Музыкальная группа «Деда Вова» – 2

1. Откуда деньги?

В то время я был маленьким и учился в начальных классах.

Мои родители владели домом №24 на улице Ковровской в Горьком (сейчас Нижний Новгород). Во дворах нашей улицы бродили куры. Почти деревня.

Дом был почти двухэтажный – цокольный этаж с жилыми комнатами (каменный низ дома) и бревенчатый верх, где проживала наша семья.

Отец был участником войны, вернулся капитаном и, вероятно, были какие-то подъемные для пришедших с войны офицеров, которые ему позволили купить дом в г. Павлово Горьковской области (где собственно я родился и прожил 1 год – тогда я еще не пел, а вероятно как все грудные дети орал благим матом, когда мне что-то не нравилось).

В Горький он переехал в 1955 году (когда мне стукнул год), тоже не знаю точно почему, но предполагаю – получил работу – директором начальной школы номер 20 (у него за спиной было учительское образование – 7 классов школы в Уральском крае, где он жил тогда в деревне в большой семье, где не было отца, не было братьев, зато была целая куча сестер, и учительские курсы. То есть, отец мой с Урала, который я полюбил уже когда стал совсем взрослым.

Итак, семья переехали в Горький, продав дом в Павлово и купив дом на ул. Ковровской – как мне говорили – поповский дом, то есть продал частный дом служитель культа

В доме не было квартирантов, но в полуподвале жила сестра отца, говорящая, но глухая (она понимала по губам) моя тетка, которую отцу поручила его мать. Вот она со мной и нянчилась. Для моей социализации меня отправили в старшую группу детсада.

А когда мой возраст стал школьным, поселилась в полуподвале как бы родственница.

Моя мать выросла в семье, где были и мальчики и девочки. Два моих дяди по материнской линии также воевали в отечественную. Дядя Вова в войну был летчиком и проживал в Украине – в Черновцах (моя мать украинка), а дядя Вова воевал в партизанском отряде (видел фотки в какой-то книге, где упоминался его партизанский отряд), но я его застал уже когда он работал врачом в психиатрической больнице в г. Владимире.

Итак, раскрываю еще более подробно материнскую линию. У нее кроме братьев были сестры. Одна сестра (тетя Аня) была замужем за дядей Васей (был каким-то чином в войну, а в мирное время работал профессором философии в Горьковском университете). Дядя Вася любил со мной играть в шахматы, но предварительно убирал со своей стороны сильные фигуры.

Так вот, у дяди Васи была сестра тетя Клава. Не знаю откуда она приехала, но она купила одну или две комнаты в цокольном этаже (не помню точно), и очень скоро там поселилась моя двоюродная сестра (дочь Дяди Володи – брата моей матери, что из Владимира).

И вот тут, судя по всему, у родителей возникла проблема инвестиций. Куда инвестировать потраченные от продажи части дома деньги. И они купили… пианино. Это было старое иностранное пианино желтоватого цвета.

2. Пианино

Но что с этим пианино делать – было не очень понятно. У меня были старшие (на 7 и 8 лет соответственно) сестра и брат. Брату пианино было до лампочки (он к нему подходил, быть может, раз, когда нужно было его куда-то передвинуть). У сестры был слух, но она была уже не в том возрасте, чтобы начать его осваивать.

А у меня, как скоро выяснилось, слуха не было. Правда, было забавно нажимать на клавиши и слышать разные по тональности звуки1.

Но не пропадать же «пианину». И вот моя мать решил пристроить меня в музыкальную школу. Однако при попытке поступления в пару музыкалок мне поставили заслуженные двойки.

Но была такая необычная школа №9 нашего Нижегородского района, где к поступающим детям относились очень бережно, чтобы дети не плакали после полного провала: тому, кто слухом не обладал, ставили четверки, а со слухом – пятерки.

И вот эта четверка вышла для этой музыкальной школы боком. Моя мать, опираясь на оценку 4, вынудила руководство школы принять меня, не обладающего слухом, кандидатом. Ну, видно чтобы больше не препираться с моей мамой, через некоторое время меня зачислили штатно. Правда, насколько я помню, долго уговаривали мою мать устроить меня на отделение виолончели (там были вакансии), но поскольку на виолончель от продажи части дома денег не осталось, они судя по всему, получили строгий отказ.

Так пианино было пристроено, ко мне.

Учился я плохо – по сольфеджио – с двойки на тройку. Но к концу обучения (а это 8 лет!) я научился списывать диктанты у своих коллег, кто слухом обладал. Правда возникает вопрос – почему по мере моего взросления я не бросил музыкальную школу. Родители меня не принуждали, как Моцарта, заниматься музыкой до опупения. Оказалось, что дело в том, что в моем характере было по мере возможности не бросать любое начатое дело. Но поскольку я человек любопытный, у меня возникали в процессе жизни разнообразные интересы. Но мои коллеги одноклассники – что-то начинали и, когда надоест, бросали, я же, что-то начав, – старался довести любое дело до конца – по этой причине у меня возникали проблемы со временем, но как я их решил – это другая история, о ней я рассказал в серии книг по тайм-менеджменту.

При этом для меня пианино стало механическим инструментом – почему бы не барабанить по нему пальцами. Правда нравились мне только очень громкие произведения, я даже заканчивал музыкальную школу игрой Бухенвальдского набата, а моя учительница по фортепьяно даже пыталась организовать совместную игру моего очень громкого «барабанивания» по клавишам с игрой на трубе ее мужа, но, кажется, у нее это не получилось, уже не помню.

Проблема была только одна. На уроках музыкальной литературы у нас были стандартные задания – мы выслушивали произведения в исполнении нашей учительницы и должны затем на диктанте «отгадать мелодию» – что за отрывок нам представлен. Выполнить такой диктант для меня не представляло большого труда – мне с удовольствием давали списывать коллеги. Но вот когда музыка была громкой, я не мог удержаться и притоптывал. Услышав мое притоптывание учительница мгновенно прерывала игру на фортепьяно и грозно кричала – кто топает? Я не признавался, но продолжал очень тихинечко притоптывать – громкая музыка доставляла мне истинное удовольствие.

Но результат моих мучений обучения в музыкальной школы все же был – если на вступительном экзамене, когда меня просили спеть звуки трезвучия, я не мог понять, что от меня хотят – я слышал только один звук. То по окончании музшколы я мог пропеть все три ноты трезвучия. Именно такое упражнение было при поступлении в музшколу. То есть, после 8 лет обучения я мог смело попытаться поступить в музшколу заново.

Да, единственное светлое пятно в моей музыкальной биографии – при домашнем задании сочинить свою мелодию – я дома что-то наиграл и получил первую и последнюю пятерку Но в композиторы я не пошел – был уже 9 класс средней школы – нужно было думать о настоящей профессии инженера физика.

3. Пионерлагерь

У моей старшей сестры были подруги, а у них знакомые парни. Вот как-то, чтобы отвязаться от своего парня, одна из подруг оставила своего парня со мной на веранде нашего дома, а сама пошла поболтать с моей сестрой в дом. Вроде его звали Пашей. Он отличался от других парней, со слов остроумной подруги, тем, что вместо цветов приносил своей девушке что-то съедобное с огорода, так она и вышла за него замуж. – прикормил.