Кошмар наяву

Они дрались так, будто давно хотели, жаждали этого, но до сих пор не было явного повода. А теперь… Аяна в ужасе наблюдала за тем, как они себя уродуют в кровь с такой яростью, что стало по-настоящему страшно. Она несколько раз подбегала к ним, чтобы остановить и всякий раз отскакивала назад, потому что её просто могли зашибить, даже не заметив.

В итоге персонал вызвал полицию и скорую, которые быстро приехали на место происшествия. Несколько офицеров полиции забежали в кафе и принялись с дубинками разнимать дерущихся. Но как только они осознали, кто именно устроил дебош — сразу поспешили удалиться, будто подул сильный ветер и просто их унёс.

Руслан после драки был весь вымазан кровью, кофе и чем-то ещё похожим на варенье или джем. Бровь рассечена и кровит, кулаки сбиты, на лице всё в ссадинах и ушибах. Медсестра скорой помощи подбежала к нему с примочками. Он кинул гневный презрительный взгляд в сторону Аяны и вышел из кафе.

Алиас сел на пол у барной стойки, устало сплёвывая кровь и щупая переносицу. На него было жутко смотреть. От прежней свежести и красоты не осталось и следа, футболка была вся в пятнах и земле цветочного горшка. Аяна боялась подойти, потому что не могла понять, как она стала частью катастрофы вселенского масштаба? Она едва знакома как с Русланом, так и с Алиасом. Создавалось впечатление, что эти двое знакомы давно и сейчас сводили старые счёты.

Медсёстры ворковали вокруг Алиаса, прикладывая ватные тампоны. Затем приехали ещё какие-то машины, в кафе зашли мужчины и, громко восклицая общались с Алиасом, шутили и осматривали последствия погрома. Один пошёл улаживать дела с управляющим, другой пошёл договариваться с полицией.

Аяна всё это время так и не решалась подойти к “своему” мужчине. Ей было настолько скверно из-за того, что произошло, что казалось, он будет ненавидеть её всю оставшуюся жизнь. Она увидела, как он встал и направился к туалету.

—

Аяна сидела по-турецки и вяло водила валиком в малярном поддоне.

— Заюш, ты выглядишь потерянной.

Мама прошла мимо обоев на кухню и щёлкнула чайник. Она была в прекрасном расположении духа, впрочем как и всегда. Аяне казалось, мама начала совершенно новую жизнь после развода. Они с отцом никогда открыто не конфликтовали, но именно теперь Аяна понимала, что им действительно лучше порознь. Они движутся каждый в своём направлении и ничего друг другу не навязывают.

Мама достала пачку печенья из пакета и присела за стол — почти единственный островок чистоты в этой квартире.

Аяна снова уставилась на оливковую краску, которую вазюкала валиком уже минут тридцать. Да, потерянная — ещё не то слово. Её словно погрузили в прохладный утренний пруд, да и забыли там дня на два. И теперь она ощущала себя мокрой холодной лягушкой, особенно в душе́.

— Может, не будем геройствовать, а попросим папу? — мягко предложила мама, улыбаясь. — Он и дизайнера и бригаду оплатит, ты же знаешь, ему будет приятно.

Аяна хотела сделать ремонт в своей небольшой квартире, которую несколько лет назад ей подарили родители. Она пустовала и требовала косметического ремонта. И почему-то ей казалось, что она очень хочет всё сделать сама, чтобы было красиво, выявить свой стиль. Но оказалась совершенно не готова к тому, что нужно сначала замазывать шпателем сотни мелких трещин, грунтовать стены, выравнивать их, думать как вырезать ламинат по контуру площади и так далее.

— Да, наверное, ты права, мам. А то у меня уже голова кругом.

— Ты не влюбилась случайно?

В глазах мамы сияли искорки дружеской шутки.

Аяна же залилась румянцем и отрицательно замотала головой.

— Не придумывай ерунду!

Аяна помыла руки и взяв телефон, отправилась в комнату. После гипнотизирования экрана, она решила всё-таки выйти на лестничную площадку, чтобы мама точно ничего не могла слышать. И набрала Алиаса.

Несколько длинных гудков и желудок девушки скрутился в прочный узел.

— Да, солнце. Тебя менты повязали?

Аяна глупо улыбнулась и спросила:

— Почему?

— Потому что с тобой всё время что-нибудь случается.

Аяну здорово потряхивало, неужели мама была в какой-то степени права? Нет. Ей нельзя было об этом думать, потому что Алиас… слишком красивый и живёт на другой планете. Она его совсем не знает. Конечно, он её уже дважды выручил, но это же не повод…

Девушка остановила поток внутреннего негодования, стараясь сосредоточиться. Она хотела просто предложить встретиться, чтобы он не думал, что она его постоянно использует только когда ей что-то нужно. И тем более после той драки чувствовала себя не в своей тарелке.

— Может, сходим куда-нибудь?

Аяна закрыла глаза. Хорошо, что мама не слышит. Он решит, что она навязчивая. Сколько раз она наблюдала, как к Алиасу пачками липнут девушки. Наверное, его чёрная маска, которую он надевает в универе —

способ хоть как-то отгородиться от постоянного внимания.

— Моя девушкаменя решила на свидание пригласить?

Интонация ровная, но его не могла не забавлять вся эта ситуация с Аяной от начала и до конца.

— Я просто хотела тебя отблагодарить.

Алиас размышлял несколько мгновений и выдал:

— Дом страха Мэдисона.

Аяна замерла. Дом Мэдисона — это целый комплекс, здание из комнат страха, который открыли по аналогии с американским домом ужасов в Калифорнии. И насколько она слышала, там было по-настоящему ужасно. Именно потому, что там не было привычной крови или дешёвых трюков. Там продумывали каждую мелочь: специально записывали музыку, жуткие пробирающие до дрожи голоса; декорировали каждую комнату так, чтобы она рассказывала историю, подбирали актёров, продумывали каждый момент как по нотам. Предметы в нём сами шевелились, а в зеркалах откуда ни возьмись появлялись жуткие силуэты. Она слышала, что в доме Мэдисона даже используют истории, основанные на реальных событиях.

— Если боишься, можно придумать что-нибудь другое.

— Нет, я согласна. Значит, пойдём туда. Завтра в семь?

— Сегодня в десять. — казалось, Алиас хотел сыграть на нервах девушки и взять своё сполна за оказанные им “услуги спасения.”

— Х-хорошо.

— Напиши, где тебя забрать.

Весь вечер Аяна ломала голову с нарядами и своим вечерним образом. С одной стороны, это дружеская встреча, макияж был вовсе не обязателен. Она подвела глаза и накрасила ресницы. Думая, что бы такое надеть, она остановила свой выбор на бирюзовом коротком платье с длинным рукавом. Оно выглядело вполне повседневно и привлекательно.

Алиас забрал её у дома. Витая в своих мыслях, он перебросился с Аяной несколькими фразами о том, как дела в университете и где она планирует проводить лето.

— Зачёты я сдала, осталась пара экзаменов и всё. А насчёт лета не знаю, поеду за город или к бабушке. Ещё не решила.

Алиас был одет в чёрную рубашку и джинсы. Она увидела те самые ссадины, которые остались после встречи в кафе и сердце пропустило удар. В голове всплыла жестокая сцена: как Алиас резко наносил удары по лицу Руслана, а тот в свою очередь чуть не придушил его, когда оказался сверху.

Аяна спросила у Алиаса про учёбу, чтобы поддержать беседу и перестать думать про то утро.

— Я не учусь в университете. Просто дорабатываю проекты, которые мне нравятся.

Значит, он не студент. Это было заметно по его внешности, всё-таки он выглядел старше остальных студенты. Кажется, куратор говорила при первой встрече, что бывшие студенты без труда могут приходить на территорию университета. Но оставался главный вопрос: кем он тогда работает или чем занимается..?

Аяна смотрела на пробегающие огни ночного города и задавала себе вопрос: зачем она ему позвонила? Ответ лежал на поверхности: ей хотелось отблагодарить его. Но тут в голове всплыли слова мамы про то, что она влюбилась. Хотя все мамы любят подшучивать над своими детьми, ведь так..?

Дом страха Мэдисона угрожающе возвышался среди невысоких исторических зданий и призывно мигал темной вывеской. Музыка играла уже на входе в дом, поэтому Аяне сразу поплохело. Она не считала себя трусихой, но с большей бы смелостью отправилась в любое место в городе и окрестностях нежели сюда.

Алиас увидел, каким взглядом Аяна посмотрела на здание. Он молча протянул ей руку и они вошли внутрь.

Запланированные странности начались уже на входе, где не было стойки регистрации для покупки билетов. Вместо этого мрачный холл со стилизованным темным деревом, световыми эффектами и автоматом для покупки билетов.

Аяна сильнее сжала руку Алиаса, но ничего говорить не стала. Она просто посмотрит, составит компанию и…

Пока Алиас покупал билеты, за их спинами прошёлся мужчина в жутких тёмных лохмотьях, вызывающий у Аяны ворох мурашек. Он хрипел словно живой мертвец, выпущенный на свободу.

Из холла они вошли в одну из дверей. Это оказалась детская комната. Деревянная кроватка с обвисшей сеткой, манеж, рассыпанные по линолеуму кубики с буквами. На тумбочке стоял старый ламповый радиоприёмник. Едва они приблизились, он сам включился: зашипел, потом сквозь помехи пробилась детская колыбельная, которая вдруг исказилась, ускорилась, превратилась в какофонию и резко оборвалась.

В наступившей тишине манеж, только что совершенно пустой, начал медленно и ритмично покачиваться — сетка прогибалась, будто там стоял на коленях невидимый ребёнок. А потом они услышали тихий детский смех, но не из манежа, а откуда-то сзади, из-за их спин. Когда они обернулись, никого не увидели — только обои, на которых вдруг проступили искажённые лица животных. Снова звучала жуткая музыка, пробирающая до самых костей.

Аяна уже сотню раз пожалела, что просто не выбрала другое место для встречи. Ещё пара таких комнат и она выбежит отсюда с криками.

Алиас же был настолько расслаблен, как будто находился в обычном музее. Он спокойно изучал обстановку и чувствовал, как Аяна всё крепче сжимает его руку.

Увидев тёмный силуэт в зеркале, она прижалась к нему ещё ближе.

Они толкнули тяжёлую обитую жестью дверь и попали в длинный больничный коридор. Стены были выкрашены масляной краской, снизу зелёной, сверху белой, пол выложен плиткой. Под потолком тускло горели лампы дневного света, и некоторые из них мерно гудели и помигивали. Вдоль стен стояли инвалидные коляски — пустые, но одно колёсико у одной медленно поворачивалось туда-сюда. На каталке у стены лежала скомканная простыня, на которой проступало тёмное пятно в форме человеческого тела.

Из-за ближайшей двери с табличкой «Процедурная» доносился звук падающих на пол металлических инструментов — пинцеты, скальпели, но дверь была заперта. Когда они проходили мимо поста медсестры, старый чёрный телефон на столе зазвонил. Звонок был резкий, пронзительный, разрывающий тишину. Они переглянулись, и Алиас снял трубку. В трубке было тихо, только далёкий шум.

Когда он положил трубку, в тот же миг из процедурной донёсся крик о помощи. Аяна побежала в конец коридора, не оглядываясь и отсчитывая удары собственного сердца.

Следующей комнатой оказался старый лифт. Они вошли в точную копию кабины с мутными зеркалами и панелью с выцветшими кнопками, створки закрылись, лампа замигала, и кабина как будто дёрнулась, поехала — но почти сразу остановилась, будто застряла между этажами. Свет светил синим оттенком, заиграла тихая таинственная музыка.

Тут Аяна сдалась, она схватилась за рубашку Алиаса и попросила:

— Давай уйдём отсюда, мне страшно.

Но вместо того чтобы спасти её в очередной раз Алиас оттеснил её к стене. Аяна настолько этого не ожидала, что просто испуганно замерла, поднимая на него взгляд.

— Жаль, но мне нравится твой страх. Такая беззащитная, робкая. Дрожащая.

Аяна не поняла, что в этот момент произошло с ним и с её телом. В тусклом синеватом свете он внимательно смотрел в её глаза, затем на губы и опираясь рукой о стену и заключив в крепкий капкан, поцеловал. Аяна аж поднялась на носочки, настолько это было неожиданно и… горячо. Обжигающе горячо. Она вдруг явно почувствовала запах морского бриза и горькой алкогольной ноты. Пьянящий и будоражащий как он сам. В это море хотелось прыгнуть с головой, погрузиться и ощутить прохладу, оценить глубину. Уткнуться в запах ещё сильнее, прильнуть к нему.

— Так просто поплыла? — издевательски спросил он, чуть отстраняясь и насмехаясь.

Аяна вернулась в реальность и желая освободиться от его чар, оттолкнула его ладонями.

— Отойди. Я больше не хочу здесь находиться.

Вместо ответа он снова поцеловал, уже более глубоко, проникая языком внутрь, напористо и уверенно, словно помечая. Правая рука скользнула по бедру, вызывая мелкую дрожь по телу девушки. Он трогал медленно, чтобы оставить в её голове неясность: для него она просто развлечение или он на самом испытывает симпатию?

— Перестань, — глухо попросила она, опустив взгляд на его шею.

Реакция её тела говорила намного больше чем сама Аяна. Девушке казалось, что она ему позволит сейчас всё что угодно и он это прекрасно видит и чувствует. По её заторможенному виду и по тому, как она теряет дар речи. Так ведут себя глупые девочки подростки, когда влюбляются и ещё не знают что делать с этим уничтожающим чувством.

Она просто стояла, и позволяла ему её лапать.

Алиас же совершенно не стеснялся. Его вполне устраивала классическая реакция женского тела на него. Он часто сталкивался со ступором у противоположного пола. Его красота била наотмашь — необычный цвет волос, подаренный генами как и голубые глаза, которые ещё никого не оставляли равнодушными. Он прекрасно знал цену своей внешности и пользовался ей.

Он целовал шею, нарочно оставляя засосы. Больно стискивал грудь. Стянул верх платья, обнажая её телесный кружевной бюстгальтер.

Аяна пыталась остановить его, но он не позволил ей. Левой рукой он взял её за подбородок, а правой стянул трусики чуть вниз.

Аяна дёрнулась и ударила его, но Алиас маловероятно вообще ощутил этот удар. Он просто отошёл чуть назад и, засунув руки в карманы, приказал:

— Теперь трогай себя, чтобы я видел.

— Больной… — грубо отозвалась Аяна, оделась обратно и принялась искать кнопку, которая откроет дверь. Но ничего не нашлось, они по-прежнему находились вдвоём в этом проклятом лифте. Ей стало настолько обидно, что захотелось реветь.

— Мы не выйдем отсюда, пока ты не выполнишь мой приказ.

Маты пролетели смерчем в голове девушки. Она обернулась, опять близко подошла к этому самоуверенному козлу и недовольно сказала ему в лицо:

— Ты псих, Алиас! Настоящий придурок! Кто тащит девушку на свидание в грёбаную комнату ужасов, чтобы там инфаркт получить? Чокнутый!

Было глупо отчитывать его после того, как она словно амёба растаяла в его руках, когда он трогал её. Она злилась на себя, но ощущала, как пространство давит на неё. Становилось всё дискомфортнее и невыносимее в этом маленьком лифте. Ей казалось, что воздуха становится меньше, хотя организаторы явно же должны были это предусмотреть. Наверняка это просто внутренние страхи.

Прошёл почти час их совместного молчания. “И почему здесь нет кнопки экстренного вызова?” — думала Аяна, тщетно в тысячный раз осматривая стены.

Алиас же практически не двигался с места, прошёл пару шагов, смотрел в зеркало как ни в чём не бывало и на часы. Потом достал телефон и начал зависать в нём.

Аяна готова была расцарапать ему лицо, но тут она решила пойти на мировую. Он наверняка был здесь раньше и знает как выйти, именно поэтому строит из себя крутого и ставит тут глупые условия. Думает, она слабачка?

Она достала из сумочки антисептик, обработала им руки. Сняла верх платья, как он был до этого, и снова приспустила трусики. Одной рукой подняла подол, другой, закрыв глаза, принялась трогать себя между ножек. Спиной опёрлась на стену для большей устойчивости.

Алиас чуть телефон не выронил, когда увидел, что она вытворяет. Тихоня и паникёрша решила утереть ему нос и у неё это получилось. Он наблюдал, как она прикусила нижнюю губу и проваливаясь в мои мысли и концентрируясь, ласкает себя. Повернула голову вбок, расставила ножки чуть пошире. Он убрал телефон, не в силах оторвать взгляд от этой картины. На это можно было смотреть вечно, только, насколько он знал, скоро должна сработать автоматическая тревога локации и сюда явится персонал со спасательной операцией.

Он подошёл к ней, надел трусики обратно, вернул декольте на плечи.

— Съел? — с вызовом спросила она, довольная собой.

— С*чка…

Алиас нажал незаметную кнопку наверху стены, взял Аяну за предплечье и волоком потащил из лифта. Чл*н неприятно упирался в джинсовую ткань. “И кто кого уделал в этом грёбаном доме ужасов?” — спросил он сам себя раздражённо.