, и я вспомнил, как мы впервые разыграли его с моим первым клоном.

Кхе тогда замочил себе с вечера полезный пуприковый суп, и собираясь позавтракать, обнаружил на кухне моего клона, пожирающего суп прямо из кастрюли.

Возмущенный он бросился в комнату, чтобы в отместку обломать ветки у моего брадиктуса, и обнаружил там ещё одного меня, пожирающего суп из кастрюли. Надо было видеть ошарашенные огромные, цвета спелого чака глаза Кхе! Это воспоминание всегда вызывает у меня приступы смеха!

Ещё в зале суда я стал думать, как сбежать, но нас стерегли тщательно, поэтому я отложил побег до Кирисса. Я не знал, как мы слиняем оттуда, но надежда горела в моей душе и космочелнок ждал в лагуне, чтобы унести нас на Алькору.

Если вы никогда не были в тюрьме Кирисса, то не видели преступников всех видов и мастей, сосланных сюда на "полезные работы для пострадавшего отечества".

Кхе озирался в поисках спасения от гвалта, рёва и визга, издаваемого выходящими из анабиоза узниками. Его чувствительные уши буквально сворачивались в трубочку, особенно от ультразвуковых завываний легарпийцев. Но предыдущая работа на штамповочном конвейере так закалила мне слух, что я их просто не воспринимал.

Нас отвели в общую камеру, а вот это было плохо. Мы с Кхе были на виду у всех, что затрудняло планы по побегу. Оставалось дождаться распределения на работы, может больше повезёт там.

– Жрать охота, – сообщил Кхе, – сейчас бы пуприкового супа…

За этот суп он продал бы и яйцовую биокамеру, которая его выносила. Кхе всегда ревностно считал куски супа, если приходилось со мной делиться, но всё-таки он был моим другом, и я принимал его таким, каков он есть.

– Подожди, скоро принесут обед, – успокоил его я, оглядываясь в поисках материала.

Даже скобру понятно, что имея клонар и попав в тюрьму, можно незаметно выбраться оттуда, только оставив вместо себя клонов. Но для их создания нужны были материалы. Ничего особенного. Подошли бы любые материалы: мусор, остатки пищи, тряпки, да вообще всё, кроме железа!

Но тут меня ждало разочарование. Камера была чиста, системы санации устроены на славу, и всё, что падало на пол, мгновенно всасывались очистной системой. Так вот почему не ощущалось запаха вечно выделяющих слизь малатян!

На транспортной ленте появились "яства". Насыщающие таблетки. Никаких изысков, никакого вкуса, только необходимые для жизнедеятельности вещества. Ничтожно маленькие таблетки. Даже если нам с Кхе отказываться от двух кормлений в день, набрать на клоны мы сможем в лучшем случае лет через сорок, тогда уже не будет смысла бежать, ибо мы адаптируемся и будем считать тюрьму своим домом.

Первая ночь в тюрьме прошла ужасно, я всё время просыпался и проверял наличие клонара. Моё спальное место находилось рядом с ложем талмакитянина, обросшего непрестанно шевелящимися червеобразными щупальцами. О талмакитянах ходила дурная слава клептоманов и бессовестных лгунов, и я каждый раз открывал глаза и судорожно ощупывал жабры, с неприятным холодком в груди поглядывая на соседа, повернувшего ко мне все свои четырнадцать маленьких красных глаз.

От переживаний сон как ветром сдуло, и до самой утренней выдачи таблеток я просидел, так и этак прокручивая мысли в голове. Кхе меня боготворил, поэтому я не мог упасть в его глазах и потерять ореол лучшего друга.

Утро принесло очередное разочарование.

Хитрые кирисские тюремщики разделили нас. Кхе отправили обслуживать местный музей, выступая там в качестве экспоната. А меня спустили в шахту вместе с вечно весёлыми рамананянами, непроницаемыми борками и вороватыми талмакитянами, где заставили нагружать гремящие тачки какими-то светящимися камнями и цеплять их к длинной веренице таких же тачек. Я хотел было украсть один из камней, чтобы попробовать в клонаре, но получил по хребту здоровенной железной дубиной охранника.

В камеру мы вернулись одновременно. Я – побитый, но не сломленный, а Кхе – довольный и жизнерадостный. Экспонатов щедро кормили экскурсанты, во множестве посещавшие музей в перерыве между пересадками на космочелноки. Кхе пожаловался, что пытался прихватить кое – что и для меня, но охранники отобрали все лакомства.

Я поблагодарил друга за заботу, и велев Кхе присматривать за талмакитянином, тут же провалился в сон.

Проснувшись среди ночи, я обнаружил Кхе спящим, а талмакитянина настороженно и злобно уставившегося на меня. Связываться с ним я не стал, а отвернулся и, по привычке нащупав клонар, снова уснул.

Так прошло ещё десять дней. Кхе отправляли в музей, меня в шахты, а по ночам рядом таращился талмакитянин, к которому я уже почти привык.

Раздобыть что-либо для клонирования не представлялось возможным, и я немного приуныл. Заботы добавлял и Кхе, с неподдельной радостью отправлявшийся на работу в музей и всячески выражавший своё удовольствие от сложившейся ситуации.

– Ты пытаешься сказать, что уже не хочешь бежать?! – спрашивал я, глядя на его гладкую, лоснящуюся, пятнистую морду.

– Хочу конечно, – слегка дрогнувшим голосом отвечал Кхе, – но мне так нравится быть экспонатом!

– Тогда ты тоже должен включить мозги и думать, где раздобыть материал.

Кхе вздохнул.

– А давай, ты оставишь мне клонар, и я сам попробую? Там, в музее, столько добра!

Давать клонар мне ему не хотелось, и до этого я много раз пробовал научить его с ним работать, но Кхе был тупой, как скобр, и всё время путал последовательность действий. Дома, на нашем складе, валялись сотни полторы нежизнеспособных клонов – результаты его упражнений. Я обещал подумать до утра.

А ночью клонар исчез.

Вместе с соседом-талмакитянином.

С ними исчезла и надежда на побег. Сто сорок семь лет за решеткой!!! Да ещё всего лишь в нескольких секах от купленного на собственные зуги космочелнока! Я чуть не взвыл, как самый настоящий легарпиец!!!

Кхе сочувственно посмотрел на меня своими большими глазами и отправился в музей. А я поплёлся за остальными в шахту.

Набивая тележки светящимися камнями я даже и думать не хотел о том, чтобы остаться здесь на долгие годы! В жизни мне приходилось выкручиваться из разных ситуаций. Что-нибудь придумаю и на этот раз!

Однако, ничего не придумывалось. И я порядком вымотался на этой утомительной работе. Жабры мои, от вредных выделений светящихся камней, высохли, бока ввалились, и шкура стала некрасиво облезать. А Кхе всё толстел и хорошел на подножном корме, но мне было ничуть не обидно. Всё-таки он моложе и нежнее меня, и в шахте бы долго точно не протянул.

В один из дней, когда я, свалившись без сил, отдыхал между тачками, на горизонте показался знакомый талмакитянин. Он медленно приближался, поглядывая, нет ли охранников. Наверное искал, чего бы украсть.

Я замер, ожидая, когда он подойдет поближе. Оба моих сердца забухали так, что чуткий мохнач мог их услышать. Но, слава богу, где-то посыпались камни, загремев на всю шахту. Второго такого шанса получить обратно клонар могло уже не представиться.

Как только этот здоровенный талмакитянин поравнялся со мной, я, выскочив из-за тележки, как бешеный накинулся на него, нанося удары по мягкой, упругой шерсти, вставшей от неожиданности дыбом!

Мы схватились и стали бороться, потом упали и покатились, вцепившись друг в друга, вдоль по шахте. Драться с ним было сложно, так как покрытую червеобразными отростками шкуру негодяя, не удавалось как следует схватить – она сама вырывалась из пальцев, попутно покрываясь жгучей слизью.

Ярости моей не было предела. Я оседлал талмакитянина, и схватив за толстое горло, стал душить, вперясь грозным взглядом в его вытаращенные красные глаза.

– Ш-ш-што-о-о ты хочеш-ш-ш-шь?! – прохрипел вор, пытаясь отодрать мои руки от своей шеи.

– То, что ты украл у меня, негодяй! Где клонар, говори???

– Я…не…брал, клянус-сь…

– А кто взял?!

– Друг… твой… – с трудом проговорил мой противник.

– Кхе?! – моему изумлению не было предела.

– Именно, – ответил, отбросив мои враз ослабевшие руки талмакитянин и медленно поднялся, надсадно кашляя.

Я помог ему отряхнуться. Хотел даже извиниться, но не успел, так как в этот момент на нас обоих обрушились удары железной дубинки неслышно подобравшегося сзади охранника.

– Вы! Что! Тут! Устроили! Твари! – разорался он, с каждым словом обрушивая тяжёлое оружие на наши спины. – Сейчас вас за это спустят в нижние шахты, откуда не выберетесь! – Тут он захохотал, ткнув талмакитянина прямо в один из глаз своей дубинкой.

– А-а-а-р-р-р!!! – взревел тот от боли, и внезапно бросившись на охранника, вырвал у него дубинку и ударил по голове.

Я присоединился к избиению. Теперь мы оба стали молотить мерзавца, вспоминая все принесенные нам обиды и побои.

Остановились мы только когда обнаружили, что похоже, укокошили его.