Паша — злодейка гаремника

Чуть впереди, рядом с главной каретой, ехал герольд — яркая фигура в камзоле с гербами и плаще с вышитыми символами рода. В руках он держал жезл с металлическим навершием и вымпел, а его богато украшенная лошадь выделялась среди прочих. Следом, на смирной кобыле, двигался писец в длинной шерстяной мантии и с кожаным поясом, к которому были прикреплены чернильница и свитки. К седлу писца был привязан кожаный футляр для пергаментов. Рядом с ним — лекарь в скромной, но добротной одежде, длинном плаще и кожаном фартуке; к седлу прикреплены кожаные сумки с инструментами и снадобьями.

Камердинер на лошади держался совсем близко к господину — в ливрее с гербовыми цветами: тёмносиний кафтан с серебряной вышивкой и бархатный берет. Кухонные слуги, двое или трое, ехали на телеге с припасами — в простых льняных рубахах и фартуках, с кожаными мешками, где позвякивала кухонная утварь.

Над дорогой висела пыль, блестели металлические части доспехов и украшения на сбруе, доносилось ржание лошадей, скрип колёс и негромкие голоса слуг. Вся свита двигалась слаженно, привычно, будто не раз уже проделывала этот путь — каждый знал своё место, каждый выполнял свою роль в этом живом механизме благородного выезда.

Увидев, что перед каретой выскочила женщина, все остановились и навострились. Девушка тяжело дышала. Из-за резкой остановки сам владелец колонны решил узнать, что происходит.

Дверца кареты распахнулась, и на дорогу ступил граф Альдрик — главный герой игры, в мире которой оказался Паша. Первое «прохождение», а вернее сказать, «проживание» в этом мире было как раз за этого графа. Взгляд Альдрика скользнул по Паше — точнее, по Елене — и вдруг изменился: в глазах мелькнуло узнавание, а затем — искреннее беспокойство.

— Елена? — голос графа прозвучал уже не холодно, а встревоженно. Он сделал шаг вперёд, внимательно вглядываясь в её лицо. — Что с вами? Что произошло? Вы такая потрёпанная.

Не дожидаясь ответа, он жестом приказал своим сопровождающим — двум крепким слугам — разобраться с бродягами. Те молча двинулись вперёд. Через несколько мгновений за спиной Паши раздались короткие возгласы, звуки борьбы — и тишина. Слуги вернулись, вытирая руки и мечи.

Альдрик слегка поморщился, заметив следы крови на одном из слуг, но не стал делать замечаний. Он подошёл ближе к Елене, окинул её внимательным взглядом — спутанные волосы, мокрое, мятое платье, дрожащие руки, измученное лицо — и покачал головой.

— Немедленно в карету, — произнёс он уже мягче, почти заботливо, и жестом пригласил Пашу внутрь.

Паша, всё ещё не до конца веря в происходящее, неуверенно шагнул к карете. Граф слегка поддержал его под локоть — легко, но уверенно, — и помог подняться на подножку. Внутри было уютно: мягкие бархатные сиденья, подушки, тонкий аромат лаванды от саше, спрятанного гдето в обивке.

Альдрик сел напротив, жестом отпустил слуг, и те заняли места на козлах рядом с кучером. Карета тронулась с места, плавно покачиваясь на неровностях дороги.

Граф внимательно посмотрел на Елену. Его лицо, ещё минуту назад властное и суровое, теперь выражало искреннюю озабоченность.

— Так что же произошло? — повторил он. — Как вы оказались здесь, в таком состоянии? Почему вы вышли из замка? Вас похитили?

Паша замер, не зная, что ответить. В голове крутились мысли: «Он действительно беспокоится. Он узнал её? Значит, это всё-таки дочь короля, а не бордельная работница? Но что я могу сказать? Как всё объяснить?»

Он сглотнул, пытаясь собраться с силами, и хрипло произнёс:

— Я не помню точно. Всё произошло так быстро. Я просто оказалась на улице, а потом эти люди

Альдрик нахмурился, но не стал давить. Он откинулся на спинку сиденья, задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.

— Вы были в безопасности в замке, — сказал он. — Зачем было покидать его стены? Кто-то заставил вас? Как вы вообще смогли покинуть замок в одиночку? Или вы решили сбежать?

Его взгляд стал проницательным, будто он пытался прочесть правду в глазах Елены. Паша почувствовал, как краснеет — не от стыда, а от неловкости. Он не знал этой истории, не понимал правил этого мира так, как понимал их, играя за графа. Теперь он был внутри чужой жизни, в чужом теле, и ему приходилось импровизировать.

— Нет, — Паша постарался говорить ровно, хотя голос всё ещё дрожал. — Никто не заставлял. Я просто вышла прогуляться. А потом всё пошло не так.

Граф помолчал, изучая его лицо. Затем вздохнул и слегка наклонился вперёд.

— Хорошо. Сейчас главное — вы в безопасности. Мы как раз едем в ваш в замок с визитом и задержимся на фестиваль и рыцарский турнир. Пока отдохните. А позже, когда будете готовы, расскажете всё подробно.

Он улыбнулся — не высокомерно, как раньше, а тепло, почти поотечески.

— Не волнуйтесь, Елена. Я позабочусь о том, чтобы с вами больше ничего не случилось.

Паша кивнул, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Он откинулся на мягкую спинку сиденья, закрыл глаза на мгновение. Карета ритмично покачивалась, унося его прочь от леса, от бродяг, от страха — обратно к безопасности замка.

Лавандовое саше в обивке успокаивало, но мысли в голове кружились вихрем. В глубине души Паша всё ещё остро ощущал контраст: вот он, в хрупком теле Елены, измученный и слабый, а рядом — граф Альдрик, сильный, уверенный, властный. Тот, кем Паша когда-то был в этом мире.

Граф внимательно наблюдал за второй принцессой. Его взгляд больше не был холодным и оценивающим, в нём читалась искренняя забота, смешанная с тревогой.

— Как вы себя чувствуете? — тихо спросил Альдрик. — Вы бледны. Желаете воды?

Паша кивнул, не в силах заговорить. Граф достал флягу, открутил крышку и протянул ему. Паша дрожащими руками взял флягу и сделал несколько глотков. Вода освежила и помогла собраться с мыслями.

— Спасибо, — прошептал Паша, голос звучал хрипло, но не так прерывисто.

Граф откинулся на спинку сиденья и сложил руки на коленях. Воду здесь добывали из этих необычных рек, очищали землей. Паша боялся поначалу её пить, но ещё будучи графом, понял что это безопасно.

— Расскажите всё, — мягко произнёс он. — С самого начала. Что заставило вас покинуть замок и оказаться так далеко, в таком состоянии?

Паша замер, лихорадочно соображая, что сказать. Правду он рассказать не мог, а откровенная ложь могла обернуться неприятностями.

— Мне стало душно, — начал он. — В замке было слишком много людей, шумно из-за предстоящего визита моего жениха, князя Шрица. Я решила выйти подышать свежим воздухом. Просто прогуляться к окраине города.

Граф приподнял бровь, но не перебил.

— Но я заблудилась, — продолжил Паша. — Улицы показались незнакомыми, я свернула не туда, и слуги куда-то пропали. Я шла. А потом меня схватили. Если бы не вы.

Он опустил глаза, стараясь выглядеть уязвимо и благодарно. Это не было сложно — он действительно был благодарен графу. Граф задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.

— Заблудились? — переспросил он.

Паша почувствовал, как внутри сжалось. Он кивнул, и граф отступил. Паша смог наконец-то успокоиться и осмотреться.

Карета графа была произведением искусства. Стены из тёмно-бордового бархата мягко пружинили на ухабах дороги. По бокам стояли два широких сиденья с высокими спинками, обитые таким же бархатом и украшенные серебряной вышивкой. Между сиденьями находился складной столик из полированного орехового дерева с резными виноградными лозами. Столик легко выдвигался и крепился на тонких латунных кронштейнах.

Над столиком в углублении стены стояла бульотка — небольшой серебряный сосуд с краником у основания и камерой для углей. Она долго поддерживала воду горячей. Рядом в кожаных держателях стояли два хрустальных стакана с серебряными основаниями, украшенными фамильным гербом графа.

По бокам сидений располагались выдвижные полки для дорожных принадлежностей, а под сиденьями — отсеки для бутылок, закусок и салфеток. Окна были занавешены тяжёлыми бархатными шторами с серебряными кистями. В углах кареты висели светильники для вечерних поездок, а на полу лежал персидский ковёр с витиеватым узором.

Альдрик выдвинул столик, закрепил его на кронштейнах и открыл крышку бульотки. Внутри тлели угли, от которых исходило тепло. Он налил горячую воду в стакан, струя была ровной, а краник работал безупречно.

— Вот, — граф подул на воду, проверяя температуру, и протянул стакан Елене. — Это поможет согреться и прийти в себя.

Елена приняла стакан обеими руками. Хрусталь холодил пальцы, от воды поднимался аромат лаванды и мяты — в бульотку добавили травяной сбор. Она сделала глоток: вода была тёплой и сладкой.

Граф закрыл бульотку, задвинул столик и сел удобнее, наблюдая за Еленой.

— Лучше? — спросил он мягко.

— Да, спасибо, — ответил Паша, чувствуя, как тепло разливается по телу.

Граф улыбнулся и откинулся на спинку. Карета покачивалась, шторы колыхались, а в воздухе витал аромат трав.

В голосе графа пробежала непривычная мягкость:

— Елена, я должен поговорить о письме. О том, что отправил вам неделю назад.

Паша напрягся, но постарался сохранить спокойствие.

— О письме? — переспросил он осторожно.

— О моём отказе в вашей просьбе о браке, — граф внимательно следил за её реакцией. — Я написал, что намерен сделать предложение вашей сестре… но только после того, как вы выйдете замуж за князя. Я хотел, чтобы ваше счастье было полным.

Он сделал паузу, затем продолжил:

— Признаюсь, я волновался, как вы воспримете отказ. Поэтому приехал раньше — чтобы лично уладить разногласия, если они есть. Я не хотел недопонимания.

Паша обдумывал услышанное. Письмо, отказ, сестра, князь? В голове не складывалось ни одной детали, но он понимал: нужно вести себя так, будто всё известно.

— Вы очень добры, граф, — произнёс он ровно. — Я понимаю ваши мотивы и принимаю их. Ваше решение разумно.

— Правда? — Альдрик облегчённо вздохнул. — Я боялся, что вы огорчитесь или обидитесь.

— Нет, что вы, — Паша улыбнулся, слабо, но искренне. — Я желаю добра своей семье. Если это лучше для всех… то я принимаю это с пониманием.

Граф внимательно посмотрел на неё, пытаясь прочесть скрытые мысли. Затем кивнул, удовлетворённый ответом.

— Благодарю за мудрость, Елена. Я знал, что вы не поддаётесь эмоциям.

Карета свернула на широкую дорогу, ведущую к замку. Впереди уже виднелись высокие башни, зубчатые стены и развевающиеся флаги. Солнце золотило каменные стены и играло бликами на окнах