- -
- 100%
- +
Глава 1
Когда это случилось в первый раз, мало кто сомневался, что убийца муж. Почему? Старший инспектор Перкенсон имел неосторожность озвучить первую, пришедшую на ум, версию. Он был тогда не в духе и страдал несварением желудка, вот и высказался неосторожно при журналисте, крутившемся неподалёку.
Версия моментально утекла в народ.
Перцу и описаний добавили сами журналисты, раскопавшие семейные тайны и вывалившие их в подробностях на газетные страницы. Художники-оформители расстарались, в красках вырисовывая барона Сактара, державшего в объятиях развратную цветочницу мисс Пиклс. Свежие газеты разлетались, как горячие пирожки.
Общественность, начитавшись творения писак, заходилась в экстатическом ужасе, смаковала подробности и выдвигала версии одна краше другой. Договорились до того, что несчастного изменника требовали линчевать, предварительно исключив из списка благородных родов Лондона.
И всё это при полном отсутствии улик, которые могли бы указать на барона. А главное – тело его пропавшей жены так и не было найдено.
На месте преступления обнаружили только брызги красной жидкости на кирпичной кладке (предположительно крови жертвы), пустой экипаж и чемодан самой леди Артур Сактар, в девичестве леди Кейт Уинслоу.
А потом преступление повторилось вновь. Теперь уже на другой улице, но всё ещё в нашем округе. Те же брызги предположительно крови, пустой экипаж и чемодан исчезнувшей бесследно леди Уильям Клайд, в девичестве Лиззи Гудроу.
Отныне старший инспектор был осторожен в суждениях и вслух не произносил ничего, однако больше и не надо было. Общественность уже сама всё знала. А журналисты только подливали масла в огонь.
Обоих мужей голословно обвинили в преступном сговоре и теперь нещадно тиранили, почём зря. Скандал разгорелся нешуточный. Лорд Уильям Клайд обозлился и написал жалобу в министерство внутренних дел, самому министру Роберту Пилю. Министр обещал принять меры.
А сегодня с утра всё повторилось опять.
Кажется, седьмой округ Лондона прокляли.
В туманном переулке Извозчиков, один из патрульных констеблей обнаружил брошенный экипаж, чемодан и брызги крови на стене.
Третья жертва, а полиция всё там же. Ни следов несмотря на то, что сотни констеблей прочёсывают каждый ярд города, ни улик – хотя вещи предыдущих жертв, включая экипажи, были неоднократно осмотрены самим старшим инспектором и всеми младшими. Ничего.
Старший инспектор Перкенсон, сейчас как никогда напоминающий старого спаниеля, снял котелок с головы, пригладил лысеющий затылок и, не глядя на меня, приказал:
— Осмотрите здесь всё, зарисуйте и опишите, мисс Честер. Я пока займусь свидетелем.
— Слушаюсь, сэр, — чётко ответила я, раскрывая блокнот и вытаскивая угольный грифель, — у нас есть свидетель?
— Есть, — грустно подтвердил старший инспектор, — некий Теренс Нил, старый пьянчужка. Как думаете, мисс, много он расскажет, когда проспится?
Старший инспектор вытянул толстый палец и указал на сидящего на брусчатке неопрятного человека с красным носом. Рядом мялся констебль Пакс, натянув на физиономию выражение высочайшей строгости. Нетрезвый Теренс Нил, прищурив один глаз и брезгливо оттопырив нижнюю губу, дул констеблю в бедро.
— О, боже правый! – воскликнула я, — это же самый худший вид свидетелей. Хуже подобных типов только безмолвные кошки!
— Вы правы, мисс, вы абсолютно правы, — старший инспектор уныло повесил усы, вздохнул тяжко, — но что поделать. Берём то, что есть. Работайте, стажёр.
— Слушаюсь, сэр, — вытянулась я по стойке смирно, провожая инспектора взглядом.
Сегодня я впервые отправилась на место преступления! Спустя целый месяц после того, как поступила в отдел. По великой протекции поступила, между прочим! До сегодняшнего дня я занималась перекладыванием бумажек, подшивкой дел и наблюдением за работой профессионалов. Но я так рвалась к настоящей работе, что свершилось чудо. Вместо сержанта Шенса, старший инспектор взял меня, предварительно убедившись, что я прилично рисую.
Восторг захлёстывал, ещё бы – первое дело! Важно не набедокурить в процессе и оправдать возложенные на меня надежды, поэтому я выдохнула, закрыла глаза, а когда открыла – волнение уже исчезло. Довольная улыбка скользнула по губам. Выезд в город это хорошая причина опоздать домой. Обычно я заканчиваю до одиннадцати, но сегодня работа может затянуться допоздна, а значит ужин, который организовывает моя матушка, не состоится. Как и знакомство с потенциальным женихом. Очередным. Матушка всё надеется, что замужество отвернёт меня от идеи организовать частное сыскное агентство.
— Простите, матушка, но у меня долг! – хихикнула я, оглядывая место преступления.
Итак, переулок Извозчиков. Узкий, не более трёх-трёх с половиной ярдов в ширину. Переулок выходит на две большие улицы – Альбион Стрит, где раньше базировались свечных дел мастера, и Ромашковую улицу, где живут аптекари.
Карандаш легко летал по листу, отмечая начало и конец переулка. Следом я перешла к экипажу, стараясь зарисовать крисмобиль в точности. Как стоит, как распахнута дверь, как …
Крисмобиль выглядел странно. Засунув карандаш и блокнот в сумку, я подошла к экипажу. Вгляделась, но так и не поняла, что с ним не так. Обошла со всех сторон, заглянула под колёса…и меня осенило. Крисмобиль молчал. Неслышно было ровного гудения кристаллов движения, не шелестели шестерни под капотом.
— Старший инспектор…— я повернулась к тому месту, куда ушёл Перкенсон, но возле свидетеля Нила его не было.
Старший инспектор стоял поодаль, разговаривая с журналистом, который был вооружён блокнотом и карандашом, точной копией моего. И, судя по красному лицу Перкенсона, разговор был не из лёгких.
Я помялась секунду, а потом решительно подняла крышку капота.
Матушка, в те редкие минуты, когда не играла в молчанку, говорила, что я сначала делаю, а только потом думаю. И из-за этого все мои неприятности и случаются. Но это не так. Неприятности случаются раньше, а уж потом я прихожу, чтобы их обнаружить.
Именно поэтому я задумала связать свою жизнь с сыском. Кто-то же должен находить неприятности и решительно их ликвидировать?
Сейчас я полезла в мобиль на свой страх и риск. С одной стороны я всего лишь стажёр, с другой – инспектор занят, а кто-то должен проводить осмотр. Поэтому я как следует закрепила крышку капота и сунула свой нос в нутро мобиля…
Под капотом не было кристаллов движения. Кто-то их выдрал с корнем. Понятно, почему крисмобиль молчал. Но зачем кому-то выдирать кристаллы? Лучше же воспользоваться экипажем и уехать с места преступления.
Закрыв крышку капота, я заглянула в кабину. Чистенько, аккуратненько. Приятно пахло лемонграсом. К нему примешивался незнакомый аромат: горьковатый такой, как увядающая ромашка. Ничего не найдя в кабине, я тщательно зарисовала всё, включая развороченное нутро крисмобиля и перешла к ярким брызгам на стене и брусчатке, оставив осмотр чемодана напоследок.
Я так увлеклась, что не заметила, как появился доктор Декстер, очнулась только от его громкого приветствия:
— Мисс Честер! Доброе утро, стажёр! Малюете?
— Доктор Декстер, сэр! – я захлопнула блокнот и присела в лёгком реверансе, — рада вас видеть. Жаль, что при таких обстоятельствах.
— Для врача любые обстоятельства удачные, мисс Честер, — галантно приподняв шляпу, поклонился доктор.
Доктор Декстер – яркий блондин с невероятными зелёными глазами – был лечащим врачом доброй половины Лондона. Молодой, прекрасно образованный, обладающий приятными манерами, он был желанным гостем во всех домах. Особенно, если там имелась девица на выданье. Странно, что моя матушка ещё на него не польстилась. Возможно, она так привыкла к его появлению в нашем доме, что просто не рассматривала его кандидатуру, как потенциального жениха для меня.
— Что привело вас сюда, доктор? Пострадавшего нет, как и в прошлые разы.
— Я должен подтвердить или опровергнуть, что это, — доктор указал на красные брызги, — кровь. Старшему инспектору необходимо моё экспертное мнение. Позвольте…
Я отошла на шаг назад, предоставляя доктору пространство для работы. Доктор подошёл к краю пятна, опустился на корточки и уставился на брызги. Посидел так несколько мгновений, стянул с руки перчатку, прикоснулся кончиком указательного пальца к брызгам. Поднёс палец к глазам, тщательно осмотрел, зачем-то понюхал и вынес вердикт.
— Определённо кровь, — провозгласил он, выпрямляясь.
Под внимательным взглядом доктора, я тщательно зарисовывала весь процесс его работы, добавила заключение и перелистнула страницу блокнота. Пора было переходить к чемодану.
— Разрешите посмотреть ваши рисунки, мисс Честер, — мягко улыбнулся доктор, останавливая меня,— хочу сравнить насколько сержант Шенс проигрывает вам. Признаться, его зарисовки мало отражают действительность. Так, чистые схемы.
— Конечно, доктор. Вы можете посмотреть, но прошу вас, не сравнивайте. Сержант Шенс вполне успешно справляется со своей работой. Имела честь видеть его рисунки. Весьма недурственно.
Я протянула блокнот. Доктор всмотрелся в рисунки, перелистнул все страницы. Я напряжённо следила за выражением его лица. Боялась услышать что-нибудь нелестное о своей работе. Но доктор благожелательно кивнул и я облегчённо выдохнула.
— Прекрасные работы, мисс Честер. Только обратите внимание, — доктор развернул блокнот ко мне, — вы совершенно натурально изобразили эти брызги, но, так же как и Шенс, не заметили одной маленькой детали. Посмотрите сюда, мисс, видите?
Доктор указывал пальцем на сколотый кирпич. Я всмотрелась…и каково же было моё удивление, когда там заметила небольшой рисунок – два распахнутых крыла.
— Что это?
— Не знаю, мисс Честер, но такие значки были на каждом месте преступления, как раз рядом с брызгами. Не кажется ли вам, что это не совпадение?
— Но почему это нигде не отмечено? Я ведь сама лично подшивала материалы дела и нигде ни слова о крыльях! – я удивлённо разглядывала рисунок на сколотом кирпиче.
— Потому что…— начал доктор, но был прерван громоподобным возгласом.
— Почему посторонние на месте преступления?!
От автора
Дорогие друзья!
Рада приветствовать вас в своей новинке!
Присоединяйтесь, вас ждёт интересный путь по хлебным крошкам – маленьким намёкам, говорящим нам, кто преступник. Кстати, первую крошку-намек я уже обронила...
Добавляйте книгу в библиотеку, зажигайте звёзды и следите за приключениями героев!
Читайте, отдыхайте и отвлекайтесь от дел насущных!
Ваша, Тиро Томое ❤️
Глава 2
Глава 2
Высокий брюнет размашисто шёл к нам и выражение его холёного, породистого лица не сулило ничего хорошего.
— Я повторяю, почему посторонние на месте преступления? – отчеканил он, останавливаясь прямо передо мной.
От звука его голоса я похолодела. Жёсткий голос человека, привыкшего повелевать, не слыша «нет» в ответ. От самого неизвестного господина веяло холодом и властью.
— Сэр, — пискнула я, но тут же исправилась и повторила, — сэр, кто вы такой?
— Кто я? – убийственно спокойным голосом поинтересовался брюнет, — я глава сыскной полиции из Скотланд-Ярда. Граф Кристиан Бекендорф, приказом министра Роберта Пиля направлен в седьмой округ для расследования дела о пропавших дамах. Так ясно?
Жалоба лорда Уильяма Клайда получила ход. Министр прислал к нам нового начальника. Бедный старший инспектор, ем предстоит работать под началом весьма грубого господина!
Сузив глаза, сыщик внимательно рассматривал меня.
— Леди Алисия Честер, стажёр, — смело ответила я.
— Хм, — хмыкнул Бекендорф, — не слышал, чтобы у нас изменили требования к новобранцам.
Я хлопала ресницами и не понимала, чего сыщик от меня хочет. Причём тут требования к новобранцам? А граф между тем продолжал сверлить меня неприязненным взглядом, полностью игнорируя присутствие доктора.
— Старший инспектор! – гаркнул граф Бекендорф.
— Я здесь, сэр! – из-за спины сыщика выглянул потный от волнения Перкенсон.
— Напомните мне требования к новобранцам!
— Слушаюсь, сэр, — запыхтел старший инспектор, снимая котелок и вытирая красную лысину батистовым платком, — рост не меньше пяти футов и семи дюймов. Грамотность обязательна, репутация безупречная.
И тут меня осенило. «Посторонней» граф посчитал меня! Это потому, что я женщина?!
— Как вы считаете, старший инспектор, подходит ли мисс Честер под данные критерии? – в жёстком голосе графа чувствовалась уловка и, кажется, я понимала какая.
— Я сама могу ответить, — вскинула я голову, — сэр, всё перечисленное у меня есть. Рост подходящий. Как видите, я всего на голову ниже вас. Грамотность? Я говорю на двух языках, прекрасно музицирую, пишу и легко считаю в уме. Кроме того, у меня художественный талант столь необходимый в сыскном деле. И прекрасная память.
Я надеялась заговорить сыщика, отвлечь от главного параметра, по которому я не проходила. Почти. Но граф Бекендорф сдаваться не собирался.
— Последний пункт требований, о котором старший инспектор тактично умолчал, гласит: крайне желательна физическая сила у новобранца, — процедил сыщик, окидывая мою хрупкую фигуру оценивающим взглядом.
Позади графа растерянно крякнул старший инспектор.
— Однако некоторым достаточно иметь влиятельных покровителей, чья протекция способствует появлению в рядах полиции личностей, не отвечающих утверждённым требованиям, — ледяным тоном добавил сыщик.
— Вы хотите сказать, что это из-за меня дело о пропавших дамах до сих пор не раскрыто?! – опешила я.
— Вероятность тому немалая…
— Позвольте высказаться, — вмешался доктор Декстер, — сыщику, коим и планирует стать леди Честер, наличие физической силы необязательно. Острый ум и умение подмечать детали, которые упускают так называемые специалисты, гораздо важней. Могу заметить, что леди Честер уже показала себя с наилучшей стороны, отметив деталь, которую предыдущие разы упускали из виду.
— Доктор… — не отрывая от меня пронзительного взгляда, произнёс граф.
— Милорд, — приподнял шляпу доктор Декстер, — обратите внимание на этот крайне малозаметный скол в кирпичной кладке. Леди Честер указал мне на этот рисунок, а я тотчас же припомнил, что видел подобные изображения раннее, на прошлых местах преступлений. И никто, заметьте никто! не обращал на это внимание, пока столь способная леди не появилась на месте преступления. А вы говорите «протекция»! нет, милорд, это ценные кадры, которые беречь надо!
— Хм, позвольте, — граф Бекендорф тут же позабыл про меня и устремился к кирпичной стене, чтобы в точности повторить действия доктора, которые он выполнял несколько минут назад.
Я благодарно улыбнулась доктору Декстеру, стоящему с совершенно невинным видом.
— Доктор, но ведь это…— начала я шёпотом.
— Оставьте, мисс Честер. Я верю, что вы добьётесь больших успехов в сыскном деле, поэтом считаю, что просто оказываю вам услугу, — таким же заговорщицким шёпотом ответил доктор, — к тому же, не люблю снобов. Мне было приятно доставить ему небольшое неудобство.
— Оу, доктор Декстер, — я тихонько рассмеялась, — вы интриган.
— Немного, мисс Честер, — доктор послал мне очередную улыбку и обратился к старшему инспектору, — мистер Перкенсон, я определил, что данное пятно, как и в прошлые разы, предположительно является кровью. Заключение пришлю позже в участок. Могу ли я чем-нибудь ещё послужить Короне?
— Можете, — вместо Перкенсона ответил Бекендорф, выпрямляясь и обтирая палец платком, — как вы считаете, какая рана была нанесена жертве, что кровь брызнула именно таким образом?
Доктор задумался, рассеянно глядя на брызги. Пятно крови было небольшим, базировалось в основном под стеной, на покрытой мхом брусчатке, но брызги…брызги были гораздо больше по площади. Они покрывали стену на половину ярда, рассыпались по брусчатке ещё на треть ярда. Словно кто-то размахивал толстой кистью, обмакнутой в краску.
— Честно говоря, не представляю. Ни один из известных мне типов ран не даёт такого результата. Крови должно быть или гораздо больше, или совсем немного. А это… словно кто-то стряхнул малярную кисть. Кроме того, я даже не вполне уверен, что это человеческая кровь. Возможно, напавшей использовал кровь животных, со скотобойни. Больше я ничего не могу сказать. Тут вам поможет только владелец дара коккури. Но как мы знаем, коккури запрещены короной. Так, что…— доктор развёл руками.
Чем дольше говорил доктор, тем сильнее я холодела. Стояла, опустив взгляд, и старалась не дрожать, страшно боясь, что доктор ткнёт в меня пальцем и скажет «ах, простите, вот же один из запретных». Нет, не ткнёт. Откуда он может знать, что я могу призвать демона-лиса? Никто не знает, даже матушка с отцом. Никто. Я ведь себя ничем не выдавала…
— Коккури, коккури, — рассеянно произнёс Бекендорф, убирая платок в карман, — кому, как не вам, доктор, знать, что призыв демона-лиса опасен даже для самого вызывателя, что уж говорить об окружающих. Корона не просто так наложила запрет на коккури. Виной тому череда несчастных случаев, повлёкших за собой необратимые изменение личности вызывателя. Демон-лис не помощник нам.
Да что они привязались к коккури? Нормальный дух, ничем не хуже фамильяров у некоторых высших магов или заговорённых куколок-помощниц у каждой второй женщины Лондона и предместий. Мой коккури это всего-навсего маленький лисёнок с умными глазками и великолепным пышным хвостом. Ест одну чашку острой лапши при каждом призыве, даёт чёткие ответы на вопросы и ни разу не попытался меня околдовать!
— Вы можете идти, доктор Декстер, — смилостивился Бекендорф, — Корона благодарит вас за помощь.
— Рад послужить на благо отечества. Всего хорошего, милорд, — приподнял шляпу доктор, — мисс Честер, старший инспектор.
Бекендорф коротким кивком ответил доктору, окинул взглядом место преступления, задержавшись на красном от злости констебле и свидетеле Ниле, который уже нашёл себе новое развлечение. Он тыкал пальцем в носок ботинка констебля Пакса, хихикая каждый раз. Пакс сердито надувал щёки, но присутствие высшего начальства сковывало ему руки.
Я с замиранием сердца ждала, вернётся ли Бекендорф к теме коккури, но кажется, опасность миновала. Однако, странно он отнёсся к самому факту использования демона-лиса в расследовании. Как будто сам неоднократно размышлял, что можно использовать коккури, обладающих безупречным нюхом, в поиске преступников.
— Леди Честер, — вдруг вспомнил обо мне Бекендорф, — покажите, что вы там нарисовали.
— Пожалуйста, сэр, — я протянула ему блокнот, — сэр, вы не хотите извиниться?
— Перед кем? – ответил он, перелистывая страницы.
— Передо мной. За грубость.
— Не вижу причин. Важнейшая улика дважды упущена из виду. К тому же, вы действительно не проходите по критериям утверждённого стандарта.
— Но сэр! – мой голос зазвенел от негодования и несправедливого обвинения, и не важно, что рисунок обнаружил доктор, — я не была на прошлых местах преступлений! Это мой первый выезд! Доктор вам на это указал, но вы предпочли упустить из виду этот занятный факт!
Бекендорф оторвался от разглядывания рисунков. Взгляд его свинцово-серых глаз скользнул по мне, задержавшись буквально на мгновение, а потом переместился на старшего инспектора.
— Старший инспектор Перкенсон, — ударил ледяной голос.
— Сэр, — придушенно отозвался старший инспектор.
— Потрудитесь объяснить.
— Сэр, мы не видели, сэр, — мялся Перкенсон, — трижды всё осматривали…но такой маленький скол, рисунок… сэр
— Кто проводил осмотр мест преступления в прошлые разы?
— Я, сэр. Я и четверо младших инспекторов, — выпалил Перкенсон не моргнув глазом.
Я предпочла тихонько ретироваться к крисмобилю, потому что Бекендорф на глазах свирепел. Я знала, что Перкенсон не совсем правдив в плане ответа. Не было четырёх младших инспекторов на осмотре. Только один сержант Шенс, четыре констебля и сам старший инспектор. И, кажется, Бекендорф тоже это знал.
— Почему вы не произвели полноценный осмотр крисмобиля в прошлые разы? – Бекендорф метал молнии.
— Произвели…— застонал Перкенсон, вновь становясь похожим на спаниеля.
— Боже правый! Невероятная халатность! – отчего-то не поверил Бекендорф, — Где экипажи находятся сейчас?
— В гаражах, сэр.
— Вы выяснили имя новой жертвы?
— Ещё не успели, сэр.
— За три часа не успели? – Бекендорф просто полыхал от ярости и ответы Перкенсона только усиливали гнев сыщика, — Вы опросили свидетеля?
— Никак нет, сэр. Он не в состоянии вести связную речь. Констебль Пакс охраняет его, чтобы не сбежал.
— Вы проработали хоть одну версию? Куда ехали пропавшие дамы? Почему чемоданы в экипажах? Вы опросили супругов пропавших дам или слуг?
— Сэр, мы…мы пустили все силы на поиск тел, сэр! Баграми прочёсывали Темзу. Констебли насквозь простыли, ныряя в каналы. Мы искали, сэр!
— Выговор! – проревел Бекендорф, размахивая моим блокнотом, — зато, старший инспектор Перкенсон, вы находите время, чтобы пообщаться с Визлом, пронырливым писакой, который кропает грязные статейки, но хотя бы пытается придумать версии случившегося!
Я, понимая, что скандал может зацепить и меня, обошла крисмобиль кругом и открыла заднюю дверь. Займусь лучше своими непосредственными обязанностями – осмотрю место преступления. Чемодан так и стоит не раскрытый, а если мистер сыщик вдруг опомниться, то надо быть вооружённой новой информацией.
Защёлки чемодана открылись очень легко. Даже подозрительно. Чемоданы такого типа – тяжёлые, из дорогой кожи – всегда закрываются на маленький ключик. Я просто проверила защёлки на удачу и они моментально сработали. Странно.
Откинутая крышка открыла стопки аккуратно сложенных вещей. Я осмотрела крышку на наличие деталей и, к своему ужасу, нашла. Ещё не веря глазам, провела пальцем по вензелям, вышитым на подкладке чемодана, который явно выполнили на заказ.
— Сэр! – позвала я дрожащим голосом, — сэр, я знаю имя новой жертвы!
Глава 3
Глава 3
Я познакомилась с ней в Королевском колледже для девушек из благородных семейств. Нам было по двенадцать лет. Озорная Агата, покрытая ровным золотистым загаром, отчего-то сразу выделила меня из толпы бледных чопорных девочек-аристократок, старающихся держать лицо, но в душе трясущихся от страха. Агата встала рядом, положила тонкую ладонь на моё плечо и обозвала трясущейся бледнолицей скво, которая не понимает своего счастья. На мой недоумённый взгляд она моментально пояснила, откидывая выгоревшие до соломенного цвета пряди от лица, мол, свобода от дома позволит нам научиться выживать в дикой саванне, усмирять мустангов и покорять мужские сердца.
Как могут быть связанны саванны Африки, мустанги Америки и мужские сердца я тогда не поняла. Как и половину её привычного лексикона. Но вскоре Агата, ставшая моей подругой на ближайшие три года, стала мне понятной. Дочь военного, она всё детство провела вдали от чопорного и сырого Лондона. Выросшая в свободе, Агата не признавала устоявшихся правил, постоянного их нарушала и отчаянно спорила с шаперонами – нашими наставницами. На уроках вставляла ремарки в их лекции, поправляла их ошибки, а будучи вызванной к доске давала развёрнутые ответы, которых не было в книгах. Агата не признавала зубрёжки, которую требовали в колледже, и плевалась на поверхностные знания, которые давали нам учителя. Всё это очень злило наставниц, но поделать они ничего не могли. Агату защищало имя и статус её отца.
Безумное жизнелюбие, неуёмная фантазия, неукротимая энергия Агаты расцветили тусклую жизнь колледжа.
Вместе мы провели немало весёлых моментов, за которые потом были наказаны, но это того стоило. Однажды, мы забрались в конюшню, а потом скакали по парку на неосёдланных пони, которые тогда становились для нас дикими мустангами. Гувернантки, после тщетной попытки усмирить безобразие, побежали к директрисе, но к её приходу две отважные скво уже лежали в постелях, а «мустанги» паслись на любимой лужайке миссис Хаддисон, ошалело пощипывая травку и любимые алые гортензии наставницы.
В другой раз, после долгого противостояния с группой бледнолицых скво, Агата устроила акт примирения. Мы вдвоём и трое девочек , тех самых бледнолицых скво, раскрасили лица красками, волосы украсили фазаньими перьями, которые выдрали из шляпки миссис Криспи, и развели костёр за старым амбаром. Мы проводили важный ритуал, чтобы принести конец нашему противостоянию. Чтобы закончить вражду, надо было зарыть топор войны. Топором послужил огромный тесак, который мы умыкнули с кухни, а трубкой мира – старинная керамическая трубка из музейной комнаты.