Миллионер против миллиардера

Глава 1

– Кто видел Голубых? – послышалось из коридора. Громкий голос с истеричными нотками принадлежал заведующему хирургическим отделением Славскому Леониду Семеновичу.

В ординаторской установилась тишина, которая тут же взорвалась громким гоготом.

– Мля… Я, наверное, никогда не привыкну, – стонал Виталя, чуть ли не лежа животом на столе, – не обижайся, Антох!

Антон отставил чашку и пожал плечами с таким же снисходительным видом, с которым реагировал на смех коллег. Похоже, ему было все равно, какая причина, лишь бы быть в центре внимания. Это он любил.

– Привыкнете, – сказал, вставая с дивана, – когда-то же вам надоест ржать? Я здесь, Леонид Семенович, звали? – он выглянул в коридор, а затем вышел, прикрыв за собой дверь.

– Мне кажется, Семеныча самого тащит, – не успокаивался Виталик, – он Антоху уже пятый раз за сегодня зовет.

Оля тоже не смогла сдержать улыбки. Антон Голубых пришел к ним работать совсем недавно и сразу завоевал расположение коллег.

Военный хирург, он не стал продлевать контракт, уволился в запас, пришел работать в областную клинику и мигом стал легендой. Столько баек о врачебных буднях не знал никто не то, что в отделении, а во всей больнице.

Антон подменял сегодня Светку, и они с Олей попали в одну смену. Ольга была только рада, Антон открыто с ней флиртовал, и ей было приятно его внимание.

Высокий, широкоплечий, подтянутый. Разведенный!!! Никаких пятерых сыновей, всего лишь одна дочь, которая уже закончила школу – Антон рано женился. А главное, из контрактов он признает только служебные, не имеющие никакого отношения к чувствам…

Голубых вернулся к коллегам все с тем же невозмутимым видом и присел на диван. Взял свою чашку и, прежде чем отпить, вдохнул идущий от нее аромат, будто в его руках был бокал элитного коньяка, а не обычный пакетированный чай. Девчонки смотрели как зачарованные, Виталик завистливо вздохнул.

– Расскажите что-нибудь смешное, Антон Георгиевич, – медсестра Валечка смотрела на Голубых влюбленными глазами, – как вы умеете!

– Была одна история, – неторопливо начал Антон, наконец отпив из чашки, – я тогда в филиале госпиталя работал, у черта на задворках. Ночь была спокойная, мы с мужиками немного взбодрились – так, баловство, по пять капель. Мишка, второй хирург, пожаловался, что у него ноготь на правой ноге врос. Я и говорю: «Мишань, давай мы тебе его чикнем!» Он в ответ: «Верите, мужики, боюсь. Вот правда, людей кромсаю, а сам боюсь». Серега, наш анестезиолог, начал уговаривать: «Не сцы, командир, уколем тебя, ничего и не почувствуешь. Самую малость вколем!»

– И? – поощрила рассказчика Оля, тот в ответ многозначительно сверкнул глазами.

– Он согласился. Серега ввел ему анестетик, а тут засада, у Мишки сердце остановилось. Мы с Серым в полном ауте. Реанимации при филиале нет, надо в центральный госпиталь везти, а как его везти, если у нас полное отсутствие сердечной деятельности?

– Там что, дефибриллятора не было? – удивился Виталик.

– Не было. Или сломанный был, не помню уже. Начали делать непрямой массаж – нет сердцебиения. Я вскрываю грудную клетку, и Серега весь в мыле начинает делать прямой массаж. Запустил сердце, короче. Я шов наложил, мы его перекладывать на каталку начали, а у Сереги руки дрожат, и я не то, чтобы трезвый… В общем, я так и не понял, как мы его уронили, пришлось ногу в гипс брать и на фиксатор ставить. А дальше картина маслом. Мишка глаза открывает, на груди повязка – там свежий шов. Прямо перед глазами нога загипсованная и зафиксированная. А главное, ноготь, сука, вросший, мы про него тупо забыли! Как был, так и остался!

Все снова взорвались хохотом, и Оля тоже не смогла удержаться. А Антон внимательно следил за ее реакцией.

– Я валяюсь, Антоша, – качал головой, захлебывающийся от смеха Виталик. – Он вас не убил? Михаил этот?

– Как видишь, – самодовольно ответил Антон, снова глянув на Олю, – не убил.

– У меня жена-уролог, – решил и Виталик посмешить коллег. – Когда интернатуру проходила, там дорога к корпусу больницы шла через парк. В этом парке под елками извращенцам как намазано было. Вот моя шла с подружками, а там стоит один из этих. Девчонок увидел, плащ распахнул. Думал, они сейчас визжат начнут и истерить. А Маришка моя глянула и говорит: «Вы, мужчина, не стояли бы тут на холоде. У вас слабо выражена эректильная функция. Вам надо ко мне на прием, положим вас на обследование, иначе рискуете остаться полным импотентом».

– И что он? – спросила Валя, давясь от смеха.

– Сбежал. Больше его девчонки под елками не видели.

Все смеялись, а Ольге вдруг смеяться расхотелось. Непривычно задело вот это «моя». Даже неловко стало, она что, завидует? Никогда за собой не замечала. Но такое явное обозначение принадлежности отчего-то зацепило. Может, потому что кое-кто слишком легкомысленно его произносил, а потом так же легко от своих слов отказался? Скорее всего.

– Антон Георгиевич! – Валюшка с сияющими глазами повернулась к Антону. – А расскажите, как вы…

Тем временем в коридоре послышались быстрые шаги, и следом раздалось нетерпеливое:

– Лидия Степановна, позовите Голубых!

Собравшиеся в ординаторской переглянулись и прыснули, Виталик опять лег на стол, сквозь слезы едва выговорив:

– Ну говорю же, его самого тащит!

Антон бросил быстрый взгляд на Олю и вышел из ординаторской.

Глава 2

– Ну почему я, Леонид Семенович? – Оля от возмущения даже покраснела. – Тем более в воскресенье!

– А кто? – удивился тот. – Ты у нас несемейная, дети по лавкам не плачут, муж некормленый не ругается. Тебе сам Бог велел молодежь просвещать! И потом, я тебе уже премию выписал.

В городе проходил марафон борьбы со СПИДом и болезнями, передающимися половым путем. От больницы требовалось выделить несколько человек, и как обычно, выбрали самую незанятую.

– Но я же хирург, а не венеролог, Леонид Семенович, – сделала она последнюю попытку отбиться, однако Славский остался несокрушим.

– Так тебе и не с докладом выступать. Скажешь два слова, раздашь присутствующим презервативы и езжай себе домой. Все, не спорь, иди, получай инвентарь. Премию надо отрабатывать.

Оля вернулась в ординаторскую с пакетом, полным презервативов, и демонстративно поставила его на стол.

– Ольчик, это что у тебя там? – заинтересованно потянулся Шевригин и заглянул в пакет.

– Презервативы, – честно сказала Оля, – угощайся, Виталя.

– Это кому? – недоверчиво спросил тот.

– Ты против СПИДа и срамных болячек?

– Ну… да, конечно.

– Значит, тебе. Да бери, не стесняйся, это руководство снабдило.

Шевригин недоверчиво взял один пакетик, начал прощупывать и даже на свет посмотрел, как будто сквозь упаковку можно было что-то увидеть.

– А они целые? Не бракованные?

– Этого уж я не могу знать.

– Тогда, пожалуй, я воздержусь, – убрал руки Виталик, – если на халяву, то сто процентов там какое-то надувательство. Мне здоровье дороже.

– А разве твоя жена не пьет противозачаточные? – спросила Ольга и тут же себя одернула. Все прекрасно знают о любви Виталика к молоденьким медсестрам, жена здесь совершенно ни при чем.

Слишком много она сейчас думает об мужьях, семьях, детях и прочих вещах, не имеющих к ней никакого отношения. Ей тут точно ничего не светит.

Оля принялась впихивать пакет в сумку. Сумка закрываться не хотела, и, повоевав с замком, Ольга просто стянула края плотнее. Вышла из больницы, увидела троллейбус и по привычке вскочила в открытые двери.

Опомнилась, только когда подошел кондуктор. И это она, владелица нового, ни разу не выгулянного «Порше Кайена»! Да Даниял бы сознание потерял, если бы увидел ее в троллейбусе.

Никак у нее не получалось начать ходить на курсы, а уж тем более, брать уроки вождения. Оля уговаривала себя, что вот потеплеет, она обязательно начнет, а дело к зиме, как тут учиться… В общем, лучше зятю про троллейбус не знать.

Ольга порылась в сумке в поисках кошелька, оплатила проезд и попыталась всунуть кошелек обратно, ругая себя за бесхребетность и уступчивость, которой пользовались и коллеги, и начальство. Без зазрения совести.

Из-за пакета кошелек обратно всовываться не хотел, как раз троллейбус подошел к следующей остановке, и народ потянулся к выходу.

Мимо протиснулись парни спортивной наружности с набитыми сумками через плечо. Один из них нечаянно задел Ольгу и зацепил ручку ее сумочки. Троллейбус дернулся, ручка оторвалась, сумка раскрылась, и из пакета на пол посыпались фольгированные квадратики.

«Какое стыдобище!»

Она бросилась собирать «инвентарь», а сама проклинала себя за неумение отказывать и глупую сговорчивость.

Весь троллейбус замер, глядя на увесистую пачку презервативов у нее в руках и на россыпь этих же изделий на полу. Стоящие рядом пассажиры принялись помогать пунцовой от стыда Ольге складывать квадратики в пакет.

Она кожей почувствовала, как устремленный взгляд буквально высверливает в ней дыры. Подняла голову и встретилась глазами с молодым человеком приятной наружности, ну прям очень приятной. Тот улыбнулся.

– Это по работе, – поспешно объяснила Оля, убирая с лица прядь волос. Молодой человек улыбнулся еще шире и понимающе кивнул.

А ей от стыда хотелось провалиться сквозь землю, заодно прихватив с собой заведующего. И коллектив в придачу. Ну почему ей вечно больше всех достается?

Ничего, пять минут позора, и ты дома. Оля вышла из троллейбуса, крепко прижимая к себе сумку, и внезапно уперлась в чьи-то ноги. Ну не буквально, конечно же. Взглядом. Поскольку внимательно смотрела под ноги себе, чтобы снова не рассыпать чертов латекс.

Первое, на что обратила внимание – лоферы. Дорогие кожаные и очень стильные. Подняла голову и увидела недавнего приятного молодого человека из троллейбуса.

– Здравствуйте, девушка с красивыми глазами! – сказал он все с той же широкой улыбкой.

«Хоть не с презервативами…»

– И вам добрый вечер, – пробормотала Оля, сильнее вцепившись в сумку, и собралась по касательной обогнуть молодого человека.

– Меня зовут Алексей, – сказал он приветливо, Ольга только хотела сообщить, что очень за него рада, но ей пора идти, как тут темноту прорезали лучи ксеноновых фар, и дорогу преградил огромный кроссовер. Новый знакомый радушно распахнул дверцу заднего сиденья и сделал пригласительный жест. – Прошу, Ольга Михайловна.

– Вы меня знаете? – испуганно попятилась она, но, если честно, пятиться особо было некуда. Сзади подпирал Алексей.

– Конечно! Я от самой больницы за вами еду. Еще там хотел вас похитить, но вы так быстро сбежали, что пришлось прыгать за вами в троллейбус.

Ольга чуть ли не виновато посмотрела на новенькие лоферы – это же ему, наверное, в троллейбусе все ноги оттоптали, пока не опомнилась. И вскинула подбородок.

– Что значит похитить?

– Не волнуйтесь и не подумайте ничего плохого. Вас хочет видеть мой босс, и он мне голову оторвет, если я не буду достаточно учтивым. Прошу, садитесь в машину, Ольга Михайловна.

Ольга сглотнула накопившуюся слюну и задышала.

– Ваш босс. Отлично. А имя у него есть? Или это тайна?

– Конечно, есть, – Алексей казался удивленным, – Ямпольский Арсен Павлович[1]. Вы могли о нем слышать.

Оля чуть не подавилась. Олигарх Ямпольский. Которому принадлежат не то, что предприятия – целые отрасли экономики. Это официально. А в реале, вполне возможно, что земля, на которой она стоит, и воздух, которым она дышит.

К тому же дочка капитана полиции не могла не знать об оружейной империи Шерхана – до сих пор одного из самых влиятельных криминальных авторитетов. И почему его называли бывшим, она никак понять не могла.

На этот счет отец всегда выражался однозначно:

– Бывшими, дочь, бывают только мужья и любовники. А бандиты они как офицеры – бывшими не бывают.

Потому она даже отвечать не стала – кивнула и молча села в машину. Если на ночь глядя за ней явились люди Ямпольского, последнее дело пытаться убежать или, к примеру, позвать на помощь полицейский патруль. Лучше уж сразу попросить обаятельного Алексея везти ее на кладбище.

Но тогда она так и не узнает, зачем понадобилась почти бывшему Шерхану. А любопытство, несмотря на страх, уже съедало изнутри и не давало спокойно усидеть на месте.

Доехали быстро, хотя Оля подозревала, что расстояние за это время автомобиль преодолел немаленькое. Но кто ж будет останавливать машину, номера которой известны всем дорожным патрулям страны?

К этому времени Оля уже окончательно успокоилась. Ничем таким она не могла быть интересна Ямпольскому, а уж Шерхану тем более. Машина въехала в массивные ворота и поехала по периметру, огибая внушительных размеров особняк.

Глава 3

Было уже довольно темно, чтобы можно было что-то рассмотреть, но Оля не сомневалась, что при свете дня особняк выглядит просто роскошно. Алексей помог выйти, и они двинулись в направлении дома.

Прошли вдоль особняка и направились к правому крылу. Территория хорошо освещалась, Олю не покидало ощущение, что она в городском парке. Вот сейчас свернет за угол и попадет в Луна-парк с аттракционами. Не хватало только мигающих огоньков и праздничных гирлянд.

Ее провели по коридору, который неожиданно закончился просторной террасой, полностью застекленной. Отсюда открывался красивый вид на парк, но Оле было не до вечерних пейзажей. Хозяин дома стоял у окна, сложив руки на груди, и внимательно смотрел на вошедших.

На удивление, в футболке и джинсах он смотрелся довольно гармонично в домашней обстановке, если можно так назвать террасу площадью с Олину квартиру. В сравнении с тем, каким она видела его по телевизору и в новостях – холеного, в идеально сидящих костюмах и даже через экран излучающего ауру очень и очень влиятельного человека – сейчас он вовсе не казался небожителем.

Особенно поразили глаза. Серые, стальные, казалось, они ввинчивались ей в подкорку, изучали, как будто ощупывали изнутри, безошибочно считывая мысли, которых, впрочем, было не сильно много. И которые легко читались у нее на лице.

Стараясь унять сердцебиение, она собралась было сдержанно и с достоинством уточнить, по какому праву ее на ночь глядя везут за город. Но, как обычно, все пошло через одно место. Нога зацепилась за ногу, каблук подвернулся, и Оля, чтобы не потерять равновесие, взмахнула руками.

Алексей успел ее поддержать за локоть, но сумка вылетела из рук, проехалась по гладкому полу, и остановилась прямо у ног Ямпольского. Злосчастные презервативы рассыпались нарядной мозаикой, фольга заиграла бликами ламп, а Оля от стыда готова была сгореть до головешек, не сходя с места.

– Это не мои, – забормотала она, не понимая, что делать, бросаться их собирать или плюнуть на все и свалиться в обморок, – это заведующего. То есть, не совсем его, он мне их дал. На марафон. Я участвую. То есть, не совсем участвую, участвую не я, я премию отрабатываю…

Чем больше Ольга пыталась объяснить, тем сильнее запутывалась. Услышав, какой получается бред, она сконфуженно замолчала. Ямпольский слушал внимательно и не перебивал, лишь темные брови забавно выгибались красивыми дугами. Он вообще был красивый мужчина, но Олю это уже не спасало.

– Ваша личная жизнь – вещь сугубо конфиденциальная, и я нисколько не претендую… – заговорил он. Серые глаза продолжали пытливо ее ощупывать, голос оказался приятно низким.

Она бы сказала, с сексуальной хрипотцой, но глядя на россыпь презервативов у ног Ямпольского, о сексе хотелось думать меньше всего.

– Это не моя жизнь, – решительно мотнула она головой, – это нашего заведующего. И даже не жизнь, а марафон. Городской, – добавила для уточнения.

Ямпольский недоуменно посмотрел на Алексея, стоявшего под стенкой.

– Он там совсем рехнулся, что ли? Какой марафон, Леша?

Он – это… мэр? Олю бросило в жар.

– Марафон «СТОП СПИД», – ответил из-за ее спины Алексей, – проводится в городе как профилактика борьбы со СПИДом и другими заболеваниями.

– Ясно, тогда пускай проводят, – Ямпольский повернулся к Ольге. – Ольга Михайловна, прошу прощения, что вынудил вас к такому позднему визиту, но мне нужна ваша помощь. Думаю, нет нужды представляться официально, вы меня знаете. А я теперь знаю вас. Могу я попросить вас довериться мне и следовать за мной?

– Подозреваю, что вы можете все независимо от моего ответа, – храбро ответила Ольга, и Ямпольскому ее ответ явно понравился.

– У вас прекрасное чувство юмора, – похвалил он. – Почему говорят, что у врачей он черный?

Оля не стала отвечать, молча последовала за Ямпольским. Замыкал процессию Алексей.

Снова долго шли по коридору. Ямпольский так и шел впереди, Оля старалась приспособиться к его широким шагам, пока не убедилась, что это в принципе невозможно.

«Кого я обманываю? Он выше, и ноги у него длиннее…»

Размышления прервала открывшаяся дверь, и она очутилась в просторной комнате, посреди которой стояла высокая кушетка. На кушетке лежал молодой человек, Оля отметила характерную бледность кожи и покрытый мелкими капельками пота лоб парня. На левом плече белела повязка с проступившими красными разводами.

Увидев вошедших, молодой человек попытался привстать.

– Арсен Павлович…

– Лежи Сережа, – остановил его Ямпольский, – постарайся меньше разговаривать. Я привел тебе врача, сейчас Ольга Михайловна тебя прооперирует, зашьет и будешь как новый.

«Ольга Михайловна… что?»

– Как вы себе это представляете? – непонимающе посмотрела на мужчин Оля. – Почему вы не хотите отвезти его в больницу?

Алексей ответил вместо босса, и Ольга сама не поняла, зачем спрашивала. Ясное дело, почему.

– Потому что это огнестрельное ранение. Ему обработали рану, но пуля застряла в кости, без хирургического вмешательства не обойтись. Была б она сквозной…

– Парни на охоте случайно подстрелили товарища, – вмешался Ямпольский.

– Абсолютно случайно, – подтвердил раненый, приподняв голову.

– Ничьей вины нет, но полиция наверняка посчитает иначе.

Что там была за охота, Ольга прекрасно понимала, но почему понадобилась именно она? Это не давало покоя и мешало сосредоточиться, пока, наконец, она сумела отогнать все мысли и осмотрела рану.

Перевязали раненого достаточно умело, кровь остановили, хоть из-за этого не придется переживать.

– Мне нужен рентген… – начала было перечислять, загибая пальцы, но, увидев одинаково безмолвные лица мужчин, поняла, что придется искать пулю наощупь.

– Вам лучше было не меня позвать, а Голубых, – устало вздохнула Оля. Присутствующие мужчины напряженно переглянулись и подобрались.

– Не надо, – забормотал пациент, – я тогда лучше сам… Арсен Павлович! – жалобно глянул он на Ямпольского, тот повернулся к Оле, причем развернулся всем корпусом.

– Ольга Михайловна, я и представить не могу, что вызвало подобные ассоциации, но уверяю вас….

И тут до Ольги дошло.

– Да нет же! – с досадой проговорила она и даже головой качнула. – Антон Голубых, наш новый хирург, он военный врач и привык работать в полевых условиях. Я ни разу не делала операцию вне операционной.

Лица мужчин оставались по-прежнему напряженными.

– Благодарю, – Ямпольский перестал жевать губу, – но мы, пожалуй, обойдемся без Голубых, вы нас вполне устраиваете.

Он это проговорил, и все облегченно выдохнули.

– Тогда мне нужно хорошее освещение, стерильная одежда и ассистент, – в свою очередь выдохнула она.

– Есть запечатанный одноразовый комплект, – отчитался Алексей, – что касается ассистента…

– Я буду ассистировать Ольге Михайловне, – прервал его Ямпольский, Оля удивленно подняла глаза.

– Вы уже ассистировали? У вас есть опыт? Вы знакомы с терминологией?

– Я даже оперировал, – по глазам Ямпольского вообще не было видно, он шутит или говорит серьезно, – но с терминологией знаком не так близко, поэтому предлагаю вам давать краткую описательную характеристику нужного инструмента. К примеру, длинная штука, похожая на шило, с набалдашником.

– Я правильно понимаю, что выбор у меня не слишком большой? – попытала судьбу Оля.

«Судьба» даже не потрудилась моргнуть, стояла как памятник.

– Тогда покажите, где я могу помыть руки?

Глава 4

– Ольчик, привет, – голос подружки звучал беззаботно и действовал на Ольгу успокаивающе. Может, она зря себя накрутила?

– Лен, можно я заскочу на пять минут? У тебя много пациентов?

– Ты не заболела, Олька? Что-то у тебя с голосом не то, хрипишь. Горло не болит?

– Ну, Лен, даже если и болит, то у тебя я его лечить точно не буду!

Они обе посмеялись, потому что Лена работала врачом-эндоскопистом в гастроэнтерологическом отделении частной клиники.

– Приезжай, сейчас никого нет.

С Ленкой они вместе учились на первом курсе, а потом разделились по специальностям. Лена долго работала в государственной больнице, но в конце концов сдулась и ушла по ее выражению «сдаваться в рабство».

Рабство неплохо оплачивалось, так что к жалобам подружки Ольга относилась философски. Но сейчас ей нужна была не сама Лена, а ее муж Виктор, работающий в областной прокуратуре помощником прокурора. К Волошину она по понятным причинам обратиться не могла – тот не отстанет, пока не вытряхнет из нее правду.

А правда заключалась в том, что она уже голову себе сломала, но так и не придумала, зачем понадобилась на ночь глядя олигарху и миллиардеру Ямпольскому. И не просто понадобилась, ее специально поджидали у больницы, если верить Алексею.

Раненого парня подстрелили на каких-то их бандитских разборках, к бабке не ходи. Но то, что его побоялись везти в клинику, что испугались полиции – россказни для дураков. Тут кинь клич, к нему пешком за город пойдут желающие, если им столько заплатят, сколько Оле Ямпольский отвалил. И почему вдруг она – загадочная загадка…

Операция несложная, ранение легкое, кровопотеря незначительная. Да тут бы студент справился за прибавку к стипендии. Когда Оля совладала с волнением, руки сами все вспомнили, а Ямпольский в качестве ассистента оказался на высоте.

Он лично проводил ее к машине и вручил толстый конверт с купюрами. Ольга даже не подумывала отказываться, взяла сразу даже поблагодарить хотела, как тут вспомнила, что сумку оставила в доме.

От дома уже бежал молодой охранник, его зачесанные назад волосы красиво развевались на ветру. Оля даже залюбовалась бы, если бы не увидела у него в руках злосчастный пакет с презервативами. Сумку парень предусмотрительно зажал подмышкой. Оля вспомнила оторванную ручку и с досадой закусила губу.

Если он сейчас поскользнется и проклятые презервативы опять рассыпятся у ног Ямпольского, она прямо среди ночи отвезет их Славскому. Пускай сам их раздает кому хочет, хоть соседям.

– Ольга Михайловна, – охранник протянул ей пакет и сумку, – вот, возьмите.

– Спасибо, – сказала она, забирая сумку в одну руку, а в другую презервативы. Принялась лихорадочно запихивать в сумку конверт, освобождая место для пакета, как вдруг крепкая рука взяла ее за локоть.

– Ольга Михайловна, а давайте сюда ваш инвентарь. В воскресенье оставайтесь дома и отдыхайте, вы хирург, а не массовик-затейник. Мои люди обо все позаботятся.

– И правильно, Арсен Павлович, – в Ольге от усталости и напряжения проснулась некая шальная, отчаянная отвага, граничащая с безумием, – забирайте. Раздайте своим парням, а хотите, оставьте себе. Каждый из нас должен бороться со СПИДом как может, я считаю.

Она вручила Ямпольскому пакет с таким видом, будто награждала его орденом. Если он сейчас прикажет своим парням стрелять на поражение, она ничуть не удивится.

Но Ямпольский спокойно взял пакет, лишь сказал, чуть прищурившись:

– Мои сотрудники достаточно зарабатывают, Ольга Михайловна. А мне, боюсь, они будут малы. Поезжайте домой и хорошенько выспитесь, вы едва стоите на ногах.

Это была правда, она держалась из последних сил. Но все равно оценила шутку Ямпольского. Гляди ты, какой самоуверенный, малы ему… Хотя кто знает, Славский вполне мог сэкономить и закупить какой-то китайский второсорт, годящийся разве что в качестве напальчников.

В субботнее утро Оля проспала до одиннадцати, встала будто пришибленная и поползла на кухню. Пока пила кофе, прокручивала вчерашний вечер и размышляла. По всему выходило, что самой тут не разобраться, вот и набрала Ленку.

Подружка спустилась в кафетерий, где Ольга уже ждала ее с двумя латте. В субботний день клиника функционировала в обычном режиме, у Лены через двадцать минут была запись, и Оля в который раз подумала, что в жизни давно пора что-то менять…