Дота

Дота

Часть I. Истоки

Глава 1. Набеги Варваров.

На горизонте клубился огненный закат, и его багровые блики отражались в острых клыках скал. Там, где земля обрывалась в сияющие разломы, начиналась Пустошь Неруба — суровый край, наполненный ветрами и легендами о древних богах, покинувших этот мир. Пески здесь шептали о войнах, которые велись задолго до того, как люди или орки научились выковывать сталь. И всё же именно эти пустоши стали ареной новых сражений, где кланы пытались выжить, сохраняя свои традиции.

Клан Клыка, собравший под своими знамёнами варваров из разных земель, в последние недели испытывал голод и жажду крови. Их набеги на приграничные деревни становились всё отчаяннее. Женщины и дети прятались в каменных пещерах, а мужчины хватались за оружие, едва заслышав боевые кличи рога.

В центре лагеря, возле огромного костра, возвышалась фигура, которую трудно было не заметить. Кентавр Варранер — предводитель отряда, гигант ростом в три человеческих роста. Его копыта били землю, когда он шагал, а топор, украшенный черепами врагов, сверкал на свету.

— Варвары ждут, — произнёс он своим низким, гулким голосом, обращаясь к сидевшим вокруг костра. — Мы идём на юг, к горам Шейкера. Там ещё остались поселения, что не знают страха. Мы научим их.

Рядом, опершись на массивный посох, стоял Дизраптор, шаман из рода наездников на громе. Его плечи были окутаны искрами, а глаза светились электрическим светом.

— Ты торопишься, Кентавр, — прорычал он. — Гроза предупреждает: слишком часто мы жжём деревни, но не собираем дань. Клан живёт не только битвами. Клан живёт союзами.

— Союзами? — раздался смех. Голос принадлежал Аксу, прославленный воин, одетый в тяжёлые красные доспехи. Он вышел вперёд, держа на плече гигантскую секиру. — Союзы делают слабых ещё слабее. Я говорю: варвар силён только тогда, когда кровь свежа. Если клан перестанет воевать, он сгниёт.

Огр Маг, двуглавый и неуклюжий, хлопал в ладоши и радостно повторял:

— Кровь! Больше крови!

— Тише ты, болван, — шикнул на него вторая голова. — Кентавр, Акс… вы оба не думаете.

В тени костра молча сидел Джагернаут. Его лицо было скрыто маской, а мечи покоились у ног. Никто не знал его мыслей — только шрамы на руках и бесшумные движения говорили о сотнях битв, пережитых в одиночку.

Наконец в круг света шагнул Шейкер, чьё тело было словно высечено из камня. Его кристаллический тотем светился мягким оранжевым сиянием.

— Вы забыли главное, — сказал он. — Пустоши Неруба — не место для вечных набегов. Здесь земля жива. Она помнит шаги древних титанов. И если вы слишком сильно разбудите её ярость, то не найдёте ни золота, ни славы — только смерть.

Ветер усилился, костёр затрещал, будто подтверждая слова Шейкера. Но Кентавр лишь расхохотался.

— Земля? Титаны? Пустые сказки! Я сам титан! — Он ударил копытом о землю, и пламя костра взвилось ввысь. — Пусть земля дрожит от моего топота!

Акс поднял секиру и гаркнул:

— Кровь ждёт нас впереди! Кто идёт со мной?

И толпа варваров взревела в ответ, жаждая похода.

Только Джагернаут молчал. Его взгляд был устремлён не в пламя костра, а за горизонт. Он видел то, чего не видели другие — в темноте мелькнули фигуры разведчиков, тени чужого клана. Враги уже наблюдали.

— Мы не одни, — произнёс он тихо.

Но его слова утонули в гуле военных кличей.

На рассвете отряд снялся с лагеря. Впереди шёл Кентавр, за ним шагали сотни воинов, а над ними гремели разряды Дизраптора. Шейкер двигался медленно, словно прислушиваясь к сердцу земли. Джагернаут держался позади, готовый встретить невидимую угрозу.

И когда первые лучи солнца упали на каменные склоны, стало ясно: путь вглубь Пустоши будет кровавым.

Так начались набеги варваров — история, в которой кровь смешалась с песком, а судьбы героев переплелись в великой войне.

Пески Пустоши Неруба были беспощадны. Днём они пекли подошвы сапог, ночью превращались в ледяное лезвие, режущее дыхание. Воины клана Клыка шагали молча, закутанные в шкуры, и только лязг оружия и тяжёлое дыхание боевых животных нарушали тишину.

Кентавр шёл впереди, неся на плечах знамя из тёмной кожи с выжженным клеймом — клыком чудовища. Он не чувствовал усталости. Каждое его движение было призывом к силе, к жажде боя.

За ним шагал Дизраптор. Его посох потрескивал, и вокруг клубились голубые искры. Он не отрывал взгляда от горизонта, где багровое солнце растворялось в мареве.

— Вижу бурю, — сказал он. — Но это не гроза небес. Это гроза крови.

Акс, услышав это, только оскалился:

— Тогда веди нас прямо в её сердце.

Шейкер, наоборот, нахмурился. Он остановился, коснулся ладонью земли и прислушался. Под ногами дрожали крошечные вибрации, как будто где-то глубоко под песком двигалось нечто огромное.

— Земля неспокойна, — пробормотал он. — Неруб не любит чужаков.

— Пусть попробует меня остановить! — заржал Кентавр, подняв топор.

Огр Маг хлопнул себя по груди и заревел:

— Огр тоже не любит чужаков!

— Заткнись, идиот, — проворчала вторая голова. — Лучше следи, чтобы копыта Кентавра тебе мозг не выбили.

Смех прокатился по отряду. Но Джагернаут не смеялся. Его рука легла на рукоять катаны. Он чувствовал — они не одни.

И действительно. Когда караван воинов пересёк узкий каньон, тени зашевелились. Из-за скал раздался пронзительный звук рога.

— Враги! — выкрикнул Джагернаут, но в тот же миг град стрел обрушился сверху.

Десятки варваров рухнули, пронзённые. Остальные ринулись в укрытие.

— Засада клана Пепельных! — узнал их Дизраптор, поднимая посох.

В небе вспыхнула гроза, и молния ударила в вершину скалы, срывая вниз каменные обломки. Несколько врагов закричали и сорвались в пропасть.

Акс ревел, как безумный, взбираясь по скале прямо под дождём стрел. Его секира раскалывала щиты и доспехи, а кровь стекала по камню.

Кентавр ворвался в гущу боя. Его топор, вращаясь, крушил целые ряды врагов, а копыта топтали тех, кто падал под ноги.

— Вот она, кровь! — кричал он, наслаждаясь боем.

Огр Маг, шатаясь, бросился следом, его руки сияли огнём и льдом. Первая голова орала боевые кличи, вторая — пыталась рассчитать, кого бить первым.

— Слева! — закричала вторая голова.

— Справа! — заорала первая.

И в итоге Огр ударил в обе стороны, сбив врагов с ног.

Шейкер, подняв свой тотем, ударил им о землю. Разлом прошёл по песку, и целая линия противников разлетелась в стороны. Земля дрожала так, что даже союзники едва удержались на ногах.

Всё это время Джагернаут молчал. Он двигался, как тень, его мечи мелькали молнией. Он не рубил — он резал точно и безжалостно. Каждый его шаг был танцем смерти.

Когда дым рассеялся, каньон был завален телами. Варвары Клыка тяжело дышали, но стояли. Враги — клан Пепельных — были разгромлены. Лишь немногие уцелели, бросив оружие и сбежав в пустыню.

Кентавр вытер кровь с топора и заржал от радости.

— Вот так встречают Клык! Пусть все пустоши знают — мы идём!

Но Шейкер, глядя на разлом, покачал головой.

— С каждым боем мы тревожим землю всё сильнее. Это кончится бедой.

Джагернаут подошёл к телу одного из врагов. На его груди висел странный амулет — кусок обсидиана с вырезанным символом паутины. Джагернаут взял его и спрятал в ладони.

«Это не простая засада», — подумал он. — «Кто-то ведёт их. Кто-то, чьи нити тянутся глубже, чем мы можем представить».

Он поднял голову к горизонту. Там, далеко в тумане пустошей, что-то шевелилось.

Так закончился первый день похода. Варвары праздновали победу, но их сердца не знали: истинный враг ещё только наблюдал из темноты.

Ночь в пустоши Неруба всегда была особенной. Она не дарила отдыха. Луна висела над скалами, освещая их холодным светом, а пески отражали её так, что казалось — сама земля горит серебром. Ветер тянул за собой шорохи, будто где-то вдалеке тысячи ног касались земли, и у костров воины невольно замолкали, вслушиваясь в эти странные звуки.

Клан Клыка праздновал победу. Шкура павшего зверя была натянута дубильно, и пламя костра освещало её багровыми отблесками. Мясо шипело, кружки переполнялись, смех перекрывал шум ветра. Но, несмотря на общий разгул, воины бросали взгляды на край лагеря, где молчал Джагернаут.

Он сидел отдельно, словно одиночка. Маска закрывала его лицо, и лишь отражения огня выдавали глаза. В ладони он сжимал амулет — кусок обсидиана, на котором вырезан знак паутины. Камень был холоден, но время от времени светился, будто в нём билось сердце.

Шейкер, величественный, словно скала, сел рядом. Его взгляд был устремлён на символ.

— Ты не должен был брать его, — сказал он глухо. — Эти знаки несут в себе память.

— Память? — Джагернаут сжал амулет сильнее. — Это всего лишь камень.

— Камень, который хранил душу. — Голос Шейкера был подобен гулу земли. — Того, кто пал под твоим мечом. Теперь он принадлежит тебе. А вместе с ним и его долг.

Джагернаут молчал. Но внутри него росло ощущение, что Шейкер прав.

С другой стороны лагеря поднялся Дизраптор. Его глаза светились электрическим светом, посох искрил в такт сердцу.

— Я слышал голоса, — сказал он. — Пока вы пели песни, гроза принесла мне шёпот. Они звали из-под земли. Символ паутины — это печать. Сломаешь её — и выпустишь то, что спит под пустошью.

Кентавр услышал его слова и заржал. Его смех был как удар грома.

— Сломать? Да я раздроблю этот камень одним ударом копыта! — Он шагнул к Джагернауту. — Дай сюда!

Джагернаут поднял глаза. Маска блеснула. Его рука не дрогнула.

— Нет.

В лагере наступила тишина. Даже пьяные воины замолчали, ощущая, что сейчас может вспыхнуть конфликт.

Акс, сидевший у костра, встал, держа секиру.

— Зачем тебе эта безделушка, масочник? Кентавр прав — если в камне зло, его нужно расколоть. Если в нём сила — она должна принадлежать клану, а не тебе одному.

Огр Маг хлопнул себя по груди и поддержал:

— Да! Клану сила, клану мясо, клану всё!

— Молчи, тупица, — буркнула вторая голова. — Вон, опять в драку полезешь, а потом я твои зубы собирать буду.

Шейкер ударил тотемом о землю. Волна дрожи прокатилась по песку.

— Довольно! — сказал он. — Этот спор не решается криком. Символ не простой. Он нашёл Джагернаута, а не кого-то другого. Значит, такова воля земли.

Дизраптор нахмурился, но не стал спорить. Его глаза вспыхнули.

— Да будет так.

Ночью, когда костры угасли, Дизраптор остался бодрствовать. Он сидел на краю лагеря, прислушиваясь к ветру. Вдруг воздух сгустился, и искры, окружавшие его, вспыхнули ярче.

Гроза показала ему видение. В темноте пустошей возник город, скрытый под землёй. Башни, обвитые паутиной, уходили вглубь, и тысячи глаз смотрели снизу вверх. Он услышал шёпот:

«Мы ждём... Мы голодны... Мы знаем...»

Видение исчезло так же внезапно, как возникло. Дизраптор тяжело вздохнул. Он знал, что впереди — беда.

На рассвете воины собрались снова. Кентавр отдал приказ двигаться к горам — он верил, что там лежат богатые деревни. Акс поддержал его, требуя крови и добычи.

Но Шейкер настоял на том, чтобы сделать колоду.

— Я слышу гул в земле. Мы идём прямо к логову. Если не узнаем, что там, нас ждёт гибель.

Кентавр махнул рукой.

— Пусть твои камни шепчут. Но я не боюсь ни людей, ни тварей.

И всё же разведка была отправлена. Джагернаут вызвался идти сам. Огр Маг, вопреки протестам своей второй головы, увязался с ним.

К полудню они добрались до каньона. Там, в тени скал, Джагернаут заметил движение. Из песка вынырнули фигуры — высокие, худые, с бледной кожей и глазами, светящимися, как у пауков. Их руки заканчивались когтями, а тела были обмотаны обрывками тканей.

Огр замер.

— Э-э-э… люди?

— Не люди, — сказал Джагернаут. Его мечи блеснули.

Существа не нападали. Они стояли, глядя на амулет, что висел на груди Джагернаута. Потом один из них заговорил на шипящем языке, похожем на треск паутины.

Джагернаут не понимал слов, но смысл ощущал кожей: «Ты носишь знак. Ты теперь в сети».

Один из существ поднял руку и ткнул когтем в землю. Песок задрожал. Из глубины послышался скрежет.

— Назад! — крикнул Джагернаут.

Существо завизжало, и песок разверзся. Из-под земли вырвалась гигантская лапа, покрытая хитином. За ней показалась челюсть, блестящая от яда.

Огр закричал:

— МАМА!!!

— Беги! — отрезала вторая голова.

Но Джагернаут не бежал. Его клинки вспыхнули, и он шагнул навстречу твари.

Бой был коротким, но яростным. Джагернаут прыгнул, рассёк лапу, уклонился от удара жвал. Огр, размахивая руками, случайно выпустил огненный шар, который попал прямо в голову твари. Земля содрогнулась, и монстр снова ушёл под песок, оставив после себя лишь сверкающую пыль.

Разведчики исчезли вместе с ним, растворившись в пыли.

Джагернаут тяжело дышал. Он поднял амулет. Тот горел мёртвым светом.

— Они идут, — сказал он. — Не люди. Не кланы. Неруб.

Огр сглотнул.

— Может, вернёмся и скажем, что никого не нашли?..

— Нет, — ответил Джагернаут. — Клан должен знать правду.

Когда они вернулись в лагерь, Кентавр и Акс слушали рассказ с недоверием.

— Пауки под землёй? — усмехнулся Акс. — Хорошая сказка для детей.

Но Шейкер, услышав описание твари, мрачно кивнул.

— Я знал. Земля проснулась. Символ — не случайность. Они следят за нами.

Дизраптор встал и сказал твёрдо:

— Если мы продолжим путь, то встретим не деревни, а логово Неруба.

Кентавр замолчал. Воины ждали его слова.

И тогда Джагернаут бросил амулет в пламя костра. Камень не сгорел. Напротив — из огня поднялся чёрный дым, и все услышали шёпот:

«Скоро...»

Пламя погасло. Лагерь погрузился в темноту.

Так началось пробуждение Пустоши. Варвары думали, что ведут обычные набеги, но на самом деле они ступили в битву, которую вели силы постарше богов.

И паутина уже обвивала их судьбы.

Глава 2. Турнир Сатира

Арена Сатира была древним местом. Её строили не люди, и даже не орки. Легенды утверждали, что её воздвигли сами демоны, чтобы развлекаться боями смертных. Каменные круги уходили вниз на десятки метров, и каждый уступ был залит кровью. Стены хранили эхо тысяч криков — восторга и боли, победы и отчаяния.

Когда рассвет окрашивал вершины скал, толпы собрались у входа. Варвары, шаманы, охотники, даже странники из дальних земель пришли взглянуть на Турнир Сатира — священное состязание силы и духа.

Глашатай с рогами, украшенными золотыми кольцами, поднялся на постамент и воздел руки:

— Да начнётся Турнир! Пусть арена примет кровь сильнейших! Пусть слава достанется лишь одному!

Толпа взревела.

На арену выходили десятки воинов. У каждого была своя манера боя. Один крушил врагов гигантским молотом, другой — метатель копий — держал противника на расстоянии, третий обладал магией огня и жёг землю вокруг.

Но над всеми возвышался один — Галл Неухаюс.

Его имя знали далеко за пределами пустошей. Силач, гладиатор, воин, выросший в боях. Его плечи были широки, как ворота крепости, руки — словно молоты кузнеца. Его оружие было простым — массивный клинок, обвитый цепью, но в его руках он казался живым.

Галл вышел на арену и сразу показал, почему его боятся. Первый противник — варвар с топором — упал от одного удара. Второй — маг, окружённый пламенем, — не успел закончить заклинание, как клинок Галла разрубил его посох и грудь вместе с ним.

Толпа скандировала его имя:

— Галл! Галл! Галл!

С каждым боем он становился всё яростнее. Его глаза сверкали. Он будто черпал силу не только из мышц, но и из самой толпы. Люди жаждали крови, и он давал им её.

Пятый бой, десятый бой — и всё равно он оставался на ногах. Ни одна рана не останавливала его. Он сражался так, словно сам Сатир вложил в него неутомимую жажду победы.

Когда солнце поднялось высоко, и арена была залита телами павших, Галл стоял один. Его дыхание было тяжёлым, плечи в крови, но в глазах искрилась пламя.

Глашатай поднял руку:

— Все соперники пали! На арене остался один — победитель Турнира Сатира, Галл Неухаюс!

Толпа взревела так, что стены задрожали. Люди бросали оружие к его ногам, скандировали его имя.

Галл поднял клинок и с улыбкой воскликнул:

— Никто не сравнится с моей силой! Сегодня арена принадлежит мне!

Но в этот миг воздух дрогнул.

Из тени, прямо в центре арены, шагнула фигура. Сначала её не было видно — лишь легкий мираж, перелив, как рябь на воде. А потом она стала реальной.

Низкий силуэт, лёгкие шаги, блеск кинжалов. Маска закрывала лицо, а глаза светились холодным огнём. Толпа ахнула:

— Рики! Смертоносный из тени!

Это имя произносили шёпотом. Наёмный убийца, мастер невидимости, тот, кто никогда не проигрывал. Его не звали на турниры — он сам выбирал, где появиться. И всегда его появление значило одно: победитель будет повержен.

Галл, увидев его, рассмеялся.

— Ты думаешь, что сможешь меня одолеть? Я — сила арены! Я сразил десятки врагов!

Рики не ответил. Он лишь слегка склонил голову, как хищник перед броском. Его тело окутал лёгкий туман.

Галл ринулся вперёд. Его клинок свистнул, разрубая воздух. Но там, где только что стоял Рики, была лишь пыль.

Толпа замерла. Галл обернулся. Рики уже был у него за спиной. Удар кинжала — Галл едва успел отбить его клинком. Искры полетели.

— Мелкий проныра! — прорычал он и попытался схватить убийцу рукой. Но пальцы схватили пустоту.

Рики снова исчез.

Галл крутился, вдыхая, прислушиваясь. Толпа стихла, наблюдая. В этот миг арена словно исчезла — остались только два воина.

И вдруг вокруг Галла развернулась вуаль тучи. Фиолетовый дым заполнил воздух. Зрители вскрикнули: никто не мог видеть, что происходит внутри.

Внутри же Галл кашлял, пытаясь найти врага. Его клинок рассекал дым, но удары были в пустоту. Вуаль глушила звук, скрывала движение.

— Покажись, Сатир! — закричал он.

Ответом стал удар в бок. Кровь брызнула. Второй — в плечо. Третий — в колено. Рики не бил насмерть — он разрезал Галла по частям, как мясник крамсает тушу.

Галл рухнул на колено, ревя от боли. Его клинок упал на землю. Вуаль рассеялась. Толпа увидела, как гигантский воин, герой арены, лежит.

А над ним стоял Рики. Его кинжал блеснул последним разом — и тишина накрыла арену.

Глашатай не решался объявить победителя. Толпа молчала, потрясённая. Побеждён Галл — тот, кто считался непобедимым.

Рики вытер кинжал о плащ павшего, склонил голову в сторону публики и снова растворился в воздухе. Его не стало, словно его и не было вовсе.

И только кровь Галла оставалась на камнях.

Шёпот прошёл по толпе:

— Он победил…

— Сила пала перед тенью…

— Никто не устоит перед Рики…

Турнир Сатира закончился, но его исход запомнили надолго. Люди ещё будут вспоминать, как Галл Неухаюс пал от руки невидимого убийцы.

А в легендах пустошей появилось новое предсказание:

«Не сила решает исход. Решает тень».

Тишина, что воцарилась после падения Галла Неухаюса, была пронзительной. Толпа, ещё мгновение назад ревевшая во славу гладиатора, теперь застыла, словно заколдованная. Лишь кровь струилась по камням, впитываясь в сухую землю древней арены.

Но это молчание оказалось лишь предвестием грядущего ужаса.

Из воздуха, словно из самой ночи, начали проступать фигуры. Одни — в чёрных плащах, другие — в масках. Их шаги не слышал ни один ухо, их дыхание было холодом. Они окружили арену со всех сторон.

Толпа заволновалась, кто-то пытался бежать, но невидимые стены не позволяли покинуть трибуны.

— Орден… Орден Теней… — прошептал старый шаман, сидевший у кромки. Его глаза расширились от ужаса.

Это имя знали все. Легенды гласили, что Орден Теней был древнее любого королевства. Они были не воинами и не магами — они были воплощением самой тьмы. Они вмешивались лишь тогда, когда мир делал шаг в новую эпоху. И каждый раз их приход значил смерть для многих и рождение новой власти.

И теперь Орден явился сюда.

Земля под ногами задрожала. Сначала тихо, словно камни вздыхали, а затем — с рёвом. Из трещин вырвался огонь, арена содрогнулась, и над ней поднялся силуэт, от которого воздух стал тяжёлым, а ярость застыла в жилах.

Это был Галл Неухаюс, его облачили доспехи Марса.

Бог войны, в венце из железа и пламени. Его копьё сверкало, как солнечный луч, превращённый в сталь. Щит в другой руке был выше любого воина.

— Довольно, — прогремел его голос, словно гром среди бурь. — Арена отныне не принадлежит смертным.

С этими словами он ударил копьём о землю. В ту же секунду вокруг арены воздвиглась стена копий — не иллюзия, не магия, но оковы божества. Невидимые барьеры сомкнулись, отрезая толпу от выхода, заставляя каждого свидетеля оставаться пленником.

Марс поднял щит и обратил свой взор к Ордену.

— Вы позвали меня — и я пришёл. Пусть эта земля станет печатью войны. Пусть её покроет тьма.

Толпа закричала. Но голоса тонули в грохоте.

В центре арены всё ещё стоял Рики. Его дыхание было ровным, кинжалы — чистыми. Он, казалось, не удивился ни появлению Ордена, ни явлению Марса. Его глаза лишь сверкнули — как будто он ждал этого момента.

Один из старших братьев Ордена шагнул вперёд. Его голос был холодным:

— Ты доказал себя, убийца из тени. Победил силу, непоколебимую, как скала. Ты достоин большего.

Он вытянул руку, и на ладони заплясал знак — чёрный круг, в котором крутились тонкие серебряные линии, словно нити.

— Орден принимает тебя. Ты станешь нашим клинком. Твоё имя исчезнет из мира, останется лишь тень.

Толпа ахнула. Люди понимали: быть принятым в Орден — значит потерять отречение, но обрести власть, страшнее любой силы.

— Если тень зовёт — я иду.

И он протянул руку к символу.

Когда пальцы Рики коснулись чёрного круга, вся арена погрузилась во мрак. Солнце исчезло, звёзды померкли, даже огонь в трещинах земли угас.

В этой тьме заговорили тысячи голосов одновременно. Голоса мёртвых, забытых, тех, кто когда-либо служил Ордену.

— Тот, кто клянётся тени, клянётся вечности. Нет имени. Нет прошлого. Нет будущего. Лишь тьма и клинок. Ты согласен?

— Согласен, — ответил Рики. Его голос был ровным, словно он говорил это не впервые.

— Тогда будь нашим.

Символ в его руке вспыхнул, и по телу Рики прошла рябь. Его силуэт стал ещё тоньше, ещё незаметнее. Он словно растворялся в воздухе, становился единым с ночной завесой.

Когда свет вернулся, Рики стоял там же, но уже не был тем, кем был раньше. Его глаза светились фиолетовым холодом, а за его плечами будто колыхался невидимый плащ — одеяние Тени.

Марс, наблюдавший всё это, рассмеялся — тяжело, гулко.

— Хорошо. Орден вновь имеет клинок. Но запомните, — его копьё взметнулось к небу, — клинок без поля боя ничто. Вы — тьма, я — война. Вместе мы создадим мир, где страх станет законом, а смерть — порядком.

Он ударил щитом о землю. Камни взлетели, и арена окончательно заковалась в его силы. Теперь это было не место смертных игр, а святилище.

Орден склонил головы. Рики тоже склонился, но в его глазах мелькнула искра — то ли вызова, то ли признания.

Когда толпа была отпущена, люди бежали, как от пожара. Но слух о том, что Орден Теней явился, что сам Марс заключил арену в свои оковы, разлетелся быстрее ветра.

Имя Рики исчезло из уст простых смертных. Теперь его знали лишь шёпотом, как нового вестника Ордена.

А где-то в подземельях арены, под кровавыми плитами, разрослась новая стезя — невидимая, но реальная. Исток судьбы, где каждый узел вёл к битве, к смерти и к вечной тени.

Орден Теней обрел нового воина.

Марс наложил свою печать на арену.

А Рики шагнул на путь, с которого не было возврата.

Но сама судьба знала — их союз будет лишь началом.

Потому что там, где встречаются тьма и война, рождается нечто большее, чем смерть.

Там рождается легенда.

Глава 3. Деревья Фей

Над лесами и реками, где пели птицы и сверкали потоки, возвышался остров. Но это был не обычный остров: он парил в воздухе, держась на невидимых корнях, что тянулись в небеса. И на его вершине раскинулось огромное дерево, древнее, чем время, — сердце самих Фей.