Ангелы Ада

Hunter S. Thompson

HELL'S ANGELS

Печатается с разрешения The Gonzo Trust и The Wylie Agency (UK) Ltd.

© Hunter S. Thompson, 1966, 1967

© Copyright renewed, Hunter S. Thompson, 1994, 1995

© Издание на русском языке AST Publishers, 2025

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Хантер С. Томпсон (1937–2005) – американский писатель и журналист. Его считают основателем гонзо-журналистики – жанра предельно субъективного, основанного только на личных впечатлениях. Его романы и статьи – всегда провокация, всегда бунт, всегда взрыв. Вся его жизнь – череда самых неожиданных поступков, даже из собственной смерти Томпсон умудрился сделать спектакль. Он ворвался в литературу с романом «Страх и ненависть в Лас-Вегасе», который переиздавали десятки раз, перевели на множество языков и по которому Терри Гиллиам снял всем известный фильм «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» с Джонни Деппом в главной роли.

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность

Посвящается друзьям, ссужавшим мне деньги,

милостиво позволяя не работать.

Без таких друзей не состоится ни один писатель.

Еще раз спасибо.

Идею книги подсказал редактор The Nation Кэри Макуильямс. Он попросил меня написать статью о причудливом феномене байкерских группировок. Статья вышла в The Nation в апреле 1965 года. Мысли и предложения Кэри определили план и направление книги, которые, если бы не он, вряд ли бы появились.

Поехали, ребятки

Калифорния, уик-энд накануне Дня труда… с утра пораньше, пока улицы еще окутаны океанским туманом, байкеры-изгои в цепях, темных очках и засаленных «ливайсах» выкатываются из пропитанных сыростью гаражей, круглосуточных кафешек и замурзанных временных лежек во Фриско, Голливуде, Берду и Ист-Окленде и тянутся в сторону полуострова Монтерей, что севернее Биг-Сура. Нечисть опять гуляет – «Ангелы ада», герои смачных заголовков, шумно, стремительно несутся на заре по автостраде, низкая посадка, никто не улыбается, сломя голову рассекают поток транспорта по центральной разделительной линии, выжимая «сто-пятьсот», чудом избегая столкновений. Что твой Чингиз-Хан на железном коне – жеребце-чудовище с бьющем из задницы пламенем, с ходу проскочат в дырку пивной банки, залезут под юбку вашей дочери, ни у кого не попросят пощады и сами никого не пощадят. А ну-ка, покажем класс терпилам, пусть почуют хотя бы сквозняк от кайфа, какого никогда не испытают сами. Ах, какие правильные чуваки, любят прокатиться с ветерком… Малявка Иисус, Доходяга, Джордж-Шоколадка, Канюк, Зорро, Елдарь, Чистюля, Малыш, Терри-Бродяга, Френчи, Марвин-Плесень, Мамаша Майлз, Грязный Эд, Чак-Дак, Жирный Фредди, Грязнуля Фил, Чарли-Заряжала по кличке Педофил, Бешеный Крест, Пых, Шишка, Зверюга и не меньше сотни других… соскучились по движу, развеваются длинные патлы, бороды и банданы ерошит ветер, кольца в ушах, голые подмышки, ключи-хлысты, свастики, «харлеи»-стрипперы сверкают хромом в окна соседних машин, чьи водители нервно уступают дорогу кавалькаде, налетевшей как неожиданный раскат грома.

«Они называют себя «ангелами ада». Носятся, насилуют и совершают набеги, как конная банда разбойников, и вдобавок хвастают, что полиция не в состоянии сломить их преступное братство на колесах».

«Каждый из них по отдельности неплохой парень. Я вам одно скажу: лучше иметь под надзором шайку “ангелов ада”, чем борцов за гражданские права. Когда нам хотят устроить шухер, демонстранты ведут себя намного хуже».

«Некоторые из них настоящие зверюги. И останутся зверьми в любом обществе. Этим парням закон не писан, им надо было родиться сто лет назад – они бы тогда шмаляли из револьверов на дуэлях».

«Мы составляем один процент, чувак, один процент тех, кто не вписывается и кому по хер. Так что не надо мне тереть про счета от врача или дорожные штрафы – берешь свою бабу, байк, банджо, и ты сам себе хозяин. Мы пробили себе дорогу в сотнях разборок, нам помогли выжить ботинки и кулаки. Среди байкеров-изгоев мы королевская кровь, бэби».

Пробег начался, изгои со всего штата стаями катят в Монтерей: с севера от Сан-Бернардино и Лос-Анджелеса по 101-й, с юга от Сакраменто по 50-й, а от Окленда, Хейварда и Ричмонда по 17-й, из Фриско по прибрежной автостраде. Хардкор, преступная элита – вот кто такие «Ангелы ада». Крылатый череп сзади на безрукавках, «мамочки» на задних сиденьях чопперов-поросят[2]. Они едут в ореоле возвышенного, немытого зазнайства, уверенные в своей дурной славе самой порочной банды мотоциклистов в истории крещеного мира.

Из Сан-Франциско отдельной командой общим числом три дюжины прибыли «Цыганские шутники» – байкерский клуб Калифорнии номер два, голодный до паблисити, состоящий из одной-единственной чапты. Однако даже «шутники» могут позволить себе смотреть свысока на таких, как «президенты», «дорожные крысы», «ночные всадники» или «вопросительные знаки», тоже обитающих в районе Залива. Или в Гоморре… Содом находится в ста милях южнее, в огромной бешеной лохани Лос-Анджелеса, домашней территории «рабов сатаны», третьего клуба в иерархии байкеров-изгоев, спецов по самопальным аппаратам, питающих слабость к собачьему мясу, броским повязкам для волос и ласковым юным блондинкам с тупым обожанием в глазах. «Рабы» – высшее сословие Лос-Анджелеса, их бабы жмутся к кожаным спинам чмырей-собакоедов с набухшими ширинками, когда те двигают на север на ежегодный загул «ангелов ада», с самого начала относившихся к «шобле из Эл-Эй» с дружеским снисхождением. Рабы не обижаются, потому что могут безнаказанно крошить батон на другие южные клубы – «Обманщиков смерти», «Железных всадников», «Скачущих гусей», «Команчерос», «Бродячих дьяволов» и всякий неприкаянный периферийный элемент, представленный проходимцами такого низкого пошиба, что их не принимал к себе ни один клуб изгоев, что на севере, что на юге, – разве только для участия в драке, когда чашу весов могли склонить лишняя цепь или пивная бутылка.

«С упорством, достойным лучшего применения, я продолжаю твердить, что из создавшегося тупика нет выхода. Очнись мы от спячки, то ужаснулись бы кошмару повседневности. Мы бросили бы орудия труда, работу, отказались бы выполнять свои обязанности, платить налоги, соблюдать законы и так далее. Разве стали бы полностью очнувшиеся от оцепенения мужчина или женщина делать те безумные вещи, которые от них сейчас требуют в любую минуту дня?»

«Народ должен усвоить – нельзя мешаться у нас под ногами. Мы отмудохаем любого, кто встанет у нас на пути».

Утром в день пробега в Монтерей на День труда 1964 года Терри-Бродяга очнулся голый и избитый. Накануне вечером около бара в Окленде его отпинали и отхерачили цепями девять бойцов «Дьяблос», мотоклуба-конкурента из Ист-Бэя. «Я раньше дал в морду одному из них, – объяснил Терри. – Им не понравилось. Я был в баре с двумя другими “ангелами”, но они свалили немного раньше. Как только наши ушли, эти ушлепки из “Дьяблос” наехали на меня около бара. Я неслабо огреб, мы их потом полночи искали».

Поиски не увенчались успехом, и на рассвете Терри вернулся в маленький домик Тощего в Сан-Леандро, где жил с женой и двумя детьми. Тощий, боксер тридцати семи лет, который однажды рубился с самим Бобо Олсоном, был в то время самым старшим среди «ангелов» и тоже имел жену и двух детей. Когда Терри приехал летом из Сакраменто искать работу в районе Залива, Тощий предложил ему стол и ночлег. Их жены подружились, дети стали не разлей вода, Терри нашел место в сборочном цехе завода «Дженерал моторс» по соседству, что само по себе говорило о скудости рабочих кадров низшей категории, потому как Терри на вид выглядел безнадежно неспособным к трудоустройству и смахивал на гибрид героя комиксов боксера Джо Палуки и Вечного Жида.

Рост – метр восемьдесят восемь, вес – девяносто пять кило, массивные ручищи, окладистая борода, черные патлы до плеч, необузданный, трескучий нрав, не рассчитанный производить благоприятное впечатление на кадровиков. Кроме того, в свои двадцать семь он успел накопить длинный зловещий список приводов – куча задержаний и арестов по разным поводам: от мелких краж и побоев до подозрения в изнасиловании, наркотиков и куннилингуса в общественном месте. И в то же время ни одной отсидки за тяжкие преступления, ни одного официального приговора за что-либо похлеще того, что мог выкинуть разгоряченный выпивкой или в припадке животной агрессии обычный гражданин.

– Да херня этот ваш список, – огрызается Терри. – Большинство обвинений дутые. Я никогда не воображал себя преступником. Это не мое. Меня жаба не душит. Все, что я делаю, получается естественно, потому что мне так надо. – И через мгновение: – Но я хоть и не преступник, все равно хожу по грани. Когда-нибудь меня упекут за один из чертовых фортелей, и тогда досвиданьица, Терри, посиди несколько годков. Пора завязывать, валить куда-нибудь на восток, может, в Нью-Йорк или в Австралию. Ты еще не знаешь – у меня одно время был членский билет профсоюза актеров, в Голливуде жил. Бля, я хоть и раздолбай, где угодно своего добьюсь.

В другое воскресенье Терри мог бы продрыхнуть до двух или трех пополудни, пойти снова гулять с дюжиной братанов на поиски «дьяблосов» и раскатать их в лапшу. Однако День труда – главная дата в календаре «ангелов ада». В этот день проводится ежегодная встреча всего клана изгоев, мощный трехдневный загул, который всегда заканчивается какой-нибудь дикой, безбашенной выходкой на страх и ужас терпил. «Ангел» мог пропустить такое событие, только если сидел в тюряге или стал инвалидом. Для байкеров пробег на День труда – эквивалент встречи Нового года, время пустить по кругу кувшин вина, отметелить старых знакомых, потрахаться с кем получится и в целом знатно покуролесить. В зависимости от погоды и количества сделанных неделей раньше звонков на сходку могли явиться от двухсот до тысячи изгоев, причем половина из них будут пьяны в стельку уже по прибытии.

Терри и Тощий с девяти утра были на ногах. Месть «дьяблосам» подождет. Сегодня – пробег. Терри закурил сигарету, ощупал шишки и ссадины, натянул пару задубевших от грязи «ливайсов» без нижнего белья, тяжелые черные ботинки и красную толстовку, воняющую прокисшим красным вином и потом. Тощий пил пиво, пока его жена кипятила воду для растворимого кофе. Детей отправили к родственникам еще накануне вечером. На улице жарило солнце. Сан-Франциско на другом берегу залива все еще был окутан припозднившимся туманом. Байки заправлены и начищены. Оставалось собрать завалявшуюся мелочь или дурь, навьючить спальные мешки и надеть прикид с «маркой».

«Марка» – очень важное дело, она как форма, коренное отличие. Генеральный прокурор штата Калифорния описал ее с большой достоверностью в бестолковом, но часто цитируемом документе под названием «Мотоциклетные клубы “ангелов ада”»:

Эмблема «ангелов ада» под названием «марка» представляет собой нашивку в форме черепа с крылом в мотоциклетном шлеме. Прямо под крылом – буквы «МС». Над черепом – лента с надписью «Ангелы ада». Под эмблемой – еще одна нашивка с названием местной чапты, обычно сокращением от названия города или поселка. Обе нашивки прикрепляются к спине джинсовой куртки, как правило, не имеющей рукавов. Кроме того, на байкерах замечали различные регалии «Люфтваффе» и немецкие «Железные кресты». Многие отращивают бороды и длинные, нечесаные волосы. У некоторых – одиночная серьга в ухе с проткнутой мочкой. Нередко они носят пояс, сделанный из отполированной приводной цепи мотоцикла, которую можно отстегнуть и пустить в ход как кистень.

«Ангелы ада», похоже, предпочитают большие, тяжелые мотоциклы американского производства («Харлей-Дэвидсон»). Члены клуба отзываются на клички, служащие им «официальным» именем, под которым их заносят в списки клуба. Некоторые клубы настаивают, чтобы новички делали себе татуировку, стоимость которой покрывается вступительным взносом. Вероятно, наиболее характерная черта всех «ангелов ада» – это их, как правило, грязный вид. Детективы неоднократно сообщали, что эти лица, как мужского, так и женского пола, редко моются. Отпечатки пальцев служат очень эффективным способом идентификации, потому что у большого числа «ангелов ада» имеется история арестов и судимостей.

Некоторые члены «Ангелов ада» и других сомнительных мотоклубов принадлежат к так называемой элитной группе «Один процент», которая проводит ежемесячные встречи в разных точках Калифорнии. Местные клубы «ангелов ада» обычно собираются на встречи каждую неделю. Что требуется для вступления в элитную группу и получения права на нашивку «1 %», на данный момент неизвестно. Еще одна нашивка, которую носят некоторые члены клуба, содержит цифру 13. Утверждается, что эта цифра указывает на тринадцатую букву английского алфавита – «М», которая, в свою очередь, обозначает марихуану и свидетельствует, что носитель нашивки употребляет этот наркотик.

Данное описание дурно пахнущей, преступной запущенности в целом соответствует истине, за исключением инсинуаций об «однопроцентных». Такую нашивку носят все «ангелы ада» и большинство других членов нелегальных клубов как знак гордости за принадлежность к одному проценту байкеров, которых Американская мотоциклетная ассоциация отказывается принимать в свои ряды. АМА является спортивным подразделением Ассоциации любителей мотоциклов, мотороллеров и родственных видов транспорта, быстрорастущего мотоциклетного лобби, отчаянно стремящегося создать себе респектабельный имидж, за что «ангелы ада» постоянно их высмеивают. «Мы их осуждаем, – говорит директор АМА. – Мы бы осуждали их, передвигайся они на лошадях, мулах, досках для серфинга, велосипедах или скейтбордах. К сожалению, они выбрали мотоциклы».

АМА претендует на представительство всех добропорядочных мотоциклистов, однако пятьдесят с лишним членов ассоциации составляют меньше пяти процентов от полутора миллионов владельцев мотоциклов, зарегистрированных в США по состоянию на 1965 год. Как заметил один из профессиональных журналов, эта цифра, кроме того, не учитывает неизвестное число незаконных владельцев.

Терри и Тощий вышли из дома около десяти утра, неторопливо прокатились три километра по центру Окленда, не шумя моторами, ловя взгляды проезжающих мимо водителей и пешеходов на углах улиц, соблюдая дорожные знаки и ограничение скорости, потом резко поддали газу за полквартала от дома Томми, вице-президента местной чапты, где их ждали остальные. Томми жил на тихой, приходящей в упадок жилой улице Ист-Окленда, в старом районе с маленькими, когда-то белыми сборными домами, слишком близко посаженными друг от друга на крохотных участках. Лужайки перед домом были вытоптаны поколениями мальчишек-газетчиков, доставлявших «Окленд трибьюн». В это праздничное утро все соседи толпились на крыльце или у окна гостиной, глазея на великолепную картину. К одиннадцати часам около тридцати «ангелов» запрудили половину узкой улицы, шумели, пили пиво, втирали в бороды зеленую краску для волос, рявкали двигателями, поправляли прикид и в предвкушении будущих событий шутливо мутузили друг друга. Девчонки спокойно стояли группой поодаль, в узких слаксах, шарфиках, блузках без рукавов или свитерках, ботинках, темных очках, бюстгальтерах пуш-ап, ярко накрашенные, с настороженным видом некогда светлых, а теперь падших душ. На лицах – тревога и горечь слишком быстро наступившей опытности. Как и «ангелам», большинству девушек было около двадцати лет, хотя среди них попадались как совсем молоденькие, так и стареющие шлюхи, решившие провести праздник на свежем воздухе.

Сколько бы «ангелов ада» ни собралось на встречу, пять или сто пятьдесят, всегда ясно, кто командует парадом, – Ральф «Сонни» Баргер, макси-лидер, рост – метр восемьдесят два, вес – семьдесят семь кило, складской рабочий из Ист-Окленда, самый хладнокровный во всей компании, но крутой и смекалистый в деле. Он умеет поочередно быть фанатиком, философом, забиякой, изворотливым соглашателем и неумолимым судьей. Для оклендских «ангелов» он просто Ральф. Все остальные зовут его Сонни, хотя, когда загул выходит из берегов, он также откликается на прозвища През, Папа и Батя. Баргеру беспрекословно подчиняются, хотя в драке с некоторыми он не выстоял бы и двух минут. Дело в том, что Сонни никогда не вступает в драки. И вообще редко повышает голос – за исключением ссор с чужаками. Со всеми недовольными он спокойно разбирается на регулярных пятничных собраниях, либо они потихоньку пропадают из кадра и меняют образ жизни, чтобы их пути никогда больше не пересекались ни с одной группой «ангелов ада».

Некоторая безалаберность сбора у дома Томми объяснялась тем, что Сонни отбывал срок в исправительном центре Санта-Рита за обнаруженную у него марихуану. Пока Сонни сидел в тюрьме, остальные не проявляли особой активности, хотя Томми в своей спокойной, отстраненной манере неплохо управлял делами. Томми двадцать шесть лет, всего на год меньше, чем Баргеру. Блондин Томми всегда чисто выбрит, женат, имеет двух детей и зарабатывает 180 долларов в неделю на стройке. Он понимал, что исполняет роль президента чапты лишь временно, но также знал, что «ангелы ада» должны показать крутизну на пробеге в День труда и явиться в полном составе. Иначе духовное лидерство перехватит чапта Сан-Бернардино (или, для краткости, Берду) из южной Калифорнии, так сказать отцы-основатели, создавшие клуб в 1950 году и почти пятнадцать лет утверждавшие создание всех новых чапт. Растущее давление со стороны полиции побудило многих «ангелов» искать пристанища в районе Залива. К 1965 году Окленд был на пути к тому, чтобы стать всемирной столицей «ангелов ада».

Перед громоподобным отправлением в путь шло много разговоров о «дьяблосах» и о том, какая разновидность сумасшествия или неизвестный наркотик подвинули их на совершение практически самоубийственной ошибки – нападению на одиночного «ангела ада». Терки, правда, были дежурные, побазарили и забыли, минутой позже они уже выезжали на трассу, чтобы через два часа легкой езды прибыть в Монтерей. К полудню стало так жарко, что многие байкеры сняли рубашки и расстегнули черные жилеты, «марка» трепетала за спиной, как плащ на всаднике, и народ во встречных машинах мог с интересом или отвращением лицезреть их голую грудь. Полосы автострады в сторону юга были забиты налогоплательщиками, едущими отмечать День труда. Внезапно пролетавшие мимо них «ангелы ада» сеяли вокруг себя сиюминутный ужас. Стадо животных на больших мотоциклах… видно, едут в какое-то общественное место… весь этот треск, патлы, выставленные напоказ повадки насильников… Многих водителей подмывало резко, не включая поворотник, вильнуть влево и раздавить заносчивого скорпиона.

В Сан-Хосе, в часе езды от Окленда, процессию тормознули два офицера дорожной патрульной службы, из-за чего на перекрестке хайвеев № 17 и № 101 возникла сорокапятиминутная пробка. Некоторые водители останавливались сами, чтобы посмотреть, чем закончится дело. Другие ползли со скоростью 15–20 километров в час. По мере увеличения затора возникало все больше паровых пробок в карбюраторах, закипаний радиаторов и мелких столкновений.

– Менты выписали штрафы всем, кому успели, – рассказывал потом Терри. – За слишком низкое сиденье, слишком высокий руль, отсутствие зеркала или ручки для пассажира. И, как всегда, проверяли старые неуплаченные штрафы и повестки, каждую чертову хреновину, что приходила им в голову. Но движение совсем остановилось, народ на нас пялился и все такое, наконец, слава богу, явился их капитан и вздрючил этих уродов за «создание угрозы движению», или как это у них называется. Мы хорошенько посмеялись и поехали дальше.

«К нам здесь [в Монтерее] хорошо относятся. В большинстве других мест нас гонят из города».

От Сан-Хосе до поворота на Монтерей хайвей № 101 плавно течет по плодородному предгорью хребта Санта-Круз. «Ангелы ада» ехали в две шеренги и выглядели чужаками в маленьких городках типа Койот и Гилрой. Люди выбегали из пивных и галантерейных магазинчиков поглазеть на легендарных гуннов большого города. Местные копы нервно ждали на перекрестках, надеясь, что «ангелы» проедут мимо и не устроят дебош. Казалось, будто в городок прибыл и плотной группой быстро скачет по главной улице рейдерский отряд партизан вьетконга, спешащий на какую-то кровавую разборку, до которой местным не было никакого дела – лишь бы козлы вонючие здесь не задержались.

По пути «ангелы» старались избегать неурядиц. Арест по мелочи в сельском городке в самом начале праздников мог обернуться тремя сутками в камере, пропуском пьянки и максимальным штрафом, если дело передадут в суд. Все понимали, что в довесок к обычному обвинению, как правило, в нарушении ПДД или хулиганском поведении, скорее всего, навесят еще и сопротивление аресту, за что можно присесть на тридцать суток, быть остриженным наголо и попасть на еще один штраф в 150 баксов. После многочисленных болезненных уроков «ангелы» въезжали в маленькие города, ведя себя подобно чикагскому коммивояжеру в Алабаме, наизусть изучившему расстановку постов контроля скорости движения. В конце концов, их задача – приехать в место назначения, а не бодаться с деревенскими копами по дороге.

Местом назначения на этот раз был большой трактир под названием «У Ника», шумное заведение на главной улице Дель-Монте рядом с Консервным рядом в центре Монтерея. «Мы проехали через середину города, – рассказал Терри, – через движение и все такое. Большинство ребят однажды уже бывали в этом кабаке, но я в то время сидел. На место добрались только к трем – пришлось ждать опаздывающих около заправки на шоссе. Когда прибыли, набралось уже сорок или пятьдесят байков. Из Берду еще раньше приехало семьдесят пять, народ подваливал весь вечер. На следующее утро со всех концов съехалось примерно три сотни».

Официальным поводом слета был сбор средств на отправку тела бывшего «ангела» на родину матери в Северную Каролину. Несколькими днями раньше Кеннета «Кантри» Бимера, вице-президента чапты Сан-Бернардино, в пустынной деревеньке Хакумба рядом с Сан-Диего скосил грузовик. Кантри ушел в мир иной в лучших традициях изгоев – без дома, без гроша, не имея за душой ничего, кроме одежды на своем теле да большого сверкающего «харлея». Народ решил, что по крайней мере неплохо бы отправить останки товарища в Каролину, где у него когда-то была семья или дом. «Это было правильно», – заключил Терри.

Недавняя смерть приятеля придала встрече 1964 года налет угрюмой торжественности – полицейские и те не осмеливались скалить зубы. Такие события неотразимо действуют на копов: отдание последних почестей павшему товарищу, сбор денег для матери погибшего и костюмированная церемония придавали зрелищу ощущение реальности. Полиция Монтерея в знак уважения к погибшему дала знать «ангелам ада», что их примут в городе в рамках временного «прекращения огня».

Изгои впервые за много лет встретили нечто похожее на радушный прием. Как оказалось, он стал последним, потому что вскоре после того, как ярким южным субботним днем взошло солнце, разлетелась весть о пресловутом монтерейском изнасиловании, о котором через сутки напишут все газеты страны. Об «ангелах ада» узнают во всех штатах и будут их бояться. Их запятнанный кровью, бухлом и спермой образ станет знаком читателям The New York Times, Newsweek, The Nation, Time, True, Esquire и Saturday Evening Post. Пройдет еще полгода, и каждый маленький городок от берега одного океана до берега другого при появлении малейших слухов о «вторжении ангелов ада» будет вооружаться до зубов. Все три телесети будут гоняться за ними с камерами наперевес, а бывший чечеточник Джордж Мерфи будет клеймить их позором на заседании Сената США. Как ни странно, орава костюмированной шпаны, налетевшая утром на Монтерей, стояла на пороге, по выражению людей шоу-бизнеса, звездного статуса, и залогом их успеха был нездоровый интерес к сексуальному насилию, словно глумливый ворон-дрочила, сидящий на плече каждого американского журналиста. Ничто не привлекает внимание редактора больше, чем сочное изнасилование. «У них реально от нас снесло крышу», – пояснил один из «ангелов». Если верить газетам, порядка тридцати нариков силком увели двух девушек-малолеток четырнадцати и пятнадцати лет у их испуганных ухажеров, затащили в песчаные дюны и «неоднократно надругались».