- -
- 100%
- +
Топор зарыть мы так и не успели, потому что на огромный столб дыма от костра сбежались все работники колледжа, следом явилась и директриса. Во время отбытия наказания мы всё-таки подружились с теми девочками. Сложно не сблизиться, когда часами натираешь пол в танцевальной зале.
За три года нами было совершено ещё великое множество безумств, но потом веселье закончилась. Отца Агаты отправляли в новое место и он, безумно заботливый родитель, увёз дочь в новую страну. Мы плакали, прощаясь с ней, а Агата, как всегда, крепилась. Она уехала, но оставила во мне отпечаток своего непокорного духа, который позволил мне двигаться дальше и стремиться к большему, чем принято в нашем обществе.
И вот теперь, спустя столько лет, я видела её инициалы на чемодане новой жертвы.
— Мисс Честер? – рядом оказался Бекендорф, — вы уверены?
— Абсолютно, — всхлипнула я, сжала губы, чтобы не показать свою слабость, и твёрдым голосом ответила, — это фирменные вензеля моей бывшей сокурсницы по Королевскому колледжу, мисс Агаты Говард. Я помню их с детства. Ошибки быть не может.
— Крепитесь, мисс Честер, — буднично произнёс Бекендорф, протягивая мой блокнот.
Бекендорф отстранил меня, нырнул в кабину мобиля, осмотрел всё, аккуратно прикрыл крышку чемодана и вытащил его на свет божий. Держа на вытянутых руках, перенёс к капоту и снова раскрыл.
— Мисс Честер, вам лучше уйти домой, — кончиком длинной палочки Бекендорф переворачивал вещи Агаты, — потрясение слишком велико для вас. Вы бледны. Выпейте успокаивающих капель…
Уйти?! Сейчас, когда моя подруга детства, бесстрашная Агата в беде и ждёт моей выручки?! Да как такое можно представить себе? Я не брошу её! Буду землю зубами грызть, но найду Агату. Живой …или мёртвой.
— Сэр! – мой звонкий голос заполнил переулок, — выпейте свои капельки сами, а я останусь тут! Я не успокоюсь, пока не найду Агату!
— Юная леди, — Бекендорф оставил чемодан в покое и медленно повернулся ко мне, — что вы можете противопоставить преступнику, который с лёгкостью похищает девушек? Вы хоть представляете, что он может с ними делать? А с вами? Вы, начитавшаяся запрещённых французских романов, думаете, что преступник впадёт в раскаяние от вашего милого личика и уважительного: «подлец, оставьте своё дурное ремесло»? Реальный мир, леди Честер, отличается от легкомысленного вымысла французских романистов. Здесь преступники не обращают внимания на пол жертвы, её происхождение или красоту лица. Они просто берут то, что хотят. Деньги, украшения, невинность или жизнь.
Холёное лицо Кристиана Бекендорфа перекашивала злая судорога. В свинцово-серых глазах метался огонь, которым он хотел меня изгнать, как изгоняет призрака иной экзорцист.
— Вернитесь домой и займитесь тем, что подобает даме вашего происхождения, — снисходительно бросил Бекендорф, возвращаясь к изучению содержимого чемодана, — вышивайте, посещайте балы и званные ужины. Живите, как положено послушной дочери знатного семейства, мисс Честер.
От негодования перехватило дух. Да как он смеет? Что он себе позволяет, этот сухарь? Господи, как он мне сейчас напоминал мою матушку. Тот же презрительно-высокомерный тон, те же ограниченные суждения о долге женщины и её месте в мире. Они бы явно сумели поладить, если бы познакомились!
— Не смейте мне указывать, что делать с моей жизнью! Сэр! Я требую извинений, сэр! – прищурив глаза, я наступала на Бекендорфа.
— Извинений не будет, — сухо бросил он, даже не взглянув на меня.
— Вы пафосный болван! Напыщенный хам! – завелась я, — вы оскорбляете меня, основываясь на своих предвзятых суждениях! Вы понятия не имеете, на что способны женщины!
Бекендорф так резко обернулся, что я моментально растеряла всю решимость, но виду не подала. Выпрямилась, гордо подняла подбородок и уставилась на сыщика. Ни за что взгляда не отведу.
— Отчего же, мисс Честер, — отвратительно спокойным голосом произнёс Бекендорф, разглядывая меня, словно я экспонат на выставке редкостей, — очень даже представляю на что способны женщины. Хотите занимательный факт, мисс Честер? С тех пор, как в Англии упростили и удешевили процедуру бракоразводного процесса, в стране резко снизилось количество преступлений, связанных с отравлением мышьяком.
— Насколько мне известно, сэр, — парировала я, — отравляли не только наскучивших мужей, но и опостылевших жён. Часто подобные преступления совершались из чувства наживы. Овдовев, мужчина получал возможность взять новую женщину в супруги, а вместе с тем и её приданое, которое присоединялось к наследству от внезапно почившей супруги. И никто, повторяю никто! не желал в этом видеть преступный умысел! Я знаю статистику, мистер королевский сыщик, и она гласит, что женщины гибли от отравления мышьяком, а так же другими ядами, гораздо чаще, нежели мужчины!
В глазах Бекендорфа мелькнуло что-то вроде заинтересованности, но сдаваться он и не думал.
— Старший инспектор!
— Я, сэр! – тут же нарисовался Перкенсон, до этого предпочитавший стоять в сторонке и делать вид, что занят рассматриванием места преступления.
— Отвезите леди Честер домой.
— Я никуда не поеду! – возмутилась я.
— Поедете, мисс Честер, иначе я сегодня же найду способ отстранить вас от прохождения стажировки в участке, — ледяным тоном произнёс Бекендорф, отворачиваясь от меня, — и даже ваши покровители не смогут изменить моего решения.
Угроза была более чем действенная. Но я всё равно предприняла ещё одну попытку остаться.
— Я не закончила зарисовывать улики.
— Мистер Перкенсон, как доставите мисс Честер до дома, следуйте в участок, — игнорируя меня, продолжил командовать Бекендорф, — распорядитесь отправить сюда ещё пятерых констеблей и сержанта Шенса. Выполняйте!
— Слушаюсь, — вытянулся по стойке смирно Перкенсон, — а я? Что делать мне?
— Начинать работать, господин старший инспектор! – озверел Бекендорф, мгновенно растеряв всю свою выдержку.
— Сэр! Есть, сэр! – попятился «спаниель» старший инспектор.
Взгляд Бекендорфа метал молнии, я, чтобы не выкапывать себе глубокую яму, предпочла подчиниться. Тем более что дальше тратить драгоценное время на препирательства с сыщиком не имело смысла. Пора было действовать. Каждая минута на счету.
— Сэр, позвольте мне зарисовать последнюю улику и, обещаю, что после этого я отбуду домой, — изо всех сил изображая смирение, произнесла я.
Давалось мне это нелегко. Хотелось от души двинуть по наглой физиономии мерзавца, так чтобы ладонь отпечаталась. Или треснуть его кулаком, как учил меня отец на наших редких занятиях боксом. А ещё лучше надеть на голову Бекендорфу чемодан с вещами Агаты!
После секундного размышления, Бекендорф ответил. Голос его был вновь полон спокойствия, а поза сыщика – полна достоинства.
— Разрешаю, стажёр, — милостиво дозволил он и вернулся к осмотру чемодана.
Хм, «стажёр»! господин напыщенный болван, признал моё право на работу в полиции?! Быть не может! Такие как, граф Кристиан Бекендорф, не сдают свои позиции столь легко.
Проходя к стене, я подозрительно покосилась на сыщика, но он был занят делом. Рылся в вещах Агаты. Я тщательно зарисовала крылья. Подумала и добавила их уменьшенную копию на рисунок с брызгами крови, старясь изобразить всё в точности, даже скол.
Пока я рисовала, обратила внимание, что скол кирпича с рисунком отличается от соседних. Те были потемневшие от времени и погоды, на некоторых уже вырос зелёный мох, а этот скол был слишком светлым. Я прикоснулась к нему. Красноватая кирпичная крошка прилипла к кончику пальца.
Скол свежий! Его специально сделали, чтобы нанести рисунок! Но для чего? Метка? Чтобы точно заметили?
Надо срочно посетить предыдущие места преступлений и сравнить найденную улику.
— Мисс Честер? – позади раздался холодный голос Бекендорфа.
Я резко одёрнула руку, как будто обожглась о раскалённую каминную решётку.
— Я закончила, сэр, — захлопывая блокнот и пряча его в сумку, ответила я, — тороплюсь домой. Очень хочется отведать успокоительных капелек, сэр!
— Всего хорошего, мисс Честер, — ответил Бекендорф.
В его глазах вызревало недовольство. Значит, уловил мою шпильку. Я предпочла проигнорировать очередную смену эмоций у сыщика, кивнула головой, прощаясь, и гордо прошествовала к выходу из переулка, где стоял полицейский крисмобиль.
Старший инспектор распахнул передо мной дверь, я села, но напоследок бросила взгляд на место преступления, чтобы запомнить некоторые детали. Бекендорф стоял, заложив руки за спину, и рассматривал стену, на которой доктор Декстер обнаружил рисунок. Закрывая дверь, я увидела, как Бекендорф протянул руку и прикоснулся к стене.
Та-ак! Он пришёл к тем же выводам, что и я! Что ж, в умственных способностях ему не откажешь, как и во внешности, но вот всё остальное оставляет желать лучшего. Впрочем, пусть. Всё равно я буду на месте раньше заносчивого сыщика.
Решение уже вызрело.
Я стану самостоятельно работать над этим делом и несносный мистер Бекендорф мне не помешает! Агата нуждается в моей помощи!
Глава 4
Глава 4
Полицейский крисмобиль натужно гудел, тарахтя по дороге, мощённой квадратными гранитными плитами. Заторы, как всегда в это время дня, были просто ужасными.
Омнибусы, хрипящие паром, следовали от рабочих кварталов, вливались в шумный поток безлошадных повозок, движимых артефактами, и крисмобилей. Хаоса добавляли конные всадники, на всхрапывающих конях и одиночные конные повозки – фаэтоны, владельцы которых так и не смирились с нашествием пара и магии на дорогах, оставаясь строгими поборниками старых привычек.
Я, поглядывая в окно на проплывающие мимо улицы, подпрыгивала на сиденье в такт движению мобиля по сбитым дорожным плитам. Данг! Тряхнуло. Данг! Опять тряхнуло.
Думать мне тряска не мешала, но доставляла значительное неудобство господину старшему инспектору. Перкенсон напряжённо следил за дорогой, управляя мобилем. Инспектор шипел на кочках, которые бередили его застарелый радикулит, вздрагивал плечами и сжимал губы, чтобы не ляпнуть грубое словцо, способное долететь до моих ушей.
Суета на дороге добавляла страданий господину инспектору. Он фыркал носом, когда его пытались подрезать особенно лихие мобили или фаэтоны, управляемые бесшабашными водителями.
Перкенсон испытывал ко всему новому стойкую неприязнь, граничащую с паранойей, а дорогу, напичканную крисмобилями, не выносил на дух.
Но положение обязывало ездить на крисмобиле. И исполнительный Перкенсон ездил.
Все знали, что старший инспектор так и не смирился с крисмобилями и магическими артефактами, которые прочно вошли в жизнь Англии после катастрофического неурожая картофеля на всей территории страны. Пять лет назад картофельная эпидемия или «серая гниль», как нарекли болезнь вездесущие газетчики, стала предвестником грядущего соприкосновения миров.
Мир после этого очень сильно изменился.
— Ублюдок, сын седой ослицы! – заорал во весь голос Перкенсон, дёргая руль и выводя мобиль из-под удара несущего наперерез нам омнибуса, битком забитого рабочими.
Истошно завизжали тормоза, взвыли кристаллы движения. Из кресел резко вылетели ремни безопасности, захлестнулись вокруг тела и прижали к спинке сиденья. Мобиль дёрнулся и замер у края дороги.
— Простите, мисс Честер, — повинился инспектор, — не сдержался. Вы только посмотрите на него! Даже не подумал остановиться!
Омнибус, немного кренясь на бок, уносился вдаль, залихватски хрипя паром и объезжая встречный транспорт.
— Ничего, старший инспектор, — выдохнула я, пытаясь расслабить ремни, стянувшие мою грудную клетку, — вы были напуганы.
— Был, мисс Честер, но стоит, всё же, подбирать выражения в присутствии юной леди. Я помогу. Подождите… надо вот здесь пимпочку нажать.
Перкенсон нажал на защёлку, крепившуюся к сиденью кресла. Ремни свистнули и скрылись в неприметных пазах. Дышать сразу стало легче.
— Уф, — облегчённо вздохнула я, поправляя сбившийся жилет, — в это время дня центральная дорога просто невозможное препятствие на пути к дому.
— Совершенно с вами согласен, мисс Честер, — Перкенсон вытер испарину с красного от напряжения лица.
— А впереди Темпл-Бар и Лондонский мост, — протянула я, искоса поглядывая на старшего инспектора.
— О, господи! Который час, мисс Честер?
— Одиннадцать тридцать, господин инспектор. Ах! Самое время затора! – страдальчески вскрикнула я, пряча часики обратно в кармашек.
— Не успели, — унылые усы Перкенсона обвисли ещё сильнее.
Дороги города даже ночью не бывают пустыми, но основное движение начиналось с одиннадцати дня до пяти часов вечера. Езда превращалась в нескончаемое приключение с препятствиями, подобное тому, что произошло с нами. Но страшнее всего были заторы. В них можно застрять надолго – мой рекорд четыре часа стояния на месте.
Главный ужас всех водителей города это дневной затор между Темпл-баром, Лондонским мостом и Банком. Скопление экипажей, мобилей и омнибусов иногда достигает нескольких тысяч. Что поделать, Лондон город активный, а значит и транспорта тут больше, чем где бы то ни было в стране.
Путь к моему дому пролегал как раз через Лондонский мост, который сейчас должен был походить на взятую в осаду крепость. Я всегда покидала участок до одиннадцати, чтобы успеть проскочить мост, прежде, чем там случится очередной затор. Мне это было не по душе, я мечтала полноценно работать в участке, но матушка добилась, чтобы время моей стажировки ограничивалось тремя часами.
Ехать сейчас на мост, когда время приближалось к полудню, это значит простоять в заторе минимум три часа в одну сторону и столько же, чтобы выехать обратно.
Для Перкесона это прямое нарушение приказа. Для меня сплошная удача – если уговорю инспектора, то появляется возможность попасть в участок, чтобы взглянуть на собранные улики и сравнить с теми, что было у меня на руках.
— Старший инспектор, сэр, я предлагаю поехать в участок, — я приступила к выполнению своего плана, — так вы сможете выполнить распоряжение королевского сыщика. Сэр, я думаю, мистер Бекендорф будет недоволен, если вы задержитесь.
— Но и вас он приказал доставить до дома, мисс Честер.
— Я понимаю, сэр. Только предполагаю, что королевский сыщик понятия не имел, где я живу, — я добавила в голос искренности, — тут может справиться только высший маг, сэр. Открыть проход через мост, минуя затор доставить меня домой, а затем за секунду переместить мобиль обратно. Сэр! Подумайте!
Инспектор мялся, задумчиво поглядывая на дорогу, а я сделала последний ход.
— Сэр, я побуду в участке до часа по полдню, а потом отправлюсь в кондитерскую к миссис Эбигейл за заказом. Матушка попросила забрать кремовые пирожные к сегодняшнему ужину. Потом меня ждёт модистка, сэр и …мне есть чем заняться, поверьте, я не стану возвращаться на место преступления, как того опасается мистер Бекендорф.
И это сработало. Перкенсон, добродушный в принципе человек, встал на путь борьбы с преступностью совершенно случайно. Лет десять назад он охранял Лондонский Банк и задержал банду грабителей, за что получил награду от города. От банка Перкенсон получил значительную денежную премию и должность главы всего охранного отдела, где отличился за два года службы. Поэтому, когда Лондон разделили на округи, начальником седьмого назначили Перкенсона, как самого подходящего кандидата.
— Вы правы, мисс Честер, — краснота с лица инспектора моментально сошла, — поедемте в участок.
— Конечно, сэр! – ответила я, пряча улыбку.
Я даже не покривила душой, когда говорила, что пойду в кондитерскую. Мне на самом деле нужно забрать заказ матушки, но главное не это. От кондитерской до первого места преступления всего двадцать с небольшим минут пешком.
Перкенсон вывел крисмобиль на дорогу, свернул в переулок и погнал к участку коротким путём, который пролегал по узким улочкам. К счастью, движение тут было почти расслабленным. Высокие омнибусы в улочки не влезали, а крисмобили были редкостью – не по карману они простым обывателям. На встречу попались только парочка жалких фаэтонов, да несколько всадников. Чем дальше от центральных дорог, тем меньше народу.
Крисмобиль фыркнул и замер у самого крыльца участка, на котором дежурил Скат. При виде инспектора, констебль вытянулся по стойке смирно и почтительно вытаращил глаза.
— Констебль, что в участке? – спросил старший инспектор, поравнявшись с констеблем.
— Без происшествий, — отчеканил исполнительный страж.
— Соберите весь состав в моём кабинете, — приказал инспектор, входя в участок.
— Есть, сэр! – донеслось нам вслед.
В участке привычно пахло пылью, сургучом и крепким табаком. Сквозь пыльные окна сочился мутный свет, придающий суровости полицейскому участку.
Из-за двери, как чёрт из табакерки, выскочил сержант Шенс.
— Господин старший инспектор, — выпалил он сиплым от простуды голосом, — обследования реки и каналов завершено. Ничего не найдено. Прикажете начинать сначала?
Сержант, одетый в стандартную полицейскую форму, сегодня выглядел неважно. Покрасневшие от температуры глаза влажно блестели лихорадочным блеском, шею украшал толстый вязаный шарф, согревающий простуженное горло, из носа текло. Почтение перед начальством не позволяло Шенсу вытереть нос платком, который он сжимал в руке, поэтому сержант страшно шмыгал. Ему бы выходной, а не осмотр мест возможного нахождения тел пропавших дам.
— Отставить повторное обследование , — Перкенсон снял котелок и окинул сержанта сочувствующим взглядом, — всех в кабинет. Порядок расследования будет изменён, — жёстким тоном пояснил он, а после добавил, но уже привычно мягким голосом, — всё-то мы не так делаем. К нам прибыл королевский сыщик. Граф Кристиан Бекендорф.
— Господа, я пожалуй пойду. Займусь делами, — встряла я.
Не хотелось терять драгоценное время. Упомянутый сыщик мог в любой момент прибыть в участок и тогда мне не поздоровится.
— Конечно, — кивнул Перкенсон.
Открывая дверь в свой кабинет, я услышала сдавленно-хриплое восклицание сержанта Шенса:
— Тот самый?...
Продолжение фразы скрыла дверь. На секунду появилось желание вернуться и спросить что за «тот самый», но я справилась с любопытством и вытащила из сумки блокнот. Какая разница кто он, если работать мне не даст?
Всю стажировку я проводила в комнате, битком набитой бумагами. Она не имела названия, поэтому сначала я нарекла её «архивом», а потом своим кабинетом. Сюда складировались все дела – раскрытые, нераскрытые и находящиеся в работе.
Складировались это громко сказано, лучше подходит слово – сваливались. За месяц стажировки я сумела разобрать большую часть бумаг, отсортировать и привести архив в надлежащий вид. Теперь можно было легко найти любое дело, а не рыться в бумагах часами. За что удостоилась от Перкенсона благодарности, а от сержантов и инспекторов уважения.
Я достала записи и рисунки с прошлых мест преступлений, разложила на столе и начала сравнивать с тем, что сделал сама. И сразу наткнулась на несоответствия.
Во-первых, осмотр проводился из рук вон плохо. Сейчас я могла твёрдо об этом заявить. Мобили осматривали поверхностно, зафиксировав только сам факт их присутствия. Узнать, были ли так же выдраны кристаллы движения, можно будет, если я стащу ключи от гаражей.
Во-вторых, рисунки сержанта Шенса, которые мне казались вполне подробными, оказались весьма схематичными. Доктор был прав. Шенс фиксировал только явные вещи, игнорируя или опуская детали. Рисовал крисмобиль, но не отмечал открытых дверей, отчего неясно было, выглядел ли брошенный мобиль так же, как тот, что сегодня осматривала я.
В третьих, записи весьма скудно описывали всё найденное на месте происшествия.
— Весьма печально, — вздохнула я, помечая в блокноте несоответствия и выписывая адреса жертв, — невнимательно подошли к делу.
Я сложила все бумаги обратно, сунула блокнот в сумку и приоткрыла дверь. В участке было тихо, значит все уже отбыли. По идее, сейчас нас тут двое – я и дежурный констебль. Что ж, очень удачно.
Ключи от гаражей висели на стене в кабинете старшего инспектора. Любой в участке имел доступ к ним, да и кабинет инспектора при мне ни разу не запирали. Поэтому я просто взяла ключи, выскользнула в заднюю дверь и пересекла большую площадку, разделяющая гаражи и здание участка.
Гаражи были не заперты. Я фыркнула, отодвигая ворота, чтобы впустить немного дневного света и юркнула внутрь.
В принципе, и так всё было ясно. Мобили молчали, значит кристаллов там нет. Но я всё равно взялась за осмотр.
Крсимобили стояли, накрытые брезентовыми чехлами, на которых висели подписанные бирки. Улица, время и номер. Хорошо, хоть так отметили, потому что модели крисмобилей были абсолютно одинаковыми.
Когда я откинула чехлы, вверх поднялась небольшая тучка пыли. Чихнув пару раз, я открыла переднюю дверь первого мобиля. Внутри был абсолютный порядок. Ни следов крови, ни следов борьбы. И так же пахло лемонграссом с тонкой ноткой горечи. Запах ощущался слабее, почти выветрился, но всё ещё был.
Захлопнув дверь, взялась за капот мобиля. Так и есть – кристаллы кто-то выдрал. С корнем. Осмотр второго мобиля дал идентичные результаты. Запах лемонграсса с горечью увядающей ромашки и отсутствие кристаллов движения.
Возвращая ключи в кабинет старшего инспектора, я ломала себе голову над тайной вырванных кристаллов. Кому они понадобились? Для чего их вытаскивали из мобиля? На что ещё способны кристаллы, кроме как приводить в движение мобиль? И почему никто из участка не обратил внимания на то, что мобили молчат?
Я помню, как их приволокли в участок, зацепив за полицейский крисмобиль крепким тросом. Тогда я решила, что так положено, но теперь пришла к другому выводу. Полицейские не сумели завести мобили и недолго думая, просто пристегнули их к крисмобилю. Возможно, они решили, что кристаллы выдернули мелкие воришки, нашедшие брошенные мобили.
— Мисс Честер!
— Констебль, — вздрогнула я от неожиданности.
Оказывается я так и стояла, замерев, возле кабинета старшего инспектора, задумчиво держась за ручку двери. Здесь меня и нашёл дежурный констебль Скат.
— Старший инспектор отбыл на место преступления, — мягко пояснил констебль, — почти час назад.
— Благодарю, констебль Скат, — ответила я, отпуская ручку, — хотела попрощаться со старшим инспектором. Я ухожу домой.
— Я передам, мисс Честер, — кивнул констебль, — а как вы в такой час до дому доберётесь, мисс?
— Заторы? – я легкомысленно махнула рукой и улыбнулась, — я ещё часа три побуду в городе. В планах кондитерская, модистка и давняя подруга, которая давно ждёт меня в гости. Как раз покончу со всеми делами и заторы разойдутся!
— Тогда другое дело, — улыбнулся констебль Скат, — доброго дня, мисс Честер.
— И вам, констебль, — присела я в лёгком реверансе.
Знаю, что это лишнее, но удержаться не могла. Реверансы очень сильно действовали на констеблей. Они горделиво выпячивали грудь, наливались важностью. Становились внушительнее. А меня очень и очень уважали, запросто выбалтывая то, что старший инспектор скрывал, сберегая мою нежную девичью натуру.
Подходя к кондитерской мисс Эбигейл, чтобы оплатить матушкин заказ, я уже набросала примерный план действий. Сначала осмотреть все места преступлений и зарисовать крылья, если они ещё не стёрлись. Затем посетить дома жертв и выяснить, что их связывало. Напоследок я оставила Агату. Прошло много лет, с тех пор, как мы виделись в последний раз. Я понятия не имела, где она живёт и вышла ли замуж, но дом её отца я могла посетить.
— Свежая пресса! Свежая пресса! – взвыл мальчишка-газетчик, перекрывая воплем даже шум дороги, — новое преступление! Новая жертва! Полиция бездействует!
Под ногами мальчишки лежала толстая стопка свежих газет. Я прибавила шагу, чтобы успеть, прежде чем набежит толпа, протянула мальчишке три пенса и взяла газету. Она сразу же испачкала пальцы краской.
Визл, как всегда, уже успел накропать статейку и выдать её в редакцию. Оперативно работают, не то, что мы. Интересно, что он ещё успел раскопать? Я отошла под стену кондитерской, осторожно развернула газету и раскрыла рот от удивления. Я на первых полосах газет. Я и Кристиан Бекендорф. И изобразили нас так, словно мы милующаяся парочка, а не работники сыска. А снизу шёл заголовок, крупным шрифтом:
«Королевский сыщик заигрывает с леди вместо того, чтобы искать пропавших дам»!
— Не-ет! – простонала я, сворачивая газету, — матушка меня убьёт…
А на меня уже пялились зеваки, держащие в руках свежие газеты.
Глава 5
Глава 5
Бежать смысла не было. Оправдываться – глупо. Не станешь же подходить к каждому, кто прочёл гадкий пасквиль Визла, и, жалко заглядывая в глаза, униженно шептать: «Это не правда! Журналисты всё выдумали»!