Я простой смертный, который встретил в обыкновенном кафе раненого величайшего святого - Полная

Всё перевернулось всего за два судьбоносных дня. С этих событий прошло совсем немного времени, но я уже непойму кто я, какой силой обладаю и где её граница. Всё пошло вопреки законам природы, наперекор судьбе и порядку. Сейчас мне кажется, что я стал ошибкой, нарушившей устои мира. Пока было мало что понятно, но ответы приходят очень быстро.

Раздел 1 – Миры, море сознания и возможность

Законы и правила мироздания отрицали дисбаланс: они были точны, выверены и строго гармоничны для всех, без исключения. Никто — ни в мире смертных, ни в высших мирах — не мог преступать порядки и логику миров. Тут не мог родиться избранный или уникальный человек; миры были насквозь правильные, обыкновенные и рационально сформированные, но оказалось, что избранными и уникальными могут стать причины и следствия. Не я стал особенным, а события, происходившие вокруг меня, были сами по себе исключительными — мне же пришлось барахтаться в этой глубокой и не всегда чистой реке.

Меня зовут Наор. Обожаю читать и познавать мир. Сколько себя помню, я всегда стремился найти ответы о природе человека. «Кто мы, зачем мы, для чего мы?» — эти вопросы заводили меня в глубины разных знаний. Хотел понять роль человека. Поэтому долго и упорно исследовал разум, ведь он мог отличить добро от зла, а это, как мне казалось, высшая мудрость.

Однажды, года два назад, я осознал, что в основе природы вещей лежит добродетельное начало. Ведь чтобы подобраться к истине, человеку сначала нужно узнать подлинные названия вещей; чтобы их узнать, человеку нужен крепкий разум; чтобы разум был крепким и зрячим, человек должен давать ему питательную пищу. Исходя из этого: разуму, по сути, свойственно исследовать справедливость и истину, которых в достатке именно в правде, поэтому для разума она усвояема и питательна, а всё, что ложно, разуму только вредит.

Зачем человеку истина? Ведь когда мы задаёмся вопросом о бесконечности мироздания, нас интересует не ложь, а достоверный ответ. Когда мы размышляем о возможности обрести бессмертие, мы жаждем подлинного знания — правды. Когда пытаемся понять, существует ли душа, мы ищем подтверждение, а не вымысел. Когда ищем рецепт счастья, мы рассчитываем на честный ответ. Когда думаем о сохранении здоровья или о способах излечения от болезни, нам нужны реальные сведения, а не пустые обещания, т. е. правда. И наконец, когда речь заходит об исцелении душевном или телесном, нам также нужна правда, иначе — смерть. Вот какая цена у правды и насколько она дорога.

Существуют такие вопросы, ответы на которые определяют само наше существование. Если ответ правда, человек продолжает жить полноценной жизнью, ощущая себя частью мира, в конце концов он просто выживает. Если же ответ ложен или мы просто не знаем его, то человек мертв. В самом начале стоит подчеркнуть, какую высокую цену имеет истина. Ведь если она восторжествует, то за ней последуют свобода, знания, чистая совесть и процветание как для отдельного человека, так и для всего общества.

Именно эти рассуждения посеяли во мне пустоту и боль. Мир смертных, мой мир, огромная и необъятная вселенная, также жил по беспощадным порядкам сильных. Жалости и милосердия здесь было мало, скорее люди носили лицемерную маску, за которой скрывалась боль, усталость, зависть и гнев. Деньги решали многие проблемы, а то, в какой семье ты родишься, имело решающее значение для обретения счастья. Деньги и власть держались рука об руку: закон гласил, что деньги приманиваются большими деньгами, как слоны приманиваются слонами. Поэтому, чем беднее ты был с рождения, тем вероятнее, что перед смертью будешь ещё беднее. Та же арифметика была и для богатых. Богатство не зависело от количества ума, оно зависело от отсутствия совести.

Такое положение терзало бессилием и формировало горечь, а самое главное — спровоцировало появление зернышка моего моря сознания. Негодование от жестокости людей, носящих лицемерные маски, от несправедливости и невежества, разъедающих наше общество, от голода и страданий невинных детей, заставило разум сопротивляться, доказать, что милосердие и добродетель — это и есть истина, так как это единственный путь выживания для людей. Каркасом моего моря сознания стали пространство, свет и тьма. Страх и гнев сковывали мысли, когда я понимал, что истина будет такой, о которой скажут завтра, ведь возможность говорить будет у того, кто не умер вчера.

Эта пустота, которая начала сковывать голову, и стала отправной точкой просто немыслимых событий. Тогда показалось, что люди недооценивают объемы и нескончаемость логики, и я предположил, что случайность и судьба для нас — это абсолютно закономерная логика для более совершенного разума.

Высшие миры, о которых мне тогда вообще было неведомо, жили по опасным и хищным правилам. В этих царствах власть зависела от уровня практика. Практик, как указывалось выше, — это человек, вставший на путь возвышения; для этого он культивировал энергию жизни и силу природы, становясь сильнее, а значит, могущественнее. Деньги в роли достижения абсолютной власти здесь были второстепенным ресурсом: они лишь помогали приобрести нужные товары для культивации, что ускоряло восхождение культиватора. Этот мир не прощал слабости, а уважали здесь только стадию совершенствования практика: чем выше она была, тем весомее было его слово и правда — ведь мертвый всегда лоялен к твоим аргументам. Слабаки пресмыкались перед сильными, они были осторожными, льстивыми и хитрыми. Каждый их неосмотрительный шаг мог быть последним.

Я был щепкой в огромном океане хода событий. Не имея ни меридианов, ни точек силы, ни корня жизни, ни особой крови, ни сердечного прилива, ни продолговатого древесного моста, ни шишковидной капли света и тьмы, ни луча основы, ни ритма клеток — тем более не сформировав ядра основы, духа-зародыша, обратного взгляда, — я уже создал море сознания, но пока об этом не подозревал. Оно могло появиться только у могучего практика в высоком мире. Да, это было вопреки законам миров, но стечение обстоятельств, причин и следствий, произошедших со мной всего за два дня, перегрело ход возможных событий и создало ошибку.

Правила начали шататься, когда четыре вещи (золотой плод Мирового Древа, серебряное кольцо Власти, камень Яхонт, стебель Карон) с невероятными свойствами оказались у святого старика Ха, но волею случая в ходе судьбоносной битвы он был сброшен в самый пустой мир — мир смертных, где мы встретились. Наверное, судьба хотела убить его, ведь он овладел теми вещами, используя которые в определённом порядке можно было не следовать правилам, а питаться ими, игнорировать их — пользоваться ими как хозяин. Старец был ранен и не знал, какие возможности были у него в руках.

Повторюсь, что наш смертный мир и все высшие миры имели в своей основе строгие порядки, законы и правила, которые создавали баланс. Незыблемый свод поведения для любого существа. Нарушителей быть не могло: их искореняла судьба. Сильный мог быть сильным, но только как позволено. Строгий и выверенный алгоритм миров работал так, чтобы каждый имел шанс выбрать путь и сторону. Никто не мог стать владельцем истины. Всё, что смертные и бессмертные называли случайностью, было в руках большой, наивысшей закономерности.

Закономерность — это безальтернативная последовательность. Родился с великой кровью — это не случайность, а атрибут равенства при скрещивании двух достойных особей. Их тернистый и сложный путь, в котором были большие дела, награждался даром в виде рождения особой крови. Но особая кровь — это заданный вариант развития с разрешённым уровнем силы, мощи и власти. Не было избранной крови, была более или менее редкая, или особо редкая. Даже если кровь была в одном экземпляре, она всё равно подчинялась правилам миров. Случайность повиновалась общим законам, ей разрешалось только выбирать: даровать или отбирать. Если мыслями и поведением довел до того, что у тебя надо «отбирать» — то неважно, что произойдёт: потерял палец, сломал ногу, утратил зрение, — главное, что колокол пробил, промежуток времени выделен и кара висит над тобой. Механизм законов уже сыграл твою ситуацию.

Да, мироздание было сурово и обладало чёткой иерархией. Смертный пустой мир не имел энергии жизни, целая вселенная строилась на научном прогрессе и мысленных поисках. Энергия жизни появлялась только со второго земного мира, но её было ровно столько, чтобы практик, дойдя до определённого уровня концентрации, не смог прорваться дальше; только возвышение в следующий мир позволяло культиватору сделать следующий шаг — это правило охранял запрет или законы мира. Сильный мог быть только до определённого предела в иерархии миров. Если сильный ниспал в более низкий мир, его тут же подчиняли правила, и он превращался в слабого или калеку, а мог и запросто умереть.

Никто не мог совершить подлинную случайность. Если кто-то из смертных или практиков доходил до вопроса «почему так?» или «зачем это?», то неважно, в какой области он получил возможность спросить, главное, что за этим «зачем?» всегда есть или родился ответ. За любым «почему» был «ответ», за «ответом» всегда был «почему», и так они множились, пока разум ищущего не находил свой субъективный предел. Смертному или культиватору сложно было вообразить, что есть нечто грандиозное, подсчитывающее события тремя знаками — «плюс», «минус» или «равно» — абсолютно всё существующее и происходящее. Каждую мысль, каждый шаг, каждый вздох, каждый шорох травы, каждую каплю дождя, каждый атом и всё их взаимодействие между собой в любых измерениях считал великий механизм, а затем каждое мгновение, как великий судья, выносил строгие суждения, которые были настолько объективны, что каждый субъект выравнивался в общий порядок. Роли актёров получали сценарий с заданным стилем и поведением.

Это зерно пустоты позволило, вопреки всем правилам, сформировать своё море сознания в мире смертных. Такое положение дел сделало меня невероятно сильным, ведь море сознания можно сформировать, только начиная с поднебесного мира, а до него от смертного ещё три... Мой разум сломал правила и подселился рядом с ними.

Раздел 2 – Кофе

Вот начало моей истории. А началось всё с кофе.

Мне нравился кофе. Угощался им систематически в любимом кафе в центре своего города. В заведении было всегда шумно, но именно это стандартное кафе, где поток людей не иссякал, стало моим входом в нечто, выходящее за рамки рациональных взглядов нашего мира людей.

Увидев старика высокого роста, статного дедушку, одетого в неуместный наряд, я не смог скрыть удивление. Это были вещи из прошлого, мантия серо-золотого цвета, которые, наверное, носили императоры или цари. Старик был побит и истощён. Но самое странное — это разноцветные ветра энергии, которые кружили вокруг него.

Он изнеможённо вывалился из какой-то технической каморки кафе. Помещение было маленьким, что очень странно: как он вообще туда поместился?

Затем уставший дед прошёл мимо всех и плюхнулся за практически пустой столик, на котором стоял чей-то новый кофе. На него было больно смотреть. Старик словно выбивался из картины этого мира. Разум словно забывал про него, а глаза даже слезились. Мир хотел его выдавить или подавить, а может, подчинить — так казалось. Вокруг ни один человек его не видел, а я с трудом его ощущал. Все люди ходили, словно ни этого деда, ни столика, за которым он пребывал, ни этого пространства вокруг него просто не существует. Взор не признавал существования дедушки в нашем углу пространства-материи и времени; старец был чужим. Возможности ума словно не могли соизмерить его с реальностью.

Хочу немного поделиться своими мыслями и воспоминаниями того дня:

Дедушка был избит, и мне захотелось ему помочь, но шагнуть к нему не позволяла память, которая утрачивала образ этого старика. Поэтому пришлось сразу вернуться назад. Это было что-то фантастическое, а ситуация притягивала намного сильнее. Вот только что мир вокруг был настолько современным и обычным. Вся повседневность была подлинно логичной, без намёка на нечто, выходящее за пределы нормальной человеческой жизни, и тут этот старик.

Но больше всего удивляло то, что было тяжело смотреть на этого пожилого дедушку: складывалось впечатление, что он исчезает из пространства, будто бы этот дед слабо мигает, а вокруг постоянно происходит искажение пространства. «Этот старик — то ли призрак, то ли настоящий?» — удивился в мыслях я тогда.

«Пространство что, прячет его или пытается выдавить, а может, подавляет?» — продолжал обдумывать ситуацию. «Что вообще происходит? Это наяву?» — думалось мне, периодически трогая свои напряжённые виски пальцами рук и щурясь в сторону старика.

Тем временем старик был погружен в себя и вроде что-то бормотал. «Вокруг него эти цветные ветра или нити, они еле заметны… Что, я всё-таки сошёл с ума? Почему все его игнорируют, а официант даже не подходит к окровавленному старику? Такому явно нужна скорая?» — думалось мне, глядя в сторону старика.

Обведя взглядом зал, я окончательно уверился: на странного старика не смотрел никто. Совсем никто. Словно того и не существовало — ни для официантов, снующих между столиками, ни для посетителей, занятых своей беседой. «Но почему так? Дедуля же явно ранен, а одет как факир в день великого представления», — в который раз подумал я, и от этой мысли по спине пробежал холодок.

Привстав, я сделал шаг, другой — в сторону загадочного силуэта; опять почувствовалось, что пространство качнулось, и перед глазами поплыли мутные круги. «Что за чертовщина? Теряется связь с реальностью», — пронеслось снова в голове; затем, повинуясь внезапной слабости, я опустился обратно на стул.

Подозвал официантку, ту самую, что принесла мне кофе.

— Да, вы что-то ещё хотели? — улыбнулась она.

— Девушка, вон там, за тем столиком, сидит дедушка. Ему явно плохо. Помогите ему, пожалуйста.

Официантка кивнула и послушно обернулась. Но, взглянув в указанную сторону, она тут же перевела взгляд обратно, и в её глазах не промелькнуло ни тени узнавания. Она вообще не увидела этого старика.

— Так вы что-то хотели? — повторила официантка, чуть склонив голову.

Я замер, потупил взгляд в столешницу и выдавил:

— Нет… нет, спасибо. Всё в порядке.

«Да что за чертовщина здесь происходит?» — мои виски били и пульсировали.

Казалось, само пространство прятало старика, заталкивало в тень, стирало из этого мира — или пыталось выдавить.

«Ладно, может, всё это мерещится? Пора домой. Высплюсь — и всё пройдёт», — решил я, оставил щедрые чаевые и направился к выходу. Но даже на пороге, уже взявшись за ручку двери кафе, я обернулся. Старик всё так же сидел в кресле за пустым столиком, с закрытыми глазами, неподвижный, будто изваяние. Посетители обходили его стороной, не замечая, — как ручей обходит камень.

«Наконец-то дома. Хорошо, что вечер и выходные. Надо просто выспаться», — подумал я, закрывая за собой дверь уютного одноэтажного дома. Спальня с большими раздвижными окнами выходила прямо на лес — тихий, тёмный, дышащий ночной прохладой. Вечер был тёплым, погода — почти летней. Приняв душ, я лёг в мягкую, пахнущую свежестью постель и уставился в потолок.

«Теперь-то высплюсь… Хотя нет, не могу забыть этого старика», — мысль пришла сама собой. Повернув голову к окну, я вгляделся в ночное небо, усеянное звёздами, и усмехнулся: «Может, это местный бомж? Или директор этого кафе? Поэтому его все знают… или он всем нафиг не сдался. Ладно, хватит иронизировать. В нашем мире нет места мистике».

Я закрыл глаза, и сон мягко накрыл пелиной, унося прочь и мысли, и тревоги. Но где-то на границе яви и дрёмы мне почудилось, что в темноте за окном, среди деревьев, кто-то медленно открыл глаза.

Утром тайна сорвала меня с дивана. Я быстро оделся, так как не мог забыть этого старика. Сон только усилил жажду узнать, что же это было. Я сразу подумал о телефоне, и вдруг пришло на ум: «Почему не сфоткал этого загадочного старика?». Поэтому я быстро накинул чёрное худи, надел чёрные джоггеры, обул белые кроссовки, сел на чёрный спортивный мотоцикл и поехал обратно в кафе.

«О Боже! Старик похож на сказочного волшебника, и на том же самом месте», — мелькнуло в голове. Шагнув внутрь, я бесшумно скользнул к тому же столику, что и вчера, и опустился на стул. Взгляд сам собой прикипел к незнакомцу: старик по-прежнему был окутан призрачным коконом из тусклых, переливающихся нитей, медленно вращавшихся вокруг его фигуры.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.