Истинная для Высшего Дракона

Глава 4. Уроки фехтования и не только

Рианна

Это зачем ему моя Бети?

В голове вспыхнули воспоминания о поведении собственных братьев, которые остались там, в моём родном мире. Вполне нормальные драконы. Они относились с уважением к девушкам равного с ними статуса, но при этом служанок в тавернах считали своей законной добычей. И, надо сказать, никто, включая меня, в этом ничего зазорного не видел. Так с чего вдруг я сейчас вскипела?

Появилось желание «проснуться» и вмешаться.

Но умница Бети и сама поняла, что не стоит бросать госпожу с ещё влажными волосами и отправляться на поиски приключений.

– Простите, ваше сиятельство, но донна Анна запретила мне покидать её покои, – решительно заявила Бети.

– Тогда разбуди её, – хмыкнул граф. – Прибыл капитан карабинеров, чтобы поговорить со свидетелями. Я уверил его, что баронесса сама не может спуститься, потому что находится в глубоком расстройстве чувств, и он согласился побеседовать со служанкой. Но если тебе не жалко твою госпожу…

– Конечно же, я сама спущусь вниз, – быстро переменила мнение Бети.

– Прямо сейчас?

– Вслед за вами.

Дверь закрылась, я рывком села на кровати, решив, что осталась одна. И вздрогнула, когда полог шевельнулся.

Пугаться, впрочем, было нечего. Оказалось, что Бети не побежала сразу за графом, а, закрыв за ним дверь, решила посоветоваться со мной.

– Может быть, вам стоит самой спуститься, донна Анна?

– В таком виде?

– Можно прикрыть волосы мантильей.

– Нет. – Я помотала головой. – Ты же слышала, что сказал граф. Я в глубоком расстройстве чувств.

На лице Бети появилось скептическое выражение. И мне подумалось, что моя стойкость в нынешней ситуации может сыграть мне плохую службу. Я далеко не нежная фиалка и в чужом мире с первого мгновения чувствовала себя подобно натянутой тетиве. Никогда не относилась к категории людей, испуганно застывающих в момент опасности. И хотя сейчас у меня не было ни магии, ни драконицы, привычка быть собранной и в случае необходимости мгновенно переходить к действию никуда не исчезла. Даже в фальшивом обмороке я была максимально сосредоточена и продолжала перебирать в голове разные варианты действий.

А ведь настоящая Анна наверняка была помягче и послабее.

– Бети, если я не падаю в обморок каждое мгновение… – Я сделала паузу, давая ей возможность вспомнить, что в одном обмороке я всё-таки побывала. – …не думаешь же ты, что я не переживаю? Я стараюсь отвлечься, но ни на мгновение не забываю, что случилось с бедняжкой Элен (да простит меня несчастная погибшая девушка за неискренность) и что могло случиться с нами…

Я подпустила дрожь в голос и откинулась на подушки.

– Простите, госпожа, – испуганно залепетала Бети и побледнела, прикоснувшись пальчиками к царапине на шее. – Вам действительно не стоит волноваться ещё больше. Я сама всё расскажу капитану. А потом сделаю вам успокаивающий отвар. У меня с собой есть все травки.

За окном уже начало темнеть, и Бети, прежде чем уйти, зажгла несколько свечей, в очередной раз напомнив мне, что о магических светильниках придётся на время забыть.

Она ушла, а я снова укорила себя за чёрствость, но тут же простила. Кто оправдает мои недостатки, если не я сама? Я вынуждена притворяться. Меня саму чуть не убили, и пока что я не знаю, как относятся в этом мире к таким, как я. Сочтут каким-то злом и – прощай, Рия.

Я спрыгнула с кровати и принялась расхаживать по комнате – мой любимый способ думать. Ещё лучше думается во время полётов, но об этом пока стоит забыть.

Итак, что можно сказать на настоящий момент?

Плохое: я – Рианна, драконица и маг, владеющий четырьмя стихиями, выброшена в другой мир, можно сказать, голая и босая, то есть без возможности воспользоваться магией и сделать оборот.

Хорошее: всё это не исчезло. Оно со мной, и я уверена, что при возвращении домой я всё получу обратно, тем более что переместилась я в своём настоящем теле.

Очень плохое: как вернуться, я не знаю.

Хорошее: я всё-таки баронесса, и самоуверенный граф хоть и подкатывает ко мне, но вынужден соблюдать правила приличия.

Плохое: права голоса в семье у меня нет. Или пока нет?

Я остановилась. Если отец любит Анну, то с мачехой мы ещё повоюем за место в его сердце.

Взгляд мой скользнул по комнате и зацепился за длинный свёрток из чёрной ткани, лежащий на деревянной лавке у стены. Краешек ткани был откинут, и в свете зажжённых свечей я увидела блеск металла.

Мысли моментально переключились: вот оно, здешнее оружие. Немедля ни мгновения я оказалась рядом со свёртком и принялась разматывать ткань. Внутри оказались удивившие меня при первом взгляде шпаги. Семь штук. Ничего себе! А он молодец, этот граф.

Взяв в руки одну из шпаг, я осторожно попробовала на остроту грани треугольного клинка и разочарованно скривила губы: тупые. И чем тут сражаться? Острым оказался только самый кончик.

Я взялась за рукоять. Вполне удобная, но вот гарда, если тут её называют именно так, в виде чаши не давала возможности прокрутить клинок в руке. Похоже, она исключительно для того, чтобы защищать кисть, то есть рубящие и режущие движения исключены полностью.

Я взмахнула шпагой, клинок рассёк воздух с тихим свистом. Звук мне понравился. Но вес…

Лёгкая, почти невесомая и к тому же гибкая. Да одного нормального меча хватило бы, чтобы разобраться со всеми разбойниками. Он бы просто перерубил все эти прутики.

Нет, разумеется, если все здесь владеют только таким оружием, то выбирать не из чего, и кто-то делает это более виртуозно, а кто-то – менее. Техника должна быть особенная. Я взвесила шпагу в руке, поискала центр тяжести. Ясно же, что направление укола они меняют, именно перемещая точку, вокруг которой поворачивается клинок: от рукояти к острию. И шаги у них не такие, как при бое на мечах.

Прикрыв глаза, я вызвала в памяти картинку недавнего сражения. Кроме обманных финтов, которые так сразу не освоить, основным движением нападения был выпад, резко сокращавший расстояние, и укол. Я ещё раз взвесила в руке шпагу и сделала шаг вперёд. В пологе балдахина появилось аккуратное отверстие.

– После укола шаг в сторону – уйти с линии атаки, – раздался за спиной знакомый голос.

– Это если он увернулся, – ляпнула я, не успев подумать.

Рука чисто инстинктивно крепче сжала рукоять шпаги. Я резко повернулась.

Граф Адриан поднял обе руки с раскрытыми ладонями. Но это совсем не выглядело так, словно он сдаётся. В его взгляде мелькнула уже привычная усмешка. А у меня появилось чёткое понимание, что, если бы я рискнула напасть на него, ему бы даже шпага не понадобилась.

– Вы опять не постучали, – процедила я.

Граф сделал шаг внутрь комнаты.

– Дверь была приоткрыта, – низким бархатным голосом пояснил он. – Блеснул металл. Я испугался, что вы снова попали в неприятности.

Испуга на лице графа я не заметила, а вот хищный интерес… И мне бы возмутиться и указать ему на выход, но последними словами он напомнил мне, что я уже обязана ему жизнью.

– Как долго вы здесь стоите? – выдохнула я, опуская шпагу и косясь в сторону свёртка с остальными.

Надо бы положить её на место и сделать вид, что ничего особенного не происходит.

– Достаточно долго, чтобы увидеть, как вы атакуете собственную кровать, – усмехнулся граф, кивнув на дырку в пологе.

– Мне было любопытно, – сказала я, чувствуя, как жарко становится моим щекам.

Я что, опять покраснела? Судя по довольному и самоуверенному выражению на лице графа – да.

– Интересно, – протянул он, не отводя от меня изучающего взгляда, – все девушки в вашем пансионе при монастыре такие любознательные? Тогда я не там искал приключений.

В глазах графа запрыгали весёлые огоньки. Он что, сейчас насмехается надо мной?

Я поджала губы.

– Бросьте сердиться, донна Анна. – Граф сделал шаг ко мне. – На самом деле ничего плохого я в вашем интересе не вижу. Если бы все девушки учились боевым приёмам, на дорогах было бы меньше разбойников. А хотите, я вас научу?

– Вы смеётесь надо мной.

– Отнюдь.

Текучим быстрым движением граф оказался рядом. На миг мелькнула мысль, что люди с подобной скоростью не способны перемещаться. А с чего я взяла, что здесь нет драконов? Я же пока вообще ничего не знаю об этом мире. И ведь не спросишь.

Но мысли тут же сбились в комок, потому что граф обогнул меня и, оказавшись у меня за спиной, одной рукой обхватил мою кисть, всё ещё вцепившуюся в рукоять шпаги, а второй придержал за левый локоть.

Мимолётное раздражение на себя из-за того, что я не успела отреагировать на его приближение, сменилось ненормальной реакцией на прикосновение. У меня волосы на затылке встали дыбом, а в пояснице появилось томительное ощущение.

– Вот эта дуга должна защитить вашу кисть, – пояснил граф, коснувшись поглаживающим движением моих пальцев, судорожно сжатых вокруг рукояти.

Его голос стал совсем низким, и в нём появилась хрипотца.

– Поэтому мы немного развернём эфес и всю руку, чтобы большой палец был сверху. Расслабьтесь. Вот так.

На самом деле я ничего специально не делала. Ладонь графа, обхватившая мою, была горячей и сухой. Пальцы сами ослабели, попав в этот капкан, и едва не выронили оружие. Поэтому граф без труда подправил положение рукояти.

– Свободную руку мы приподнимаем и отводим в сторону для равновесия.

Кровь зашумела у меня в ушах, и я перестала понимать, что происходит. Граф что-то объяснял, произнося слова «стойка», «положение ног», но всё это проскальзывало мимо моего сознания, хотя, кажется, я выполняла то, что он говорил.

Лёгкие наполнил запах неизвестных специй и хвойного леса. В него вплелась волнующая терпкая нотка.

– Вы очень напряжены, Анна, – мурлыкнул хищник, обдав горячим дыханием моё ухо, отчего по шее вниз, к ключице, заструился поток обжигающих искорок. – Правую ногу вперёд.

Левая рука мужчины легла мне на поясницу.

Он же просто учит? Отец так же прикасался ко мне, когда проводил первые занятия с мечом. Это моя реакция ненормальна.

– Клинок и предплечье в момент укола должны составлять одну прямую линию.

Сама знаю. Но клинок слишком лёгкий. Если меч должен сначала качнуться через центр тяжести и только потом создать с рукой одну прямую линию, то здесь…

– А теперь переносим вес на переднюю ногу. Выпад!

Рука графа стекла с поясницы ниже, и, прежде чем я поняла, что меня откровенно лапают и что пора возмутиться и осадить нахала, сквозь моё тело прошёл обжигающий разряд, который крутанулся крохотным смерчем в солнечном сплетении и в момент укола передался в острие. Шпага на миг срослась с рукой, став её продолжением. В несчастном балдахине появилось новое отверстие, на этот раз с оплавленными краями.

– А вы полны сюрпризов, донна Анна.

Мои пальцы разжались, и граф перехватил шпагу, не дав ей упасть.

Я вывернулась из его полуобъятий и инстинктивно встала так, чтобы видеть и его, и дверь. Страха не было. Во-первых, я ещё не знала, чего бояться, а во-вторых, все эмоции заглушал всплеск радости: хотя бы одна моя стихия дала о себе знать. А значит, я теперь не так уж и беспомощна. Чуть сощурив глаза, я настороженно следила за графом.

Он небрежно бросил шпагу поверх остальных.

– Вы ведь знаете, донна Анна, – повернувшись ко мне, спросил граф, – как инквизиция относится к любым проявлениям колдовского искусства?

Инквизиция? Колдовское? Слова были мне незнакомы, но последнее наверняка относилось к магии. И, судя по интонациям графа, магия в этом мире не приветствовалась.

– Если кто-нибудь узнает…

– Вы мне угрожаете? – прямо спросила я.

– Я давал повод? – Левая бровь мужчины приподнялась.

Я молча пожала плечами, ожидая продолжения. Любой мой вопрос мог выдать меня ещё больше.

– У вас раньше проявлялись эти способности?

– Н-нет, – солгала я.

Хотя почему солгала? В этом мире у меня ничего подобного не проявлялось, а о том мы пока умолчим. И, главное, его вопрос дал мне понять, что магия, по крайней мере огненная, в этом мире возможна.

– В таком случае вам повезло, что это увидел только я.

Взгляд графа скользнул по моим губам, затем он снова пристально посмотрел мне в глаза и сделал шаг ко мне. Я отступила.

Вспыхнула, вспомнив, что по-прежнему стою перед ним простоволосая да ещё, по словам Бетины, в слишком коротком платье… до щиколоток. И, наверное, выгляжу как лёгкая добыча.

– Не рассчитывайте, – вырвалось у меня довольно грубо.

– Вы всё время меня в чём-то подозреваете, – уголком рта усмехнулся граф Адриан. – Откуда такое недоверие?

У меня были ответы. Я на мгновение задумалась, подбирая слова. Прежде всего, меня возмущали вторжения его сиятельства в мою комнату без предупреждения. Затем… А что затем? Все мои остальные претензии заключались в моей ненормальной реакции на этого мужчину. А этого ему не выскажешь. Обойдётся. И так самомнение на высоте.

Поэтому я просто сменила тему:

– Что мне угрожает?

– Разве в пансионе при монастыре вам ни разу не говорили о ведьмах?

– Говорили, – поспешила ответить я.

– Тогда вы должны знать, что инквизиторы охотятся за девушками с любыми проявлениями необычных способностей и часть из них показательно отправляют на костёр?

– В каком смысле?

– Сжигают на костре.

Я содрогнулась.

– Сейчас это реже и больше для острастки. Но участь тех, кого пощадили, не лучше.

– А с остальными что делают?

– Садят на цепь, фигурально выражаясь. Они принимают постриг в монахини и становятся пленницами храмов. Святые матери используют их дар для разных божественных чудес.

– Мне это не подходит.

У графа вырвался смешок.

– Вы удивительная, Анна.

Ласковый взгляд огладил меня столь бесцеремонно, что я отступила ещё на крохотный шаг назад. Дальше было попросту некуда. Спиной я уже ощущала злосчастный балдахин.

Граф опёрся рукой о деревянную стойку.

– Значит, получается, это ваш первый раз?

Он ведь сейчас о проявлении магии?

– Н-ну да.

Я облизнула пересохшие губы, и синева в глазах графа стала насыщеннее.

– Однако вы не выглядите испуганной. А ведь вам следует научиться контролировать эту способность.

Вообще-то, я это отлично умею с детства. Просто не ожидала, что огонь вдруг прорвётся. И я ответила, глядя на мужчину исподлобья:

– Я справлюсь.

Граф неожиданно с силой оттолкнулся от стойки балдахина и в мгновение ока переместился к своим шпагам.

И только через мгновение я услышала тихие торопливые шаги в коридоре.

Дверь открылась, и на пороге появилась Бети.

– Госпожа, ой, ваше сиятельство?.. – Служанка замерла на пороге.

Я тихонько выдохнула.

Граф тем временем заботливо укутывал шпаги тканью.

– Прошу прощения, донна Анна, что побеспокоил. – Он церемонно поклонился, а затем обратился к Бети: – Вижу, капитан уже свободен? Пойду выясню насчёт вашей кареты и того, когда вы сможете завтра утром отправиться дальше. Я сопровожу вас до Римини.

Лицо Бети просияло, она принялась благодарить графа. А когда он вышел, сцепила пальцы перед грудью.

– Это просто удача, донна Анна. Конечно, последний участок безопасен, и Марко уже пришёл в себя, но после сегодняшнего нападения… – Она помялась. – Только… только вам не следовало пускать в комнату постороннего, пока меня не было. Граф всё-таки молодой мужчина, а вы юная незамужняя барышня. Достаточно одной сплетни, чтобы пострадала ваша репутация.

«Как будто я его пускала, – подумала я. – Графу приглашение не требуется».

– Граф просто принёс ещё одну шпагу, – придумала я на ходу. – У нас тут всё-таки такие обстоятельства, что часть церемоний можно пропустить.

И Бети согласно закивала. А я задумалась.

Больше всего меня теперь тревожило то, что мой огонь проявился в присутствии этого постороннего. Судя по его словам, выдавать местным властям граф меня не собирался, но то, что магия тут под запретом, а уже появился один человек, который знал обо мне лишнее, было не очень хорошо. Кто знает, какую плату потребуют с меня за молчание? Оставалось надеяться только на то, что граф просто случайный путешественник и, когда мы доберёмся до места, исчезнет из моей жизни.

Я вспомнила взгляд графа –мужской, заинтересованный, и у меня снова сладко сжалось внизу живота. Ох, что-то мне слабо верилось, что он вот так просто возьмёт и исчезнет.

– И вид у вас не очень приличный, – ворвался в мои мысли голос Бети. – Не дай бог, узнает ваш отец, что я такое допустила, меня просто выкинут работать на виноградники.

– Мы никому не скажем, – отмахнулась я от служанки.

Но, надо сказать, я порадовалась, что есть то, чего она опасается, а значит, можно будет ею управлять.

Ворча себе под нос, Бети продолжила возиться с моими волосами. Простая причёска для путешествий представляла из себя обычную косу с вплетёнными в неё лентами, и меня это устроило. Правда, Бети этим не ограничилась и накрутила мне на висках локоны.

В зеркале отразилась привлекательная девушка с жёстким пронизывающим взглядом. Я бы даже сказала, свирепым. Нет, так не годится. Неудивительно, что Бети меня боится.

Я постаралась смягчить взгляд и улыбнуться.

Служанка, стоявшая чуть сбоку, выдохнула с облегчением.

– А ваше платье, госпожа, я приведу в порядок, когда вы ляжете спать, – проворковала Бети. – И, наверное, вам уже пора ложиться. День был тяжёлый. И снаружи уже совсем темно.

Я бросила взгляд на окно, выходившее во двор, чтобы убедиться в словах Бети, и застыла. Что-то было не так. Я не могла вспомнить то, что стояло на узком подоконнике.

Нет, я помнила, что, когда отшатывалась от окна, застигнутая врасплох умывающимся у колодца полуобнажённым графом, едва не сбросила на пол горшок с полудохлым растением. Но оно было именно полудохлым. А вот этого зелёного куста там точно не было.

Глава 5. Инквизитор

Рианна

Будь у меня привычный арсенал плетений и заклятий, я бы попыталась определить, не остался ли на растении магический след. Но едва пробившимся огнём я могла разве что подпалить роскошную крону.

Я осторожно прикоснулась к одному из листиков и убедилась только в том, что на нём не было ни пылинки. Провела пальцем по подоконнику для сравнения – вроде чисто. Но, когда я потёрла большой палец об указательный, между ними почувствовался небольшой катышек. Едва ли служанки, готовившие для меня эту комнату, протёрли бы каждый листочек тщательнее, чем поверхности мебели. Поднеся поближе канделябр и вглядевшись, я обнаружила между листьями ещё и крохотные бутончики.

– Бети… – начала я и споткнулась.

Чуть было не спросила: «Какое растение способно за полчаса-час отрастить листву?» Вовремя опомнилась.

– Да, госпожа? – Служанка выглянула из-за ширмы, где она наводила порядок.

– Не знаешь, как называется этот цветок?

– Как не знать?! – удивилась Бети. – Это же ваш любимый. Вы и в пансионе, и дома в своей комнате никогда не разрешали завести других цветов, только этот. У него запаха почти нет, а от остальных цветов у вас сразу же голова начинает болеть.

Вот и ещё одна промашка. Оказывается, я это растение люблю. И как же оно называется?

– А бальзамин почти не пахнет, – продолжила Бети и добавила: – Но этот немного другого вида.

– Вот поэтому я его и не узнала, – моментально ухватилась я за подсказку.

– Его недавно принесли? Вроде на окне что-то другое было.

– Угу, принесли, пока ты с капитаном беседовала, – поспешно соврала я.

Уж я-то комнату не покидала и знала, что никто посторонний сюда не входил. Однако после рассказа графа о службе, отлавливающей магов, я решила, что лучше перестраховаться.

Книги! Мне срочно нужны книги по этому миру. Иначе я так и буду напоминать себе канатоходца с завязанными глазами.

– Бети. А скажи мне, ты ведь упаковала книги?

– Конечно. Все ваши любимые романы. Один, который вы не дочитали, прихватила из кареты с собой.

Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза. Хотя в романах наверняка тоже можно почерпнуть сведения о мире, но сейчас мне нужно было кое-что другое.

– Я имею в виду книги, по которым я училась в пансионе.

– Ах, те?

В глазах Бети появилось удивление.

– Вы ведь сказали, что не притронетесь к ним, по крайней мере, в течение лета. С этикетом у вас всё в порядке. Ну и со всем остальным, что положено знать донне.

– И ты их оставила?

– Нет, конечно. Ваш отец бы меня прибил: на них столько денег потрачено. Но я их на самое дно сундука уложила. А сундук остался в карете.

Я вздохнула.

– Ладно, давай роман. Только свечей побольше зажги.

Было лёгкое опасение, что письменность этого мира может отличаться от письменности моего. Но Асхар проявил милость. Буквы, действительно, отличались, однако текст я понимала. Правда, после первого же прочитанного абзаца мне захотелось захлопнуть книгу – пришлось себя пересилить.

Сведения, если постараться, можно выудить откуда угодно. Даже из этого…

«О, прекрасная донна Изабелла! – воскликнул маркиз ди Монтальчино, падая на одно колено прямо посреди розового сада. – Позвольте мне излить перед вами всю пламенную страсть моего измученного разлукой сердца! Три долгих месяца я не находил себе покоя, думая лишь о ваших небесно-голубых очах и нежных, подобных лепесткам розы, устах!

Сведения были, правда, незначительные. «Маркиз» – это явно какой-то титул и не из мелких. У нас такого нет. Графы есть, а маркизы не водятся. «Розы» – растения. Наверняка красивые и пахучие.

Поднатужившись, я прочитала ещё абзац, в котором смущённая донна, прикрыв лицо веером из страусиных перьев, что-то там лепетала поклоннику о мнении света, который не одобрит, если она отдастся ему прямо в садовой беседке. При этом донна украдкой бросала на маркиза томные взоры, явно надеясь, что он не отступит.