Полное собрание сочинений. Том 26. Произведения 1885–1889 гг.
- -
- 100%
- +
Не пью я ее, вино-то, не пью.
Петр.Ну, чайку попьешь.
Аким.Чаем грешен. Чаем, точно.
Петр.И бабы-то чайку попьют. Ты, Микита, смотри, овец-то перегони да солому подбери.
Никита.Ладно.
(Все уходят, кроме Никиты. Смеркается.)ЯВЛЕНИЕ XVI.Никита (один).Никита (закуривает папироску).Вишь, пристали, скажи да скажи, как с девками гулял. Эти истории рассказывать долго будет. Женись, говорит, на ней. На всех да жениться – это жен много наберется. Нужно мне очень жениться, и так не хуже женатого живу, завидуют люди. И как это меня как толконул кто, как я на образ перекрестился. Так сразу всю канитель и оборвал. Боязно, говорят, в неправде божиться. Всё одна глупость. Ничего, одна речь. Очень просто.
ЯВЛЕНИЕ XVII.Никита и Акулина.Акулина (входит в кафтане, кладет веревку, раздевается и идет в чулан).Ты бы хоть огонь засветил.
Никита.На тебя глядеть? Я тебя и так вижу.
Акулина.Ну тебя!
ЯВЛЕНИЕ XVIII.Те же и Анютка.Анютка (вбегает; к Никите шопотом).Микита, иди скорей, тебя человек один спрашивает, однова дыхнуть.
Никита.Какой человек?
Анютка.Маринка с чугунки. За углом стоит.
Никита.Врешь.
Анютка.Однова дыхнуть.
Никита.Чего же ей?
Анютка.Тебе приходить велела. Мне, говорит, Миките только слово одно сказать надо. Стала я спрашивать, а она не сказывает. Только спросила: правда ли, что он от вас сходит? А я говорю: неправда, его отец хотел снять да женить, да он отказался, у нас на год еще остался. А она и говорит: пошли ты его ко мне, ради Христа. Мне, говорит, беспременно нужно ему слово сказать. Она уж давно ждет. Иди же к ней.
Никита.Ну ее к Богу. Куда я пойду?
Анютка.Она говорит, коль не прийдет, я сама в избу к нему пойду. Однова дыхнуть, приду, говорит.
Никита.Небось, постоит да уйдет.
Анютка.Аль, говорит, его на Акулине женить хотят?
Акулина (подходит к Никите за своей прялкой).Кого на Акулине женить?
Анютка.Микиту.
Акулина.Легко ль? Да кто говорит-то?
Никита.Да видно, люди говорят. (Смотрит на нее, смеется.) Акулина, что, пойдешь за меня?
Акулина.За тебя-то? Може допрежь и пошла бы, а теперь не пойду.
Никита.Отчего теперь не пойдешь?
Акулина.А ты меня любить не будешь.
Никита.Отчего не буду?
Акулина.Тебе не велят. (Смеется.)
Никита.Кто не велит?
Акулина.Да мачеха. Она всё ругается, всё за тобой глядит.
Никита (смеется).Вишь ты! Однако ты приметливая.
Акулина.Я-то? Что мне примечать? Разве я слепая? Нынче она батю пузырила, пузырила. Ведьма она толстомордая. (Уходит в чулан.)
Анютка.Никита! глянь-ка. (Глядит в окно.) Идет. Однова дыхнуть, она. Я уйду. (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ XIX.Никита, Акулина в чулане и Марина.Марина (входит).Что ж это ты со мной делаешь?
Никита.Что делаю? Ничего не делаю.
Марина.Отречься хочешь?
Никита (сердито подымаясь).Ну, к чему подобно, что пришла?
Марина.Ах, Микита!
Никита.Чудные вы, право. Зачем пришла?
Марина.Микита!
Никита.Ну что Микита? Микита и есть. Чего надо-то? Иди, говорю.
Марина.Так, вижу, бросить, позабыть хочешь?
Никита.Что помнить-то? Сами не знают. За углом стояла, Анютку послала, не пришел я к тебе. Значит, не надобна ты мне, очень просто. Ну и уйди.
Марина.Не надобна! Не надобна теперь стала. Поверила я тебе, что любить будешь. А потерял ты меня, и не надобна стала.
Никита.И всё ни к чему ты это говорить, всё несообразно. Ты и отцу наговорила. Уйди, сделай милость.
Марина.Сам знаешь, что никого, кроме тебя, не любила. Взял бы, не взял замуж, я на то бы не обижалась. Не повинна я перед тобой ничем. За что разлюбил? За что?
Никита.Нечего нам с тобою переливать из пустого в порожнее. Уйди ты. То-то бестолковые!
Марина.Не то мне больно, что обманул меня, жениться обещал, а что разлюбил. И не то больно, что разлюбил, а на другую променял, – на кого, знаю я!
Никита (злобно идет к ней).Эх! С вашей сестрой разговаривать, никаких резонов не понимают; уйди, говорю, до худа доведешь.
Марина.До худа? Что ж, меня бить будешь? Бей, на! Что морду-то отворотил? Эх, Никита.
Никита.Известно, нехорошо, народ придет. А что ж попусту толковать.
Марина.Так конец, значит, что было, то уплыло. Позабыть велишь! Ну, Никита, помни. Берегла я свою честь девичью пуще глаза. Погубил ты меня ни за что, обманул. Не пожалел сироту (плачет), отрекся от меня. Убил ты меня, да я на тебя зла не держу. Бог с тобой. Лучше найдешь – позабудешь, хуже найдешь – воспомянешь. Воспомянешь, Никита. Прощай, коли так. И любила ж я тебя. Прощай в последний. (Хочет обнять его и берет зa голову.)
Никита (вырываясь.)Эх! Разговаривать с вами. Не хочешь уходить, я сам уйду, оставайся тут.
Марина (вскрикивает).Зверь ты! (В дверях.) Не даст тебе Бог счастья! (Уходит плача.)
ЯВЛЕНИЕ XX.Никита и Акулина.Акулина (выходит из чулана).А пес ты, Никита.
Никита.А что?
Акулина.Как взвыла-то она. (Плачет.)
Никита.Ты-то чего?
Акулина.Чего? О… би… дел ты ее… Ты так-то и меня обидишь… пес ты. (Уходит в чулан.)
ЯВЛЕНИЕ XXI.Никита (один).Никита. (Молчание.)То-то неразбериха. Люблю я этих баб, как сахар; а нагрешишь с ними – беда!
Занавес.–ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ.
ЛИЦА ВТОРОГО ДЕЙСТВИЯ.Петр.
Анисья.
Акулина.
Анютка.
Никита.
Матрена.
Кума – соседка.
Народ.
Сцена представляет улицу и избу Петра. Слева от зрителя – изба в две связи, сени, с крыльцом в середине; справа – ворота и край двора. У края двора Анисья треплет пеньку. После первого действия прошло 6 месяцев.ЯВЛЕНИЕ I.Анисья (одна).Анисья (останавливается, прислушиваясь). Опять что-то бурчит. Должно, слез с печи.
ЯВЛЕНИЕ II.Анисья и Акулина (входит с ведрами на коромысле).Анисья.Кличет. Поди погляди, чего ему? Во… орет.
Акулина.А ты-то что ж?
Анисья.Иди, говорят. (Акулина идет в избу.)
ЯВЛЕНИЕ III.Анисья (одна).Анисья.Измучал он меня. Не открывает, где деньги, да и всё. Намедни в сенях был, должно, там прятал. Теперь и сама не знаю где. Спасибо, расстаться с ними боится. Всё в доме они. Только б найти. А на нем вчерась не было. Теперь и сама не знаю где. Измучал меня на отделку.
ЯВЛЕНИЕ IV.Анисья и Акулина (выходит, повязываясь платком).Анисья.Куда ты?
Акулина.Куды? А велел тетушку Марфу позвать. Позови, говорит, сестру ко мне. Я помру, говорит, нужно мне ей сказать слово.
Анисья (про себя).Сестру зовет. О, головушка моя! О-о! Должно, ей отдать хочет. Что стану делать! О! (Акулине.) Не ходи! Куда ты?
Акулина.За теткой.
Анисья.Не ходи, говорю, я сама схожу, а ты с бельем-то иди на речку. А то до вечера не успеешь.
Акулина.Да он мне велел.
Анисья.Иди куда посылают. Сама, говорят, схожу за Марфой. Рубахи-то возьми с плетня.
Акулина.Рубахи? Да ты, мотри, не пойдешь. Он велел.
Анисья.Сказала, пойду. Анютка где?
Акулина.Анютка? Она телят стережет.
Анисья.Пошли ее, авось не разбегутся.
(Акулина собирает белье и уходит.)ЯВЛЕНИЕ V.Анисья (одна).Анисья.Не пойтить – заругает, а пойтить – отдаст он сестре деньги. Пропадут все мои труды. И что делать, сама не знаю. Расскочилась моя голова. (Продолжает работать.)
ЯВЛЕНИЕ VI.Анисья и Матрена (входит с палочкой и узелком по-дорожному).Матрена.Бог помочь, ягодка.
Анисья (оглядывается, бросает работу и всплескивает руками от радости).Вот не чаяла, тетушка. Лучил же Бог какого гостя ко времени.
Матрена.Ну, что?
Анисья.Уж я и в уме смешалась. Беда!
Матрена.Что ж, жив, сказывают?
Анисья.И не говори. Жить не живет и помирать не помирает.
Матрена.Деньги-то не передал кому?
Анисья.Сейчас за Марфой, за сестрой родной, посылает. Должно, об деньгах.
Матрена.Видимое дело. Да не передал ли кому помимо?
Анисья.Некому. Я как ястреб над ним стерегу.
Матрена.Да где ж они?
Анисья.Не сказывает. И не дознаюсь никак. Хоронит где-то из одного места в другое. А мне тоже от Акульки нельзя. Дура-дура, а тоже подсматривает, караулит. О, головушка моя! Измучалась я.
Матрена.Ох, ягодка, отдаст денежки помимо твоих рук, век плакаться будешь. Сопхают они тебя со двора ни с чем. Маялась ты, маялась, сердечная, век-то свой с немилым, да и вдовой с сумой пойдешь.
Анисья.И не говори, тетка. Изныло мое сердце, и не знаю, как быть, и посоветовать не с кем. Говорила Миките. А он робеет, не хочет в это дело вступать. Только сказал мне вчерась, что в полу они.
Матрена.Что ж, лазила?
Анисья.Нельзя – сам тама. Я примечаю, – он их то на себе носит, то хоронит.
Матрена.Ты, деушка, помни: раз маху дашь, век не справишься. (Шопотом.) Что ж, крепкого чаю-то давала?
Анисья.О-о! (Хочет отвечать, видит соседку, замолкает.)
ЯВЛЕНИЕ VII.Те же и кума (проходит мимо избы, прислушивается к крику в избе. К Анисье).Кума.Кума! Анисья, а Анисья! Твой никак кличет.
Анисья.Он всё так кашляет, ровно кричит. Плох уж очень.
Кума (подходит к Матрене.)Здорово, баушка, отколь Бог несет?
Матрена.А из двора, милая. Сынка проведать пришла. Рубах принесла. Тоже свое детище, ведашь, жалко.
Кума.Да уж такое дело. (К Анисье.) Хотела, кума, красна белить, да, думается, рано. Люди не зачинали.
Анисья.Куда спешить-то?
Матрена.Что ж, сообщали?
Анисья.Как же, вчерась поп был.
Кума.Поглядела я вчерась тоже, матушка моя, и в чем душа держится. Измадел как. А уж намедни, матушка моя, совсем помирал, под святые положили. Уж и оплакали, омывать собирались.
Анисья.Ожил – поднялся; опять бродит теперь.
Матрена.Что ж, соборовать станете?
Анисья.Люди приглашают. Коли жив будет, хотим завтра за попом посылать.
Кума.Ох, скучно, чай, тебе, Анисьюшка? Не даром молвится: не тот болен, кто болит, а кто над болью сидит.
Анисья.Уж как скучно то. Да уж одно бы что.
Кума.Известно дело, легко ли, год целый помирает. По рукам связал.
Матрена.Тоже и вдовье дело горькое. Хорошо дело молодое, а на старости лет кто пожалеет. Старость не радость. Хоть бы мое дело. Недалеко прошла, уморилась, ног не слышу. Сынок-то где?
Анисья.Пашет. Да ты заходи, самовар поставим, чайком душеньку отведешь.
Матрена (садится).И то уморилась, миленькие. А что соборовать – это беспременно надо. Люди говорят – тоже душе на пользу.
Анисья.Да завтра пошлем.
Матрена.То-то, оно лучше. А у нас, деушка, свадьба.
Кума.Что ж так, весной?
Матрена.Да, видно, пословица недаром молвится: бедному жениться и ночь коротка. Семен Матвеевич за себя Маринку взял.
Анисья.Нашла-таки себе счастье!
Кума.Вдовец, должно, на детей пошла.
Матрена.Четверо. Какая же путная пойдет! Ну, ее и взял. Она и рада. Вино пили, ведашь, стаканчик не крепкий был, – проливали.
Кума.Вишь ты! Слух-то был? А с достатком мужик-то?
Матрена.Живут ничего пока.
Кума.Оно точно, что на детей кто пойдет. Вот хоть бы у нас Михайло. Мужик-то, матушка моя…
Голос мужика.Эй, Мавра, куда тебя дьявол носит? Поди корову загони. (Соседка уходит.)
ЯВЛЕНИЕ VIII.Анисья и Матрена.Матрена (пока соседка уходит, говорит ровным голосом).Выдали, деушка, от греха, по крайности мой дурак об Микишке думать не будет. (Вдруг переменяет голос на шопот.) Ушла! (Шопотом.) Что ж, говорю, чайком-то поила?
Анисья.И не поминай. Помирал бы лучше сам. Всё одно не помирает, только греха на душу взяла. О-о! головушка моя! И зачем ты мне давала порошки эти?
Матрена.Что ж порошки? Порошки, деушка, сонные, что ж не дать? От них худа не будет.
Анисья.Я не про сонные, а про те, про белесые-то.
Матрена.Что ж, те порошки, ягодка, лекарственные.
Анисья (вздыхает).Знаю, да боязно. Измучал он меня.
Матрена.Что ж, много извела?
Анисья.Два раза давала.
Матрена.Что ж, не приметно?
Анисья.Я сама в чаю пригубила, чуть горчит. А он выпил с чаем-то, да и говорит: мне и чай-то противен. Я говорю: больному всё горько. Да и жутко же мне стало, тетушка.
Матрена.А ты не думай. Что думать, то хуже.
Анисья.И лучше ты мне не давала бы и на грех не наводила. Как вспомнишь, так на душе загребтит. И зачем ты дала мне их?
Матрена.И, что ты, ягодка! Христос с тобой. Что ж ты на меня-то сворачиваешь? Ты, деушка, мотри, с больной головы на здоровую не сворачивай. Коли чего коснется, мое дело сторона, я знать не знаю, ведать не ведаю, – крест поцелую, никаких порошков не давала и не видала и не слыхала, какие такие порошки бывают. Ты, деушка, сама думай. Мы и то намеднись про тебя разговорились, как она, мол, сердечная, маится. Падчерица – дура, а мужик гнилой – присуха одна. С этой жизни чего не сделаешь.
Анисья.Да я и то не отрекусь. От моего житья не то что эти дела, а либо повеситься, либо его задушить. Разве это жизнь?
Матрена.То-то и дело. Рот разевать некогда. А как-никак, обыскать деньги да чайком попоить.
Анисья.О-о, головушка моя бедная! И что делать теперь, сама не знаю, и жутость берет, – помирал бы уж лучше сам. Тоже на душу брать не хочется.
Матрена (с злобой).А что ж он деньги-то не открывает? Что ж, он их с собой возьмет, никому не достанутся? Разве это хорошо? Помилуй Бог, такие деньжищи да дурòм пропадут. Разве это не грех? Что ж он-то делает? На него и смотреть?
Анисья.Уже и сама не знаю. Измучал он меня.
Матрена.Чего не знать-то? Дело на виду. Промашку теперь сделаешь, век каяться будешь. Передаст он сестре деньги, а ты оставайся.
Анисья.О-ох, и то посылал ведь за ней, – итти надо.
Матрена.А ты погоди ходить, а первым делом самоварчик поставь. Мы его чайком попоим да деньги вдвоем поищем – дощупаемся, небось.
Анисья.О-о! Как бы чего не было.
Матрена.А то что ж? Что смотреть-то. Что ж ты деньги-то только глазами поваляешь, а в руки не попадут? Ты делай.
Анисья.Так я пойду самовар поставлю.
Матрена.Иди, ягодка, дело делай как надо, чтоб после не тужить. Так-то. (Анисья отходит, Матрена подзывает.) Одно дело: Микитке не сказывай про все дела. Он дурашный. Избави Бог, узнает про порошки. Он Бог знает что сделает. Жалостлив он очень. Он, ведашь, и курицы, бывало, не зарежет. Не сказывай ему. Беда, он того не рассудит. (Останавливается в ужасе, на пороге показывается Петр.)
ЯВЛЕНИЕ IX.Те же и Петр (держась за стенку, выползает на крыльцо и кличет слабым голосом).Петр.Что ж вас не дозовешься. О-ох! Анисья, кто здесь? (Падает на лавку.)
Анисья (выходит из-за угла).Чего вылез? Лежал бы, где лежал.
Петр.Что, за Марфой ходила девка-то?.. Тяжко… Ох, хоть бы смерть скорее!..
Анисья.Недосуг ей, я ее на речку послала. Дай срок, управлюсь, сама схожу.
Петр.Анютку пошли. Где она? Ох, тяжко! Ох, смерть моя!
Анисья.Я и то послала за ней.
Петр.Ох! Где ж она?
Анисья.Где она там, пралик ее расшиби?
Петр.Ох, мочи моей нет. Сожгло нутро. Ровно буравцом сверлит. Что ж меня бросили как собаку… и напиться подать некому… Ох… Анютку пошли ко мне..
Анисья.Вот она. Анютка, иди к отцу.
ЯВЛЕНИЕ X.Те же и Анютка (вбегает. Анисья уходит за угол).Петр.Поди ты… ох… к тетке Марфе, скажи: отец, мол, зовет, пришла чтоб, нужно мне.
Анютка.Ну что ж.
Петр.Постой. Скорее нужно, скажи. Скажи – помирать хочу. О-ох…
Анютка.Только платок возьму, а я сейчас. (Убегает.)
ЯВЛЕНИЕ XI.Петр, Анисья и МатренаМатрена (подмигивая).Ну, деушка, дело свое помни. Иди в избу, везде ошарь. Ищи, как собака блох ищет; всё перебери, а я на нем обыщу.
Анисья (к Матрене).Сейчас. Всё с тобой смелей как будто. (Подходит к крыльцу. К Петру.) Самовар не поставить ли тебе? И тетка Матрена к сыну пришла, – с ней попьете.
Петр.Что ж, поставь.
ЯВЛЕНИЕ XII.Петр и Матрена. (Матрена подходит к крыльцу.)Петр.Здорово.
Матрена.Здравствуй, благодетель. Здравствуй, касатик. Хвораешь, видно, всё. И старик мой как жалеет. Поди, говорит, проведай. Поклон прислал. (Еще раз кланяется.)
Петр.Помираю я.
Матрена.И то, посмотрю на тебя, Игнатьич, не по лесу, видно, а по людям боль-то ходит. Исчадел, исчадел ты весь, сердечный, погляжу на тебя. Не красит, видно, хворь-то.
Петр.Пришла смерть моя.
Матрена.Что ж, Петр Игнатьич, Божья воля, сообщили, особоруют, Бог даст; баба у тебя, слава Богу, умная, и похоронят и помянут, всё честь честью. И мой сыночек тоже, поколе что, по дому хлопотать будет.
Петр.Приказать некому! Необстоятельна баба, глупостями занимается, ведь всё знаю я… знаю… Девка дурковата, да и млада. Дом собирал, а обдумать некому. Жаль тоже. (Хнычет.)
Матрена.Что ж, коли деньги или что, приказать можно…
Петр (к Анисье в сенцы).Пошла, что ль, Анютка-то?
Матрена (в сторону).Ишь, вспомнил.
Анисья (из сеней).В ту же пору пошла. Иди в избу-то что ль, я проведу.
Петр.Дай посижу напоследях. Дух тяжкий там. Тяжко мне… Ох, сожгло сердце всё… Хоть бы смерть…
Матрена.Бог души не вынет, сама душа не выйдет. В смерти и животе Бог волен, Петр Игнатьич. Тоже и смерти не угадаешь. Бывает, и поднимешься. Так-то вот у нас в деревне мужик совсем уж было помирал…
Петр.Нет. Чую я, что нынче помру, чую. (Прислоняется и закрывает глаза.)
ЯВЛЕНИЕ XIII.Те же и Анисья.Анисья (входит).Ну что ж, пойдешь, али нет? Тебя не дождешься. Петра? А Петра?
Матрена (отходит и манит к себе пальцем Анисью).Ну что ж?
Анисья (сходит с крыльца к Матрене).Нету.
Матрена.Да ты всё ли обыскала? В полу-то?
Анисья.И там нету. Нешто в пуньке. Вчера туда лазил.
Матрена.Ищи, пуще всего ищи. Как языком вылижи. А я примечаю – нынче и так помереть: ноготь синий, и на лицо земля пала. Самовар-то поспел, что ль?
Анисья.Закипать хочет.
ЯВЛЕНИЕ XIV.Те же и Никита (приходит с другой стороны, а если можно, приезжает на лошади к воротам; не видит Петра).Никита (к матери).Здорово, матушка! Здоровы ли дома?
Матрена.Слава Господу Богу, живем, пока хлеб жуем.
Никита.Ну что, хозяин как?
Матрена.Тише, вон он сидит. (Показывает на крыльцо.)
Никита.Так что же, пущай сидит. Мне чего?
Петр (открывает глаза).Микита, а Микита, подь-ка сюда. (Никита подходит, Анисья шепчется с Матреной.)
Петр.Что рано приехал?
Никита.Допахал.
Петр.За мостом полоску пахал?
Никита.Туда далече ехать.
Петр.Далече? Из дома дальше. За нарочным поедешь. Заодно бы. (Анисья, не показываясь, прислушивается.)
Матрена (подходит).Ах, сынок, что ж так хозяину не стараешься? Хозяин хворый, на тебя надеется, ты должен как отцу родному, жилы вытягивай, а служи. Так я тебе приказывала.
Петр.Так ты того, ох!., картошки повытаскай, бабы… о!.. переберут.
Анисья (про себя).Как же, и пошла я. Опять от себя всех услать хочет; должно, на нем теперь деньги-то. Куда-нибудь схоронить хочет.
Петр.А то, о-ох!.. сажать время придет, а они попрели. Ох, мочи нет. (Поднимается.)
Матрена (вбегает на крыльцо, поддерживает Петра).Аль в избу свесть?
Петр.Сведи. (Останавливается.) Микита!
Никита (сердито).Чего еще?
Петр.Не увижу тебя… Помру нынче… Прости меня, Христа ради, прости, когда согрешил перед тобой… Словом и делом, согрешил когда… Всего было. Прости.
Никита.Что ж прощать, мы сами грешные.
Матрена.Ах, сынок, – ты чувствуй.
Петр.Прости, Христа ради. (Плачет.)
Никита (сопит).Бог простит, дядя Петр. Что ж, мне на тебя обижаться нечего. Я от тебя худого не видал. Ты меня прости. Может, я виноватее перед тобою. (Плачет. Петр, хныкая, уходит. Матрена поддерживает его.)
ЯВЛЕНИЕ XV.Никита и Анисья.Анисья.О, головушка моя бедная! Неспроста он это. Задумал, видно, что. (Подходит к Никите.) Что ж, ты сказывал, что деньги в полу, – нету там.
Никита (не отвечает, плачет).Я от него худого, окромя хорошего, ничего не видал. А я вот что сделал!
Анисья.Ну, буде. Деньги-то где?
Никита (сердито).А кто его знает. Ищи сама.
Анисья.Что больно жалостлив?
Никита.Жалко мне его. Как жалко его! Заплакал как! Э-эх!
Анисья.Вишь, жалость напала, есть кого жалеть! Он тебя собачил, собачил, и сейчас приказывал, чтоб согнать тебя со двора долой. Ты бы меня пожалел.
Никита.Да что тебя жалеть-то?
Анисья.Помрет, деньги скроет…
Никита.Небось, не скроет…
Анисья.Ох, Никитушка! За сестрой ведь послал, ей отдать хочет. Беда наша, как нам жить будет, как он деньги отдаст. Ссунут они меня со двора! Уж ты бы похлопотал. Ты сказывал, в пуньку вечор лазял он?
Никита.Видел, он оттель идет, а куда сунул, кто его знает.
Анисья.О, головушка, пойду там поищу.
ЯВЛЕНИЕ XVI.Те же и Матрена (выходит из избы, спускается к Анисье и Никите шопотом).Матрена.Никуда не ходи, деньги на нем, я ощупала, на гайтане они.
Анисья.О, головушка моя бедная!
Матрена.Теперь сморгаешь, ищи тогда на орле – на правом крыле. Сестра придет – и прощайся.
Анисья.И то придет, отдаст ей. Как быть-то? О, головушка!
Матрена.Как быть-то? А ты смотри сюда. Самовар-то вскипел, поди ты завари чайкю да налей ему (шопотом), да из грамотки-то всю высыпь да попои его. Выпьет чашку, тогда и тащи. Небось, не расскажет.
Анисья.О, боязно!
Матрена.Ты это не толкуй, живо делай, а я сестру-то постерегу, коли что. Оплошки не давай. Тащи деньги да и неси сюда, а Микита схоронит.
Анисья.О, головушка! Как приступиться-то и… и…
Матрена.Говорю, не толкуй; делай, как велю. Микита!
Никита.Чего?
Матрена.Ты тут постой, посиди на завалинке, коли что, дело будет.
Никита (махая рукой).Уж эти бабы придумают. Окончательно завертят. Ну вас совсем! Пойти и то – картошки повытаскать.
Матрена (останавливает его за руку).Говорю, постой.
ЯВЛЕНИЕ XVII.Те же и Анютка (входит).Анисья.Ну, что?
Анютка.Она у дочери на огороде была, сейчас придет.
Анисья.Придет она, что делать будем?
Матрена (Анисье).Поспешь, делай, что велю.
Анисья.Уж сама не знаю – не знаю ничего, в уме смешалось. Анютка Иди, донюшка, к телятам, разбежались. Ох, не насмелюсь.
Матрена.Иди, что ль, самовар ушел, я чай.
Анисья.Ох, головушка моя бедная! (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ XVIII.Матрена и Никита.Матрена (подходит к сыну).Так-то, сынок. (Садится рядом с ним на завалинку.) Дело твое тоже обдумать надо, а не как-нибудь.
Никита.Да какое дело-то?.
Матрена.А то дело, как тебе на свете прожить.
Никита.Как на свете прожить? Люди живут, так и я.
Матрена.Старик-то, должно, нынче помрет?
Никита.Помрет, царство небесное. Мне-то что?
Матрена (всё время говорит и поглядывает на крыльцо).Эх, сынок! Живой живое и думает. Тут, ягодка, тоже ума надо много. Ты как думаешь, я по твоему делу по всем местам толкалась, все ляжки измызгала, об тебе хлопотамши. А ты помни, тогда меня не забудь.
Никита.Да о чем хлопотала-то?
Матрена.О деле о твоем, об судьбе об твоей. Загодя не похлопотать, ничего и не будет. Иван Мосеича знаешь? Я до него тоже притолчна. Зашла намедни. Я ему, ведашь, тоже дело одно управила. Посидела, к слову разговорились. Как, говорю, Иван Мосеич, рассудить дело одно. Примерно, говорю, мужик вдовый, взял, примерно, за себя другую жену, и, примерно, только и детей, что дочь от той жены да от этой. Что, говорю, как помрет мужик этот, можно ли, я говорю, войти на вдову эту в двор чужому мужику? Можно, я говорю, этому мужику дочерей замуж отдать и самому во дворе остаться? Можно, говорит, да только надо, говорит, старанья тут много. С деньгами, говорит, можно это дело оборудовать, а без денег, говорит, и соваться нечего.
Никита (смеется).Да уж это что говорить, только подавай им деньги-то. Денежки всем нужны.
Матрена.Ну, ягодка, я и открылась ему во всех делах. Первым делом, говорит, надо твоему сыночку в ту деревню приписаться. На это денежки нужно, – стариков попоить. Они, значит, и руки приложат. Всё, говорит, надо с умом делать. Глянь-ка сюда (достает из платка бумагу). Вот и бумагу отписал, почитай-ка, ведь ты дошлый. (Никита читает, Матрена слушает.)
Никита.Бумага, известно, приговор значит. Тут мудрости большой нет.