- -
- 100%
- +
– Звони, – снова подтолкнула я Катю к выбору, потому что возле тротуара уже парковалась скорая.
– Дура! Никому я звонить буду.
– А я не собираюсь брать на себя ответственность за твой живот, – я встала и махнула рукой фельдшеру скорой. Мужчина оказался взрослым и очень уверенным в своих словах. Катю быстро погрузили на носилки и увезли в машину. Я стояла и смотрела на эту картину и не могла понять, что это вообще всё было. Что за перформанс?
Не придя ни к какому выводу, я вернулась в салон и пошла переодеваться. До прихода мастеров оставался час, надо быстро навести порядок. Но я всё равно не успела. Дверной колокольчик звякнул, и на пороге появилась Крис, девушка с розовыми волосами и пирсингом в самых непредсказуемых местах. Кристина была мастером маникюра.
– Тебе помочь? – пробегая мимо меня в подсобку, спросила Крис. – Ты обычно в это время чай уже пьёшь.
Я подняла на неё глаза, ещё раздумывая, что делать, но всё же начала рассказывать о веренице злоключений. Выслушав меня и заварив две чашки чая, Кристина задала резонный вопрос:
– А почему ты вообще скрыла беременность?
– А надо было рассказать всё человеку, который предпочёл другую женщину, о беременности и радоваться подачкам? – я распустила волосы и прочесала их. Крис, догадавшись, перехватила расчёску и стала заплетать мне косы.
– Гордая… – протянула Крис.
Нет. Я не сильно гордая. Просто мне было больно. Сердце заходилось неровным бегом. Я так ждала того свидания. Наши отношения с Владом были очень правильными. Мы не устраивали скандалы и не подозревали друг друга в неверности. У нас всё шло как по плану: знакомство, свидания, переезд, общий быт. Я помню один из разговоров.
– Неужели ты вот просто так готов хоть завтра завести детей? – У Влада в руках коробка конфет и он по одной штучке кладёт мне их в рот.
– А почему нет, Аглая? Дети – это не проблема, это счастье…
Я тогда пожала плечами, потому что не совсем хотела, чтобы мой ребёнок был рождён вне брака, и мне казалось, если Влад стал говорить на такие темы, то предложение руки и сердца не заставит себя долго ждать.
Я готовилась. Я всё больше замечала задумчивых взглядов на себе. Мне хотелось одновременно и знать, когда наши отношения с Владом перейдут на новый уровень, и не хотелось, потому что лучше сюрприза что может быть?
Но судьба распорядилась иначе.
Я не беременела специально, но хотела детей. Просто в какой-то момент поняла, что ребёнок от Влада будет самым лучшим подарком. Я продолжала предохраняться, но…
В одно утро я проснулась с жутким ощущением чего-то неправильного внутри. В желудке так всё тряслось, что я заподозрила в себе целый букет заболеваний, но пока боролась с истерикой, организм решил иначе действовать, и меня начало тошнить. По-моему, как тогда меня выворачивало, я больше никогда не блевала. Хорошо, что в то утро Влад уже успел уехать на работу, и поэтому я просто выла возле унитаза и боялась даже подумать в сторону кухни. Воспоминания об ужине рождали новые рвотные спазмы.
Я не пошла на работу, и к обеду внутри вроде бы всё успокоилось. В ближайшей клинике сделала УЗИ желудка, но всё было хорошо. Только к вечеру я додумалась сделать тест на беременность, хоть задержка была и незначительная, и не поверила своим глазам. Хотя потом мне гинеколог объясняла, что иногда противозачаточные тоже дают сбой.
Я не знала, как сказать Владу про беременность. С одной стороны, он считал детей счастьем, а с другой – неправильно получилось, хотя я не сделала это намеренно. В итоге, пострадав с неделю, я так и не сказала Владу ничего, а потом он, вернувшись из командировки, пригласил меня в ресторан. И я была уверена, что это предложение руки и сердца. Я ещё раз сделала тест на беременность, хотела в обмен на предложение рассказать, что нас скоро станет трое.
Как сейчас помню своё платье цвета антрацита с пудровым ремешком на талии. Как будто вчера всё было. И моё смущение, когда теребила салфетку, не поднимая глаз на Владислава, который был особенно хорош в своих строгих костюмах. Отчётливо в памяти замерли серебряные блики его часов на руке. А ещё аромат ветивера. И какие-то смешные неправдоподобные слова:
– Аглая, наша с тобой связь… – он отвлекается и отпивает из бокала белого вина, а я не притрагиваюсь к алкоголю. – Ты же знаешь, что это для меня бесценно. И мне казалось, что с таким везением можно столкнуться только один раз в жизни…
– Да, ты прав, – я действительно считала, что так идеально подходящие друг другу люди просто обязаны жить долго и счастливо. Серьёзный и уравновешенный Влад и добрая и милая я. Идеальное сочетание. Как инь и янь.
– Но я ошибался, Аглая.
У меня внутри всё упало. Перед глазами потемнело. Я замерла с приоткрытым ртом и не знала, что сказать. Я потеряла дар речи, а сердце тогда зашлось безумным бегом, как будто хотело выпрыгнуть из груди. Тест на беременность, что лежал на стуле под юбкой, стал нестерпимо жечь. Я медленно, слишком медленно для здорового человека, понимала ужас сказанных слов, что раскалёнными щипцами только что оторвали кусочек души.
– Я тебе изменил. Мы расстаёмся.
Крик застыл в горле. По позвоночнику прокатилась волна мурашек. Дыхание было рваным, как будто вот-вот хлынет безудержная истерика. Как будто я медленно умирала. Как будто меня предали. Но…
Меня предали действительно.
Растоптали мои чувства. Вытерли о них ноги. Прошлись грязными ботинками.
Не понимая, что мне говорит Влад, я переспросила:
– Зачем? – в душе начали вспыхивать островки пожара, который лениво подбирался к сердцу, чтобы спалить его в пламени боли. И боль эта была с привкусом ягодного щербета с мятой.
Вкус предательства.
– Мы не подходим друг другу. Я был со своей бывшей девушкой.
Влад встал, а я хотела было дёрнуться к нему, схватить за ладонь, прижаться к его руке щекой и горько заплакать. Я не понимала, за что он так со мной. Почему изменил.
Больно.
Словно сердце вырвали из груди, и оно, оказавшись без поддержки сосудов, судорожно и рвано стало биться в руках чудовища, которого я любила.
Глава 6
Я тогда даже не стала возвращаться в квартиру Влада. Я долго сидела в ресторане за опустевшим столиком и хотела кричать, чтобы хоть кто-нибудь мне помог, чтобы меня просто вывели из зала, но звенящая тишина поселилась в голове, и как я ни старалась произнести хоть слово, у меня ничего не выходило.
Спустя час я смогла побороть свой паралич и встать с места, чтобы пешком через несколько кварталов прийти в свою коммуналку, открыть старым ключом дверь, тяжёлую и железную, которая противно скрипела при любом движении.
Мне хотелось держать крепкую руку Влада, чтобы пройти всё вместе, пройти боль, страхи и весь этот ад на земле, куда меня вышвырнуло его словами. Я прошла, не включая свет, в свою комнату, которая за время моего отсутствия пропиталась ароматами пыли и немного затхлости. Тогда прямо возле окна у меня стоял короткий диван, который раскладывался в нормальную кровать, но мне было так тяжело шевелиться, поднимать руки, вытаскивать постель, перестилать плед, что я просто упала и легла. Мне безумно хотелось уснуть и не проснуться утром, чтобы в памяти мы с Владом до сих пор были вместе. И погоду в ночь хандрило, набрякшие тучи наконец-то прорвались проливным дождём, и тогда в моё окно, которое ещё тогда было деревянным, стало заливать с карниза воду. Я открыла створки, запуская в комнату влажный воздух с ароматом полыни.
Я просто хотела любить. Сильнее, чем жить. И быть вечно вместе. И мои сдавленные крики, как я надеялась, должны были вернуть к жизни нашу с Владом любовь.
Я шептала в подушку одну лишь фразу:
– Прошу, меня люби, вечно люби, – но моим словам вторила всего лишь кромешная темнота и тишина, в которой я с трудом разобрала скрип дверных петель. – Прошу, меня люби, даже если всё вокруг умирает.
И моих волос тихонько касалась рука Валерии Ивановны, и именно она тушила внутри меня пламя, которое хуже цикуты отравляло.
Меня как будто тогда разрывало на куски. Ведь меня предали, меня сломали, заставили сначала поверить, а потом жестоко швырнули в стену настоящего, где я никак не могла успокоиться, лёжа в сырой комнате и утирая горячие слёзы под шёпот соседки.
– Ты же моя девочка…
Я не понимала, что происходило в ту ночь. Мне просто чудилось, что небо падает на землю и у меня вдруг резко отняли любви дыхание. Я задыхалась в насыщенном стерильностью вакууме. Мне даже не остался миг, который мог бы вытащить меня обратно в живой мир. Влад спалил всё святое, что было между нами, и тогда остался только дым вокруг, от которого я кашляла особенно надсадно, сквозь слёзы и запахи лаванды Валерии Ивановны. Но…
Только в объятиях Влада мне всегда было наплевать на любую боль, а та казалась несоизмеримой с жизнью. Она выворачивала суставы, и от этого сердце билось рваными рывками, словно подозревая, что стало резко не нужным никому.
Не знаю, когда я уснула и спала ли вообще, думаю, тогда был полный и очень реалистичный бред, в котором я делилась с Владом хорошими новостями о том, что у нас будет малыш. Настоящий. С его глазами и моим аккуратным носиком. И тогда становилось легче, ведь руки, что продолжали гладить меня по волосам и спине не покидали.
Валерия Ивановна…
Я многим оказалась ей обязана, ведь когда мама узнала о моей беременности…
– Сделай аборт, в чём дело? – советовала она по телефону, а для моей искорёженной предательством психики эти слова оказались острее, чем охотничий нож. Я вообще не могла представить, как это сделать, а главное – зачем, ведь то, что Влад бросил нас, никак не связано с тем, что ещё не родившегося ребёнка я любила всем сердцем. И именно тогда я поняла, что совсем одна. Вокруг тьма народа, а я одна.
– Я не хочу, – со страхом произнесла я в телефонную трубку, потому что догадывалась, что услышу.
– Так и знала, что ты в подоле принесёшь, – резко выдала мама, и я положила трубку и до сих пор не взяла, да, если честно, никто особо и не хотел со мной говорить, так, несколько звонков почти накануне родов и всё. Я знала от соседей и через троюродную тётку, что у матери всё хорошо и она вышла третий раз замуж. А самое интересное, что мать меня попрекала беременностью, но я тоже росла без отца и…
– Аглая, а сегодня ты Иду не забираешь из садика? – спросила хозяйка салона, и я вздрогнула. Отвела взгляд от экрана ноута, где проверяла списки клиентов и новые акции на ближайшую неделю.
Владелица салона у нас была мировая. Наталья Владимировна разменяла пятый десяток, и это был третий салон, который она открыла, предыдущие два пришлось закрыть, потому что они со временем становились тесноватыми. В перспективе я знала, что у начальницы расширение и этого салона за счёт выкупленных помещений всего первого этажа, и мы все с замиранием сердца ждали перестановок, как мебели, так и кадровых.
Я не была уверена, что выйду после декрета на прежнее место работы по той простой причине, что тут у меня зарплата больше, а рабочих дней меньше. И я сейчас официально не была трудоустроена, но если всё-таки меня назначат управляющей, то…
– Валерия Ивановна сегодня забирает… – отозвалась я и посмотрела на Наталью Владимировну. Красивая, безумно красивая женщина, подтянутая вся, собранная, и красота её натуральная. Я была вдохновлена своим руководителем, если честно.
– Понятно, но ты сегодня не сиди до закрытия, у меня вечерняя девочка надолго, я сама сдамся и охрану поставлю. В шесть можешь уходить… – Наталья Владимировна игриво дёрнула меня за левую косичку и, лукаво подмигнув, пошла в свой кабинет. Но я хоть и ничего не поняла, всё равно обрадовалась раннему концу рабочего дня.
А выйдя в начале седьмого из салона, я заметила на парковке мужчину возле дорогой иномарки с букетом гортензий. Затемнённые очки он стянул и повесил на горловину рубашки. С каждым шагом становилось понятно, что он идёт ко мне навстречу.
Глава 7
– Долго вы будете от меня скрываться? – спросил Илья, протягивая мне букет. Я отвела глаза, но всё же приняла подарок. Было стыдно.
Илья – младший брат хозяйки салона, и полгода назад он заехал привезти какие-то документы Наталье, а на ресепшене сидела я. И он позвал меня в этот же вечер в ресторан, но у меня Аделаида, и я не хотела просить Валерию Ивановну сидеть с дочей, ещё и пока я по свиданиям бегаю, поэтому никакого ресторана у нас с Ильёй не получилось. Как и пары стаканчиков кофе, и прогулки, и позднего ужина или обеда.
Нет. Илья привлекателен внешне и внутренне. Добрый, спокойный, весёлый красавчик высокого роста с зелёными глазами, тёмно-русой шевелюрой и наверно мягкой щетиной.
Он занимался чем-то связанным с программным обеспечением и написанием кодов для приложений. Я так сразу и не поняла, а потом переспрашивать постеснялась. Из наших коротких разговоров нельзя было сказать, что мы закадычные друзья.
И вот теперь я снова не знала, что делать и что говорить, потому что действительно немного скрывалась. Я не хотела смешивать работу и личную жизнь, поскольку в салоне мне работать нравилось и даже были перспективы, на которые я очень рассчитывала, чтобы приобрести своё жильё, и портить всё банальным кратковременным романом не видела смысла. И у меня Аделаида, а значит, то немногое время, что есть у нас с ней, мне придётся ещё поделить, это неправильно. Я не хочу, чтобы мой ребёнок был брошенным матерью-кукушкой. Я помню из своего детства, каково это, когда мама предпочитает прогулке с тобой мужчину, который приносит несъедобные конфеты и больно хватает за щеку. Поэтому нам с Ильёй никак не по пути. И ещё… Я не хочу новые отношения, потому что больно было в прошлых.
– Скрываетесь, – расценив моё молчание за согласие, сам подтвердил Илья, а я опустила взгляд на букет и чуть было по привычке не потянулась вдохнуть аромат, хотя гортензии ничем не пахли, чисто красивая картинка. И их было много. То пирожные в красивых, словно кукольных коробочках, я их не пробовала даже, относила домой, и Аделаида тогда развлекалась по полной. То вот такие букеты, из которых у меня собралась коллекция сухоцветов. То миниатюрные наборы косметики. Это да, этим я пользовалась. Но…
Илья всегда был рядом, очень ненавязчивое присутствие, которое одновременно льстило и заставляло совесть бить в колокола, дескать, не можешь ничего пообещать, так не кружи мужчине голову и скажи в лицо. А я и говорила, но, видимо, не сильно убедительно.
– Хоть что-нибудь скажите, – попросил Илья, качнувшись с пятки на носок, и до меня долетела нота его аромата: карамель.
– Цветы очень красивые, – криво улыбнувшись, призналась я. – И я благодарна. Но не стоило…
И если честно, боль, что причинил Влад, ещё не забылась. Она при любом удобном случае появлялась, выпрыгивала как дурацкий клоун из коробки детской игрушки, и я не знала, как с этим бороться, поэтому и прекратила общение с мужчинами.
– Я вам докучаю? – Илья очень интересный и вместе с тем странный. Немного старомодные слова при очень пижонистой внешности выдавали диссонанс.
– Нет, Илья. Просто это бессмысленно, – наконец-то призналась я и украдкой из-под ресниц посмотрела на реакцию Ильи. Он никак не реагировал, только засунул руки в карманы и положил большие пальцы на ремень джинсов.
– Я могу вас подвезти до дома, а по дороге вы мне объясните почему…
Я замялась. Мне не хотелось, чтобы пошли какие-то слухи или, ещё хуже, Аделаида увидела Илью, хотя, наверно, она с Валерией Ивановной уже дома и не гуляют во дворе.
– Хорошо, – для уверенности я ещё и кивнула, и Илья вдруг улыбнулся как-то особенно светло и по-мальчишески, срезав себе сразу лет пять.
Идти на расстоянии вытянутой руки было непривычно, но правильно. Для меня вообще прогулка была дикостью. Я на самом деле как из глухой деревни выбралась и всё мне в новинку. А всё потому, что последние свидания и прочее были почти шесть лет назад. Страшно-то как.
Илья открыл мне дверь авто, и я забралась на пассажирское сиденье. С цветами это было неудобно, и я чувствовала себя дико неуклюжей, то держа букет перед собой, то стараясь пристроить его на коленях. Илья сел на водительское кресло и, заметив мои метания, аккуратно подхватил цветы и, наклонившись, убрал их на заднее сиденье. В какой-то момент он оказался слишком близко, и у меня по коже пробежало множество мурашек. Я немного резко отодвинулась к двери. Илья, уловив мои манипуляции, поджал губы, но промолчал, хотя было видно, его такая моя реакция царапнула.
– Почему? – всё же спросил Илья, когда мы выехали на проспект.
Я прикусила нижнюю губу и перевела взгляд на летящие в окне машины газоны с клумбами.
– Понимаете… Нет. Не так, – я развернулась лицом к Илье. – Не знаю, в курсе ли вы, но у меня есть ребёнок…
– Думаю, это хорошее дело, – поддержал и приободрил меня Илья, как бы подталкивая к дальнейшему объяснению.
– Да, несомненно. Но в мою жизнь с ребёнком никак не вписывается мужчина…
– Значит, вы хотя бы не замужем, – построив логическую цепочку, заметил Илья и, уловив момент на светофоре, посмотрел на меня. Улыбался он приятно, весь светился изнутри.
– Да. Не замужем. И не хочу делить свою жизнь на дочь и мужчину, поэтому я очень благодарна вам за цветы, но не стоило.
Илья ничего не ответил, а я запоздало вспомнила, что не называла адреса, но мы подъезжали к моему дому. Припарковавшись возле подъезда и открыв мне дверь, Илья словно невзначай уточнил.
– А сколько лет дочери? – букет он передал мне в руки, и я обескураженно смотрела на цветы, понимая, что моя исповедь его не отпугнула.
– Скоро три будет.
– Отлично, – улыбнулся Илья и, перехватив мою ладонь, оставил едва заметный поцелуй на её тыльной стороне.
Я, немного смущённая такими знаками внимания, брела по двору. Машина Ильи как раз скрылась за поворотом, и я наконец-то начала приходить в себя. Понимала, что это не последний букет и не последняя встреча. А вернула меня окончательно в реальность фраза:
– Странно, как ты с таким ухажёром до сих в коммуналке ютишься…
Глава 8
– Странно, что ты не забыл дорогу сюда, – вызверилась я, отходя к крыльцу подъезда. Влад сделал один неверный шаг в мою сторону, и я поняла, что он пьяный.
– Забудешь, как же… – хохотнул Владислав, сразу же растеряв всё своё надменное, напускное, став тем парнем, который отказывался выносить мусор, потому что «на меня все смотрят». То есть резко из серьёзного мужчины превратился в капризного мальчика. Я так печально подумала, что сегодня день неправильный. Лучше в такое время не выходить из дома, а сидеть в постели или прятаться под одеялом, но так можно было поступать до того, пока я не стала матерью.
Прискорбно.
Пиджак у Влада был расстёгнут, и галстук снят. Владислав оперся на стену дома, настраиваясь на долгий разговор, но у меня Ида… Я повернулась спиной к бывшему парню и сделала шаг к ступеням.
Меня дёрнули назад с такой силой, что я влетела лопатками в мужскую грудь, из рук выпал букет, а сумочка описала красивый полукруг. Влад крепко схватил меня за предплечье, а второй рукой перехватил под грудью.
– Не думал, что ты окажешься такой… – его дыхание с ароматом алкоголя запуталось у меня в волосах. Я зажмурила глаза. Чтобы не запомнить этот момент.
– Какой? – с дрожью в голосе спросила я.
– Продажной… – как пощёчиной, как лезвием по губам, как раскалённым прутом по свежей ране.
Я дёрнулась. Меня не отпустили. И от осознания, что сказал Влад, меня начала бить крупная дрожь. Я вцепилась ногтями в запястье Влада и давила сильно до тех пор, пока Владислав не разжал руки. Я резко обернулась, мазнув косами Влада по лицу. В глазах стало жечь. Я понимала, что если сейчас психану и сбегу, то невысказанная боль прожжёт к ночи во мне дыру.
Моя ладонь взметнулась в воздух раньше, чем я сообразила, что делаю. Звонкая хлёсткая пощёчина.
– Продажной? – переспросила я, наступая на Влада. – Я продажная? И с чего ты это решил? С того, что за последние почти четыре года мне впервые подарили цветы? Или, может, с того, что за всё это время я ни у кого ни копейки не попросила, хотя знаешь, как хотелось… Особенно когда чёртовы детские как плевок в лицо, копейки, на которые нельзя даже смесь купить… А она нужна была, потому что молоко у меня пропало к трём месяцам… Или может, с того …
Мне кажется, я не совсем понимала, что кричу в голос, все шагая в сторону Владислава и тесня его к парковке. Мне много что хотелось сказать, но этот… нехороший человек обломал меня одной своей фразой.
– Ты могла просто мне всё рассказать, – он посмотрел на меня исподлобья.
– После того как ты мне признался в измене? – меня просто выбесил такой простой выход из ситуации. – Ты серьёзно считаешь, что после такого между людьми вообще могут остаться какие-то отношения?
– Да, если у них общий ребёнок! – с вызовом прикрикнул Влад.
– Так у нас нет общего ребёнка, – я развела руки в стороны. – Это моя дочь, ты к ней никакого отношения не имеешь. Ты просто трахал свою бывшую, когда…
Я оборвала фразу, чтобы не признаться прям откровенно, что действительно Аделаида его дочь. Не надо. Пусть лучше останется надежда, что Влад сейчас наиграется в обиженку и свалит в закат.
– Когда что? – всё же зацепился за недосказанность Влад, и я закатила глаза. – Когда ты узнала, что беременна? А тебе не приходило в голову, что всего можно было бы избежать, если бы просто ты сразу всё рассказала?
Мимо нас прошла пара пенсионеров. Мне стало неудобно. Я понизила голос.
– Ты сейчас, что обвиняешь меня в том, что я не предостерегла тебя от измены?
Видимо, такой выверт женской фантазии был в новинку Владу, потому что он поджал губы и вздёрнул нос. Засранец.
– Просто всему своё время. И если бы ты не ждала чего-то волшебного, а как взрослый человек пришла и призналась…
– Как взрослый человек? – вспыхнула я. – Ты у меня был первый. Я верила в нас, как не верила в себя. И в наших отношениях ты был взрослым опытным человеком.
– Да, поэтому ты просто поступила как обиженный подросток и утаила от меня ребёнка…
– Нет! – рявкнула я и ткнула Владу в грудь пальцем. – Я как раз поступила, как взрослый человек, способный взять на себя ответственность за поступки, а вот ты просто взял и сбежал, поджав хвост. У тебя даже не хватило смелости объясниться со мной! Ты просто бросил в меня свою измену как должное. Как будто я это заслужила. Как будто ничего такого!
Я не понимала, что по щекам текут слёзы, что голос хрипит, что нервы на пределе, что ток шарашит нас обоих так сильно, что ещё чуть-чуть, и кто-нибудь сломается.
Но мне было больно. И я несла все эти годы боль внутри себя, не имея возможности даже просто о ней рассказать, а сейчас…
– Какого чёрта тебе не хватало? – бессильно спросила я, ощущая опустошённость внутри. Какую-то непроглядную вязкую пустоту, которая одновременно дарила спокойствие, но и безумное одиночество. Неприятно. Словно что-то важное покинуло меня, но одно я понимала, всё правильно, так должно было случиться. Пусть и так болезненно.
Слёзы стекали по подбородку, и я вытирала их тыльной стороной ладони. Влад неотрывно смотрел на меня. В его взгляде смешались отчаяние и какая-то жалость.
Придушила бы. Ненавижу жалость.
– Всего мне хватало. Но ты не умеешь просто…
Глава 9
– С тобой никогда не было просто, Аглая… – Влад присел на корточки возле кирпичного забора, который внутри нашего двора отгораживал какую-то спортивную школу. – Что ты мне сказала в первый раз?
Я растерялась…
– А ты на мне женишься? – произнесла я тот самый вопрос, который задала скорее в шутку, чтобы просто посмотреть на реакцию Влада. И он так мужественно соврал, что да.
– Вот именно, – печально рассмеялся Влад и запустил ладонь в волосы, портя причёску. – Ты задала мне этот вопрос после первого раза, и я реально собирался уйти и не возвращаться, потому что зассал…
Влад провел ладонями по лицу, и замерли его пальцы на подбородке.
– Чёрт. Вот реально это не тот вопрос, который хочет услышать мужчина после секса. Он сразу откатывает нас во времена средневековья, где за поруганную честь дамы можно было оказаться на ристалище…
Я перестала плакать. Просто более дурацкого объяснения измены мне не доводилось слышать. Точнее, мне как бы никто и не изменял, кроме Влада, но даже в мыльных операх российского телевидения такого бреда не было.
– То есть причина, почему ты изменил, просто трусость? – я специально выбрала неблагозвучный синоним сомнениям.
Влад поднял на меня глаза и усмехнулся, распознавая мою манипуляцию.
– Нет, милая моя Аглая, – от этой фразы меня всю передёрнуло, потому что пока мы были вместе, она звучала по-доброму, а сейчас хорошо сдобрена была сарказмом. – Просто с тобой трудно. Вот переспали мы. Твой вопрос выбил у меня почву из-под ног. Я реально не хотел больше видеться… Но уйти сразу не смог. Мне было мерзко, типа попользовался девчонкой и свалил. Поэтому и появился после. Цветы принёс…