Гарри Поттер и Тень Барад-Дура - Бюрократия наносит ответный удар

Глава 1: Платформа 19 ¾

Первое сентября 2017 года выдалось в Лондоне вызывающе солнечным. Для Гарри Поттера этот день был важнее, чем битва в Отделе Тайн, финал Чемпионата мира по квиддичу и даже ежегодный отчет об использовании казенных сов, вместе взятые. Сегодня он не был Главой аврората, Избранным или Мальчиком-Который-Выжил. Сегодня он был просто отцом, который пытался не дать своему младшему сыну, Альбусу Северусу, упасть в обморок от ужаса перед распределяющей Шляпой.

— Папа, а если я попаду в Слизерин? — Альбус задал этот вопрос в сотый раз за утро, и его голос дрожал так сильно, что сова в клетке на его тележке начала сочувственно ухать.

Гарри присел на корточки, стараясь игнорировать толпу, которая шепталась и тыкала в него пальцами. Девятнадцать лет прошло, а они всё еще смотрели на него так, будто он сейчас достанет из кармана философский камень и начнет раздавать его по кусочкам.

— Альбус Северус, — Гарри положил руки на плечи сына. — Тебя назвали в честь двух директоров Хогвартса. Один из них был слизеринцем, и он был, пожалуй, самым храбрым человеком, которого я знал… хотя он и вычитал бы у меня баллы даже за то, что я сейчас дышу в его сторону.

— Он правда такой страшный? — шепнул Альбус.

— Он… специфический, — Гарри вздохнул, вспоминая Снейпа. — Но он всё еще директор. И поверь мне, если ты попадешь на его факультет, он просто завалит тебя дополнительными эссе по зельеварению. Это его способ проявлять любовь. Своеобразный, ядовитый, но эффективный.

Рядом стояли Рон и Гермиона. Рон пытался впихнуть в чемодан Розы еще одну пачку «Всевкусных орешков», а Гермиона, как Министр Магии, проверяла расписание поездов с таким видом, будто малейшая задержка поезда приведет к немедленной отставке всего кабинета министров.

— Все в порядке, Альбус, — бодро сказала Гермиона. — Статистика показывает, что сорок два процента Министров Магии вышли из Слизерина, и только двенадцать процентов из них пытались захватить мир в первый же год работы. Это отличные шансы!

— Спасибо, тетя Гермиона, — буркнул Альбус, не особо воодушевленный статистикой.

Поезд выпустил облако пара. Время близилось к одиннадцати. Семья Поттеров и Уизли приготовилась к финальным объятиям. Лили, младшая дочь Гарри, бегала кругами, требуя, чтобы ей тоже разрешили поехать, а Джеймс Сириус уже запрыгнул в вагон и корчил рожи из окна.

— Пора, — сказал Гарри, подталкивая тележку Альбуса к дверям пятого вагона. — Иди. Мы будем ждать письма.

Альбус сделал глубокий вдох, зажмурился и шагнул на подножку вагона.

И в этот момент реальность решила, что девятнадцать лет спокойствия — это слишком много для одного Избранного.

Воздух над платформой 9 ¾ внезапно стал тяжелым, как мокрая мантия Хагрида. Звук вокзальной суеты — крики детей, свист паровоза, уханье сов — вдруг смолк, сменившись низким, вибрирующим гулом. Это не был магический хлопок. Это был звук рвущейся ткани мироздания.

Прямо в дверном проеме пятого вагона, куда только что ступила нога Альбуса Поттера, вспыхнуло черное пламя. Оно не грело, оно высасывало свет. Пространство искривилось, как перегретое стекло.

— Альбус! — закричал Гарри, выхватывая палочку.

Но вместо того, чтобы увидеть испуганного одиннадцатилетнего сына, Гарри увидел нечто совершенно иное.

Из черного марева, выбивая дверцу вагона с петель, вылетело высокое тело в сверкающих доспехах. Оно приземлилось прямо на багажную тележку семейства Малфоев, которая стояла неподалеку. Драко Малфой, стоявший рядом в элегантном пальто, едва успел отскочить, когда его чемоданы из драконьей кожи превратились в труху под весом пришельца.

Дым рассеялся. Альбуса Поттера нигде не было.

Вместо него на груде раздавленных малфоевских вещей сидел юноша лет шестнадцати. Его темные волосы были перехвачены тонким серебряным обручем с изображением звезды. Его плащ, застегнутый на плече брошью в виде эльфийского листа, был забрызган грязью, которая явно не принадлежала лондонским улицам. В его глазах метался дикий, первобытный ужас, смешанный с такой гордостью, которая бывает только у людей, знающих свою родословную до десятого колена.

Но самым страшным было не его появление. А то, что он сжимал в правой руке.

Это был кинжал. Лезвие из черного, матового обсидиана вибрировало так сильно, что от него расходились видимые волны искаженного воздуха. От кинжала веяло такой концентрированной Тьмой, что Гарри инстинктивно прикрыл шрам рукой. Старая рана не болела, но кожа под ней словно замерзла.

Гарри Поттер смотрел на пришельца. Пришелец смотрел на Гарри. Гарри подумал: «Может, если я закрою глаза, он исчезнет? Это просто галлюцинация от недосыпа. У меня слишком много работы. У меня стресс. Сейчас я открою глаза, и там будет Альбус с виноватой улыбкой».

Гарри закрыл глаза. Посчитал до трех. Открыл. Юноша в доспехах всё еще был там. Он тяжело дышал, а из черного кинжала в его руке начал сочиться густой, маслянистый дым, который подозрительно напоминал крошечные, кричащие в агонии лица.

— Элендил… — прохрипел юноша, пытаясь встать. — Где я? Это… это чертоги Мандоса? Почему здесь так много пара и почему эти люди одеты в такие странные, короткие мантии?

— Это вокзал Кингс-Кросс, парень, — сказал Гарри, его голос был опасно тихим. Палочка в его руке была направлена точно в грудь пришельца. — И я очень, очень советую тебе не двигаться. Где мой сын?

— Сын? — юноша уставился на Гарри. — Я не видел никакого сына. Я… я был в тронном зале своего отца. Я взял этот клинок со стола, чтобы… просто посмотреть. А потом мир перевернулся, и я оказался здесь.

— Взял со стола? — Гермиона Грейнджер уже была рядом, её палочка тоже была наготове.

— Гарри, посмотри на его ауру. Она… она не магическая. Она древняя. И этот предмет в его руке… Он нарушает как минимум четырнадцать параграфов закона о международном магическом сотрудничестве и один закон термодинамики.

— Гермиона, плевать на параграфы! — рявкнул Гарри. — Он поменялся местами с Альбусом! Где Альбус?!

Юноша наконец поднялся на ноги. Он был выше Гарри, и его осанка была такой прямой, будто у него вместо позвоночника был стальной стержень.

— Я — Эльдарион, сын Элессара, короля Гондора и Арнора! — провозгласил он, хотя его голос заметно дрожал. — И я требую объяснить, что это за демоническая колесница ревет за моей спиной! — Он указал на Хогвартс-экспресс.

— Это поезд, Ваше Величество, — саркастично заметил Рон, который подошел с другой стороны, держа палочку наперевес. — Он возит детей в школу. А теперь, будь другом, положи эту черную зубочистку на землю, пока она не прожгла дыру в нашем бюджете на ремонт платформы.

Эльдарион посмотрел на кинжал. Его пальцы побелели от напряжения. — Я не могу! Он… он словно прирос. Он шепчет. Он говорит, что здесь много «вкусных душ».

Кинжал внезапно вспыхнул багровым светом. В голове Гарри пронесся звук, похожий на скрежет металла по стеклу.

«БАГИНС…» — прошипел голос в пустоте. — «ГДЕ… МОЯ… ПРЕЛЕСТЬ…»

Гарри вздрогнул.

— О нет. Только не снова.

— Гарри, ты это слышал? — Гермиона побледнела. — Это не просто артефакт. Это якорь.

— Это Саурон, — отрезал Гарри. — Похоже, он решил, что девятнадцати лет отдыха нам хватит. Контрабанда из Барад-Дура прямо на платформу 9 ¾. Какая ирония.

В этот момент авроры, дежурившие на вокзале, наконец пробились сквозь толпу паникующих родителей. Дюжина магов в черных плащах окружила Эльдариона.

— Всем стоять! — скомандовал Гарри. — К нему не приближаться! Этот предмет реагирует на магию.

— Папа! Альбус... — раздался крик из-за спины Гарри. Это был Джеймс Сириус, который выскочил из вагона. — Папа, Альбуса нет в купе! Там только… — он замолчал, глядя на Эльдариона. — Ого. Крутые доспехи. Это настоящий меч?

— Джеймс, отойди! — Гарри оттолкнул старшего сына назад. — Рон, веди детей к Джинни. Быстро!

Платформа превратилась в зону боевых действий. Родители кричали, пытаясь забрать своих детей, совы бились в клетках, а Хогвартс-экспресс продолжал выпускать пар, словно ничего не произошло.

Эльдарион стоял посреди этого хаоса, сжимая кинжал, который теперь вибрировал так сильно, что плитка под ногами принца начала трескаться.

— Гарри, мы должны его изолировать, — быстро заговорила Гермиона, переходя в режим антикризисного менеджера. — Если этот предмет — якорь, он будет притягивать Тьму из того мира сюда. Нам нужно специальное помещение. И нам нужен кто-то, кто разбирается в проклятых предметах лучше, чем мы все вместе взятые.

Гарри посмотрел на часы. 11:05. Поезд должен был уйти пять минут назад. — Поезд не уйдет, пока мы не найдем Альбуса, — сказал он. — Но парня мы здесь оставить не можем.

Гарри подошел к Эльдариону на шаг ближе. — Слушай меня, Эльдарион. Я знаю твоего отца. Ну, технически, я знал его девятнадцать лет назад, когда мы… скажем так, помогали друг другу. Ты сейчас в большой беде. Твой кинжал — это подарок от очень плохого человека. И если ты не хочешь, чтобы он сожрал тебя и всех на этой платформе, ты пойдешь со мной.

Эльдарион посмотрел на Гарри. В глазах аврора он увидел не угрозу, а ту же усталость и решимость, которую видел в глазах своего отца после долгих советов. — Куда ты меня ведешь? — спросил принц.

— В единственное место, где стены достаточно толстые, а директор достаточно вредный, чтобы справиться с этим кошмаром, — Гарри горько усмехнулся. — Ты едешь в Хогвартс. Но не как студент. А как самый охраняемый арестованный в истории школы.

Гарри обернулся к аврорам. — Сформировать коридор! Очистить пятый вагон! Мы отправляем его в замок спецрейсом. Гермиона, пиши Снейпу.

— Северусу? — Гермиона вскинула бровь. — Ты уверен, что он обрадуется?

— Он никогда не радуется, Гермиона. Но он — единственный, кто может смотреть на Моргульский клинок и не пытаться его использовать для чистки яблок. Напиши ему: «Северус, у нас Поттер-инцидент класса "А". Принц, кинжал, Саурон. Готовь антидоты и свой самый язвительный тон. Мы будем через час».

Гарри снова посмотрел на Эльдариона. Тот всё еще сжимал кинжал, но его взгляд стал более осмысленным. — Принц, — сказал Гарри. — Добро пожаловать в современный мир. У нас нет назгулов, зато у нас есть налоговая инспекция и Министр Магии, которая заполнит на тебя сорок анкет еще до того, как ты успеешь сказать «Гондор». Поверь, Саурон по сравнению с этим — просто мелкий хулиган.

Эльдарион ничего не ответил. Он просто смотрел на огромный красный паровоз и гадал, за какие грехи предков его забросило в это чистилище, где люди управляют стальными драконами и носят куртки от «Marks & Spencer».

Гарри закрыл глаза и в последний раз понадеялся, что это сон. Но когда он их открыл, Эльдарион всё еще стоял на разбитых чемоданах Малфоя, кинжал Саурона продолжал материться на черном наречии, а Альбус Северус Поттер, судя по всему, в этот самый момент объяснял Арагорну, что он не шпион Сарумана, а просто неудачливый первокурсник.

— Чтоб я еще раз согласился провожать детей на вокзал… — прошептал Гарри, хватая принца за плечо и толкая в сторону вагона. — Пошел. У нас впереди тридцать глав этого ада, и я хочу начать их как можно скорее.

Глава 2: Таможенный инцидент

Платформа 9 ¾ напоминала растревоженный муравейник, в который кто-то случайно уронил зажженную петарду, только вместо петарды был принц Гондора, а вместо искр — концентрированная тьма вымирающей эпохи.

Гарри Поттер стоял, тяжело дыша, и смотрел на свои руки. Он только что запихнул наследника престола в купе, которое авроры в спешном порядке обклеивали лентами «Особо опасно» и обвешивали сигнальными заклинаниями. Гарри чувствовал себя так, будто его пропустили через мясорубку, а потом заставили собирать себя по частям под присмотром налоговой инспекции.

— Гарри, ты понимаешь масштаб проблемы? — Голос Гермионы Грейнджер ворвался в его сознание с грацией несущегося поезда.

Министр Магии стояла перед ним, и ее прическа — обычно безупречно уложенная для публичных выступлений — начала подозрительно напоминать гнездо разъяренной совы. В руках она сжимала не палочку, а самопишущее перо и рулон пергамента длиной с добрую милю.

— Масштаб? — Гарри вытер пот со лба. — Гермиона, мой сын исчез в черной дыре, а на его месте материализовался парень в короне и с ножом, который только что пытался проклясть мои ботинки. Я думаю, масштаб понятен даже Рону.

— Ты не о том думаешь! — Гермиона взмахнула пергаментом. — Согласно «Акту о межпространственной миграции и ввозе несертифицированных магических существ и предметов» от 2004 года, любое лицо, прибывшее из параллельной реальности, обязано пройти полную санитарную и бюрократическую обработку в течение пятнадцати минут после прибытия! Мы уже опаздываем на шесть минут! У нас нет его медицинской карты, нет справки о прививках от драконьей оспы, и, что самое страшное, — Гермиона понизила голос до трагического шепота, — у него нет таможенной декларации на холодное оружие!

Гарри посмотрел на нее долгим, немигающим взглядом. — Гермиона. У него кинжал Саурона. Я думаю, Саурон не очень заботился о декларациях, когда ковал его в Ородруине.

— Саурон он или не Саурон, — отрезала Министр, — но закон един для всех. Если мы позволим каждому принцу из Средиземья разгуливать по Лондону с нелицензированными артефактами, завтра у нас на Трафальгарской площади припаркуется Олифант, и я не смогу выписать им даже штраф за неправильную парковку, потому что в кодексе нет параграфа «Слоны размером с дом»!

Она решительно зашагала к пятому вагону, где за стеклом купе виднелось бледное лицо Эльдариона. Принц выглядел так, будто пытался осознать концепцию «стекла» и почему оно мешает ему выйти и вызвать всех этих людей в странных одеждах на честный бой.

— Открывай, Гарри, — скомандовала Гермиона. — Нам нужно изъять объект на дезинфекцию.

— Гермиона, я бы не советовал... — начал было Гарри, но Министр уже щелкнула пальцами.

Аврор у двери, испуганно кивнув, снял печать. Дверь купе отъехала в сторону. Внутри пахло озоном, древней пылью и чем-то таким зловещим, что у стоявшего рядом Рона мгновенно заложило уши.

Эльдарион вскочил, инстинктивно вскидывая руку с кинжалом. — Стой, дева! — выкрикнул он, глядя на Гермиону. — Не приближайся, если тебе дорога твоя жизнь! Этот клинок жаждет крови тех, кто пытается ограничить его свободу!

Гермиона даже не моргнула. Она достала из кармана мантии официальный серебряный жетон Министерства и направила его на принца, как будто это был щит из митрила.

— Молодой человек, — ледяным тоном начала она. — Я — Гермиона Грейнджер, Министр Магии Соединенного Королевства. Ваша «жажда крови» попадает под статью 12 «О незаконном ношении проклятых предметов в общественных местах». Сейчас вы медленно положите этот нож в этот стерильный контейнер из свинца и гоблинского серебра.

Она выставила вперед коробку, которая светилась стерильно-голубым светом.

— Никогда! — Эльдарион сжал рукоять. — Это наследие моего рода! Это трофей из Барад-Дура!

— В Барад-Дуре, очевидно, не было санитарного контроля, — парировала Гермиона. — Этот предмет вибрирует на частоте, вызывающей мигрень у половины платформы. Он покрыт некротическим налетом, который может вызвать вспышку магического грибка в Хогвартсе! Вы понимаете, сколько стоит дезинфекция целого замка? У нас бюджет не резиновый! Сдавайте оружие, или я буду вынуждена применить Декрет об экстренном изъятии.

Кинжал в руке Эльдариона внезапно перестал вибрировать. Он словно замер, прислушиваясь. Черное лезвие полыхнуло багровым, и по купе разнесся шепот, от которого у Гарри зачесался шрам: «Нало-о-оги... деклара-а-ации... анке-е-е-ты... Тьма не знает такого ужаса-а-а...»

— Видите? — Гермиона торжествующе указала на нож. — Он даже сам согласен, что ситуация абсурдна. Гарри, помоги ему. У него, видимо, шок от столкновения с цивилизацией.

Гарри вздохнул. Он знал этот тон Гермионы. Проще было сразиться с венгерской хвостороугой, чем спорить с ней, когда она защищает букву закона.

— Ладно, Эльдарион, давай без глупостей, — Гарри шагнул в купе. — Мы просто почистим его. У нас в Министерстве есть специальные растворы... ну, или Снейп на него подышит, эффект будет тот же.

Он протянул руку, стараясь действовать максимально осторожно. Эльдарион, сбитый с толку напором Гермионы, на секунду ослабил хватку.

Гарри аккуратно обхватил пальцами рукоять кинжала, намереваясь переложить его в коробку.

В ту же секунду кинжал ожил. Это не было просто движение — артефакт Саурона повел себя как разъяренная гадюка. Черное лезвие изогнулось под невозможным углом, и кончик ножа с хрустом вонзился в указательный палец Гарри.

— А-а, черт! — Гарри отдернул руку.

На пальце мгновенно расплылось черное пятно. Кровь, выступившая из ранки, была не красной, а темно-фиолетовой, и она... дымилась.

— Гарри! — Гермиона вскрикнула, но не от страха за друга, а скорее от возмущения нарушением протокола безопасности. — Я же сказала: использовать стерильные перчатки из кожи дракона!

Гарри не слушал. Его зрачки расширились. Мир вокруг него внезапно подернулся серой дымкой, как будто он надел Кольцо Всевластия, которого у него никогда не было (и слава Мерлину). Платформа 9 ¾ исчезла. Вместо нее он увидел бесконечную очередь призраков в офисных костюмах, которые стояли перед огромным огненным глазом. Око было одето в монокль и держало в руках гигантское гроссбух.

«ПОТТЕР...» — пророкотал голос, от которого задрожали кости. — «ТЫ НЕ СДАЛ ОТЧЕТ ЗА ПРОШЛЫЙ КВАРТАЛ... ТВОЯ ДУША ОБЛОЖЕНА ПЕНЕЙ В РАЗМЕРЕ ДВУХСОТ ПРОЦЕНТОВ...»

— Пошел ты... со своими пенями... — прохрипел Гарри в пустоту.

— Гарри! Очнись! — Рон затряс его за плечо.

Серый туман рассеялся. Гарри снова стоял в купе. Его палец пульсировал черным огнем, а кинжал, кажется, выглядел очень довольным собой. Он даже перестал дымить, словно сытый кот.

— Он меня укусил, — тупо сказал Гарри, разглядывая палец. — Этот кусок древнего железа меня только что официально оштрафовал.

— Я же говорила! — Гермиона всплеснула руками. — Биологическая угроза! Он не прошел дезинфекцию и теперь передал тебе межпространственный вирус бюрократии или чего похуже!

Эльдарион смотрел на Гарри с тихим ужасом. — Маг... твоя кровь... она потемнела. Ты коснулся Тени Барад-Дура. Мой отец говорил, что такие раны не заживают в этом мире.

Гарри посмотрел на свои часы, потом на палец, потом на Гермиону, которая уже начала диктовать аврорам приказ о введении карантина в пятом вагоне.

— Ну конечно, — прошептал Гарри, чувствуя, как внутри него закипает знакомое, родное раздражение. — Девятнадцать лет тишины. Ни одного Темного Лорда. Ни одного заговора. Только я решил отправить сына в школу... и вот.

Он повернулся к Рону. — Знаешь, что самое обидное?

— Что? — спросил Рон, подозрительно косясь на кинжал.

— То, что завтра у меня должен был быть выходной. Мы хотели поехать на рыбалку, Рон.

Гарри тяжело вздохнул, выхватил платок, обмотал им дымящийся палец и посмотрел на Эльдариона так, что принц невольно вжался в сиденье.

— Опять работать... — простонал Гарри. — Снова спасать мир, снова бегать от проклятий и снова выслушивать лекции Гермионы о том, что я неправильно заполнил форму на самопожертвование.

— Гарри, не драматизируй! — Гермиона наконец захлопнула свинцовую коробку (кинжал в нее все-таки засунули, применив три обездвиживающих заклятия и одно очень крепкое словцо на парселтанге, которое Гарри выдал случайно). — Мы просто доставим артефакт в Хогвартс. Снейп посмотрит на твой палец, скажет, что ты идиот, и даст тебе какую-нибудь гадость.

— Он скажет это с особым удовольствием, — подтвердил Гарри. — Ладно. Рон, присматривай за детьми. Джеймса не подпускай к этому купе ближе чем на пушечный выстрел. Лили скажи, что папа поехал за очень редким видом эльфийских конфет.

— А Альбус? — тихо спросил Рон.

Гарри посмотрел на пустеющую платформу. — А Альбус сейчас, скорее всего, пытается объяснить Арагорну, почему у него в кармане взрывные карты и почему он не может вызвать орлов, чтобы вернуться домой.

Гарри повернулся к Эльдариону. — Собирайся, Ваше Высочество. Мы едем в замок. Там тебя ждет директор, который сделает твою жизнь намного интереснее, чем любой Саурон. И поверь мне, его отработки — это то, перед чем меркнет даже ужас Мордора.

Гермиона уже вовсю раздавала указания: — Вагон отцепить! Присоединить к спецсоставу! Установить барьеры вокруг Кингс-Кросс! И кто-нибудь, принесите мне наконец кофе, или я введу налог на использование кислорода на этой платформе!

Гарри шел по перрону, баюкая раненую руку, и думал о том, что где-то в Средиземье сейчас очень удивляется один король. И где-то в Хогвартсе очень предвкушает один директор.

Сага официально началась. И судя по пульсации в пальце, она обещала быть очень, очень бюрократичной.

Глава 3: Возвращение «Любимого» Директора

За девятнадцать лет на посту директора Хогвартса Северус Снейп выработал стойкий, почти патологический иммунитет ко многим вещам. Он научился игнорировать взрывы котлов на уроках зельеварения у первокурсников. Он научился смотреть сквозь полупрозрачные фигуры привидений, когда те пытались жаловаться ему на сквозняки. Он даже научился (пусть и ценой огромных усилий и регулярного приема успокоительных настоек) переносить ежегодные визиты попечительского совета.

Но была во вселенной одна вещь, к которой Снейп так и не смог адаптироваться. Одна глава его биографии, которая стабильно разрушала его душевное равновесие, заставляя всерьез подумывать о том, что Нагайна в Визжащей хижине девятнадцать лет назад, возможно, не доделала свою работу до конца, и всё происходящее — это его персональный ад.

Имя этой главе было «Командировка в Средиземье».

Снейп стоял у окна своего кабинета, заложив руки за спину. Внизу, в Большом зале, гудело море студентов. Сегодня было первое сентября. День, который Снейп ненавидел больше, чем свой собственный день рождения. Он с наслаждением предвкушал момент, когда спустится к ужину, встанет за кафедру-сову и одним лишь движением брови заставит этот хаотичный улей заткнуться.

Но его планы на спокойный вечер рухнули ровно в тот момент, когда сквозь тяжелые дубовые двери кабинета просочился серебристый патронус-выдра.

Выдра остановилась посреди ковра, отряхнулась с деловитым видом и заговорила голосом Гермионы Грейнджер: «Северус, экстренная ситуация. Поттер-инцидент класса "А". Межпространственный разрыв. Принц Гондора у нас. И он притащил артефакт из Барад-Дура с зачатками разума Саурона. Биологическая и магическая угроза. Прибываем спецкаретой к главным воротам через десять минут. Подготовь карантинную зону и, ради Мерлина, не пытайся его сразу проклясть. Конец связи».

Выдра растворилась в воздухе.

В кабинете повисла звенящая тишина. Портрет Альбуса Дамблдора приоткрыл один глаз.

— Принц Гондора? — с легким интересом спросил нарисованный старик. — Звучит… ностальгически, Северус. Как там поживал Арагорн, когда вы виделись в последний раз?

— Альбус, — голос Снейпа был тише шелеста осенних листьев, но от него мороз пошел бы по коже даже у дементора. — Закройте глаза. Иначе я прикажу Филчу перевесить вас в туалет к Плаксе Миртл.

Снейп резко развернулся, полы его черной мантии взметнулись. «Гондор. Барад-Дур. Саурон». В его голове вспыхнули воспоминания девятнадцатилетней давности. Грязь на коврах тронного зала Минас Тирита. Абсолютное, катастрофическое отсутствие нормальной системы водопровода. Идиотские песни эльфов. И этот невыносимый Гэндальф, чья манера изъясняться туманными загадками раздражала Снейпа даже больше, чем все речи Дамблдора вместе взятые. А Арагорн? Человек, который предлагал Снейпу спать на земле в походном лагере и называл похлебку из сомнительного мяса «королевским ужином».

— Только не снова, — прошипел Снейп сквозь стиснутые зубы, направляясь к выходу. — Я отмывал свои ботинки от пепла Ородруина полгода. Только не в мою смену.

Шотландская погода оперативно организовала мелкий, колючий дождь. Когда Снейп вышел на крыльцо замка и направился к кованым железным воротам, небо над Хогвартсом уже приобрело цвет застарелого синяка.

У ворот приземлилась черная министерская карета. Дверца распахнулась. Первым на гравийную дорожку ступил Гарри Поттер.

Снейп остановился. Его взгляд мгновенно просканировал Главу Аврората. Поттер выглядел помятым, а его левая рука была замотана носовым платком, сквозь который проступало зловещее черное пятно, испускающее легкий дымок.