Система: Эксперимент

Иллюстрации: Sezart, Sonya Karpi, Una, Digital Wizards

© Сия Тони, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Перед прочтением:

Хочу предупредить вас лишь об одном: будьте внимательны!

Если вам интересно строить теории, разоблачать заговоры, докапываться до истины – позвольте СИСТЕМЕ порадовать вас сполна. Не подавляйте любопытство! Ищите в тексте ответы на вопросы! Дайте волю фантазии!

Пролог. Неделей позже

– Аурелион, ты пропустишь все самое увлекательное! – не унимался Райан, уговаривая меня заглянуть на вечеринку.

– Мне это неинтересно, – коротко ответил я, имея в виду именно то, что сказал.

– Ты шутишь? – спросил он, нахмурив брови, и хлопнул меня по плечу. – Тебе выпала такая возможность, а ты предпочтешь прятаться здесь?

Чтобы описать наши отношения с братом, можно было использовать одно слово – напряженные. Райан был бунтарем, человеком, который всегда стремился выйти за рамки обыденности и часто попадал из-за этого в сомнительные истории. С самого детства он настойчиво пытался втянуть меня в свои авантюры и, несмотря на мои протесты, не сдавался до сих пор.

– Не люблю столпотворения, – сказал я, оправдывая свое нежелание разделить его веселье.

– Тридцать участниц! Неужели тебе неинтересно узнать, из чего они слеплены? – продолжил Райан, когда мы вышли на террасу. – Они такие податливые и глупо-счастливые, ты мог бы лично в этом убедиться.

– Если все так, как нам рассказывали, мне точно незачем тратить на это время, – сделал вывод я, занимая одно из кресел.

Даже в ситуациях, которые могли вызвать мой интерес, я должен был оставаться спокойным и безразличным. Любые чувства – слабость, именно поэтому я выбрал путь строгого контроля. Все, что происходило вокруг, я воспринимал через призму логики и рациональности, не позволяя личным переживаниям ослаблять стойкость моих решений.

– На твоем месте я бы вдоволь наигрался с некоторыми из них. – Райан развел руками, признавая свое поражение.

– Каждый из нас добивается поставленной цели по-своему, – безучастно ответил я.

– Максимус и Амадеус уже успели залезть под несколько юбок. – Он вальяжно развалился в кресле, запрокинув голову. – Я видел желание в глазах землянок. Как это возбуждает…

– Не хочу знать, – нетерпеливо прервал я его.

– Жаль, что Система не выбрала меня одним из холостяков проекта, ведь я на порядок лучше многих из них, – Райан самодовольно вздернул подбородок.

– Система никогда не ошибается, – высказал я мысль, в которой был совершенно уверен.

– Посмотрите-ка, кто пришел, – удивленно воскликнул Райан, и его улыбка устрашающе поползла вверх. – Как ты нас нашла?

Я нехотя повернулся, проследив за направлением его взгляда, и, к своему неудовольствию, отметил, что годами отточенное хладнокровие на долю секунды меня подвело. Красота появившейся девушки выгодно выделялась на фоне серой рутины моего повседневного мира.

– Я никого не искала, – просто сказала она, нагло рассматривая меня.

Райан был прав, когда говорил о незаурядной внешности женщин с Земли. Закат переливался в ее белых локонах, которые контрастировали с черным платьем, облегающим каждый изгиб тела. Голубые глаза, обрамленные такими же белыми ресницами, придавали лицу ангельскую нежность.

Нас предупреждали, что участницы постараются любыми способами завоевать выбранного холостяка. Условия жизни на Земле были ужасными, люди там боролись с болезнями и нищетой, не доживая до старости. Оставшись здесь, они получали возможность прожить долгую жизнь в достатке и безопасности.

– Меня зовут Атанасия, я участница проекта. Меня привел Экстаз. Я выиграла индивидуальное свидание, – объяснилась она, только теперь переведя строгий взгляд на Райана.

– Я не участвую в сегодняшней вечеринке, – спешно кинул я, пытаясь обуздать нарастающее желание рассмотреть ее поближе.

Высокомерный взгляд, предназначенный брату, и гордость, с которой она держалась, вызывали любопытство. Было в ней нечто, что неожиданно дало трещину в моем безразличии к участницам проекта. Неужели все девушки с Земли похожи на нее?

Мои размышления прервал Райан, который в свойственной ему игривой манере заявил:

– Мы познакомились, пока внизу вместе опустошали бар. Пусть остается.

– Это не тебе решать, Райан, – сказал я, намереваясь успокоить его.

– Да, я лучше пойду, – сказала Атанасия, забавно поморщившись, и развернулась к выходу.

– Постой! – поднялся за ней Райан. – Ты не можешь просто так уйти. Брат не отпускал тебя.

Спокойно наблюдать за этой странной сценой оказалось сложнее, чем я думал. Пришлось поднапрячься, чтобы не вмешаться, когда Райан нагнал ее и грубо развернул к себе.

– А ты, я вижу, помимо глубоко несчастных женщин, любишь исполнять приказы брата? В отличие от тебя, я ему не подчиняюсь, – с нескрываемым презрением сказала Атанасия и, не дожидаясь ответа, шагнула к арке у входа на террасу.

– Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? – с напускной угрозой в голосе спросил брат потрясенную участницу.

Его наигранная агрессия не обманула меня. Я знал, что для Райана это просто развлечение.

– С кем? Женоненавистником? Социопатом? – раздраженно бросила девушка.

В ее глазах читался испуг, но фигура была полна решимости. Да, я мог бы с уверенностью сказать, что нам многое предстояло узнать о земных женщинах.

– Достаточно, брат, – прервал я его представление.

– Да, достаточно, брат, – насмешливо передразнила меня Атанасия, взглянув на Райана.

– Мы с тобой еще увидимся, – процедил он сквозь стиснутые зубы, видимо наслаждаясь неоднозначностью обстановки, и сильно толкнул ее плечом.

– Кретин, – подытожил я, увидев, что Атанасия, потеряв равновесие, упала.

Уходя, он хитро посмотрел на меня. Широкая улыбка будто намекала: теперь это моя забота.

Девушка всхлипывала, хватая воздух губами. По ее груди стекала кровь, пачкая платье. Его шов на бедре разошелся, и, к моему удивлению, нижнего белья на ней не было…

Глава 1. Настоящее время

– Здравствуйте, меня зовут Атанасия. Вы позвонили на горячую линию социальной защиты населения Аковама. Какой у вас вопрос? – повторила я заученную фразу.

До конца рабочего дня оставалась пара минут. Последние тринадцать часов непрекращающегося гула я принимала звонки от горожан, как и остальные три сотни сотрудников, запертые в большой аудитории кол-центра. На огромном табло отображался список чрезвычайных ситуаций вроде землетрясений, перестрелок или пожаров, чтобы персонал кол-центра своевременно обо всем узнавал и быстрее ориентировался в происходящем.

Ожидая ответа, я собрала волосы в небрежный пучок.

– Добрый вечер! – сказала женщина, и по голосу я поняла, что ей не меньше семидесяти. – Я живу одна, у меня нет детей, а недавно я похоронила супруга, с которым прожила много лет.

Я предположила, что женщина заведет разговор о продуктовом наборе для одиноких стариков, но она неуверенно спросила:

– Сегодня я написала стих, могли бы вы его послушать?

– Конечно, – быстро ответила я, поерзав на твердом, неудобном стуле. Взгляд не сходил с цифр, отображающих время на основном табло. В любом случае я не имела права завершить звонок, это мог сделать только звонивший.

Рабочий день меня вымотал. Сил на искреннее сочувствие и поддержку не осталось. Но я догадывалась, что только отчаяние и одиночество могли заставить старушку довериться чужому человеку. Я должна была выслушать ее, поэтому перестала следить за временем.

Она медленно и выразительно читала строчку за строчкой. Вспоминала беззаботную молодость до всемирной катастрофы, первую любовь и несколько лет счастливой жизни.

Вслушиваясь в каждое слово, я чувствовала, что ее эмоции не были чужды и мне. В свои двадцать четыре я не задумывалась о старости, не переживала о будущем, как и эта старушка в своих стихах. Она снова была молода, красива и полна надежд. Снова вся жизнь была впереди. Последние слова она произнесла тихо и с плохо скрываемой грустью:

– А теперь я здесь… Спасибо, что выслушали. Надеюсь, я не сильно вас задержала, – поблагодарила она.

Закрыв глаза, я вздохнула. Мне искренне захотелось поддержать глубоко одинокого человека.

– Удивительные строки! Вы публикуете свое творчество?

– Думаете, стоит? – засомневалась старушка.

– Конечно! У вас же талант! – Я решила проявить больше заинтересованности к ее истории, чего, однако, не сделал бы ни один из моих коллег. – Как вас зовут?

– Аннет, – воодушевленно ответила она.

– Аннет, я передам ваш номер телефона коллеге. Ее зовут Амелия. – Я сделала акцент на имени. – Она завтра позвонит вам во второй половине дня, хорошо? Расскажет о программе, благодаря которой ваши произведения могут быть опубликованы. Эта услуга оказывается бесплатно! – Я снова подчеркнула интонацией последнее слово. – Если вдруг вам будет звонить кто-то другой и предложит сделать то же самое за определенную плату, не соглашайтесь. Сейчас много мошенников, будьте осторожны.

Пусть я и работала на государство, даже из наших баз в руки преступников ежедневно утекали данные граждан.

– Я все поняла! Спасибо, что уделили мне столько внимания! Я тронута, – голос Аннет дрогнул, и было слышно, что она еле сдерживает слезы.

Мы тепло попрощались, а я подумала, что это лишь малая толика заботы и внимания, которую заслуживает каждый.

Нерешительно взглянув на часы, я поняла, что не так уж и задержалась. Кроме того, в аудитории оставалось несколько коллег. Я медленно поднялась. Плечи и ноги ныли, уставшие глаза мучила сухость.

Выйдя на морозный воздух, я глубоко вдохнула.

День в кол-центре дался мне тяжело, так как историю каждого позвонившего я принимала близко к сердцу. Проекты вроде сегодняшнего были временными мерами для поддержки смежных подразделений государственных структур; основная же работа заключалась в помощи гражданам в одном из ключевых социальных учреждений города. К сожалению, иногда будни социального работника могли принимать особенно странные и безжалостные черты. В прошлом месяце, например, мне пришлось обойти с контрольными визитами несколько неблагополучных семей, координировать распределение пищевых наборов для сирот, помогать с оформлением тяжелобольных людей в реабилитационные центры и многое другое… все это давалось мне нелегко. Однако мне повезло, ведь в Ясоре женщинам вообще не доводилось выбирать работу по интересам, так как правительство предпочитало видеть в нас хранительниц очага.

Из-за болезней, катаклизмов и военных конфликтов численность населения продолжала уменьшаться, что имело неприятные последствия для всех сфер жизни. За несколько десятилетий дефицит кадров привел к снижению качества медицинских услуг, в связи с чем увеличилась смертность. Дело довершили маленькие зарплаты и плохие жилищные условия, обернувшиеся для некогда могущественной державы демографической ямой.

Чтобы обеспечить прирост населения, правительство подписало декрет, обязывающий женщин в течение года после совершеннолетия выйти замуж и сосредоточиться на рождении детей.

Я выросла с мыслью, что это нормально, и только благодаря маме осознала, что существует и другой путь. Когда мне было шестнадцать, она настояла на том, чтобы я, как и старшая сестра, сдала вступительные тесты в государственную академию. Тогда, по ее словам, у меня появилась бы возможность работать и самостоятельно себя обеспечивать. После шести лет академии выпускницам разрешалось работать в сфере социального обеспечения. Имея профессию и стабильное рабочее место, бракосочетание и рождение детей можно было отложить. Но решение взять судьбу в свои руки не подлежало огласке, обсуждать это было запрещено.

Внимательно озираясь по сторонам, я направилась в сторону дома, где меня ждал горячий ужин и слова поддержки родных, которые сейчас были крайне мне необходимы.

Пусть наша семья и жила от зарплаты до зарплаты, я все равно могла назвать ее счастливой. У нас был маленький и уютный дом, который отец получил за долгие годы тяжелого труда в шахтах в одном из самых северных секторов страны.

Получить жилплощадь стоило либо невероятных жертв и труда, либо огромных денег. В основном люди жили в трущобах или, кому повезло больше, в тесных общежитиях. Но из-за риска заражения вирусом, атаковавшим мир, человек, даже получив жилье, мог лишиться его и оказаться в секторе для больных.

Стараясь отделаться от тяжелых мыслей, я все-таки благополучно добралась до дома. Каждый день, чтобы восстановиться после работы, мне требовалось какое-то время. Страдания и боль нуждающихся эхом отзывались в сознании, не давая покоя. Казалось, ни ужин, ни горячий душ, ни ободряющие слова родных не могли освободить меня от давящих тисков реальности.

Обязательным и приятным ритуалом перед сном было чтение. Я любила погружаться в мир романтики, которой так не хватало в жизни. Захватывающий сюжет и непростые отношения героев помогали мне ненадолго отвлечься от повседневных забот. Приятно было на сон грядущий подумать о чем-то светлом и вдохновляющем. Однако в этот раз усталость взяла свое, и я заснула с любовным романом в руках.

Глава 2

Когда прозвенел будильник, за окном еще царила ночь. Пока я приводила себя в порядок, мысли уже были заняты работой. За два года в правительственной компании я достигла неплохих результатов и получила ответственную должность. Однако карьерный рост ждал далеко не всех, так как для этого приходилось соответствовать большому количеству неоднозначных требований. В числе прочих называлась и внешность сотрудников. Она была важной составляющей маркетинговой стратегии компании и помогала в работе с населением, как бы абсурдно это ни звучало. На определенных должностях государственные служащие должны были выглядеть безупречно, чтобы вызывать у граждан уверенность и спокойствие. Я негласно благодарила родителей за натуральную красоту, единственной неприятной особенностью которой был альбинизм.

Я собрала белые волосы в тугой пучок на макушке, черной тушью полностью перекрыла белые ресницы, чтобы соответствовать регламенту. Натянув капюшон почти до самого носа, я, сгорбившись, быстро пошла на работу, старательно избегая любых контактов с прохожими. Из-за небезопасной обстановки на улицах мне приходилось носить мешковатые мужские вещи. В такую рань в городе можно было встретить только спешащих по своим делам мужчин, озлобленных бездомных или преступников. Одинокая привлекательная девушка была диковинкой на улицах Аковама. Не помогали даже дежурившие повсюду служители правопорядка, поскольку многое попросту ускользало от их внимания и риск нажить неприятностей оставался всегда.

Уже на подступах к большому красивому зданию меня охватило привычное желание сбежать.

Собравшись с мыслями, я все же открыла входную дверь. В офисе я быстро переоделась: длинная черная туника с красным поясом была нашей постоянной униформой. Мы прошли ежедневный часовой инструктаж до начала рабочего дня и приступили к своим обязанностям. В первые минуты после открытия люди хлынули потоком – все со своими просьбами, проблемами и порой даже мольбами.

Часами мы беспрерывно консультировали граждан и направляли их в нужные ведомства. К середине дня у многих моих коллег образовалась внушительная очередь. Мы стали предупреждать людей, что ожидание может занять несколько часов и попасть к специалистам все не успеют. Люди злились, кричали, но не уходили.

Возвращаясь с документами к столу, я заметила среди прочих мужчину, который выглядел очень растерянно. Казалось, он вот-вот упадет в обморок. Его несчастные глаза не могли оставить меня равнодушной, поэтому, пообещав себе только поинтересоваться его проблемой, я пошла прямиком к нему.

– Что у вас случилось? – спросила я, держась на безопасном расстоянии.

– Медицинские одобрения, – выговорил он, трясущимися руками растирая грудь. – Нас только выписали из роддома, и состояние детей резко ухудшилось, но врачи отказываются даже осматривать их, так как у нас нет медицинских одобрений…

Во мне вспыхнула ярость. Я сделала глубокий вдох, выдох… еще один и еще.

Недобросовестные врачи, чьей первостепенной задачей было помогать больным, пользовались своим исключительным положением, без стеснения настаивая на взятках при любом удобном случае. Безнравственность и лицемерие их руководства и контролирующих органов, увы, стали отражением жестокой действительности, в которой любое безумие оправдывали личные убеждения заинтересованных высокопоставленных лиц.

Дыхание молодого отца участилось, растерянный взгляд метался по помещению. Рукой он схватился за воротник, оттягивая его.

Мне передалась его паника. Холодный пот смешался с нервными покалываниями во всем теле. Я поняла, что уже не смогу ему не помочь.

– Справка о рождении у вас собой?

Мужчина кивнул и протянул мне папку с документами.

– Идите за мной, – тихо сказала я.

Я провела его мимо больших колонн вглубь зала.

– Ждите меня здесь. Я попытаюсь справиться как можно быстрее, – и торопливо указала ему на свободное кресло.

Коллеги, которая могла нам с этим помочь, на месте не оказалось. Она ушла на обеденный перерыв, поэтому через запруженный зал мне пришлось пробираться к месту, где она допивала свой чай. Пристроившись рядом, я шепотом пересказала ей историю отца, чьей единственной надеждой оставалась она.

– Ты можешь оформить бумаги до конца перерыва? – спросила я, нервно постукивая пальцами по столу.

Я не просто подкидывала ей дополнительную работу, мы нарушали целый ряд внутренних правил. И конечно, понимали, что нам за это грозило. Но у нас в отделе был свой негласный закон, которого все придерживались, – если речь шла о жизни или здоровье детей, каждый старался помочь чем мог.

– Ну а кто, если не мы? – с улыбкой сказала коллега, отставив чашку с дымящимся чаем.

Через пару-тройку минут она, подмигивая, протягивала мне готовые одобрения и папку с документами.

– Горжусь тобой! – негромко бросила я и стремительно направилась к мужчине, который ждал меня среди прочих посетителей.

Завидев меня, он встал, пытаясь понять, радоваться ему или расстраиваться.

– Все готово, – сказала я, протягивая папку, из которой выглядывали два новых одобрения.

По выражению его лица было видно, что мужчина сначала не поверил своим глазам. В них угадывались сомнения, какая-то внутренняя борьба, как будто, получив отказ врачей, он убедился в безразличии системы, однако сейчас его уверенность в этом пошатнулась.

– Спасибо. – Слезы блестели в его глазах. Казалось, он вот-вот бросится обнимать меня. – Я никогда не забуду, что вы для нас сделали…

– Мы под камерами, – тихо сказала я. – До встречи!

Мужчина стал протискиваться к выходу, а я вернулась на свое рабочее место. Весь оставшийся день я с сожалением думала о том, что такое случалось изо дня в день. Поначалу я обивала пороги, считая важным сообщать руководству о каждой проблеме, ведь иногда для того, чтобы облегчить кому-то жизнь, достаточно было самых скромных усилий. Но мне снова и снова отвечали: «Атанасия, распоряжения идут сверху вниз, а не наоборот. Это понятно?»

Время шло, но ничего не менялось. Вышестоящее руководство неохотно занималось вопросами граждан. Видимо, перед ним стояли иные задачи. Как и многое другое, обсуждать подобное вслух было запрещено, но игнорировать ежедневное равнодушие к нуждающимся казалось уже невозможным. Когда я наблюдала за плачущими матерями, голодающими стариками и беспризорными детьми, сердце волей-неволей разбивалось. Так мы с коллегами стали понемногу брать инициативу в свои руки и помогать людям.

Но иногда жизнь вносила свои коррективы, и практика показывала, что люди не всегда являлись теми, за кого себя выдавали. В такие моменты накатывали обида и разочарование.

На днях молодой мужчина пришел оформлять свидетельство о рождении сына. Такое прекрасное событие никогда не проходило для нас незамеченным, и мы не стеснялись поздравлять новоиспеченных родителей. Пока оформляли документы, сотрудницы помогли ему выбрать имя из трех вариантов, предложенных его женой. После я лично консультировала его о положенной им материальной помощи и пищевых наборах. Он поблагодарил каждую из нас и ушел счастливым. А уже вечером нас собрали на экстренное совещание, где выяснилось, что этот мужчина продал своего сына на органы.

Кто-то из нас плакал, кого-то тошнило, я же была морально уничтожена.

Дома, чтобы никого не расстраивать, я держала все эмоции при себе. Со временем таких историй, оставляющих глубокие шрамы на сердце, становилось все больше… Казалось, что места для новых ран уже не осталось, но то ли из глупости, то ли из жалости я все равно продолжала открываться людям. Знала, что осчастливить всех не удастся, но хоть кого-то… Боль и страдания посетителей предвещали неминуемое моральное опустошение. Каждая новая история поражала своим равнодушием либо к тем, с кем это происходило, либо тех, кто в этом был замешан.

Кого-то такая работа ожесточала и учила дистанцироваться, но я еще больше замыкалась в себе. Некогда беззаботная, любопытная и веселая Атанасия пряталась теперь где-то глубоко внутри, изредка вспоминая мир, который представлялся ей интересной загадкой и незабываемым приключением. Но однажды я вновь надеялась вручить ей свою жизнь.

К моему величайшему сожалению, я стала заложницей собственного пути. Удивляясь стойкости духа моих коллег, я тысячи раз думала о том, чтобы уйти с работы. Однако это решение грозило обернуться катастрофой. В течение нескольких дней после подписанного заявления о снятии с должности моя анкета попала бы в руки распределительного центра. Так как мой год для поиска жениха остался далеко позади, я была бы вынуждена стать невесткой в случайной семье… а зная, в каких условиях большинству людей приходится выживать, я не торопилась покидать родной дом.

Глава 3

На следующий день я снова стояла перед входом в офис и не могла заставить себя войти. Оставаясь снаружи, я будто отгораживалась от сознания собственной беспомощности и незначительности. Но опаздывать было запрещено. Это показало бы мое пренебрежение регламентом.

Пришлось взять себя в руки и пройти внутрь.

Переодевшись, я поспешила на утреннее построение. Восемь девушек моей должности стояли отдельно от других госслужащих. Мы были гордостью руководства, лучшими среди коллег. Мы считались красивее, умнее, ответственнее и перспективнее всех остальных, чем заслуживали особое расположение руководства.

В зал вошла наша начальница, утонченная, высокая женщина. Ее внешний вид был воплощением идеала государственного служащего: отстраненная и равнодушная. У нее были черные прямые волосы, которые гармонично сочетались с холодными серыми глазами. Она носила черные костюмы, что придавало ее образу еще больше строгости, ведь руководящий состав мог одеваться как угодно, а она всегда предпочитала что-то мрачное. Она прошла по залу, уверенно чеканя шаг и глядя на нас свысока, с вершины своего положения.

– Доброе утро, коллеги, – холодно поздоровалась начальница.

В этой системе добиться высокого положения можно было, только став такой же хладнокровной, как эта женщина. Меня пугало ее безразличие к окружающим. Обращаясь к ней напрямую, граждане ожидали участия и поддержки, но покидали ее кабинет униженными и со слезами на глазах. Подобная жестокость, выкованная годами, служила свидетельством высшей степени лояльности к государству.

Построение проходило по заранее подготовленному плану, без задержек и импровизаций. Закончив проводить утренний инструктаж, начальница отпустила сотрудников, попросив остаться лишь меня.

– Пойдем, – бросила она в мою сторону и направилась через весь зал в свой кабинет.

По пути я мельком осмотрела себя в зеркале. Когда ругать было не за что, начальница переключалась на внешность сотрудника, указывая на его бездарность, раз тот не мог справиться даже со своим внешним видом. Или же… Она узнала о моем вчерашнем своеволии?

Мы вошли в ее кабинет – маленькое помещение, испещренное оранжевыми элементами декора, с ослепительным искусственным освещением, бьющим в глаза. Первые секунды я щурилась, привыкая к яркому свету.