Отыграть назад

Liz Tomforde

REWIND IT BACK (Windy City #5)

Copyright © Liz Tomforde, 2025

First published by Entangled Publishing in 2025

Translation rights arranged by Sandra Dijkstra Literary Agency

design by Ever After Cover Design

Перевод с английского Юлии Бугровой

© Бугрова Ю., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Эти десять героев, пять пар, три команды, два брата, брат с сестрой и одна удивительная компания друзей навсегда изменили мою жизнь.

Эта книга посвящается вам, читатели.

Спасибо, что вместе со мной провели время в Чикаго!

1. Рио

– Как по мне, лучше в золоте.

Я режу стейк, орудуя ножом и вилкой.

– Не, пищевое золото – не моя тема. Этот портерхаус[1] хорош сам по себе.

– Я не о мясе, Рио! – В голосе Челси слышится досада. – А о бриллиантах.

О как, о брюликах! Но я все равно делаю вид, что не догоняю, потому что у меня нет ни малейшего желания обсуждать кольца на втором свидании. Гораздо интереснее, что она за человек. В каких отношениях с матерью. Любит ли путешествовать. Блин, я даже не знаю, есть ли у нее аллергия!

– У меня непереносимость лактозы.

От такого неожиданного захода на ее лице появляется растерянность.

– Ты это о чем?

– О молочных продуктах. – Я отправляю в рот очередной кусок стейка. – Меня от них сразу выворачивает. Иногда я заранее принимаю таблетку, а иногда забиваю – и будь что будет.

– Ты сказал, что забиваешь, имея в виду таблетку перед тем, как есть молочные продукты?

– Ага. Скажем, хочется мороженого, а таблетки нет. Так мне его не есть, что ли? А ты из тех везунчиков, желудок которых справляется с молочкой?

– Я спрашивала, какие колечки у жен членов команды. – Она снова направляет разговор в нежелательную сторону, но я продолжаю жевать и не отвечаю. – Им приходится работать? – заходит с другого бока она. – Нет, наверное.

– Ну да, некоторые работают. Жена одного моего товарища работает в приюте для пожилых собак.

Челси морщит носик, но затем берет себя в руки и вымучивает улыбочку.

– Это мило. Наверное.

– А ты чем занимаешься?

На мгновение я спохватываюсь: может, она говорила, а я забыл?

Мы с ней ужинали незадолго до конца сезона, после которого я уехал на все лето, но это было давно, и ничего плохого, связанного с тем свиданием, в памяти не отложилось. Поэтому, когда она предложила встретиться снова, я подумал: «А чем черт не шутит?»

Строго говоря, это было не предложение. Сообщение звучало так: «Когда ты снова пригласишь меня? Я свободна в пятницу». В принципе, мысль та же.

– Я создаю контент, – без промедления отвечает она. – Типичный для инфлюенсеров. В основном о моде и стиле жизни.

– Круто! Значит, ты работаешь на себя. И как, нравится?

Она пожимает плечами, допивает шардоне и машет бокалом, приподняв бровь и выжидающе глядя на официанта.

«Мне это не нравится», – думаю я про себя.

«Может, ей невдомек, насколько по-хамски это выглядит?» – пытаюсь найти оправдание я.

– В моей работе масса плюшек, – продолжает она. – Я сама планирую время, мне положена бесплатная продукция и все такое.

Почти ожидаю вопроса о том, чем занимаюсь я, но это было известно ей еще до нашего первого свидания.

– А домашние питомцы у тебя есть?

– Нет. Это большая ответственность.

– А с родными отношения близкие?

– Не особо.

А у тебя, Рио, близкие отношения с родными? – Да, конечно. Я только что вернулся из Бостона, где отлично провел три месяца межсезонья, общаясь с мамой. Большое спасибо, что спросила.

Официант ставит на столик бокал шардоне, забирает пустые тарелки, так что скоро, к моей радости, свидание закончится.

Я ругаю себя за это чувство.

За то, что оно всегда со мной.

Я и не помню, когда в последний раз дело доходило до второго свидания, так что, пожалуй, стоит сосредоточиться на этой маленькой победе. Но вообще-то это уже тенденция. Я хочу познакомиться – можно сказать, горю желанием. Мы идем на первое свидание, я не чувствую искры, и на этом все заканчивается.

Старайся лучше.

– А как развлекаешься? – продолжаю я.

– Почти всегда куда-то хожу с друзьями. Меня приглашают на разные мероприятия, так что скучать некогда. Спортом занимаюсь. Люблю бывать в новых ресторанах…

– И я обожаю бывать в новых ресторанах!

Я выпрямляюсь, излишне обрадованный тем, что у нас наконец-то нашлась общая тема.

Челси смотрит на меня, совершенно не впечатленная моим энтузиазмом:

– Круто.

Блин.

– А музыку любишь? – не сдаюсь я.

– А кто не любит?

– Тогда нам нужно выбрать песню.

Я достаю телефон и принимаюсь скроллить свою музыкальную библиотеку.

– Выбрать песню?

– Ага. Ну, раз уж это наше второе свидание. Нам нужно выбрать песню, чтобы запомнить его. И тогда она будет напоминать нам… – Я вижу ее лицо, и желание договаривать пропадает.

Глаза у нее округляются, чуть не вопя о том, что это пипец какой закидон. Затем она открывает рот, вроде бы собираясь что-то сказать, но тут же его закрывает.

Потому что она – не она. Как и все другие.

– Да нет, не стоит, – решаю я.

Снова вымученная улыбочка.

– Да, не нужно.

Челси оглядывает ресторан, вероятно, в поисках выхода, и я ее не виню.

– Хочешь десерт? – спрашиваю я.

Она решается не сразу, но ответ меня огорошивает: наклонившись над столом, она легко касается моей руки.

– Вообще-то, – тон у нее смягчается дальше некуда, – я подумала, что за десертом мы могли бы поехать к тебе.

Вау.

Это было… неожиданно.

– Да я только сегодня вернулся из Бостона, где провел лето, так что, к сожалению, в холодильнике шаром покати.

Она соблазнительно улыбается.

– Я о другом десерте.

Ага, кто бы сомневался, что о другом! Но я-то надеялся на исход типа «он совсем тупой, вообще не догоняет, ну и по фигу».

Но это, опять же, ситуация из того разряда, когда я могу нести пургу или, черт возьми, держать рот на замке – ничего не изменится. В конце концов, я профессиональный хоккеист, и уже одно это – повод для такого количества первых свиданий и приглашений остаться на ночь, что лучше умолчать.

– Челси, я…

– Будет весело.

– Челси, – усмехаюсь я.

– Неужели откажешься? – Она многозначительно улыбается. – Рио.

Тон, которым она произносит мое имя, вполне может означать: «Ты что, рехнулся? Таким, как я, не отказывают», – и эту интонацию я слышал от такого количества женщин, что лучше в эту тему не вдаваться.

Девушка она красивая, кто бы спорил! И будь я из тех, кто приводит девчонок к себе домой без всяких планов на будущее, возможно, так бы и поступил.

Но это не мой случай.

Когда приносят счет, я незаметно оплачиваю его, а затем говорю:

– Спасибо, что согласилась со мной поужинать.

Тут она понимает, что свидание действительно окончено, и слегка закатывает глаза, но это никак не влияет на мое решение. Тогда она, не говоря ни слова, достает телефон и принимается печатать.

– Ну что, пойдем?

Челси не поднимает глаз от телефона.

– Да нет, у моих друзей тут вечеринка как раз за углом.

– Ладно. Просто раз я заезжал за тобой, то подумал, что по крайней мере мог бы…

Она поднимается и надевает пальто, глядя на меня с жалостливой улыбкой.

– У меня был запасной план, а тебе – сладких снов в одиночестве, Рио. Спасибо за ужин!

Девушка небрежно машет ручкой и направляется к выходу, на который поглядывала ранее, и я остаюсь один.

Другой на моем месте, возможно, был бы задет, но я уже не в первый раз остаюсь за столиком в одиночестве, решив не продолжать вечер, и уверен, что не в последний.

Ну и хрен с ним! Ведь красное вино, которое я цежу весь вечер, превосходное, и я не настолько обескуражен, чтобы дать пропасть этому бокалу. Поэтому я откидываюсь на спинку и продолжаю им наслаждаться, а попутно достаю телефон и обнаруживаю, что там просто куча сообщений.

Зандерс: Рио, ты вернулся?

Инди: Пожалуйста, скажи «да»! Я так скучаю по тебе!

Стиви: Тейлор все лето на воскресных ужинах спрашивала, где дядя Рио. Это было грустно. Не смей больше уезжать!

Кай: С возвращением, чувак!

Миллер: Без тебя девичники были не те!

Кеннеди: Это первый воскресный ужин после мая, на котором будут все? Жду не дождусь встречи.

Исайя: А Рио вернулся? Он не отвечает.

Зандерс: Лучше бы вернулся… Завтра первая тренировка в сезоне.

Я: И не отвечу, пока все не спросят о моем самочувствии. Еще один остался…

Зандерс: *смеющийся смайл*

Кай: Что-то остается неизменным.

Инди: Малыш, это твоя реплика!

Райан: Я воздержусь.

Миллер: А может, он покалечился, потерялся, застрял без еды и воды, и мы никогда об этом не узнаем, потому что ты, Райан, не задал простой вопрос.

Исайя: Группа обзавелась щенком? Я не знал.

Стиви: Он наш щенок.

Кеннеди: Наш миленький щеночек, который просто хочет знать, любит ли его Райан.

Я: …

Райан: Ладно. Рио, ты вернулся или как?

Я: Твоя забота и беспокойство обо мне не знают границ. Милый, я дома!

Райан: Ненавижу это.

Я: Знаю. Райан, разлука была тяжела и для меня…

*Райан покинул чат*

Через секунду жена добавляет его обратно.

Инди: Увидимся у нас в воскресенье!

Все-таки по возвращении в город надо было зарулить к кому-нибудь из друзей. Вместо этого я заскочил домой, бросил вещи и сразу поехал за Челси.

В глубине души зреет мысль, что пора прекратить попытки. Я ищу нон-стоп уже много лет – с тех пор, как переехал в Чикаго, – и начинаю думать, что настоящих отношений больше не существует.

Опровержением тому служит пример друзей, которые за эти годы на моих глазах нашли друг друга, а это означает, что по-настоящему все еще бывает.

Я допиваю вино и пишу сообщение Инди.

Я: Заеду к вам по пути домой.

Инди: Да, пожалуйста! Мы соскучились. Не уезжай так надолго.

– Я так понимаю, свидание прошло не очень? – подытоживает Инди.

Мы сидим на диване в их гостиной. Райан, который выходил проверить спящих карапузов, возвращается послушать мой рапорт.

– А разве бывает иначе? – в ответ спрашиваю я.

– Куда ты ее водил?

– В «Салливанс» на Восьмой.

Райан цепенеет, а на губах Инди появляется игривая улыбка.

– О, обожаю этот стейк-хаус! Я была там на сви…

– Смотри у меня, Блу, – грубовато говорит он, усаживая ее к себе на колени.

Они улыбаются друг дружке, словно вспоминая какой-то общий секрет, и, не мечтай я сам о таких же отношениях, все это могло бы показаться сладким до приторности.

На самом деле никакого секрета нет. Мы все в курсе, что когда-то Райан выдернул Инди со свидания в том самом ресторане, куда я ходил сегодня, но это было до того, как они стали парой.

Много лет назад Инди работала стюардессой на частном джете нашей хоккейной команды, и с тех пор мы с ней друзья. С Райаном, впоследствии ставшим ее мужем, она познакомилась с подачи его сестры, когда та предложила Инди пожить в его доме, а остальное уже история. Райан – капитан «Дьяволов», чикагской команды из НБА, и, хотя я уже много лет его большой фанат, он также стал моим хорошим другом.

– И что пошло не так? – спрашивает Инди.

– Она… – я колеблюсь, – не включалась. Ей было неинтересно. Ты же меня знаешь! Я либо сам отправляюсь во френдзону, либо их отпугиваю.

Не совсем ложь. Ей было неинтересно то, что ищу я.

Но о том, как часто я их не отпугиваю, я друзьям не говорю. И о том, как часто пытаюсь себя френдзонить, но это не срабатывает, – тоже. Пусть думают, что я безнадежный идиот, который не догоняет, потому что понять это проще, чем принять тот факт, что мне двадцать семь, а я ни разу не встречался просто для перепихона.

Я из тех, кто медленно разгорается. Всегда таким был. Черт, я и девственности-то лишился, когда мне было девятнадцать! И даже тогда это случилось с девушкой, которую я знал с двенадцати лет.

– Мне жаль, чувак, – говорит Райан. – Ну, все еще будет.

– Ага, может быть. – Я встаю и потягиваюсь. – Ладно, я выдвигаюсь. Просто заскочил поздороваться. Люблю вас, ребята!

– И я тебя, Рио.

– Ты это слышал, Райан? – спрашиваю я от порога. – Слышал, как просто она это сказала?

Он качает головой:

– Этому не бывать никогда.

– Никогда не говори «никогда», Шэй!

Когда я въезжаю на свою подъездную дорожку, уже поздно, но новая фасадная подсветка соседнего дома настолько эффектна, что сразу становится ясно: это не тот дом, рядом с которым я жил три месяца назад.

– Твой дом всегда выглядел настолько лучше моего? – спрашиваю я, выходя из машины.

Рен, которая стоит у почтового ящика, оглядывается через плечо на свое жилище.

– Нет. Я потратила лето на ремонт, и теперь у меня, бедной выпускницы, дом намного красивее, чем у профессионального хоккеиста, живущего по соседству. Скажешь, нет?

Мы встречаемся на тротуаре, на полпути между нашими домами, и я наклоняюсь, чтобы ее обнять.

– Хорошее было лето? – спрашиваю я.

– Как сказать… Учитывая, что оно было последним перед выпуском, а значит, я жила в аудитории, солнца не видела, а в выходные училась на стройплощадке… А у тебя?

– Хорошее. Было приятно провести время с семьей. Ну, и несколько месяцев в Бостоне.

У нее на лице появляется понимающее выражение.

– Не тошнит от мысли, что еще одна осень на северо-восточном побережье пройдет без тебя?

– Давай не будем об этом.

Она указывает на мой дом.

– Твою почту я оставила на кухонном островке. Пару раз в неделю открывала окна и проветривала. Твое растение живо-здорово. Так что не стоит благодарности!

– Это суккулент, Рен. Все, что от тебя требовалось, – оставить его в покое.

Она одобрительно кивает, явно довольная собой.

– Ну, тогда я справилась с работой на «отлично».

Мы с Рен соседствуем уже много лет и добрые друзья.

«Добрые» в том смысле, что время от времени под пиво перемываем косточки остальным соседям или выручаем друг друга чашкой сахара. Или, как в данном случае, присматриваем за чужим имуществом во время отъезда владельца.

Ее братья – профессиональные спортсмены, и она никогда не смотрит косо на меня или моих товарищей по команде, когда они заваливаются в гости. И мне всегда это в ней нравилось.

На этой улице только мы двое живем одни, в остальных домах обитают семьи. Что вполне логично, поскольку все дома внушительные, с четырьмя или пятью спальнями. Рядом находится университет, поэтому несколько хозяев сдают комнаты студентам-выпускникам, но те настолько заняты учебой, что я их никогда не вижу.

Старший брат Рен – известный баскетболист Круз Уайлдер – купил жилье по соседству, чтобы на время учебы избавить сестру от заморочек с арендной платой. У них всегда был план модернизировать дом стандартной застройки и, когда Рен окончит университет, продать его. Круз называет это инвестицией, но я-то его знаю: он просто не хотел, чтобы сестра стрессовала из-за поисков приличного жилья.

Мне тоже нравится думать, что, купив эту новостройку в двадцать один год, я поступил экономически дальновидно, а не как полный кретин. То был мой первый год в команде, и тогда никто из парней не проживал за городом – у всех были квартиры. Парни с небольшими контрактами жили вместе, до арендованного жилья добирались быстро – на машине, пешком или на попутке.

Но я от большого ума решил купить дом с четырьмя спальнями в двадцати минутах езды от города. Воображал, что буду проживать в нем с семьей… И вот мне двадцать семь, а я по-прежнему один.

Но, по крайней мере, у меня просторно, есть симпатичный двор с джакузи, так что теперь мой дом стал излюбленным местом тусовок команды – в основном потому, что тут есть где разгуляться.

И кто знает? Может быть, в следующем году мои инвестиции окупятся.

Я снова указываю на дом Рен.

– Говоришь, сделала ремонт? Что, стены покрасила?

– Типа того. Хочешь взглянуть? – Она проверяет время на телефоне. – У меня ровно пять минут до конца учебного перерыва.

– Тогда экскурсия будет в темпе. – Я следую за ней. – Когда у тебя будет перерыв в следующий раз, ужин за мой счет. Я возьму еду навынос из того греческого ресторанчика, который тебе нравится, и ты расскажешь мне все соседские сплетни, которые я пропустил.

Она оглядывается через плечо, вскидывая бровь.

– В следующие два перерыва? – исправляюсь я.

– Я присматривала за твоим домом три месяца, а ты неприлично богат.

– Отлично. Три ужина навынос, и следующий месяц буду каждую неделю вывозить на обочину твой мусорный контейнер.

– И это мой любимый сосед!

Такие платонические отношения у нас были всегда. Не поймите меня неправильно: Рен замечательная, но я всегда воспринимал ее исключительно как друга и знаю, что ко мне она чувствует то же самое. У меня много друзей-женщин, и она – одна из них.

Рен открывает входную дверь – свежевыкрашенную, насыщенного коричневого цвета, который эффектно контрастирует с новым шалфейно-зеленым сайдингом и белоснежными наличниками.

Первое, что бросается в глаза внутри, – это ультрановое напольное покрытие из массивной паркетной доски светлого, но теплого оттенка. Акцентные стены – одни оклеены современными обоями, другие окрашены в нежные и вместе с тем привлекательные цвета. На лестнице – новые перила, кухонные шкафы перекрашены, а столешницы обновлены и явно изготовлены на заказ. Светильники – новые, блестящие и, кажется, создают ощущение единого пространства.

– Господи, – выдыхаю я, медленно совершая полный оборот и обозревая все это великолепие. – Дом просто не узнать!

– Она проделала грандиозную работу.

– И кто же она?

Обычно, когда я задаю этот вопрос друзьям, он также подразумевает: «Она не замужем? Симпатичная? Заинтересовалась бы кем-то вроде меня?»

Но сейчас меня больше интересует, кто, черт возьми, превратил это заурядное строение в дом, изображение которого достойно глянцевого журнала, и сможет ли она так же преобразить мой.

То, что я вижу, как небо и земля отличается от коробки типовой застройки, которую изначально купил брат Рен. И если следующим летом я выставлю свой дом на продажу одновременно с ним, то окажусь в полной заднице: никто и не взглянет на мою берлогу, когда рядом будет такая красота.

Рен показывает мне второй этаж. Лофт превратился в комнату отдыха или детскую игровую – в зависимости от задач покупателя. Все спальни наверху – со своим уникальным дизайном, которому присущи та же роскошь и индивидуальность, что и дому в целом.

Мы идем по коридору, и я останавливаюсь, заметив кровать в одной из свободных комнат. В отличие от гостевой внизу, где зависают братья Рен, когда бывают в городе, комнаты наверху всегда пустуют.

Я указываю на голый матрас, лежащий на раме.

– У тебя что, намечается постоялец, а, Уайлдер?

– Вообще-то да. Как только в октябре у нее закончится аренда.

Вот так новости! Мы уже много лет живем одни в наших абсурдно больших домищах, хотя причины, по которым они пустуют, совершенно разные.

Рен с головой погружена в учебу и никогда не хотела иметь соседей, а ее брат, у которого денег куры не клюют, может себе это позволить. Я же, как последний дуралей, все жду кого-то, кто так и не появляется.

– И зачем? – Спросить что-то еще мне в голову не приходит.

– Зачем мне сейчас соседка? Потому что ей нужно недорогое жилье, и мы отлично ладим. Вообще-то это она занималась модернизацией дома. Летом она бывала тут каждый день, и мы подружились. К тому же она все время работает и здесь будет только спать. – Рен кивает в сторону коридора. – Пойдем, покажу тебе все остальное.

Ванные комнаты отделаны новой плиткой, сантехника – как из каталога. На стенах коридора – фотографии в рамочках с оригинальными точечными светильниками. Даже в гребаной постирочной прохладно, темно и атмосферно.

– Ну, я в полной заднице, – констатирую я. – Рядом с таким конкурентом у моей берлоги нет шансов.

– Круз не бросал слов на ветер, когда говорил, что инвестиции должны окупиться. – Она похлопывает меня по плечу. – И ты мог бы поступить так же. Найми дизайнера! Модернизируй берлогу хоккейного братства, если всерьез настроен на продажу.

Настроен ли я на продажу всерьез? Пока не знаю. Но в прошлом сезоне я не стал подписывать досрочное продление контракта с «Рапторс» – и тому были причины. Подписаться на то, чтобы еще шесть лет жизни провести вдали от Бостона? Вдали от родного города и своей семьи? Тут есть над чем подумать.

Возможно, это мой последний крупный контракт, и сейчас я нахожусь на перепутье: нужно решить, буду ли я до конца своей хоккейной карьеры играть за Чикаго или стану свободным агентом и осуществлю детскую мечту, перейдя в «Бостон Бобкэтс».

Мама спит и видит, как я вернусь домой. И, будь дело только в ней, я бы продал дом и переехал в тот же день, когда закончится сезон и мой текущий контракт.

Рен – единственная, кому известно, что я подумываю о продаже, потому что она сама весной после выпуска сделает то же самое: вернется домой, чтобы быть ближе к семье.

– Как ты нашла ее? Я имею в виду дизайнера.

– Имя Тайлер Брэден тебе о чем-нибудь говорит? Это известный дизайнер интерьеров. Местный, из Чикаго.

Я смотрю на нее, как баран на новые ворота.

– Ну, я не знаю. У него есть линия в «Таргет» и собственное шоу на HGTV[2]. У тебя же мама и тысяча подружек – я подумала, может, ты слышал.

– Так ты его наняла? Круз выложил такие деньжищи ради флиппинга[3]?

– Ну, я хотела, потому что Тайлер Брэден – мой кумир и это была бы осуществившаяся мечта. Однако бюджет, который выделил братец, никак не тянул Тайлера Брэдена. При этом его хватило, чтобы нанять стажерку. Она потрясающе справилась с работой! Теперь мы с ней подруги, и я непременно раскручу ее на то, чтобы она провела меня на ежегодную праздничную вечеринку компании. Так что все в выигрыше.

Я усмехаюсь.

– И как же мне ее нанять?

– Сейчас перешлю тебе контакты дизайн-бюро. – Рен достает телефон. – Черт! Перерыв закончился.

– Тогда не буду больше тебя отвлекать. Рад был повидаться, Рен! Спасибо, что все лето присматривала за моей берлогой.

– Не за что. Так что, решишься? Наймешь дизайнера?

– Я подумаю.

Возможных исходов два. Либо следующим летом я выставлю дом на продажу, либо основательно пущу здесь корни. В любом случае пока что дом не в товарном виде. И если у меня наметится что-то серьезное, приводить сюда женщину явно не стоит.

– Да, кстати… – Рен шлепает меня по руке. – Как прошло свидание?

А вот и оно! Напоминание о том, что я живу в Чикаго уже шесть лет и есть большая вероятность того, что моего человека здесь нет.

2. Халли

– А где постирочная, помнишь?

– Рен! – Я усмехаюсь. – С тех пор, как я закончила заниматься твоим домом, прошла всего пара месяцев. Конечно, я помню, где постирочная!

– Ты права. Не знаю, почему меня так глючит. Просто я давно живу одна и хочу убедиться, что тебе комфортно.

Видела бы Рен, в каком состоянии находится квартира, с которой я съезжаю! Тогда она бы не переживала о моем комфорте. По сравнению с моим предыдущим жильем этот дом и до модернизации был бы большим шагом вперед, а теперь тут такая красота, что арендная плата, которую берет с меня ее брат, – это сущие гроши.

– А тебе комфортно? – спрашиваю я, ставя сумку на свою новую кровать. – Я знаю, что соседка тебе не нужна, да и, наверное, нежелательна. Так что если я тебя стесняю…

– Я счастлива, что ты здесь. Правда. Будет весело!

Я признательно улыбаюсь ей и принимаюсь распаковывать вещи.

– Я тоже так думаю. Но если под конец мы возненавидим друг друга, то, по крайней мере, это лишь временно: в мае ты сможешь забыть о моем существовании.