Спасите ведьму, или Некроманты здесь скромные

Глава 6

Шериф Френк Тальбот был обстоятельным и немного педантичным мужчиной аж пятидесяти шести лет. Его тщательность заключалась в нежелании ничего решать на бегу. Если он брался за дело, то подходил к нему неспешно, присматривался и принюхивался, как старый матёрый кот. Суетность презирал, и терпеть не мог своего судмедэксперта, который, как по шутке судьбы, был полной его противоположностью.

Педантизм полицейского доводил до ручки, безумия или виселицы многих. Но только благодаря ему он сидел на самой вершине исполнительной власти в Вортише. Его маниакальность, с какой он вёл работу, толкала подчинённых к сердечным приступам. Только из-за этого он до сих пор работал в глуши, а не занимал пост высокопоставленного полицмейстера в столице. Он не расстраивался по этому поводу и часто шутил, что лучше быть лебедем в маленьком озере, чем чайкой в неохватном море.

А ещё мужчина обожал курить трубку. Не сигары, как сейчас принято, а именно трубку. В этом процессе тоже можно было лицезреть его сосредоточенность. Он всегда садился в одно и то же кресло в библиотеке Грегори, вытаскивал из-за пазухи табак и приступал неспешно к делу. Не отвлекался на предложенный хозяином джин до тех пор, пока не начинал тянуться серый дымок к открытому окну.

– От тебя никаких новостей, дай, думаю, сам загляну, – зажимая зубами трубку, сказал он и забрал со столика стакан. – Ничего нового?

Грегори опустился в кресло напротив, взял стакан с алкоголем и пристально уставился на немолодого мужчину. Тот улыбался, а глаза оставались холодными. Вместе эта пара составляла жуткое зрелище. Но при всех профессиональных деформациях, шериф был хорошим человеком. Наверно, единственным, кто в этом городе пытается добиться правды. И пусть его грубоватая манера общаться многих отпугивает, но именно он был рядом, когда Грегори не знал, что делать со всем свалившимся: наследством и смертями.

Отец ушёл, когда Грегори было двадцать. Нелепая смерть застала врасплох не только самого Стенли, но и его наследника. Свалиться с лошади в овраг. С учетом того, что старик был более чем хорошим магом, это вселяло недоверие. Как бы то ни было, никаких следов насильственной смерти: от бешеной стрелы, застрявшей в рёбрах, или яда – не нашлось. Искали тщательно.

– Я перепробовал все, что можно, – грустно признался хозяин дома. – Эта смерть не отличается от предыдущих. Не убийство, не отравление, а простое стечение обстоятельств. Не мне тебе рассказывать. Тело подозрительно кажется правильно умершим. Ну, разрыв сосуда, подумаешь, девчонке нет и двадцати, плохая наследственность, так сказал твой эксперт?

– Моему эксперту руки оторвать и засунуть… – зло процедил он. – Эта скотина играет на несколько ворот, его невозможно выкинуть из участка, он пользуется большой любовью у градоначальника. У них какие-то денежные дела. Вместе вложились в строительство сети гостиниц. А почему ты сказал, что «кажется»?

Маг поморщился… Он не мог объяснить всю ту череду из мыслей, предположений. Просто чувствовал гаденькую неправильность событий.

– Я всего лишь некромант, который осматривает трупы и поднимает их, если это возможно, – он развёл руками, чуть не расплескав алкоголь. – Я могу их допросить, узнать последние события, но не более.

Некромант сам не понимал, что его настораживает в смертях молодых девушек. Они не похожи друг на друга, причины смерти все разные: разрыв сосуда, анафилактический шок, тромб, поножовщина в борделе, ограбление. Да, все это может просто так случиться. Но почему только с девушками? Почему с большой натяжкой, но прослеживается цикличность?

– Я не королевская ищейка, – подумав, все-таки продолжил маг, – мне не доступны последние мысли умерших, воспоминания – возможно. Хотя тоже не мой профиль…

– А чей? – словно почуяв след, подобрался шериф. Бокал с джином перекочевал на подлокотник.

Стенли призадумался. Менталист в таком деле не помощник, они с живыми работают. Может быть, помогли бы прорицатели или провидцы, но и те больше вперёд заглядывают. Как вариант, колдуны. Но в их чародействе маг мало, что понимал. Эту мысль он и озвучил.

– К слову о колдунах… – Френк многозначительно замолчал, давая Грегори самому додумать. То, что седовласый интриган уже в курсе, не оставалось сомнений. Интересны были подробности, но Стенли сразу решил пояснить, почему нет.

Маги и колдуны, по негласному правилу, пережитку старых времён, условно делились на светлых и темных. Отличий, как таковых, не было. Только к тёмной относилась магия крови. Право на возможность работать с ней. Некроманты, экзорцисты, демонологи и, как бы безумно не звучало, целители, априори, были наделены им. Их работа отчасти базировалась на кровавых ритуалах. Колдуны и ведьмы же должны иметь лицензию. Чародейка, которая практикует некромантию, а такое не редкость, получала разрешение на свою деятельность и обязана была подтверждать каждые три года квалификацию. Почему такая дискриминация? Потому что их способности вполне могли и не зависеть от магии крови. Вот как, например, целителю вытаскивать магическое проклятие, кроме как не прибегнув к крови? Никак. А ведьмы могли быть просто ведьмами, без крови они находили себе работу в любой отрасли: зельевары, противоядия, флора, фауна, геология, предсказания. У них всегда есть выбор, а вот если маг родился экзорцистом, он ни с чем другим и не сможет работать, артефакторика и прочее не считается. И чем сильнее колдун или ведьма, тем больше шансов, что ее возможности позволят ей коснуться тёмной магии.

Но одна конкретная чокнутая ведьма была светлой, уровень дара нормальный, не завышенный. Некромант бы сказал посредственный, но побоялся сам себя сглазить, потому что посредственная ведьма, она все равно ведьма. И в данном вопросе от неё помощи не будет.

– Хорошо, а сам-то ты, что думаешь про эти смерти? – снова спросил шериф, в надежде выдавить из Грегори хоть какую-нибудь подсказку.

– Если бы это были ритуальные убийства, мы бы наблюдали менее привлекательные посмертия, хотя вот помнишь ту девушку, что зарезали полгода назад в доках? – начал вслух рассуждать мужчина. – Это похоже на ритуал, но слишком корявый, незаконченный… Если бы это было серией, то точки соприкосновения тоже были бы, а кроме того, что просто все умершие – девушки… Притянуто, согласись?

Седовласый согласно кивнул.

– Я склоняюсь к версии, что это – накопление силы, – Френк изогнул бровь, требуя пояснения. – Смерть, сама по себе, это огромный выброс энергии и, если в городе припрятался маг средней руки, в меру тихий и неприметный, то, возможно, таким образом он наращивает свой потенциал. Силу можно надолго запечатать в амулетах и артефактах. Это единственное, что более-менее складывается. Но история попахивает старым склепом. Ты не думал отписать в столицу?

Тальбот отрицательно покачал головой. С какой-то тенью усталости в глазах объяснил:

– Не факт, что откликнутся, а если сподобятся, то проверять местное магическое сообщество устанут. Не вижу в этом смысла. Сами разберёмся.

– Расскажи мне о серийных убийцах? – попросил Стенли, а сам тем временем прикидывал, как отреагирует шериф, если он, воспользовавшись дружескими связями, сам напишет в столицу.

– Серийные убийцы… – седовласый постучал трубкой о подлокотник.

Серию всегда отличает повторение. Что-то общее у жертв. Так один умалишённый из раза в раз выбирал среди толпы народа тучного мужчину и, заводя в подворотню, перерезал горло. В каждом он видел своего отца, что в белой горячке зашиб мать. Или, например, девушка – божий одуванчик, убивала женщин в возрасте, потому что видела смерть своей воспитательницы в приюте. Серийные убийства – это набор косвенных факторов в каждом отдельном случае, указывающих на личность убийцы.

– То есть начать расследование по этой формулировке ты не можешь? – Грегори подпер подбородок кулаком.

– А как? – собеседник отложил трубку и вытащил кисет с табаком. – Помнишь Розалинду Керро? Она первая и заявила, что ее дочь была убита. Женщина пришла в участок с заключением лекаря, в котором говорилось о разрыве сосуда, и медицинским формуляром дочери, где в истории болезней ничего подобного не было. Я засомневался, лекарь мог пропустить, недоглядеть. А потом семья Флиссман и мать семейства. Тогда муж умершей ночевал под стенами участка. Или вот девочка мамаши Бонти. Зарезали во время драки. Как, Грегори? Как я должен объединить эти смерти в серию? Что общего у молодой благопристойной девицы и продажной девки? И то, ещё надо доказать, что смерти по естественным причинам – это убийства.

– Когда это началось?

– Керро первые. Три года, – мужчина пыхнул трубкой и кустистые брови сошлись на переносице. – Но это тот случай, когда обратились в участок, а сколько других… Видишь, даже отследить где было убийство, а где почечная колика – невозможно. И способ. Вот ты знаешь мага, который без прикосновений, амулетов, заклинаний может вызвать разрыв сосуда?

– Так не бывает, – согласился некромант и упёрся взглядом в растянутый воротничок рубашки шерифа. А он нервничает и больше обычного, даже теребит одежду, что для его педантичной натуры почти приговор. – Любая магия оставляет след. Значит, убивал не маг или колдун.

Мужчины замолчали. Шериф прошёлся по библиотеке, рассматривая форзацы книг. Шикарное собрание в доме Стенли. Да и само поместье, как бельмо на глазу у градоправителя. Он уже не раз предлагал Грегори уступить его за баснословные деньги. Если, как тот планирует, проложить железную дорогу, то поместье не впишется в картину. А Стенли принадлежит не только дом с садом, но и несколько сотен гектаров леса и предгорной полосы. Это большой куш. Жаль, если мальчишка сломается и отдаст это место.

Опять же, старик Стенли тоже несколько раз давал от ворот поворот градоначальнику. А у них с ним водились более дружественные отношения. Как, впрочем, и у самого Френки. Если бы не старший Стенли, не занимал бы он сейчас кресло шерифа. Приехал молодой, спесивый, и никто не хотел воспринимать его всерьез. Но жизнь свела его с весёлым магом, который поверил. Дал возможность работать и выбиться в люди. Сначала маленькое сыскное агентство, а потом и пост руководителя отдела по уголовным делам в полиции, а дальше педантичный паренёк быстро влетел наверх и набрался наглости там удержаться.

Глава

7

Элис проснулась от грохота над головой. Она хотела взвыть и накрыться подушкой. Старый камердинер отца, Юст, страдал приступами бессонницы и пытался заразить ей всех домочадцев. Особенно в лунные ночи, тут ведьма его подозревала в оборотничестве, он наводил порядок то на чердаке, то в подвалах. При этом так противно двигая мебель, что паркет разрывался предсмертными стонами. Она и сейчас была готова благословить старика на долгие годы жизни, но вспомнила, что спит во флигеле поместья Стенли.

Она села в постели и хмуро осмотрелась. Мало того, что день получился паршивенький, так ещё и ночь приказала долго жить. Откинула одеяло и коснулась босыми ногами холодного пола. Прикосновение отрезвило. А как этой трезвости не хватало при разговоре с магом. Она сама от себя не ожидала такого бессмысленного нахальства. А уж про то, что флиртовала с этим самым магом, лучше не вспоминать. Не иначе, как свежий воздух по мозгам ударил.

Последовало еще два удара. Девушка замерла не в силах понять, что происходит. Аккуратно приоткрыла дверь в приемную и пригасила светлячков. Прижимаясь к книжным полкам, она прокралась до окна. В саду было тихо. Только фонарики горели. В следующий миг она заметила две тёмные фигуры, которые тащили какой-то здоровенный ящик по главной лестнице. Вовнутрь.

Воры? Они обычно выносят, а не доставляют. Неужели хозяин дома не услышал. А вдруг не услышал? Уехал в город или заперся в лаборатории. А Гретта? У неё комната в другом крыле дома. Но хоть кто-нибудь же должен проснуться от такого шума. Хотя, вот «кто-нибудь» как раз проснулся. Девушка убрала свет в приемной и приблизилась к окну. Да что за люди?

Решив, что у неё как минимум есть колдовство и ещё два флакона с парализующим зельем, она на цыпочках вернулась в спальню, стянула со спинки халат, накинула на плечи и, стараясь как можно меньше шуметь, отперла потайной ход. Встала в комнате и прислушалась. Разговоров в доме не было, но с улицы доносились голоса. Она рискнула и надавила на замок. Темноту прорезал тонкий лучик света от настенных светлячков. Ведьма выдохнула и, прося дверные петли не скрипеть, просочилась под лестницу.

То и дело выглядывая из-за последней, она смогла узнать в одной из тёмных фигур своего нанимателя. Он стоял ближе ко входу и, жестикулируя, говорил. Второй, незнакомый, присел на ящик и вытащил трубку. Ведьме очень хотелось узнать, что происходит, но выходить, грозно уперев руки в бока, как селянская девка, не стоило. Она трижды дернула себя за левое ухо, с силой сжала аквамарин в сережке. Звуки стали понятней, но все равно можно было угадать только обрывки фраз. А чужак уже закурил трубку и доказывал что-то хозяину. Элис прижалась спиной к лестнице, прячась в ее тени.

– Ты меня достал Грегори, – громогласно взвыл незнакомый голос. Девушка высунула нос. – Сколько раз я тебя просил сделать вход с лаборатории. Моя спина слишком стара, чтобы таскать тяжести по лестнице.

– Если ты будешь приезжать и каждый раз сгружать под дверь лаборатории свой мусор, кто-нибудь о чем-нибудь догадается.

– Мусор? – возмутился незнакомец. – Побойся богов, кто ж так говорит?

– Отдохнул? – нетерпеливо спросил хозяин. – Пошли дальше тащить.

– Ты меня в гроб вгонишь! – огорошил мужик, выстукивая трубку об угол ящика. – Погоди, погоди. Сейчас старина Френк вынесет груз…

Какой груз? О чем они вообще? И почему это все происходит ночью? Мужчины стали отдаляться и Элис поняла, что ей надо приблизиться, чтобы хоть что-то слышать. Она, попеременно ругая себя последними словами из лексикона тетушкиной дуэньи, на цыпочках перебежала за входную дверь и уперлась носом в щель возле массивных железных петель. Разговора по-прежнему не было слышно и вообще хоть чего-нибудь. Она вдавливалась спиной в тёплые стены дома, пытаясь слиться с атмосферой. Не выдержала и, скрежетнув ногтями по толстому дереву, потянула полотно на себя, чтобы просвет косяка стал шире. На пороге никого не было. Только ящик на верхней ступени.

Со стороны конюшни послышался скрип отворяемых дверей. Приглушённые голоса и шелест гравийной дорожки. Элис пожалела, что ей никогда не давалась стихия воздуха. Все это ересь, что чародеям подвластны все четыре элемента. Врут. Каждый колдун выбирает что-то одно для себя. Это не говорит о том, что Алисии вовсе ничего неподвластно кроме земли. Просто свить непробиваемый полог из корней дуба, заставить плодоносить яблони и разбудить побег орешника ей проще, чем поднять водную петлю или, как сейчас, поиграть с направлением ветра, чтобы он приносил слова мужчин. Наконец возмутители спокойствия приблизились к каменной лестнице, ведя на поводу лошадь с телегой. Девушка замерла, забыла как дышать.

– Нет, так не пойдёт, – пропыхтел седовласый, поднимая ближний к телеге край. – Я слишком стар для этого дерьма, Грегори.

– Не отвлекайся, а то уронишь, – не успел проговорить хозяин дома, как его напарник охнул, одной рукой схватился за спину. Угол ящика по инерции дёрнулся вперёд, маг потерял равновесие и тоже выпустил ношу из рук. Раздался грохот. Домовина катилась с лестницы, как осадное бревно, запущенное рыцарским орденом в дверь женского монастыря, норовя сбить несколько яблонь, но на последней ступеньке она игриво подпрыгнула и шмякнулась прямо под копыта лошади. Бедная животина протяжно всхрапнула и ударила копытом по крышке. Последняя от такого надругательства отскочила в сторону и явила на свет труп в белом саване.

 Ведьма опешила. Маг бросился к подельнику, стараясь его сильно не дёргать. Белобрысый матерился на все лады и угрожал нерадивому чародею все руки оборвать. Элис прикинула, что вляпалась в то, что предпочитают мухи, но не пчёлы. Мужчины порешали между собой, что обезболивающее заклинание снимет приступ и пошли поднимать гроб. Крышка неудачно приземлилась и разлетелась на две части, но маг умудрился вложить ее в пазы и прихлопнуть.

– Ты уверен, что справишься без моей помощи? – спросил Грегори, наблюдая за взгромождением на лошадь.

– Да чего тут справляться? – кряхтя, пробормотал подельник. – Доеду до ближайшего оврага, да спихну покойницу. Всего-то делов.

Элис отмерла и поняла, что надо уходить. Она не слышала дальнейшего разговора, просто мышью перебежала холл и нырнула в темноту спасительного хода. В приемной она заозиралась по сторонам, пытаясь сложить воедино кусочки головоломки. То есть сейчас она видела… Под покровом ночи ее наниматель и какой-то мужик вывозили труп девушки в заколоченном ящике. Но откуда этот труп у ее нанимателя? И почему втихаря? Что, демон разбери, происходит?

Она только что видела труп девушки… Труп!!! Да твою ж… Ее наниматель – тайный убийца, или сектант, или некромант, или кто? Какого мракобеса у него в подвалах лежат покойники? Боги, к кому она попала? Надо тикать из этого места и побыстрее.

Глава 8

Светлячок, как сигнальный факел, таскался за Элис. Девушка мерила шагами спальню, потом спохватилась, что свет может выдать, что она не спит, и тогда… А что тогда? Она не решила, но затушила солнечный всполох. Сразу же поплатилась за это, больно стукнувшись мизинцем об ножку кресла. Прыгая на одной ноге, она вернулась в приемную, проверила дверь, подперла потайной ход одним из стульев для посетителей, а сверху взгромоздила кувшин с ромашками. Вернулась  в спальню, распахнула шкаф и задумалась. С одной стороны, лететь через все королевство на метле – идея для отчаянных. С другой… А что она разнервничалась? Ну подумаешь, труп… Наниматель все-таки маг, вдруг у него работа такая… Наверно, специфическая. И нашла бы из-за чего паниковать, за своё детство она этих умерших насмотрелась, что любой некромант от зависти удавится на собственных подтяжках. Работа отца всегда подразумевала некую связь не с самыми приятными моментами, и ей с матерью часто приходилось бывать в Департаменте Безопасности, а там с чем только не столкнёшься. Но вопрос: «что делать с чокнутым магом?» оставался открытым. Стоило нормально спросить напрямую, но женская мнительность, вкупе с фантазией, всегда ставила подножки прекрасной половине человечества. Тем более они не настолько близки, хотя после вечернего, ближе, чем этот хмурый брюнет у Элис был только ее жених.

Чародейка вновь вышла из спальни и на этот раз налетела в темноте на картотечный шкаф. Помянула треклятых магов до седьмого колена, пожелала быть всегда в близких отношениях со всеми родственниками и благословила на безбедную жизнь. Последнее было коварнее всего, ибо сроки этой жизни Элис потрудилась уточнить.

Самым банальным и закономерным, до чего девушка додумалась, было признание ее нанимателя некромантом. Но вот беда, в естественной среде она «поцелованных смертью» не встречала, и воображение рисовало картину жилища с поднятыми умертвиями вместо живой прислуги, под потолком там летали призраки безвременно почивших сородичей, а в подвалах стояли истлевшие скелеты. Она видела в этом доме почти все, кроме нижнего этажа, и это наталкивало на определённые мысли. Но и в противоречие этой стройной теории было то, что магов смерти ничтожность мало, из сотни один или два. Ведьма сомневалась в своей удачливости напороться на представителя именно этого дара. Тогда опять… Что хозяин поместья делал сегодня ночью?

Алисия устроилась в кресле, что смотрело на входную дверь, запахнула халат. Она перебирала в памяти рассказ пожилой экономки, как рябиновые ягоды на нитке, пытаясь ухватить ту самую, что даст подсказку. Если мужчина служил после академии в Департаменте Безопасности, значит, это была Высшая Академия магии, которую курирует корона. Она и обязует своих выпускников, без разницы какого сословия, формы обучения и принадлежности дара, отработать несколько лет на государственной службе. Если Грегори служил, то все сходится. Элис попыталась припомнить списки факультетов: целители, боевые маги, артефакторы… Некроманты, экзорцисты, демонологи настолько редко встречаются, что идут к боевикам, а свой дар они развивают факультативно, с личными наставниками. И это опять ничего не даёт.

Ведьма зашла с другой стороны… Она вернулась в кабинет нанимателя и припомнила свои чувства, когда его сила спеленала блондина. Вкус крови и пепла… Опасный. Непонятный. Но не вызывающий страх или боль. Ей почему-то казалось, что дар мага смерти должен обязательно отталкивать. Как есть на самом деле, она сможет узнать, только напрямую спросив мужчину.

В догадках и коварных замыслах девушка не заметила, как вытянула ноги, устроилась поудобнее в кресле и стала придремывать. Она не была трусихой, всего лишь благоразумно опасалась, поэтому и не стала возвращаться в постель. А утром обнаружила себя в неподобающей позе с вывернутыми ногами, которые успела закинуть на подлокотник, и укрытая халатом. Ладно бы она одна была. Но маг, так сноровисто спускавший ночью гроб, стоял над ней. И смеялся.

– Элис, – руку обожгло огнём, когда мужчина легонько прикоснулся к запястью. Он улыбался и старался не сорваться на громогласный хохот.

По утрам Алисия представляла образец традиционной ведьмы: злобная, с всклокоченными волосами, только метлы под рукой не хватало. Но сегодня она повела себя поистине, как высокородная девица при виде незнакомого конюха в своём будуаре. Она завизжала. Маг скривился, но руку не отпустил. Его наличие в апартаментах девушки было неправильным. Элис даже попыталась вскочить и ретироваться в спальню. Но дала себе мысленную затрещину: какая она чародейка, если ее может смутить неурочно появившийся работодатель. Поэтому, откинув ненужный халат, он все равно не скрывал ничего, а лишь подчёркивал это кружевное безобразие, прозванное матушкой ночной сорочкой, она потянулась. Масштаб затёкшего тела не порадовал, филей был напрочь лишён чувствительности, а шею ломило.