Короткие истории любви. Сборник рассказов

© Андрей Толкачев, 2025

ISBN 978-5-0059-6502-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение

Мой сосед – ловец рыб, мой тесть в деревне когда-то был ловцом птиц, на картине Петра Кончаловского вы найдете ловца кротов, а художник культуры индейцев Чарльз Фризел создает ловца снов. Меня всегда поражали истории, где есть глубокие чувства, любовь, страсть. Выходит, что я – ловец историй, где есть превратности любви. 95 лет назад Андре Моруа написал роман «Превратности любви». Интересно, а как сегодня, какие они, – необычные, затейливые, загадочные истории отношений мужчин и женщин, где от любви до ненависти между людьми не шаг, а половина шага.

В книге собраны рассказы, очерки, эссе, миниатюры, этюды, заметки, записи из дневников для тех, кто пережил это чувство или переживает сейчас.

Самые прекрасные мгновения всегда полны грусти. Чувствуешь, что они мимолетны, хочется их удержать, а это невозможно.

Андре Моруа «Превратности любви»

Что ждет новых владельцев английского дома в графстве Чешир, хранителя страшной тайны 2005 года

Очерк

Every dog is a lion at home.

Английская пословица

Северо—западная часть Британии. Графство Чешир. Пригород Олтрингема. Одинокий особняк Devisdale House.

Его продают. Он реконструирован, можно сказать, очищен, но он как будто не ждет новых хозяев, – стоит, весь окутан атмосферой благоденствия и покоя. Скорее музей, чем жилой дом.

В объявлениях риэлтеров особняк обозначен чересчур напыщенно: «Потрясающая вилла 19—го века в области искусств и ремесел». Ну а как не изощряться, когда цена 3,25 миллиона фунтов стерлингов, мягко скажем, не маленькая. Но есть один нюанс – о доме ходит дурная молва, и именуется он не иначе, как «Дом ужасов».

Несколько слов о графстве. Если отбросить в сторону вторжения викингов, противостояния между норманнами и саксами (от которых ничего не осталось, кроме ржавого оружия в музеях), а также разрушительную экспансию короля Вильгельма Завоевателя, графство знаменито тем, то здесь родился Чеширский кот из «Алисы в стране чудес». Для вас не станет откровением, если скажу, что именно это придет в голову большинству жителей планеты, если спросить их о том, какие в голове возникают ассоциации с графством Чешир.

Да, чуть не упустил, пейзажи графства украшают холмы с дубами и вязами, за которыми дивные закаты.

Поэтому благополучные жители графства основное время проводят в безудержной скуке, и придумывают себе разные, минимально бьющие по кошельку развлечения, типа уникального в своем роде чемпионата по выманиванию дождевых червей.

Несладко там дождевым червям… Ну мы совсем удалились от дома. В действительности перед нами Викторианский особняк 19 века, определенно охраняющий в прямоугольных линиях ландшафта короткостриженый английский газон, вместе с теннисным кортом и каретным сараем.

Согласно стилю в архитектуре безукоризненно нарушены пропорции. Фасад несимметричен, зато идентичны арочные окна. Кирпичик к кирпичику, деталь за деталью – визуально дом вытянут вверх (недвусмысленный намек на готику), особенно печные трубы уползли к облакам.

В объявлениях риэлтеров есть все, там только нет любви, которая была и исчезла из дома…

Приглядеться – дом отдаленно напоминает храм по образу и подобию соборов средневековья. Так что днем его можно рассматривать как памятник архитектуры…

Но ночью в нем не зажигаются огни… Последними жителями здесь были супруги Найджел и Дженна Хокеры. Семья успешного адвоката, партнера международной юридической фирмы Pinsent Masons Найджела Хокера жила здесь до марта 2005 года.

С того времени в доме никто не живет, и даже не ночует…

Что произошло в этом тихом уголке Британии, в сем благочестивом поместье, той весной ноль пятого года, в одной из четырех спален особняка?

Но прежде, чем дать ответ, зададимся еще одним вопросом. Почему подобные особняки, равно как и английские замки, навевают нам подозрения и страхи о преступлениях и привидениях? Может быть есть разгадка в нарушениях пропорций, диктуемых стилем.

И вот та жуткая ночь, которую не нужно было придумывать романистам. Ни «Падение дома Ашеров» Эдгара По, ни «Заброшенный дом» Лавкрафта не содержат описания ночи, подобной той, что произошла в том особняке графства Чешир…

Элисон сообщает мужу – о своем разводе с ним, и, с его слов называет мужа «калекой». У 53—летней женщины роман с женатым 58—летним бизнесменом Логаном Блаттом, с момента встречи в теннисном клубе Bowdon.

Жизнь Хокера перевернулась. Казалось бы, он вел спокойную жизнь среди вечеринок, теннисных клубов и вечеров на бриджах с коллегами из Чеширского набора, и на тебе!

Да, она уходит из ЕГО жизни. А точнее из ИХ жизни, из хранящего их маленькие семейные тайны особняка. И он, выигравший столько споров, не в силах защитить даже себя и даже их мизерную семью (дети выросли и разъехались).

Адвокат унижен. Сначала шок, потом мольбы «останься!» И, наконец, бешенство. Как потом установит суд, у Найджела была мышечная дистрофия и он находился в состоянии аффекта. Ярость, – качество не свойственное адвокату, – но ярость Хокера безмерна.

С жестокостью воинствующих викинга, норманна или сакса он убивает жену, не уточнял, какая из 30 ножевых ран оказалась смертельной. Джентльмен в свои 52 оказывается эдаким Чеширским Отелло и становится вторым после Чеширского кота по известности в этом краю.

Та самая спальня сегодня, после ремонта… выглядит, как игрушка, а тогда… Тогда не сбылась одна английская пословица: «My house is my castle» (Мой дом – моя крепость), но сбылась другая «Every dog is a lion at home» (Дома каждый пес чувствует себя львом).

Наверное, были у них думы о совместной тихой старости, о выращивании роз под стенами дома и поглаживании какого—нибудь чеширского кота, пристроившегося на диване. Наверное, такой исход невозможно было предположить. Наверное, хрупкая, пусть даже острая на язык Дженна и в страшных снах от безобиднго Найджела не могла ожидать такого. Но если в тиши уединения она читала английские романы – то там, в особняках викторианского стиля «чисто английское убийство» не редкость, могла бы задуматься, ведь дома, подобные их пристанищу, навевают мысли о преступлении.

…Убийца отсидит два с половиной года – и выйдет досрочно. Сыграет роль адвокатская корпоративность.

…Убийца не захочет возвращаться в дом.

…Убийца будет отсуживать наследство жены в 4 млн. фунтов стерлингов.

…Убийца побывает на могиле убиенной? А вот это неизвестно, – история хранит молчание.

Между тем дом будет дряхлеть и пустовать, пока не пройдет реставрацию и не всплывет сегодня в таблоидах не скромнее, чем «потрясающая вилла…».

Но все ли знаем мы о той ночи 2005 года? Подтверждается ли легенда о том, что в «Доме ужасов» порой слышатся крики Дженны? Остается ли в доме зло, не ждет ли оно в темных углах тех, кто попытается свить здесь свое гнездо, особенно в одной из комнат, той самой…? – задаюсь вопросом в очередной раз.

Примечание. Имена всех героев этой реальной истории изменены. Любое сходство окажется случайным.

Турбулентность

Рассказ

Тропинка в дюнах

Рассказ

«Остальное вне реальности и не имеет значения».

(Борхес. Сад, где ветвятся дорожки).

Все началось с того, что в нашей группе на ФБ (сервис принадлежит организации, деятельность которой запрещена на территории РФ) я прочел пост Хельги.

«Александр! Помнишь, в Kloogaranna, нас гуськом водили купаться на море через калитку, которая выходила на пляж? Помнишь нашу дюну? Идешь долго, ноги вязнут в песке. Зато весь путь к морю тебя сопровождает запах цветущего шиповника! Казалось, что и море пахнет им. Ты забыл? ((

Скажи: «Шип—шип—шип—шиповник», и вспомнишь. Вспомнишь наше счастливое безмятежное лето. Всех жду у дерева».

Ее интонация (хотя Александром она меня никогда не называла). На дюне мы всегда откровенничали, я успевал позлиться, пожаловаться на какую—нибудь ерунду – Хельге меня успокаивала. Смотрела она серьезно так, и как заклинание проговаривала: «Шип—шип—шип—шиповник».

Она почему—то написала не в «личку», а в нашу группу, и почему—то ко мне обратилась как—то официально.

Я ей сразу ответил: «Хельге! Конечно помню. Наш лагерь, нашу дюну, наше дерево и нашу тропинку». И добавил три смайлика: «пальма на острове», «два сердечка», и «пляжный зонтик» – не просто так, мы с Хельгой были влюблены друг в друга. Это был наш пароль, но чертили его только на песке, чтобы море быстренько смыло и не проговорилось, – это море умеет.

На смайлики Хельге никак не отреагировала. Зато посыпались комменты.

Марина: «Я двумя руками „за“! Чтобы всех стимулировать, быстренько напишите, что для вас лето».

Андрес: «Черемуха».

Кристина: «Для меня запахи школы, почему—то все „пыльные“ – раздевалка, маты в спорт. зале, фойе на переменах))) нагретые солнцем парты».

Энне: «Скорее не просто запахи, а картинки)) Дача, трава, жуки, земляника и старый запах квартиры, куда раз во сколько—то привозили на помывку».

Марина: «Землянику в шелковой травушке—муравушке только под Москвой в деревне Смедово видела».

Тоомас: «Спать летом в деревне у бабушки на сеновале. На овчинных тулупах и под пуховым одеялом. И смотреть на бескрайнее акварельное северное небо, через открытые ворота».

Марина: «Вот откуда у тебя любовь к небу. Ты летчик с рождения».

Энне: «Сеновал!! – счастливый! А я так ни разу и не ночевала на сеновале. А хочется! Надо активнее мечтать))))»

Анне: «…Наши морские ворота, тропинка к морю, и заросли цветущего шиповника, и дюна, все ходили туда на свидания… Спасибо Хельге! Напомнила».

Андрес: «Увидеть это все! Ну хотя бы еще раз».

Сергей: «Скошенная трава, цветущий жасмин, липовый цвет, ну и шиповник».

Энне: «Солнечно—желтый мед)))»

Марина: «Спали в палатке, бродили по болотам, собирали землянику и чернику, заблудились, ревели. Чего только не было! Детство!»

Анне: «Наше дерево!»

Мы быстренько договорились о встрече, причем не откладывая, прямо на следующий день.

…Я проехал хутор, в сторонке оставил машину и по тропинке направился к одинокому дереву. Загадывание желаний, записки, и, конечно, свидания – это все было под ним. А еще я там впервые поцеловал Хельге.

Дерево издалека я не узнал: так постареть, осунуться. Зато заросли шиповника ничуть не изменились: зеленели как прежде, хотя поредели слегка.

А почему нет никого?

…Иду к дереву… Иду—иду—иду. Подхожу. И правда, рядом никого. Остается метров пять, – и вот! Из—за дерева, как веселые гномики из мультика, – с криками, воплями, выскакивают мои одноклассники. Мы обнялись.

– А где Хельге?

– Так еще не приехала.

– Нет, она не приедет, – все развернулись к парню.

– Она умерла.

– Что? А Вы кто?

– Я ее муж.

– Как? Она вчера нас позвала. А Вы кто?

– Я – муж.

– О! А я подумала, это твой сын, – Энне повернулась к Анне. Видно было, до нее еще не дошло.

– Нет, погодите, погодите, – вмешался я. – Это дурная шутка. Вчера она написала: «Александр! Помнишь, Kloogaranna…». Вы все видели.

Сцена как в театре – никто ничего не понял: застывшие в недоумении люди, раскрытые рты.

Первым нашелся тот молодой человек:

– Сегодня у нее день рождения. Она хотела встретиться именно в этот день. …Она тяжело болела, и попросила: если с ней что—то случится – поставить этот пост.

– И еще…, – он повернулся ко мне. — Она сказала, что если Вы подойдете к калитке – то все поймете. Она мне рассказывала о Вас.

Мы стояли как столбы, сами не свои, – в ногах потяжелело. А тут с моря ветерок, листья зашелестели. Дерево будто с нами заговорило.

Тогда этот человек вдруг добавил:

– И еще. Она уже звала вас сюда, но тогда никто не ответил.

– Как? Почему? Это неправда! – у Марины началась истерика.

– Она полгода боролась со своей болезнью, просила никому не говорить.

…Я быстро шёл по тропинке, – вон калитка, и там стоит Хельге, та, какую я видел в последний раз, худенькая, в белом платьице, с непослушной прядью волос на лбу – подошел, – слова, нацарапанные детским почерком, – дождались, провел ладонью по старому посеревшему горбылю, – спустился к дюнам. Ветер поднялся, одежда на мне волнами, как тогда. Хельге идет позади, на пять шагов, рукой придерживает подол платья – я ее просто не отпущу.

…Дошел. Хельге уже там, – на нашем месте. Жидкие русые пряди волос – сначала они меня раздражали, а сейчас смешно прыгали, и тем смешнее выглядело ее желание сделать взрослое выражение лица. Быстро она поправила прическу, оглянулась, увидел ли я такую оплошность.

…После лагеря встретиться у нас не получилось, потом опять не сошлось, а дальше мы уже не знали зачем встречаться: у каждого своя семья и своя жизнь, – незаметно мы предали друг друга, а заодно и детство.

Наверное, это не называется предательством, – мы научились быть взрослыми, важничать и забывать друг друга, – и не научились оставаться рядом.

…Она любила играть на пианино.

На дюнах делала движения пальцами так, будто по клавишам, будто…

А сейчас на дюнах волна играла как ее пальцы, – время вернулось назад. Волна играет, на ее гребне играют лучи солнца, а зрители – те самые заросли шиповника, – ничего не изменилось.

Мне казалось непостижимым, что в этот день, такой – без особых примет, мы встретимся, и что Хельге ждала меня здесь все это время.

Одни века сменяют другие. Одно небо сменяет другое. Море остается, а мы не успеваем за реальностью, пока она не дождется нас, у моря. Вот так, вот здесь дождется и раскроет нам глаза. Глупо, шел на нашу дюну, и не знал, что встречу Хельге.

Да что я рассказываю, море, море, – ты и так все знаешь.

…Пространство над гладью моря разрезали два парусника – они уходили вдаль.

АВВА. Песня в наушниках и искра между нами

Рассказ