В сердце моем

Кристофер протянул руку и уперся ладонью в ствол дерева позади Александры.

– Что с тобой случилось, Алекс? – Взгляд его пронзительно-голубых глаз, казалось, ощупывал ее с головы до ног.

Стараясь не показывать смущения, Александра решительно произнесла:

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

Кристофер продолжал беззастенчиво изучать ее. Сейчас он был похож на запертую в клетке хищную птицу, чьи инстинкты сдерживают лишь позолоченные прутья.

– Помнится, я нравился тебе таким, разгоряченным и потным. И тогда на мне было надето гораздо меньше, чем теперь.

– О! – Александра инстинктивно подняла руки, защищая грудь от соприкосновения с потным телом Кристофера. Последние оборонительные укрепления рухнули. Ее бросило в жар, лицо запылало. От Кристофера исходил какой-то языческий запах, земной и грубый. Солнце играло лучами с ветвями вяза, и на дерзком лице Донелли мелькали тени.

Быстро взглянув на него, Александра тут же отвела глаза и стала внимательно рассматривать дом.

– Ты опять ведешь себя грубо, мистер Донелли.

– Зачем ты приехала, Алекс?

– Меня зовут Александра.

– Может быть, для твоих надутых высокопоставленных коллег, но только не для меня.

– Я сказала тебе зачем.

Легкий порыв ветра взметнул полы рубашки Кристофера.

– Ах да! – Донелли повертел в руке рубин, поглаживая его грани, и Александру вновь охватило ощущение опасности. – Ты хочешь выяснить, кто производит искусственные камни. Тогда мне не о чем беспокоиться. Ты здесь не для того, чтобы спасать свою блистательную карьеру, – Александра похолодела от ужаса. – Атлер говорил мне, что начал внутреннее расследование, чтобы пролить свет на некоторые несоответствия, обнаруженные в музейных описях. – Кристофер отступил на шаг и подбросил рубин на ладони. – Странно, что во всех бумагах упоминается твое имя. Этот камень тоже из числа сомнительных ценностей?

– Профессор Атлер скорее готов обвинить меня в некомпетентности, чем пойти на скандал, признав, что музей подвергся чудовищному ограблению.

Глаза Кристофера, потемнев, сверкнули синим огнем.

– Пропавшие ценности, возможно, никогда не удастся вернуть. Из двух зол выбирают меньшее. Принести тебя в жертву означает пойти на скандал меньшего масштаба. Если обнародовать факт кражи, репутация музея будет окончательно погублена. Если же вина музея лишь в том, что его попечители ошиблись в выборе эксперта, который оказался не слишком опытным, – это совсем другое дело.

– Тот, кто совершил кражу, кем бы он ни был, хорошо знал, что именно я оценивала каждую из похищенных вещей, и был предельно точен в выборе ценностей. Должно быть, он заранее рассчитал, что профессор Атлер поступит в точности так, как от него и ожидалось.

– В таком случае, как я понимаю, твоя знаменитая карьера в большой опасности и в самое ближайшее время ей предстоит сгореть дотла.

– Нет! – Александра едва не замахнулась на Кристофера. – Работа – единственное, что еще имеет ценность в моей жизни, мистер Донелли. У меня нет ничего другого, – вздернув подбородок, она смело посмотрела ему в лицо, – и я не позволю, чтобы все, чего я так долго добивалась, отобрали у меня и принесли в жертву грязной политике.

– Политике? – Кристофер недоверчиво прищурился, и Александра почувствовала, что неизвестно почему от него вдруг снова начали исходить холод и опасность. – Добро пожаловать в реальный мир.

– Я не позволю им одержать победу надо мной.

– Ладно. Чего же ты хочешь от меня?

Сердце Александры учащенно забилось. Все, что составляло ее жизнь, зависело сейчас от того, сумеет ли она поймать вора.

– Всегда существует возможность выяснить, где была изготовлена искусственная драгоценность. Есть определенные признаки, своего рода «почерк» мастера, его «клеймо». Я хочу, чтобы ты выяснил, кто подделал этот рубин. Не много специалистов владеют таким уровнем мастерства. Думаю, выяснение потребует времени и денег. Я заплачу.

– Какого черта ты оскорбляешь меня?

– Прости, я не хотела – я просто в отчаянии. Мне необходимо найти вора и вернуть ценности, если это еще возможно.

Кристофер зло усмехнулся, лицо его исказилось.

– Почему же ты не пошла с этим к отцу?

– Вмешайся он сейчас, до того как мне удастся собрать все факты, и я потеряю всякое уважение своих коллег – они подумают, что отец просто заплатил за то, чтобы вывести меня из-под удара. – Александра неуверенно взглянула на собеседника: – Но ты... ты знаком со многими людьми...

Кристофер горько рассмеялся:

– Ну это уж слишком! Ты думаешь, у меня есть связи в преступном мире? Почему? Потому что я ирландец? Или еще что-нибудь в этом роде?

Легкий ветерок взметнул вверх черные волосы Кристофера, и Александра невольно залюбовалась этим зрелищем.

– Да, если хочешь знать. – На самом деле Александре просто некуда было больше идти за помощью, но об этом она говорить не собиралась. – Должно быть, у тебя еще сохранились связи...

– Позволь мне открыть тебе глаза, Алекс. Выполнение подобной работы требует высочайшей степени мастерства. Нужно великолепно знать химию. Такие люди продают свой товар богачам, например тем, кто содержит любовницу и не желает выпускать из рук фамильные драгоценности, даруя их в обмен на плотские утехи.

– Должно быть, тебе это известно из личного опыта?

– Я не дарю фальшивых изумрудов или рубинов своим любовницам. – Донелли небрежно вернул камень. В его ослепительной улыбке было столько заносчивости, что Александра вспыхнула от ярости. – Но если я найду ключ к разгадке в одном из грязных притонов, какой-нибудь курильне опиума или сомнительном храме наслаждений, то непременно дам тебе знать, обещаю, – весело заключил он.

Похоже, если Кристофер еще способен испытывать к кому-то искренние чувства, то только к своей сестре.

– Ты всегда был надменным самодовольным ничтожеством, Кристофер Донелли.

– Кто? Я? – Лицо его вытянулось.

– Да пропади ты пропадом! Ты мне больше не нужен.

Задумчиво прищурившись, Кристофер наблюдал, как удалялась Александра. Ее спина казалась прямой, как натянутая струна.

– Да уж, – вздохнул он. – В этом-то все и дело.

Он ей не нужен. И так было всегда. Она никогда бы не стала так ожесточенно сражаться за него, как за эту свою проклятую карьеру. Скорее адское пламя превратится в лед, чем он позволит ей вновь войти в свою жизнь.

– Барнаби! – Кристофер стоял перед зеркалом, завязывая галстук. Он уже принял ванну и переменил одежду и мог наконец вдыхать собственный запах без содрогания. – Твой брат по-прежнему работает в суде магистрата на Мальборо-стрит?

– Да, сэр.

– За безопасность Британского музея отвечает столичная полиция, не так ли?

– Да. Уже пять лет. – Барнаби тщательно почистил щеткой сюртук, прежде чем подать его хозяину. – Я слышал, ее сиятельство работает в музее. Мисс Брайанна показала мне чудную статью в журнале, ее написала миледи.

Кристофер нашел отражение своего слуги в зеркале и посмотрел ему в глаза:

– Так вы обсуждали все это, пока меня не было?

– Ну конечно, сэр. Мы не стали бы обсуждать это при вас.

– Само собой. – Кристофер повернулся спиной к зеркалу. Он был готов признать, что визит Алекс мог вызвать вполне естественное любопытство, но вовсе не собирался становиться объектом сплетен и досужей болтовни. И уж тем более он не потерпит, чтобы в этом участвовала его сестра.

В богатом убранстве комнаты Донелли многое напоминало о замечательной истории этого дома, насчитывающей немало лет. Драпировки и занавеси украшали прежде интерьеры Кларенс-Хауса, а изящные стулья были обиты парчовой тканью. Не обращая ни малейшего внимания на окружавшие его предметы роскоши, Кристофер взял в руки резную шкатулку с драгоценностями и достал оттуда карманные часы.

– Если у тебя будет время на следующей неделе, я бы хотел заскочить к твоему брату и поговорить с ним, – небрежно заметил он, опуская часы в жилетный карман.

– Могу я послать ему записку, чтобы предупредить, сэр?

– Я буду тебе очень признателен, – вежливо улыбаясь, ответил Донелли, подумав про себя, что Барнаби наверняка считает своего хозяина полным ослом и предпочитает лишний раз ему не перечить.

– Мисс Брайанна уже за столом, сэр, – добавил слуга, выходя из комнаты вслед за Кристофером и осторожно ступая по мягкому ворсистому ковру. – Она сказала, что слишком голодна, чтобы дожидаться вас, и настояла, чтобы я подал ей чай.

– Не столько голодна, сколько взбешена, верно?

То же самое Кристофер мог бы сказать и о себе. Его сестре предстоит выслушать длинное нравоучение, прежде чем он отправится в свою лондонскую контору сегодня вечером. Брайанна это заслужила.

– Молодой Уильямс, кажется, неплохой парень, – заметил Барнаби. – Хотя иногда эта молодежь здорово докучает.

– Юный Уильямс как раз именно это и делает, Барнаби.

Брайанна уже почти управилась с едой, когда на террасе появился ее брат. Солнечные лучи пригревали, распространяя вокруг ароматное благоухание трав, и Кристофер не смог остаться равнодушным к этой улыбке весны.

– Я раньше села за стол. Надеюсь, ты не против? – Брайанна вытерла губы салфеткой. – Я ждала, пока не почувствовала, что очередной порыв ветра готов унести мои кости прочь.

Еле сдерживая гнев, Кристофер молча придвинул к себе стул и уселся на него. Его душила ярость, он был готов вот-вот сорваться.

– О чем ты думала, когда пригласила к столу ее сиятельство?

Брайанна продолжала есть, но в ее позе появилась скованность.

– Она мне нравится. Кристофер решил, что ослышался.

– Извини, что ты сказала?

– Она мне нравится. – Брайанна дерзко вскинула голову. – По-моему, она славная.

– Ну да, а Уильямс, по-твоему, может гулять по воде. Да что ты знаешь о людях и человеческой природе?

– Уж побольше, чем ты. Мистер Уильямс, к твоему сведению, хороший человек, который к тому же глубоко тебя уважает, одному Богу известно почему. А вот ты готов вышибить из него дух только из-за того, что я ему нравлюсь. Так что сегодня ты определенно заслужил хорошую трепку. А что касается леди Александры, то я ее знаю, хотя бы немного.

Кристофер придвинул к себе кофе и удивленно поднял брови:

– Ты встречалась с леди Александрой? – В его голосе звучало сомнение.

– Это было довольно давно. Она приезжала в Карлайл.

– Когда?

– Сразу после твоего возвращения из Индии. Тогда ты лежал больной, и ей не позволили быть рядом с тобой. – Брайанна сделала глоток чая и нахмурилась. – Папа сказал, что он заставит судью арестовать ее за вторжение в чужие владения, и не важно, чья она дочь. Мне стало очень интересно, кто она такая, и... я пошла за ней.

– Тебе следует кое-что понять, чертенок...

– Когда я наткнулась на нее за воротами, Александра плакала. Она спросила, правда ли, что я твоя сестра, и сказала, что мы с тобой так похожи. Еще она просила прощения, говорила, что ей очень жаль, правда, я не поняла почему. Я подозреваю, что ее отец как-то связан с твоим прошлым, о котором никто не смеет заговорить. – Брайанна сложила руки на коленях. – Я знаю, что ты женишься на Рейчел, – как-никак этого хотел папа, но когда я увидела, какими глазами ты смотришь наледи Александру в музее, то неожиданно поняла, что никогда прежде не замечала у тебя такого выражения. Об этом стоит задуматься. Ты не согласен со мной?

Кристофер нервно провел рукой по волосам.

– Ты слишком романтична, и тебе нравится придумывать истории на пустом месте.

Брайанна невозмутимо пожала плечами и снова взялась за вилку.

– И все равно она мне нравится, что бы ты там ни говорил.

– Сэр. – На пороге появился Барнаби. За ним по пятам следовал сердитый мужчина с потрепанным котелком в руках. – Этот человек – возница наемного экипажа, который привез сюда леди Александру. Он говорит, что ждал достаточно долго и теперь собирается вернуться в Лондон.

Кристофер перевел взгляде Барнаби на незнакомца:

– Леди, о которой вы говорите, покинула нас примерно час назад.

– Уж не знаю, куда она там уехала, но я ее не видел, – заявил возница. – И она даже не расплатилась со мной.

– Этот джентльмен играл в кости с конюхами, – пояснил Барнаби. – У его кареты немного расшаталась ось, и я разрешил ему остаться здесь до тех пор, пока ось починят. Я и не знал, что он не уехал вместе с миледи.

– Заплати ему. – Кристофер отбросил салфетку и встал из-за стола. – Ее сиятельство не вернулась сюда, значит, она отправилась пешком.

Возница понимающе хмыкнул:

– Представляю, каково пришлось бедняжке, раз она решилась запачкать свои изящные туфельки!

Кристофер замер, и незадачливый балагур тут же смешался и покраснел.

– Я не имел в виду ничего такого, сэр.

– Отсюда только одна дорога в Лондон, – хмуро сказал Кристофер, обращаясь к Барнаби, пока тот подавал ему плащ. – Распорядись, пусть приготовят мой экипаж. Я поеду верхом, возьму Цезаря. С кучером я встречусь по дороге. – С этими словами Кристофер покинул дом.