Монстр стал президентом

Письмо убийцы

Далее содержание письма непосредственного очевидца сверхъестественных способностей президента.

Привет, Миша. Рад, что успел побывать на вашей с Аней свадьбе до того, как решился на этот отчаянный шаг. Вы уж не злитесь на меня, похоже, крестным мне не стать для вашего ребенка.

Я должен убить недавно избранного президента. Сейчас я нахожусь в номере недалеко от места, где будет трансляция. Со мной обходятся очень хорошо. В качестве моего «последнего» приёма пищи мне предложили выбрать всё, что я пожелаю, сказали, что можно даже красную или черную икру или любое другое блюдо. Словно это меня ведут на казнь, а не я вызвался убить лидера державы. Мне всё доставят прямо в номер, перед этим тщательно проверив еду. Выходит, я важная персона теперь. Как будто бы нахожусь в номере класса люкс с VIP-обслуживанием. “Царь во дворца”.

Но, судя по всему, в мой успех никто не верит. Даже ты, мой лучший друг, с которым мы прошли и огонь, и воду. Но это не страшно. Я вроде бы как привык. У нас есть соглашения с президентом, и я уверен, что соглашения будут выполнены при любом исходе. Так что я останусь жив, чтобы не случилось во время и после его убийства. Ну, я, по крайней мере, на это надеюсь. Он даже заранее даровал мне амнистию, если меня все же решатся судить. Заранее помилован. Право на убийство одного человека, выходит, даровал. Прям как у Джеймса Бонда. Интересно, мое имя тоже войдет в историю? Хотя Джеймс Бонд же выдуманный персонаж. А у нас ведь в стране даже эвтаназия запрещена. Насколько все происходящее необычно.

Хочу, чтобы ты знал, что движет мной. Если со мной что-то случится, пожалуйста, расскажи об этом. В этом письме я постараюсь объяснить все как можно проще. Я не заслуживаю всей этой злости и не хочу, чтобы ты меня осуждал. Меня будут ненавидеть при любом исходе – убью я его или нет. Я рискую своей жизнью. Может быть, он даже случайно меня убьёт.

Меня хорошо охраняли. Ни звонков, ни сообщений, ни посылок ко мне не допускают. Хотя в первый день, как объявили о моем намерении в новостях, меня завалили всякой хренью в посылках. Даже радиоактивную чертовню какую-то прислали, блин. Как они узнали мой адрес? Слышал, на одном пункте почты сработал взрыв. Говорят, что с посылкой для меня.

Я понимаю, что буду осужден за убийства, но я спасу много невинных душ. Моя душа уже обречена, но я хочу забрать с собой как можно больше таких же людей. Эти люди – убийцы, они уничтожают все прекрасное вокруг себя. Они убивают слабых и тех, кто не может сопротивляться, потому что могут и хотят. Теперь такое же существо – избранный президент. Я готов выйти с ним один на один. Я чувствую, что рожден для этого.

Я готов выйти один на один с любым убийцей, если потребуется. Я уверен, что выйду победителем. На моей стороне правда. Если бы было возможно, я остался бы последним убийцей и понес бы наказание. Но я спас бы много людей. Моя миссия – спасти людей. Теперь я это понимаю. Я оказался здесь, потому что так должно было произойти. Это моё предназначение.

Спасибо, что отвечаешь мне, мой лучший друг Миша.

Твой друг Костян.

В логове убийцы

За 42 часа до трансляции.

Бывший сотрудник ФСБ Павел Юрьевич стоял под дверью Константина Петровича, 37 лет от роду. Детей у Константина нет, с женой развелся. Квартира досталась от родителей. Родители скончались, 5 лет назад – отец, через год – мать. Регулярный контакт поддерживает только с бывшими сослуживцами. Контакты редкие. Павел сам выбрал этот путь – позвонил первым, получил разрешение от высокопоставленных лиц, нашёл адрес, прошёл полгорода, чтобы встретиться с человеком, которого не видел, практически не слышал и точно не знал. Имя, выловленное из досье, и обрывки информации. Но теперь, стоя перед дверью со пристально смотрящим в ответ глазком, который, кажется, дышит в ответ, он вдруг почувствовал – как будто переступает не порог, а грань. Где-то внутри зазвенело: «Ты не ищешь правду. Ты идёшь в чужую голову, не зная, закрыта ли она на замок или открыта для всех голосов, которых никто больше не слышит». Каждый стук сердца напоминал: «Ты не знаешь этого человека. Ты не знаешь, что он считает реальностью». И самое страшное – вдруг это ошибка. И такой президент – то, что должно было случиться. То, что должно было стать реальностью. Давно.

Дверь скрипнула – не столько от старости, сколько будто бы в знак протеста против чужого присутствия. Пространство за ней дышало не воздухом, а напряжением – плотным, как туман над болотом.

– Проходите, – сказал Константин Петрович, жестом приглашая внутрь.

Мужчина, пришедший в гости, на миг замер в прихожей, чувствуя, как пол под ногами будто бы слегка вибрирует. Не от вибрации, конечно, – от ощущения. Здесь всё говорило, но не словами. Здесь кричали стены. Стены белые, но не чистые. Белые, как халат врача, но с жёлтыми пятнами времени и кофе, с отпечатками пальцев, будто кто-то пытался сбежать изнутри. Похоже, когда-то здесь был начат ремонт. Но потом что-то увлекло хозяина квартиры, и ремонт ушел на второй план. На одной из стен – карта мира, но не обычная. Каждая страна была выделена маркером разного цвета, а стрелки, пересекающие океаны, соединяли точки в паутину. По спине у Павла пробежала дрожь.

Квартира жила по законам холостяка, но не просто холостяка – холостяка, у которого разум балансирует на грани. Кухня и гостиная – одно пространство, разделённое лишь столом, стоящим посреди комнаты, как алтарь. На нём – заварной чайник, чашки с трещинами, но аккуратно расставленные, с симметрией, доходящей до одержимости. Сахарница – по центру, ложечки – параллельно друг другу, угол 90 градусов. Даже пакетики чая лежат в ряд, по цвету: зелёный, чёрный, травяной – как боевые знамёна армии, выстроенной для завоевания спокойствия.

На полках – книги, но не для чтения. Они стояли не по авторам, не по жанрам, а по цвету обложек. Слева – тёмно-синие, справа – красные, в центре – чёрные. Среди них – одинаковые экземпляры одного и того же издания, будто бы каждая копия – часть ритуала. На одной из полок – кукла. Не детская, а старинная, с треснувшим фарфоровым лицом. Вся в пыли. Наверное, осталась от родителей.

Стены украшены фотографиями, схемами, датами и расписаны текстом. Павел понял, что ошибся. Похоже, обои были содраны в порыве ярости, а потом на стенах было решено писать важную для проживающего информацию. Имена, стрелки, кружки, перечёркнутые крестики. Имя гостя – тоже там. Сбоку, судя по дате сверху, дописал после звонка. В углу, в мелком шрифте: *«Всегда записывают на видео. Она – угроза? Имя: Анна.»*

В углу – компьютер. Не просто компьютер, а система: три монитора, кабели, переплетённые, как змеи, вентиляторы, гудящие на разных частотах. На экранах – бегущие строки: какие-то логи?

Когда оба прошли к столу, Павел присел за него. А Константин принялся заваривать чай.

– Вы хотели поделиться со мной «полезной» информацией? – не выдержав и толики гостеприимства, Константин перешел к расспросам.

Павел все еще сомневался. Он не был уверен, что подобной информацией стоит делиться с «ненадежными» людьми.

– Да, но сначала присядьте. Мне нужно удостовериться, что вы правильно будете понимать то, что я говорю. В конце концов, случай уникальный. По крайней мере, вы больше нигде ничего подобного не услышите… Вам может показаться, что я… ввожу вас в заблуждение. Но на самом деле я сильно рискую, раскрывая материалы дела под грифом «секретно». – начал Павел. Усадить за стол собеседника, чтобы полностью видеть и анализировать его реакцию. Вот что пытался сделать Павел. Так он сможет быстро понять, насколько осознает ситуацию Константин, и прекратить контакт, если реакция покажется неприемлемой.

Павел действительно рисковал. Нет, он не украл важные сведения. Он был непосредственным участником одного дела. При котором погибла его напарница. Деталями которого Павел и собирался поделиться. Чайник свистел недолго, но Павел успел почувствовать давление от вида неподвижной спины Константина. Павел даже в какой-то момент подумал, что тот схватит нож и кинется на него. Но этого не случилось. Константин выключил чайник и разлил чай по кружкам, а затем спокойно, как обычный человек, присел к нему за стол. И посмотрел Павлу прямо в глаза.

Павлу показалось, что задорный огонек в глазах Константина скорее признак одержимости какой-то идеей, чем признак близости к грани разумного. И Павел удручённо выдохнул.

Чай – крепкий, с чем-то горьким.

– Говори, – сказал Константин. – Я слушаю. Я внимательно слушаю.

– Было одно громкое дело… Я могу на «ты»? – начал Павел, внимательно продолжая анализировать все движения и реакции Константина.

– Да, можно на «ты». – спокойно отвечал Константин. Он пока не проявлял большого интереса и скорее был скептически настроен. Был уверен, что лучше, чем он сам, никто не знает президента. Ведь он следил за ним уже давно. Лично следил.

Похожий случай

Так вот… – Павел замешкался, но продолжил. – Это дело было связано с «состоятельными» людьми. В том числе людьми, стоящими у власти. Все эти дела связывала одна деталь. На полу… рядом с телом находили папку. Она содержала компромат на убитых. Самый худший вид компрометирующего материала для любого человека. И на стене была надпись «педофил». Которую писали кровью убитого. Так мы нашли около 10 человек в течение одного года. В общем, если бы не записи с камер, то посчитали бы, что убийства совершены группой лиц, так как убиенные проживали в разных городах, а порой и регионах. Были убиты в разное время, либо у себя дома, либо на рабочем месте.

Всё, что объединяло эти убийства, так это способ и то, что убиенные находились в одиночку в помещении в это время. По какой-то причине не было ни охраны поблизости, никого. Как будто бы преступник тщательно изучал всех своих жертв и готовился к убийствам за много лет до совершения. Но даже так это было подозрительно. Тщательные проверки сотрудников показали отсутствие их связи как с друг другом, так и с одним каким-либо человеком, который мог бы быть преступником.

Способ убийства всегда был один и тот же. Жертвам ломали несколько фаланг на каждом пальце, включая пальцы ног. Ломали предплечья, плечевую кость, ноги в различных местах, также ребра, часто язык был вырван, но не всегда. Также половой орган был отделен от тела. Всегда. Очевидно, все жертвы походили на «личную месть» по увечьям. Но несколько из списка жертв даже никогда не находились в одном городе. А двое так вообще не имели и общих знакомых. Это всё затрудняло расследование.

Повторюсь, мы бы посчитали, что это все совершено группой лиц, если бы не записи с камер в офисов или домов этих людей. К сожалению, проследить, откуда приходит преступник, не получилось. Так как города хоть и большие, камерами оснащены не так хорошо, как Москва. И преступник всегда уходил в сторону леса. К сожалению, преступник для разговора использовал электронный голосообразующий аппарат. А одет всегда был в одноразовый комбинезон для индивидуальной защиты от загрязнений в промышленной области или строительных работ.

Мы пытались выяснить, были ли массовые закупки комбинезонов, но не обнаружили ничего подозрительного. Мы проверили крупные заводы и активные строительные объекты. Среди сотрудников не выявлено подозрительных лиц. В итоге, как говорится, все следы затерялись.

Но данные с камер в офисах показали, что у преступника со всех записей одни и те же антропометрические данные. Одинаковая манера двигаться, говорить и реагировать со всеми жертвами. Одинаковая манера расправляться с жертвами. Но всё это, естественно, только косвенные улики.

И еще кое-что. Преступник как будто бы делал это демонстративно на камеры. Как будто бы сам планировал загружать видео в сеть. Как будто бы хотел, чтобы поднялась шумиха. Это было что-то вроде предупреждения.

Или демонстративной казни, – перебил его Константин.

Да, может, и казнь, – задумался Павел.

– Это всё, что вы хотели мне рассказать? Что президент не в восторге от педофилов? Вы знаете хоть одного человека, которому такие люди «нравятся»? Для чего вы мне это рассказали? – Константин демонстрировал непонимание и открытое недовольство.

Нет. К сожалению, это не всё. Я вступал в контакт с убийцей. – продолжил Павел.

Тут Павел увидел, как Константин немного наклонился вперед и слегка прищурил глаза.

Вы что-то заметили? Что-то, что поможет мне его убить? – с осторожностью спросил Константин.

Я ранил его, – отрезал Павел, сомневаясь в своих действиях и даже в своих словах.

Давайте я расскажу обстоятельства, и вы поймете, к чему я клоню. Слушайте, не перебивайте. – Павел попытался настроить Константина на продолжительную историю.

Константин подумал, что детали рассказа важны, и полностью сосредоточился. И Павел начал свой рассказ:

После анализа профайлерами всех данных убийцы пришли к выводу, что он подвергся насилию в юном возрасте со стороны мужчины. И поэтому выслеживает своих жертв среди лиц, имеющих подобные «наклонности». Как он это делал, выяснить не удалось, но было решено, что убийца с большей вероятностью пойдет на контакт с женщиной. Поэтому мне в напарники поставили женщину. Светлану. Света была опытным специалистом с большим стажем. И вот выпал случай.

Один из … высокопоставленных лиц… Если опустить подробности, то он получил предупреждение от убийцы и папку с доказательствами содеянного, а также посыл, что если подобное повторится, то убийца придет за ним. Но этот высокопоставленный человек… оказался специфического склада ума и в итоге он спровоцировал убийцу. Но перед этим нанял … «специалистов» из частной военной компании, чтобы они расправились с убийцей, когда тот придет. Люди из этой частной военной компании, когда узнали, с кем придется иметь дело, запросили данные о цели… у наших общих знакомых, и так информация об инциденте оказалась известна нам. И мы начали «пасти» этого … высокопоставленного человека.

Сообщник

Некоторые из ЧВК, когда узнали, кого им предстоит защищать, отказались от работы. Поэтому людей… оказалось недостаточно даже для сдерживания убийцы, когда тот появился.

Как вы уже, наверное, догадались, методы «расправы» над людьми из ЧВК и жертвами схожи с методами «взаимодействия» нашего президента с вражескими военными во время боестолкновений. Но в том случае специалисты из ЧВК были выведены из строя не безвозвратно. В отличие от высокопоставленного лица. Его линчевание было особенно кровавым. Не с переломами, а… отделением частей.

Мы с напарницей оказались на месте в тот день и даже перехватили убийцу при попытке скрыться.

Спасти жертву нам не удалось, всё происходило слишком быстро. А вот у моей напарницы получилось вступить в диалог с убийцей. Я был моложе тогда и сомневался… в правильности наших действий. Ведь эти люди… как мне тогда казалось, заслуживали того, что с ними происходит. Наша задача была удержать как можно дольше преступника, пока не появятся снайперы. Под угрозами убийства снайпером мы планировали заставить преступника сдаться. Или обезвредить его. И всё шло гладко.

Напарница вступила в диалог и начала предлагать помощь в поиске жертв для убийцы. Она говорила, что он занимается правильным делом, что спецслужбы на его стороне и готовы оказать содействие. Попутно пытаясь выяснить, откуда берет данные преступник на своих жертв, нет ли сообщников.

Всё шло гладко, пока не выбежал парнишка лет 16 с пистолетом и не начал стрелять в нас. Как потом выяснилось, это был… любовник жертвы, который подобрал пистолет на месте преступления у одного из пострадавших представителей ЧВК.

Он и поцарапать не смог убийцу. Но зато ранил мою напарницу. Я вышел вперед, не подумав, закрыл собой убийцу и начал ответный огонь. Я убил мальчишку. И только тогда начал осознавать, что происходит. Но было поздно.

По какой-то причине наши снайперы, которые прибыли на место, открыли огонь. Я был тоже в зоне поражения. Целью был убийца, объявленный на тот момент уже особо опасным террористом. И сопутствующий ущерб в виде нас с напарницей был приемлем. В общем, мы все оказались под огнем. Напарница была убита нашими снайперами почти сразу. Из-за ранения она не смогла уйти в укрытие.

Но убийца был в замешательстве. Похоже, он не понял, кто стреляет, и решил спасти меня, и поэтому вышел передо мной. И нет. На убийце не было ни царапины. Пули останавливались и падали на землю, если по направлению движения оказывался убийца. Иногда они останавливались в нескольких сантиметрах от нас. Мне казалось, я схожу с ума.

Он подхватил меня, и мы взмыли в воздух на несколько метров. Как будто нас что-то подбросило. Было уже темно вокруг. Какое-то время мы передвигались такими скачками, пока не приблизились к лесу. Меня держали в воздухе над собой. По ощущениям, как будто невидимая рука меня держала. Огромная. Жесткая, как плотно надутая шина.

Я пришел в себя где-то в лесу. Убийца говорил с кем-то. Хоть я и осознавал, что происходило, но всё было в какой-то пелене. Как будто какое-то устройство создавало шум у меня в глазах и в ушах. Или прямо в голове. И всё было сквозь помехи. Я только разобрал, что убийца собирается вторгнуться в другие страны и карать и там таких людей. Что следующая цель – страны, где браки разрешены с 12 лет. Что уже разработан план действий. Что результаты каких-то экспериментов показывают продуктивность. Что уже идет работа с цыганами на территории России.

Тут я понял, что нельзя, чтобы такое происходило везде. Это ведь убийства. Мы не можем навязывать свои личные идеи и политику в других странах. И я начал действовать. Я схватил нож и подбежал к ним. Я понимаю, что после увиденного и пережитого было очень глупо пытаться нападать на него. Он казался неуязвимым. Но… Я смог ударить его ножом. И нож воткнулся в него.

Павел обхватил лицо руками, как будто хотел заставить воспоминания снова всплыть у него в голове.

Константин молчал. Пытался осознать услышанное и вспомнил, как видел шрам на ноге у президента. Старый, несколько швов. Но еще тогда он думал, что если есть шрам, значит, президент не бессмертный.

Павел: «К сожалению, не удалось собрать образцы крови убийцы. Я не помню, что произошло и где это происходило. Но меня нашли в лесу, без одежды и в бреду. На руках крови не обнаружили. Но я точно уверен, что ранил его».

Павел отчетливо помнил, как наносил удар в спину в область под ребрами. Нож был у него по личной инициативе. И носил он его просто в кармане. Удача, что он не выпал. Но Паша думал, что ему не повезло, ведь нож был коротким. Ранение оказалось не смертельным. И он не смог остановить убийцу, когда у него был шанс.

– Выходит, у него есть сообщники. И его можно ранить, если застать врасплох?

– Да, вы полностью уловили суть.

У меня есть предположения, кто может быть его сообщниками. – сказал Константин и ушел в свои мысли.

Павел и Константин сидели рядом, но мыслями были далеко друг от друга. Павел погрузился в воспоминания, а Константин предвкушал будущее. Один жил сожалениями, другой – надеждами.

Второе письмо убийцы

Привет, Миша. Это снова я.

Короче, тот человек, которого ко мне пустили, он поделился со мной ценной информацией. Я узнал слабость президента. Я думаю, что действительно смогу его убить при удачном стечении обстоятельств. Я воспользуюсь этой слабостью.

Надеюсь, соберем много просмотров на трансляции и все поймут, что этот монстр тоже не бессмертный. А такой же, как мы. Это мой звездный час. Мне дали оружие из списка. Кое-что достать не получилось из-за сроков. Но практически всё, что я хотел, мне дали. Я уже сегодня пострелял по мишеням и всё проверил.

И не нужно считать меня сумасшедшим. Ты сам видел, на что способен этот монстр. Я часто вспоминаю, как мы в первый раз с ним столкнулись. Кажется, тогда же ты и со своей женой познакомился. Мы тогда служили как раз на передовой и в тот день с друзьями попали в окружение. Серега предлагал сдаться. Он был ранен, я его могу понять. Ты хотел отомстить за брата… Твой брат… Я вижу его в своих кошмарах. Его разбросало по частям в разные стороны, когда в него влетел дрон. Как будто бы тем, что он стоял в проходе нашего укрытия от дождя, он спас наши жизни. Основной удар пришелся в него.

Прости, что напоминаю тебе об этом. Но тогда с самого начала день не задался. Всё шло не по плану. Многие погибли. Как будто бы всё шло к тому, что сейчас появится дьявол и утащит нас всех прямо в ад. Мы ведь стольких убили. Кажется, наше место именно в аду. В итоге дьявол лично и пришел, но почему-то не за нами.

В общем, я отчетливо помню тот момент, мы обсуждали, что делать дальше. Вариантов было немного: сдаваться, пытаться отступить или в последний бой наступать. Ты хотел «забрать с собой как можно больше». Серега боялся истечь кровью и хотел отступить. Сложно представить, что вы испытывали тогда. А потом резко эти крики начались со стороны, откуда в нас совсем недавно стреляли. Они кричали и стреляли. Всё стреляли и кричали. Но стреляли уже не в нас.

Мне казалось, что крик – это акт устрашения. Типа когда лев кричит – чтобы напугать. Интересно, буду ли я кричать, когда тоже попытаюсь убить этого монстра? Те крики наших врагов были явно не на подавление морального духа. Те крики были похожи на вопли ужаса и безысходности. Тогда я узнал, как звучит отчаяние. И звук заглушался. Не резко. А словно душа медленно покидала тело. Может, он и вправду высасывал из них душу тогда?

Потом враги начали резко бежать на нас, мы все трое растерялись совсем. Ты выскочил с автоматом на них. Я сразу дёрнулся затащить тебя обратно, и мы увидели, как стоит этот монстр и от него бегут, кажется, около 8 вражин. Ты понял же, что они бежали не на нас? Они бежали от него.

Их было жалко. Они оглядывались и стреляли в него, но пули как будто бы ударялись в невидимую стену и падали на землю. Они не понимали, что происходит. Никто не понимал, что происходит. Как будто какая-то невидимая стена. Те, кого он догонял, тут же превращались в фарш. Буквально куски их летели во все стороны. Нет, не так, как на мине или от взрыва. Он медленно разрывал их на части. Отрывал их конечности одна за другой. Или просто разрывал напополам вдоль всего тела. Словно два огромных невидимых великана игрались с телами врагов и драли их на части потехи ради.

И ему было все равно, что мы думаем о нем. Столько разорванных на куски и выпотрошенных тел. Меня стошнило. А ты стоял в таком изумлении. А потом вообще заплакал. Я так и не понял – это были слезы радости? Ты плакал и смеялся, глядя, как этот монстр рвет на куски тех ребят. Они не заслуживали этого. Почему ты тогда засмеялся? Наверное, это был нервный срыв. Никто не заслуживает стать… кучкой потрохов на земле. Скорее, твои нервы тогда просто сдали от увиденного.

Одного он поднял в воздух и разорвал ровно напополам прямо у себя над головою. И в этот момент он слегка развернулся назад, и я увидел его ухмылку. А потом он рассмеялся. По его телу текла кровь человека, пара ошметков даже этого человека. Его голова, волосы, лицо, все тело было в крови. Человеческой крови. А он смеялся на разрыв. Безумие. И смотрел сквозь нас.

Теперь я понял. Позади, скорее всего, стоял человек с камерой. Военный обозреватель с камерой. Это было для него. Точнее, для нее. Весь этот кровавый душ был для оператора! Как раз твоя Аня там и стояла. Ты, наверное, и не помнишь. Ты был тогда не в себе. Но я ее запомнил. Этот спектакль с обливанием кровью врагов был для нее на камеру? Для чего он хотел казаться безумным? Безумный демон.

Серега потерял сознание и ничего не видел. Один из операторов подошел осмотреть его. Но почему-то не прикоснулся, чтобы проверить пульс. Наверное, растерялся. Твоя Аня всё видела и всё засняла. Этому монстру совершенно наплевать на психику нормальных людей. Это монстр. Он не человек. Смеяться во время такого.

Нам и раньше мужики рассказывали, что он ведет себя беспощадно с врагами, и всегда по радио на громкой над окопами врагов, что за ними придет Ромка, если они не сдадутся. И кто-то из врагов даже верил. Говорят, после пары завирусившихся видосиков с боями против этого демона враги стали чаще сдаваться в плен.

Я тоже видел одно видео. Но я был уверен раньше, что это просто постанова. Чтобы запугать врагов. Не бывает такого в реальной жизни. Невозможно поднимать объекты в воздух усилием мысли! Невозможно разорвать человека на части усилием мысли! Невозможно!!! Я был уверен, что это голливудщина. Болливудщина всратая. Дичь полнейшая. Не могли реальные героические подвиги показывать, что ли? Да, может, большая часть из них не попала на камеры. Но много каких подвигов было заснято, и можно было сделать устрашающие видео и без этих безумных никому не нужных расчлененок.