Блоувин том 1 Честь Палендоры

Пролог

Я пишу тебе, дорогой друг, в состоянии отчаяния и эйфории. Странное сочетание, не правда ли? Все, что я знаю на данный момент, требует выхода и кроме бумаги и чернил у меня ничего нет. Ты на другом конце, как оказалось крошечного, Блоувина, и мне ничего не остается, кроме как оставить все на этих страницах. В надежде, что ты, или кто-то отыскавший рукопись, прочитает.

Не сочти меня сумасшедшим, но теперь я знаю все. О величайшей бесконечности вселенной, о нашей невероятной предыстории и пугающей безвестности будущего. Если оно наступит. Все решится в ближайшие дни, Миротворцы уже в последнем шаге от решающей битвы и все зависит от одного че-ло-ве-ка. Я знаю, ты сейчас не понимаешь, что значит весь этот бред, но поверь, я не помешался, отведав увеличенную порцию грибов шаманов из авернийских лесов.

Чтобы уверить тебя — да и себя тоже — в моем полном псионическом здоровье, я провел несколько ночей с величайшими мастерами энергии Жизни, документ прилагается здесь же, вложенный вместе с первой страницей. Прошу, ознакомься с ним, он заверен всеми четырьмя элементами, без прикосновений Света и Тьмы.

Знал бы ты, как мы были правы, в нашем стремлении познаний энергий…

Но обо всем по порядку. Я не могу описать тебе то, что происходит здесь и сейчас без погружения в историю, которая началась многие тысячи лет назад. И то, так много мне придется оставить за строками, просто потому что не хватит времени написать обо всем, что происходило во вселенной. Не только на Блоувине, но и в других мирах. Но я обязательно затрону историю населяющих наш мир народов, ведь, как оказалось, многое мы не понимали из преданий и легенд, хотя они дошли до нас в практически изначальном состоянии.

Знания, бережно передававшиеся от поколения к поколению, потеряли свой смысл, когда мы стали пользоваться энергиями, отринув за ненадобностью остальное. Удобство, стоившее нам широкого кругозора, сузившегося до пределов Блоувина. А между тем, враг был практически у нас на пороге — мы не видели его, а он не замечал нас. И если я тебе сейчас скажу, что происходит, ты просто не поверишь. Поэтому приготовься, мой рассказ будет долгим.

Или прервется мгновенным исчезновением для меня, тебя и Блоувина.

А может, и всего сущего.

Так что припомни все баллады и сказания детства, приготовься переосмыслить их под непривычным углом. О Крестри и летающем замке, о Темном исходе меланхов и жутковатых милетийских хрониках. О Жнеце и Проклятом тоже приоткрою завесу тайны.

Все, что мы знали, имеет другую природу, не привычных нам элементов Воды, Земли, Воздуха, и Огня, не пугающих энергий Жизни и Смерти и не сложнейших дисциплин Света и Тьмы. Все гораздо сложнее. Пока мы жили в неведении на Блоувине, вокруг нас творилось нечто невероятное по своим масштабам. Ты видел одновременно погасшие по чьей-то воле десятки звезд? Я до сих пор не могу себе это представить…

Как это бы не звучало странно, постарайся поверить на слово. Я попробую описать все, что я узнал, в доступной тебе форме и согласно твоим познаниям. Но перед этим возьми на вооружение следующее:

Все, что ты знал раньше — абсолютно верно и невероятно лживо!

На этом мы перенесемся на пять сотен лет назад, в Палендору…

Глава 1: Гулять так гулять

Ксентари точно не был воином.

Арк переместил вес с одной ноги на другую. Он внимательно наблюдал за незнакомцем, с тех пор как он появился. Взгляд ксентари был рассеянным, блуждал без смысла по сторонам. Казалось, он не замечал многих деталей — возможно, был сильно погружен в свои мысли. В движениях ощущалась явная вялость, умудрился даже протянуть руку мимо кружки и разлить кислятину, которую здесь пил каждый первый проходимец. Это можно было списать на усталость, но наблюдатель знал по себе, что даже если он проведет сутки без сна и еды, его движения будут точны.

Появление странного незнакомца внесло оживление в единственном трактире поселения и мелкого пошиба головорез, правая рука главаря местных разбойников, уже предвкушал славное ограбление слишком беспечного путника. Пока что он всего лишь наблюдал за потенциальной жертвой, лишь иногда отводя взгляд, когда чужак поворачивался в его направлении.

Вернувшись за стол к своим подельникам, Арк промочил горло водой. Не прекращая следить, протянул руку и пальцами пригасил огонек в светильнике. Пора привыкать к темноте.

На путнике был потасканный, с виду добротный темно-коричневый дорожный плащ, подбитый изумрудно-светлой подкладкой. Под плащом белым пятном выделялась просторная рубаха. Широкий кожаный пояс с множеством нашитых сумочек и штаны из плотного материала. За поясом висел короткий меч, но наметанный глаз бандита заметил, что меч явно декоративный — уж больно много разных ненужных деталей на эфесе и гарде, только мешающих при работе. Сапоги у ксентари были тоже хорошие — Арк уже пристально их разглядел и точно решил, что сменит свою не раз латанную обувь на приличную обновку.

Незнакомец доел свой ужин и расплатился с хозяйкой серебром — Арк заметил мешочек, откуда он доставал деньги. Путник споро подхватил свой заплечный мешок и вышел из трактира. Головорез пнул под столом Фара — тот пробудился от полудремы и ткнул локтем Мивку, обозревающего крепкий зад хозяйской дочки. Подручные махом все поняли и высыпались из таверны на улицу. Он не спеша вышел за ними и, забежав за угол приземистого здания, влез по торчащим из угла бревнам на крышу.

У незадачливого путника был только один путь. Так как он вошел через южный вход, то, скорее всего, направился на север — а значит пройдет таверну, хранилище и свернет в переулок между складом и лавкой мясника. Разбойник пробежал по крыше и перепрыгнул на кровлю хранилища. Там Арк вытащил сверток из кучи хлама. В свертке был укутан арбалет и пара болтов — на всякий случай. Он залег у края крыши склада и насадил болт на тетиву. Из-за угла как раз показался незнакомец. Он дошел до середины переулка и с двух углов возникли бойцы. Фар вышел спереди, а Мивка вышел из тени позади путника. В надвигающихся сумерках главарь мелкой банды не видел глаза ксентари, но готов был поспорить, что того охватило замешательство.

Фар прыгнул на жертву первым, а Мивка осторожно подходил сзади уже на расстоянии полутора метров. И тут полыхнул огонь. Вокруг путника кругом сверкнуло пламя. Фар рухнул у ног теперь уже явно не беззащитной жертвы, в недоумении сев на пятую точку. Мивка попятился, правой рукой вытаскивая из-за пояса нож. Оказавшийся непростым кандидат на ограбление не спеша вытащил из ножен свой меч — головорез усмехнулся, держа палец на спуске и тщательно прицеливаясь — будет бойцам наука. А ему тренировка в стрельбе.

Клинок путника озарился зеленоватым свечением и одновременно его фигуру покрыл серый ореол. Нервы бандита не выдержали, он выстрелил в окутанный странной аурой силуэт. Болт полетел в сторону плеча незнакомца и со звоном отскочил. Разбойник принялся лихорадочно перезаряжать арбалет. Когда он вновь сосредоточился на происходящем внизу, увиденное его неприятно поразило. Оба бойца лежали у ног незнакомца, а тот смотрел в упор на него, как бы приглашая того стрелять. Машинально выпустив второй болт и, откатившись назад, он бросился бежать. Прыгнул на соседнюю крышу, оттуда на халупу кожевника и, тенью мелькнув на кузнице, спрыгнул, отбив со страху ноги, на захламленную улочку. Пробежав два поворота, прислонился к стене и, часто дыша, стал приводить мысли в порядок.

Теперь стало ясно, что его захолустный городишко с тремя десятками дворов, посетил настоящий маг. Не освоивший три фокуса деревенщина, а искусный волшебник. Причем чародей пользовался огнем и владел землей, как минимум. Головорез, как работник ножа и топора, грабивший простых путников, никогда раньше не встречался с настолько искусными магами и поэтому слегка рассердился. Сценарий нападения, не подводивший ни разу, треснул по всем швам. Следовало временно отступить и, придумав новый план, атаковать проходимца.

Он оторвал себя от стены, возле которой передохнул секунду после беготни, и пошел к южному входу. Ему срочно нужно было встретить главаря шайки местных головорезов. Но на углу вход ему преградил рассеянный путник.

— Далеко спешишь, ксентари? — спросил тот просто, но бандит похолодел.

Лишь сейчас он разглядел седину на висках незнакомца и непонятные знаки на обнаженном магическом клинке. С досады шумно выдохнул. Настоящий маг, никаких сомнений. Рука медленно потянулась за пазуху, ощупывая притаившиеся в глубине одежды оружие.

— Ты не бессмертен, — внятно ответил он ему, взяв себя в руки и обретая присущий ему гонор, — Если болт не берет, яд подействует. Не помнишь вкус кислятины?

— На ходу придумал, смышленый, — незнакомец ни на миг не растерялся, продолжая говорить спокойно. — Я здесь по делу. Давай ты мне поможешь, и тебе за это ничего не будет.

— Я таких как ты… — огрызнулся головорез и потерял дар речи, когда мир перевернулся с ног на голову.

Он висел в воздухе вверх ногами, плащ волочился в дорожной пыли и, возможно, нечистотах. Перевернутый маг перед ним подошел ближе, вытащив у него из-за пояса кастет с заточенными гранями.

— Какой ты универсальный, оказывается. И стрелок, и в ближнем бою соображаешь. Но с элементалистами явно дела не имел, — он отступил на шаг и подвешенный рухнул вниз, в последний миг как будто дернутый за подмышки, что заставило упасть на спину и не сломать шею. — Смертоносцы тебя бы уже выпотрошили, а я уговариваю. Так уж и быть, держи за работу.

Унявший головокружение бандит взирал на незнакомца снизу вверх, когда ему на запыленную грудь упала серебряная монета.

— Ну ты и наглец, светить серебром в ночи. Здесь тебе не палендорская столица… элементалист.

— Быстро учишься, молодец. Кстати, мне именно туда и нужно. Вставай и топай в указанном направлении. К следующему вечеру как раз доберемся.

Он послушно выполнил приказанное, и повел незнакомца к выходу из городка. Значит, магу нужно в столицу? День пути, поселение располагалась близко.

А за это время он придумает, как пришлепнуть драного волшебника.

***

Утром стало заметно, что одежда у мага действительно изношена и не раз подвергалась починке. Когда-то чистый и целый плащ выцвел местами, зиял небольшими прорезями. Штаны измазаны дорожной грязью, а так понравившиеся ему сапоги явно разношены от интенсивного использования.

Они шли всю оставшуюся ночь, сделали привал с рассветом. Утреннее нежно сиреневое свечение только начало освещать равнины и редкие деревья. Маг закутался в одежду, в уголках его бледных синих глаз собрались мутные капельки от усталости.

— Что тебе нужно в столице? — головорез начал забалтывать незнакомца.

— Мой проводник два заката как испарился. Я думал, что иду в правильном направлении, но пришел в твое маленькое поселение, ксентари.

— Ты живешь в просторах, — предположил он.

— Верно, я не местный. Вольные владыки ценят элементалистов и стихийников. Это у вас в Палендоре всех обладающих потенциалом сразу загоняют на службу. Дикари.

— Сказал живущий рядом с коррами ксентари, — не удержался бандит от грубости.

— Придержи язык, юноша, — посуровел маг. — Корры хорошие воины и постоянно сражаются на просторах вольных владык. Это лучше, чем промышлять грабежом в занюханном городишке. Или это твой предел развития?

— Я на своем месте. А ты — нет.

Ксентари привалился на бок, подставив локоть. Головорез спокойно смотрел мимо него, но примечал каждую деталь. Он всю ночь вспоминал, что знает о магах, но ничего нужного в голову не приходило. Обрывки знаний, слухи, легенды. «Вызвать огонь в силах многие, но не каждый может им управлять». Бесполезная чепуха.

— Я тебе расскажу одну историю. Жил-был в пустошах один корр, который научился катать огромные валуны. Грубо, но эффективно. Сородичи быстро это его умение взяли в оборот для повышения своего материального состояния за счет других племен и селений путем быстрого обогащения тебе знакомыми способами. Трудно совладать грубыми мечами и копьями с каменюкой в два твоих роста, которая от тебя оставляет мокрое место.

Головорез закатил глаза. Еще не хватало замшелые предания слушать. Но пусть болтает.

— Селение богатело и расширялось. Пока не напало на отдаленный поселок корров, в котором приютили отходящую от ран схолари. Сам знаешь, корры традиции чтут, и схолари либо сразу убивают, либо чуть ли не на руках носят. Та оказалась вторым вариантом. Так вот, во время нападения первый же брошенный валун, шатающаяся от слабости схолари разнесла в пыль. Кроме одного маленького острого осколка, который вонзился прямиком в сердце катающего камни корра.

— Прохладная история, — протянул он известную палендорскую фразу, означающую крайнюю степень недоверия к собеседнику. Просто не хотел будоражить разговорившегося мага.

— Я свидетелем боя не был, но валуны те в пустошах видел, — кивнул ксентари, — И скелет, сидящий на заднице с каменной стрелкой между ребер. Сейчас кости уже, наверное, развалились. Много времени минуло.

Бандит подсел ближе. Буквально на половину ладони.

— Зачем тебе в столицу?

Ксентари зыркнул на него глазами из-под заросших бровей.

— Бабки в детстве тебе не говорили, что если будешь много знать, меланх в ночи утащит?

— Деды уверяли, что грудастая схолари измотает до изнеможения, — усмехнулся бандит.

— Мудрые старцы. Видать немало во времена раздора четырех суверенов повидали, — перед волшебником возник пляшущий огонек, разделился надвое, потом на четыре всполоха и вскоре перед ним уже плясал хоровод пламенных язычков. — Энергия ксентари по большей части жизненная. Выживание это залог процветания. А когда популяция стойко отражает смерть, она становится доминирующей.

Головореза стало клонить в сон от речей колдуна.

— Ты либо несешь что-то ценное, либо сам ценный… — он широко зевнул, спросонья наблюдая, как глаза ксентари сводятся к переносице, — Нельзя спать.

— Вставай, — прошептал маг.

Сам он уже стоял на ногах. Его клинок снова еле заметно замерцал, а мутный взгляд блуждал. Головорез вытащил совсем небольшой метательный нож и на рефлексе перехватил поудобнее за лезвие. Теперь он ясно чувствовал запах сонной пыльцы. Вот только эта трава с несколько дней цветущими мелкими бледно-зелеными бутончиками здесь не росла.

Повернувшись так, чтобы его левое плечо смотрело на волшебника, бандит ждал удобного момента. Пусть маг разберется с распылившим сонную пыльцу. А он покончит с колдуном, улучшив момент.

— Где?

— Вокруг четверо, — ксентари наклонился и коснулся земли ладонью. — Смотри во все глаза.

Кажется, его подбросило. В воздух взвились камни и кусты. Поднятая земляным ударом пыль плотным слоем ударила по всем, кто находился поблизости, до этого момента скрытых колдовством. Огонь тут же заплясал на двух нападающих, размахивая руками они нелепо побежали в разные стороны. А добежав до завесы, широким фронтом опоясывающее место схватки, надломились в движении и рухнули.

Головорез увидел, как третья фигура, закутанная в одежды с ног до головы, взмахнула топором, со смачным хрустом и чавканьем зарубив чародея. Нож бандита полетел в нее и воткнулся точно в основание шеи.

Это был лучший его бросок в жизни. Вышедший из груди окровавленный наконечник копья остро намекнул, что последний.

***

Открыв глаза, элементалист охнул. Перед ним в пыли ничком лежал укутанный в хламиду труп с торчащим из шеи ножом. В руке окровавленный топор, явно с усилением для облегчения веса. А с освещенной стороны подкрадывался вооруженный копьем аланх. Наконечник в крови, незадачливый спутник лежал с пробитой грудью неподалеку.

— Плохи у кого-то дела, раз ушастых нанимают уже.

— Вряд ли у тебя есть второе кольцо жизни. Умри без мучений.

— На сегодня одной моей смерти предостаточно.

На последних словах громадный камень, взлетевший над аланхом, опустился. Ушастый проворно отскочил и стремительно ринулся в атаку. Но уже на половине пути еще два исполинских валуна с оглушительным грохотом сомкнулись, поймав аланха в каменную западню. Раздался пронзительный крик, заглушивший треск костей и чавкающие звуки рвущейся плоти. Следом послышался стон и все затихло.

Не так он себе представлял обыкновенную пешую прогулку в столицу. А самое неприятное, не оценил уровень опасности. Зачем и кому потребовалось нападать на совсем непримечательную компанию из двух ксентари? Да, один из них, конечно, уважаем в узких кругах, несет вести и странную вещицу. Но ее ценность не сопоставима с размахом доставленных проблем.

Значит, целью охоты скорее всего являлся он сам.

Ксентари стряхнул с пальца две металлические закругленные половинки и подошел к бандиту. Он был еще жив. Дышал неровно, на одежде расплывалось алое пятно.

— Тебя же убили, — сквозь зубы выдохнул тот.

— Потратили кольцо жизни. Между прочим, оно настолько дорогое, что ты за всю жизнь не награбил бы на его стоимость, — он вздохнул, — Не повезло тебе, что я элементалист.

— Так зачем?..

— Тихо, — колдун наклонился и прислонил к его пересохшим губам горлышко походной фляги с водой. Пока умирающий пил, продолжил. — Если твою тушку лишат смерти, невольно проболтаешься.

В глазах ксентари промелькнуло сначала непонимание, а потом страх. А вскоре не осталось ничего, невидящим взглядом он смотрел в небо.

— Хороший был, способный, — невесело улыбнулся волшебник, проведя ладонью по лицу погибшего и закрывая мертвые глаза. — Так и не узнал, что тоже обладал потенциалом. Мог и сам себя исцелить.

Налетевший ветерок заиграл поднявшейся пылью. Но ксентари напрягся не из-за этого. Чувство смерти изменилось, из обычного повернулось вспять.

— Тебя недооценили, — прошепелявил убитый метательным ножом труп. — Учтем защиту от огня и земли.

Он даже не посмотрел на заговорившего мертвеца. Поморщившись, элементалист поднялся и пошел прочь.

Путь еще не закончен.

Глава 2: Столичные заботы

Стража пропустила элементалиста в пригород и он, обернувшись, долго смотрел на дорогу перед вратами. Будто пытался разглядеть, а не покажутся ли преследователи.

Столичный дневной шум уже понемногу перерастал в вечерний гомон, запальщики с подмастерьями готовились зажигать уличное освещение. Носильщики затаскивали последние телеги и подводы с товарами для завтрашней торговли. У складов и амбаров царила суета, считали дневную выручку, суетились менялы и сборщики податей.

Обычная жизнь палендорской столицы Риган, раскинувшейся чуть западнее от центра солидных размеров полуострова. Несмотря на близость к холодным северным побережьям, климат здесь стоял умеренный, утренняя прохлада сменялась жарким дневным зноем, переходящим в теплые вечера.

Но в основном одноэтажный пригород еще не являлся самим городом. Плотная застройка находилась в центре столицы. Цитадель властителей Палендоры особенно выделялась на холме, окруженном столичным парком, а вокруг сверкали в закатных лучах шпили и башни, высились крыши и виднелись купола высоких многоэтажных зданий. В ту сторону и побрел путешественник уставшими ногами.

Городская черта пролегала в виде еще одной стены, более высокой и толстой, сложенной из схоларийского монолита. Улочки упирались в ворота, под сводами которых несла службу не риганская стража, а регулярная палендорская армия. Путь элементалисту преградил закованный в латы часовой с остро отточенной алебардой.

— Разрешение на оружие? — раздался бас.

Ксентари порылся в поясе и извлек мерцавший красным и зеленым знак в кожаной оплетке.

— Доверенный Палендоры, элементалист, — и добавил, чтобы поторопиться с проходом, — Не боевое, стихийное.

— Проходи, — будто нехотя, разрешил часовой, освобождая путь.

Внутри Ригана как раз разгоралось веселье. Разогнанные полуденной жарой по домам праздные бездельники и молодежь высыпали на столичные улицы. У трактиров и харчевен начинали собираться толпы, звенели монеты, проливались первые напитки уже изрядно перебравших гуляк.

Элементалист зашел в приметный дом с темно-зеленой эмблемой в виде камня. Твердыня стихии Земли встретила его тишиной и вышедшем навстречу наполовину ксентари, наполовину корром. Старый и лысый, достигший третьего предела во владении Землей и удостоенный за это чести управлять домом стихии в палендорской столице.

— Чем могу помочь? — поинтересовался он.

— Мое почтение, твердейший, — вежливо отозвался элементалист. — Хочу оставить прошение за вашим заверением о новом кольце жизни.

— Опять в пустошах неспокойно, — посетовал ксенкорр. — Следуйте за мной.

Ксентари не стал разубеждать его и молча направился следом. У широких и высоких стеллажей ксенкорр остановился и плоский камень, на который он встал, взмыл на высоту его роста, сместившись чуть в сторону. Вызволив из ячейки объемный фолиант, он вернулся на место.

Перед элементалистом из пола выдвинулся каменный блок, превратившись в куб. На него ксенкорр положил книгу, раскрыв ее на середине, где располагалась закладка с зелеными орнаментами. На край он положил грубовато сделанный самописец из черного обсидиана с сердцевиной из графита.

— Почему не пошли в средоточие стихии Огня?

— Далеко, — проговорил ксентари, — Только прибыл, по пути зашел. Вы чувствующий?

— Посвятил жизнь стихии, а не сражениям. Я вас знаю?

Хозяин твердыни говорил спокойно и размеренно и почти не смотрел на посетителя.

— Нет, я не здешний, — возразил элементалист. — Готово.

— Знак.

Он снова вытащил эмблему, протянув ее перед собой, второй рукой возвратив самописец. Ксенкорр удостоверился и кивнул, сделав запись под прошением в фолианте.

— Ступайте. Завтра отправим в храм энергии Жизни.

— Благодарю.

Коротко кивнув, ксентари сразу же покинул твердыню.

Улицы уже практически поглотили сумерки. До цели ему оставалось пройти всего ничего. Он немного нервничал и поэтому спешил. На то имелись причины.

Сразу на выходе из твердыни элементалист почувствовал едва уловимое дыхание смерти. Рука сама нащупала эфес клинка, активируя приготовленные для быстрого использования заклятья, тщательно и кропотливо внесенные в энергетическое оружие. Он старался не думать, что после схватки с разбойниками в поселении и на дороге с преследователями у него в арсенале мало что осталось. Всего-то нужно успеть пройти еще немного.

Ксентари перестал дышать, когда уже коснулся ногой лестницы перед монументально выглядевшим зданием. До широких кованых дверей он просто полз. Перевернувшись на спину, выдавил хрип из груди. Подошедшая фигура остановилась в шаге, наблюдая за магическим клинком.

Серый ореол окутал элементалиста. Силуэт даже не пошевелился, ожидая. Аура опала, в агонии ксентари свернулся ничком и затих. Подождав еще немного, фигура приблизилась и наклонилась к умершему. Полураскрытый рот трупа заполнился серой массой, тут же застывшей. Вытащив что-то из пояса мертвеца, убийца растворился в опустившейся на Риган ночи.

***

В обычно пустовавшей башне этим утром царило нетипичное оживление. Двое ксентари хмуро взирали на мертвого третьего.

— Что скажешь? — произнес дребезжащим старческим голосом облаченный в одежды придворного мудреца.

Его тон предполагал ответ немедленно. Но средних лет ксентари, затянутая в элегантную застегивающуюся под горло черную форму и ухом не повела, ответив не сразу.

— Убит качественно. Со всеми предосторожностями. Смертоносцев вызывать?

— А смысл? Сама видишь, не заговорит, серой печатью накормили.

Лежавший на грубом ложе посередине комнаты мертвец не выглядел умиротворенным. Неестественно вывернутые конечности, голова набок. Широко открытый рот полностью забит пористым серым веществом. На белой запылившейся рубашке лежит эмблема элементалиста стихий Земли и Огня. Уже тусклая, так как владелец мертв.