- -
- 100%
- +
– Ну вот, теперь они взялись за нас по-настоящему, – мрачно заключил майор Каспер.
Бригг, стоявший в кузове одного из грузовиков, одним из первых заметил несколько крошечных фигурок, которые бежали через заросли слоновьей травы по направлению к прачечной и конторам, расположенным на противоположной стороне оврага вдалеке от деревянных мостков. Потом он с тревогой поглядел на офицерские коттеджи и на дом Филиппы, расположенные чуть выше на пригорке.
– На том направлении наши позиции наиболее уязвимы, не так ли, сэр? – спросил внизу майор Каспер.
– Старшина Раскин, сержант Фишер и десять солдат – вот и все что я смог выделить для охраны домов офицерского состава, – отозвался полковник.
– Толстяк Фишер!… – простонал Бригг и вздрогнул, когда полковник Пикеринг неожиданно добавил:
– В некоторых домах еще остались люди, Каспер. Все это началось несколько неожиданно, так что мы…
– Я пошлю туда подкрепление, – мужественно сказал Каспер, теребя ус. Тут же на дороге он выбрал с полдюжины солдат и отправился выполнять задание. Спрыгнувший на дорогу Бригг потихоньку увязался следом, хотя майор ничего ему не говорил. На него никто не обратил внимания.
Майор Каспер, который действительно был храбрым человеком и к тому же любил при случае помахать револьвером, вел свою маленькую группу вниз, к мосту. Перебежав на другую сторону оврага по гулкому деревянному настилу, солдаты направились к офицерским коттеджам, в окнах которых виднелись бледные лица их обитателей. Откуда-то доносилась стрельба, над деревянными офисами поднимался густой дым, и Бригг с тревогой подумал о письмах Джоан, запертых в ящике его рабочего стола, и о своем личном деле, которое было совершенно необходимо для того, чтобы демобилизация прошла в срок.
Отряд Каспера пошел прямо на дым, а Бригг повернул в другую сторону, к дому Филиппы, куда и проник через заднюю дверь. Миссис Раскин стояла в гостиной на коленях и умоляла дочь спуститься из спальни вниз.
Когда Филиппа наконец снизошла к этим проникновенным мольбам, Бригг как раз поднимал ее грузную родительницу с ковра. Увидев Бригга девушка засмеялась.
– Наконец-то у нас происходит что-то похожее на войну, – сказала она. – В чем, собственно, дело?
– Надо убираться отсюда, вот в чем дело, – резко ответил Бригг, несколько уязвленный тем, что Филиппа не выказывает никаких признаков страха.
– Из гарнизона? – уточнила Филиппа.
– Нет, из этих домов. Повстанцев несколько сотен, и все они идут сюда.
– Папаша сказал, что мы должны сидеть дома, – пояснила Филиппа. – Он устроит настоящий скандал с убийством, если мы не послушаемся.
– Забудь про папашу, – откликнулся Бригг, не способный верно определить, что страшней. – Мы немедленно уходим отсюда.
– Не храбрись ты так! – засмеялась Филиппа. – Никто не причинит нам вреда. У вас ведь есть ружья?
Миссис Раскин принялась ворковать над аквариумом, издавая горлом негромкие булькающие звуки. Бригг хотел сказать что-то еще, но в этот момент в саду за окном появились три китайца. Они что-то кричали, возбужденно размахивали руками, и Бригг выстрелил в них, почти не целясь. Китайцы мгновенно скрылись за углом, но он был слишком напуган и машинально потянул за спусковой крючок еще раз. Вторая пуля угодила в аквариум, на ковер хлынула вода, а обрывки водорослей и трепещущие золотые рыбки разлетелись во все стороны.
– Ой, ой, они уто-онут! – запричитала миссис Раскин и принялась собирать рыбок за хвосты. – Скорее! Сделайте что-нибудь!
Бригг наклонился к ней и крикнул, что они должны немедленно уходить. Филиппу неожиданно затрясло, и он подтолкнул ее к задней двери. Миссис Раскин принялась оказывать золотым рыбкам первую помощь, опуская их одну за другой в молочную бутылку до половины заполненную водой, и Бригг сумел вытолкать ее наружу, только пустив в ход приклад. Возле углового коттеджа собралась толпа из двадцати-тридцати китайцев, откуда-то доносились выстрелы, но Бригг не видел ни одного солдата.
– Бегите! – шепнул он. – Бегите туда!
С этими словами он махнул рукой в сторону холма, и две женщины послушно потрусили в указанном направлении, с трудом продираясь сквозь заросшие палисадники и дворы. Толпа китайцев уже бежала к ним, и Филиппа с матерью несколько раз вскрикнули. Бригг толкнул их за сушившиеся перед чьим-то домом простыни и спрятался сам. Ему было очень страшно, лицо и шея покрылись испариной, вытаращенные глаза стремились вылезти из орбит, но Бригг собрал все свое мужество и, надежно прижав к плечу приклад винтовки, дал еще один выстрел, просунув ствол в узкую щель между двумя пододеяльниками.
Двое китайцев, бежавших впереди, упали, и Бригг в ужасе подумал, что каким-то образом уложил сразу обоих, но тут и остальные попадали на животы и поползли за изгороди, и он сообразил, что враг просто ищет укрытия. Тем не менее горячая винтовка в руках – настоящее смертоносное оружие! – заставила Бригга почувствовать себя могучим и неуязвимым воином. Восторг и упоение боя наполнили его по самую макушку, и Бригг, выпустив в направлении залегших преследователей еще одну пулю, повернулся и побежал вслед за Филиппой и миссис Раскин.
Обеих всхлипывающих и задыхающихся женщин Бригг догнал только на узенькой тропинке позади коттеджей. Но не успел он поравняться с ними, как им пришлось остановиться. На дороге, куда они так хотели попасть, оказалось полным-полно китайцев. К счастью, начинало темнеть, и Бригг был уверен, что их никто не видит.
Внезапно в ушах Бригга, словно подсказанные ангелом-хранителем, прозвучали слова Любезноу, произнесенные им несколько недель назад. «Я ходил по трубе, – хвастался сержант. – Япошки так и не дознались, как мне удавалось так быстро пробираться через джунгли…»
– К трубопроводу, – шепнул Бригг. – Мы выберемся отсюда по трубопроводу.
Они почти добрались до трубы, когда их заметили. Филиппа была уже наверху, на широкой покатой поверхности в двадцати футах над землей, но миссис Раскин еще карабкалась по решетчатой опоре. Бригг стоял на земле и подталкивал ее одной рукой, а другой неловко прижимал к себе молочную бутылку с золотыми рыбками, когда несколько человек бросились к ним со стороны дороги. К счастью, сначала им нужно было одолеть крутой глинистый склон, который стал мокрым и скользким от дождя. Пока они на четвереньках взбирались на него, Бригг ухитрился подсадить миссис Раскин на трубу.
Филиппа не стала их дожидаться. Бригг видел, как она, босая и легконогая, бежит по черной выпуклой поверхности ярдах в пятидесяти от опоры. У нее были стройные, светло-коричневые от загара ноги, и Бригг всегда любовался ими во время их прогулок вдвоем. Теперь Филиппа не шла, а бежала, и растрепанная миссис Раскин бежала тоже, но, в отличие от дочери, делала это неуклюже, напоминая выехавшего на загородный пикник горожанина, за которым внезапно погнался бык.
Оказавшись наверху, Бригг первым делом разрезал штыком шнурки ботинок: ходить по трубе в обуви было тяжело, так как подошвы все время соскальзывали. Ботинки он швырнул в карабкавшихся по склону преследователей, от всего сердца желая, чтобы это были гранаты.
Башмаки, однако, возымели почти такой же эффект. Первые два китайца, успевшие подняться на склон, поймали ботинки на лету и вступили в схватку между собой. Остальные с энтузиазмом приняли участие в потасовке, а Бригг побежал по трубе вдогонку за Филиппой и ее матерью, маячившими далеко впереди размытыми светлыми пятнами. Ярдов через шестьдесят он обернулся и увидел на трубе белую сорочку первого из преследователей. Остальные китайцы сгрудились под опорой и тоже старались взобраться наверх. Тогда Бригг опустился на колено и дал по толпе два выстрела.
Он взял слишком низко и услышал, как пули, визжа, рикошетят от металла трубы. Белая сорочка взвыла и пропала из вида, а Бригг вскочил и помчался дальше.
От страха он весь вспотел, однако бежать быстрее ему мешала миссис Раскин, которая с плачем трусила впереди. Эта валкая рысь явно была пределом для грузной матери Филиппы. Несмотря на очевидный ужас, который она испытывала, миссис Раскин по-прежнему не выпускала из рук бутылочку с золотыми рыбками, крепко прижимая ее к своей бултыхающейся груди, и Бригг положил одну руку ей на поясницу. Зацепившись пальцем за верхний край ее жесткого корсета, он помогал миссис Раскин сохранять равновесие, не давая свалиться с трубы.
К счастью, труба была достаточно широкой даже для нее, а преследовать их иначе как по водоводу было невозможно, ибо джунгли внизу были густыми, словно свалявшиеся волосы, и изобиловали болотцами, ручейками и гнилыми черными озерами.
Филиппа продолжала легко бежать ярдах в тридцати впереди, и Бриггу вдруг показалось, что он слышит ее смех. Прислушавшись, он понял, что не ошибся: Филиппа действительно смеялась и скакала по трубе, словно школьница, вполне уверенная в том, что опасность миновала.
Минут через пятнадцать миссис Раскин тяжело присела на площадке в том месте, где трубу поддерживала очередная опора, выраставшая из путаницы веток и лиан внизу.
– Я задыхаюсь, задыхаюсь, – бормотала она, жадно хватая ртом воздух, и Бригг подумал, что мисс Раскин похожа на старую торговку жареной рыбой. Он попытался поднять ее, но не смог.
– Филиппа! – крикнул он в темноту. – Иди сюда! Твоя мама совсем измучилась, ей нужно помочь…
– Оставь ее, – донесся до потрясенного Бригга ответ Филиппы. – Брось ее здесь.
– Иди сюда! – снова позвал он охрипшим голосом. – Вернись, говорят тебе!…
Звонко пришлепывая по трубе босыми ногами, Филиппа появилась из темноты. При виде матери, которая пыхтела, как паровоз, и сжимала заветную бутылку так крепко, словно она была паломницей, а в бутылке лежали святые мощи, на ее лице появилось кислое выражение.
– Брось ее здесь, – повторила она.
Миссис Раскин судорожно всхлипнула. Бритт сурово посмотрел на Филиппу, а она ответила ему безмятежным взглядом.
– Оставь ее, – с вызовом сказала она. – Она им не нужна – что они будут с ней делать? Им нужна я.
Бригг промолчал. Наклонившись, он схватил тяжелую миссис Раскин под мышки и с трудом заставил ее встать.
– Идемте, – негромко уговаривал он. – Осталось совсем немного, мы уже совсем рядом с дорогой.
– До дороги еще несколько миль, – жестко сказала Филиппа. Повернувшись, она снова побежала по водоводу, а Бригг повесил винтовку на грудь и стал помогать миссис Раскин уже обеими руками, положив ладони ей на бедра. Так они преодолели еще несколько мучительных ярдов.
– Мы – как дети, которые играют в паровозики, – попытался пошутить Бригг, но мать Филиппы его не слышала, а если слышала, то не понимала. Внезапно она оступилась, и Бригг не сумел ее удержать. С целеустремленностью самоубийцы миссис Раскин сделала гигантский шаг в пустоту и исчезла из вида. Снизу донесся треск ломающихся ветвей, и, наконец, громкий всплеск.
– Филиппа, Филиппа, вернись! – в панике позвал Бригг.
На сей раз девушка вернулась без возражений и даже согласилась подержать винтовку, пока Бригг, кряхтя от натуги, спускался по решетчатой ферме в темное царство зелени и воды.
Миссис Раскин, походившую издали на тюк грязного белья, Бригг обнаружил прильнувшей к какому-то мокрому бревну, которое застряло посреди неширокого ручья, величественно несшего в темноте свои мутные воды. Сначала он попытался добраться до нее вброд, но сразу же завяз в глубоком иле. Пока Бригг выдирал из трясины ноги, у него над головой заскулила на трубе Филиппа:
– Скорее, скорее! Мне кажется, нас догоняют!
Бригг наконец освободился и шагнул в бурую, как кокосовая скорлупа, воду. Небыстрая и теплая река легко подхватила его и понесла к груде тряпья на бревне. Бриггу пришлось сделать всего один взмах руками, и он оказался рядом с миссис Раскин.
Миссис Раскин все еще держала в руках молочную бутылку и силилась заглянуть в нее.
– Они все уплыли, – захныкала она. – Они уплыли, я знаю…
Бригг схватил ее за руку.
– Я никуда не пойду, – почти спокойно сказала миссис Раскин, не глядя на него. – Где мои рыбки?! Без них я никуда не пойду.
– О, Господи!… – взмолился в отчаянии Бригг.
Взяв из ее рук молочную бутылку, он притворился будто заглядывает в нее.
– Они все здесь, – соврал он. – Все до единой. Идемте же, их нельзя долго держать в этой грязной воде.
К его огромному облегчению миссис Раскин поверила в эту ложь и позволила взять себя под мышки, чтобы переправить на неглубокое место. Сама она так и не выпустила из рук горлышка бутылки, сладко воркуя над своими воображаемыми крошками.
Бригг чувствовал себя смертельно усталым; руки болели так, словно готовы были выскочить из суставов, да и страх давал о себе знать. Наконец они достигли опоры, и он принялся подталкивать миссис Раскин наверх, используя вместо ступеней перекрещивающиеся железные планки конструкции.
– Помоги же! – задыхаясь бросил он Филиппе, с интересом наблюдавшей за акробатическими этюдами, которые проделывала ее матушка.
– Я их слышу! – вскрикнула вдруг Филиппа. – Кто-то бежит сюда!
– Помоги матери! – заорал Бригг, едва не поперхнувшись грязью и гнилой водой, которые набились ему в рот. К его большому удивлению Филиппа послушалась и, протянув руки, втащила мать на трубу.
– Нам придется бросить ее! – тут же заявила она Бриггу. – Она ни за что не дойдет!
– Ты говоришь так, словно тебе не терпится избавиться от матери, – упрекнул ее Бригг. Филиппа промолчала, и он велел ей вести себя тихо, а сам припал ухом к все еще теплому металлу трубы.
И услышал негромкий топот бегущих ног. Филиппа не ошиблась: звук приближался к ним.
– Беги, – приказал он Филиппе. – Здесь уже действительно недалеко.
– А ты? – спросила она, поспешно возвращая Бриггу винтовку.
– Надо спустить твою маму обратно.
– Прекрасно, – согласилась Филиппа без тени угрызений совести. – Нам все равно пришлось бы бросить ее здесь.
– Я останусь с ней, – заявил Бригг. – Мы спрячемся внизу и переждем, пока враги пройдут мимо.
– Нет, нет! – крикнула Филиппа и топнула ногой. – Ты не должен бросать меня! Что будет со мной? Что будет, если они меня схватят? Они же меня… они могут сделать мне больно!
Бригг внимательно посмотрел на нее.
– Может быть, тебе действительно лучше спуститься с нами? – предложил он.
Филиппа первой слезла с трубы по опоре, за ней последовала миссис Раскин со своей бутылкой, которую она не выпустила из рук несмотря на то, что была близка к обмороку. Бригг спрыгнул последним. Топот бегущих ног слышался уже довольно отчетливо, и он поспешил затолкать миссис Раскин туда, где покров листвы казался ему наиболее густым. Миссис Раскин немедленно угодила в какую-то яму, погрузившись в нее почти по пояс, но Бригг уже ничего не мог с этим поделать. Схватив Филиппу за плечи, он толкнул ее за ближайший куст; при этом девушка запуталась в колючках, которые с отчетливым треском разорвали в нескольких местах ее платье. Бригг тоже спрятался, чувствуя мягкое прикосновение теплой грязи с одной стороны и упругое тело Филиппы с другой. Близился решающий момент, и ему показалось, что он должен сделать что-то мужественное, чтобы подбодрить девушку. Посмотрев на Филиппу, Бригг вымученно улыбнулся, но она зажмурилась и принялась громко молиться Богу.
Ему пришлось прервать это общение с высшими силами, зажав ей рот грязной рукой. Мятежники-китайцы были уже где-то совсем рядом; Бригг ясно слышал, как они переговариваются между собой и топочут по трубе босыми ногами. В страхе он закрыл глаза и уткнулся лицом в плечо Филиппы. Девушка сильно дрожала, и Бригг подумал, что услышать их не составит никакого труда. Преследователи были как раз над ними.
И они остановились.
Бригг испугался, что его сейчас вырвет, и крепче стиснул плечи Филиппы. Он мог только молиться, чтобы миссис Раскин не пришло в голову пошевелиться или заговорить со своими рыбками.
Враги нерешительно топтались наверху. Судя по звукам, их было всего несколько человек – может быть дюжина или около того. На всякий случай Бригг подтянул к себе винтовку, но обнаружил, что затвор забит грязью, и почувствовал, как сердце его ушло в пятки. Он был абсолютно уверен, что их заметили, но тут ему показалось, что преследователи спорят между собой. Через несколько невыразимо долгих минут Бригг снова услышал топот босых ног по трубе, а удаляющиеся голоса подсказали ему, что опасность миновала. Прижимаясь лицом к груди Филиппы, он выждал еще несколько минут. Никто не вернулся.
– Ушли! – выдохнул наконец Бригг. – Они ушли.
Наступила такая тишина, что ему показалось – мать Филиппы умерла, но это было не так: миссис Раскин крепко держалась за жизнь и за свою молочную бутылку. Впрочем, ни у Бригга, ни у Филиппы не было сил не только тащить ее куда-то, но и двигаться самим. Они легли прямо в грязь и пролежали так, то задремывая, то просыпаясь, все оставшиеся ночные часы, пока в джунгли не пришел рассвет, пока не запели птицы и не забегали по лужам стремительные водомерки.
Только тогда они увидели, что до спасительного конца трубы оставалось всего несколько сот ярдов.
Шагая под жарким утренним солнцем по дороге, ведущей к гарнизону, Бригг погрузился в приятные размышления о событиях вчерашнего вечера и о своем поведении в чрезвычайных обстоятельствах, которое, как ему казалось, вполне можно было считать геройским. К этому времени деревню уже патрулировали гуркхские стрелки, а на улице перед китайским синематографом маячил бронемобиль. Все остальное выглядело как обычно.
Правда, над конторами все еще поднимался прозрачный дымок, но здания, которые Бригг мог видеть с дороги, не пострадали. О вчерашних беспорядках напоминала только поваленная прыжковая вышка у бассейна, издалека напоминавшая припавшего к воде аиста.
Бригг был в грязи с ног до головы, усталое тело ныло и болело, но внутри он ощущал приятную теплоту от сознания того, что, попав в переделку, не растерялся и не только стрелял по врагам из винтовки, но даже спас от бунтовщиков пожилую женщину и прелестную девушку.
Когда они выбрались из джунглей, неблагодарная Филиппа сразу повела свою грязную мамашу в госпиталь, а Бригг остановил попутный грузовик Королевских ВВС и добрался на нем почти до Пенглина. По дороге он рассказывал водителю о своих приключениях, и если и преувеличил, то лишь самую малость.
И вот теперь высокий и худой Бригг устало шагал по насыпи шоссе, горделиво поглядывая в сторону гарнизона. У главных ворот были сложены мешки с песком, над которым белели похожие на пудинги лица часовых. Толстяк Фишер вышел из ворот навстречу Бриггу и, отдуваясь, полез на насыпь.
Этот момент Бригг отрепетировал уже давно.
– Разрешите доложить, сарж, – негромко, словно преодолевая смертельную усталость, сказал он. – Рядовой Бригг прибыл в расположение…
– Хорошо, что вернулся, – проворчал Фишер, отчего-то не выказывая никакой радости. – Тебя хочет видеть полковник.
«Еще бы он не хотел меня видеть!» – сказал себе Бригг, а вслух спросил:
– Разрешите почиститься, сержант?
– Нет, – буркнул Фишер. – Полковник велел доставить тебя к нему, как только ты появишься.
– Ну хорошо, – спокойно согласился Бригг. – Идем.
Он пошел за Фишером, глядя как ягодицы толстяка перекатываются при каждом шаге, словно арбузы, и чувствуя на себе благоговейные взгляды солдат, скрытых за баррикадой из мешков с песком.
У кабинета полковника Фишер сделал Бриггу знак подождать, а сам просунул в дверь свою крупную голову.
– Он вернулся, сэр, – доложил он. – Рядовой Бригг вернулся.
Выслушав ответ, Фишер кивнул Бриггу, чтобы тот проходил в кабинет, и сам протиснулся следом. Бригг отдал честь и, не опуская руку до конца, приготовился вытянуть ее вперед на случай, если полковник выскочит из-за стола и бросится к нему для рукопожатия. Но командир гарнизона почему-то остался сидеть. Из этого Бригг заключил, что годы суровой военной службы приучили полковника контролировать свои эмоции.
Полковник Пикеринг мигнул здоровым глазом.
– Вольно, солдат, – скомандовал он негромко.
Бригг слегка расслабился.
– Бригг, – промолвил полковник после небольшой паузы. – Где ты был?
– Видите ли, сэр, я…
– Не спеши, сынок, – перебил полковник. – Я хочу выслушать твою историю с самого начала. Мне кажется, дело того стоит. Будь добр, начни с того момента, когда вчера вечером ты выпрыгнул из грузовика.
Бригг сглотнул. Вот, оказывается, в чем дело! От него требовался подробный рассказ, чтобы потом его можно было ставить в пример новобранцам.
– После того как я выпрыгнул из грузовика, сэр, – твердо сказал Бригг, – я пошел через мост с группой майора Каспера. Это случилось почти сразу после того, как мятежники взорвали прыжковую вышку и предприняли атаку на служебные помещения и конторы.
– Кто приказал тебе отправиться с майором, Бригг? – перебил полковник Пикеринг.
– Никто, сэр, – смущенно объяснил Бригг. – Это была инициатива, сэр.
– Ах вот как? Ну, продолжай, продолжай…
– Я подумал о людях, которые остались в домах, сэр. Особенно о семье полкового старшины Раскина – о его жене и дочери. Я, в некотором роде, близко с ними знаком.
– Знаком?…
– Так точно, сэр. Особенно с мисс Раскин.
Полковник завращал глазом, словно рыба, уткнувшаяся носом в прозрачную стенку аквариума.
– Гм-м… – только и сказал он.
– Когда я добрался до их дома, – продолжал Бригг, – мятежники уже перерезали дорогу и приближались к поселку. Мы слышали, как они кричали, а потом увидели нескольких из них в саду. Миссис Раскин как раз собирала с пола своих мальков, и я…
– Своих – кого? – удивился Бромли Пикеринг.
– Своих рыбок, сэр. Мисс Раскин держала нескольких золотых рыбок в аквариуме. Она их очень любила.
– А как они очутились на полу? – поинтересовался полковник.
– Я попал в аквариум из винтовки, – признался Бригг. – Эти мятежники в саду… Я решил их напугать и выстрелил поверх их голов, и вторая пуля случайно попала в аквариум.
– А что было потом? – спросил полковник каким-то странным голосом и спрятал лицо в ладонях. Бригг мельком подумал, что старина Пикеринг выглядит усталым.
– Я вывел миссис Раскин и Филиппу… то есть мисс Раскин из дома, сэр. Миссис Раскин посадила своих рыбок в бутылку из-под молока – без них она ни в какую не хотела идти. Конечно, обе леди немного испугались, даже запаниковали, но мне удалось провести их в сад за домом. Там мы увидели, что мятежники лезут через изгородь… Тогда я велел мисс и миссис Раскин бежать, а сам спрятался за каким-то бельем и несколько раз выстрелил в бунтовщиков. Правда, я кажется, ни в кого не попал…
Бригг позволил себе почесать в затылке.
– Потом я побежал за миссис и мисс Раскин; сначала мы хотели спуститься на дорогу, но там уже собралось человек тридцать или сорок, и все они очень громко кричали и размахивали руками. У нас остался только один выход, сэр – бежать по трубе водовода. Мы поспешили туда, я помог женщинам подняться наверх и влез сам.
К этому времени, сэр, мятежники уже карабкались по склону. Они заметили нас и стали преследовать. Я немножко испугался, потому что они очень громко кричали, но все равно остановился и выстрелил по ним еще несколько раз, чтобы помешать им подняться наверх. Только я опять не попал, сэр, потому что слышал, как пули отлетают от трубы.
– Ты кое в кого попал, Бригг.
– Попал?! – обрадовался Бригг.
– Да, попал, но это мы обсудим позже. Продолжай.
В душе Бригга шевельнулись первые подозрения.
– Ну так вот, сэр, – сказал Бригг уже не так бодро. – На трубе нам пришлось довольно туго. Миссис Раскин, видите ли, уже не молода, и из-за нее мы не могли бежать быстро. Она скоро устала, оступилась и…
– Она упала с трубы! – ахнул полковник. – Боже мой!
– Да, сэр, – скорбно подтвердил Бригг. – К сожалению. Было очень темно, она оступилась и упала прямо в грязный пруд в джунглях.
– Боже мой! – снова проговорил Бромли Пикеринг. – Что же ты предпринял, Бригг?
– Я спустился вниз по опоре, разыскал миссис Раскин и помог ей вскарабкаться обратно. Сначала, правда, она не хотела идти, потому что все ее рыбки уплыли из бутылки.
– Так бутылка все еще была при ней? – поразился полковник.
– О, да, сэр, без нее миссис Раскин и шагу не соглашалась ступить. Мне пришлось обмануть ее: сказать, что рыбки все еще в банке, потому что я боялся, сэр. Мятежники могли преследовать нас по трубе. В конце концов нам с Филиппой удалось снова поднять ее маму наверх, но это была та еще работенка, потому что миссис Раскин довольно крупная женщина, к тому же она вся промокла и испачкалась в грязи.
– Но вы все-таки затащили ее на трубу? – уточнил полковник, по-прежнему пряча лицо.
– Да, сэр. Но нам сразу же пришлось столкнуть ее обратно.
– Обратно?!!