Серебряный пояс

Лошади в гору заметно сбавили ход. Крутой подъем заставил животных идти под некоторым углом. Михаил, чувствуя напряжение Карьки, спешился, повел коня в поводу. Иван последовал его примеру.

Охотники шли долго, медленно, иногда останавливаясь для короткого отдыха. Медвежатник гладил рукой бока своего коня, не давая ему запариться. Для скорого дела был необходим свежий, сильный мерин, который мог быстро перевезти своего хозяина определенное расстояние. Силы животных понадобятся потом, когда все начнется. И этот момент наступил очень скоро.

На изломе хребта, перед выходом на обширные альпийские луга, Михаил остановился, прислушался. Над плоским перевалом, за могучими, невысокими кедровниками, гуляло рваное эхо. Ивану показалось, что это могучий ветер треплет резкими порывами мясистые ветви хвойных деревьев. Так бывает всегда, когда при перемене погоды злой сивер неожиданно налетает от холодных гольцов на притихшую тайгу. А грязное, свинцовое небо полощет густые тучи. Сейчас мраморные просторы небосвода простирали в себе глубокую чистоту девственных границ горизонта. Последние дни раннего бабьего лета дарили горному краю незыблемую прелесть торжества жизни. А между тем угрожающие звуки с завидным постоянством ломали прозрачный воздух далеко вокруг.

– Началось… держат! – выдохнул Михаил, легко запрыгивая на спину коня.

Иван понял, «что началось», «кто кого держит». Но все же еще какое-то время ловил ухом неясные мгновения взорванной тишины. И очень скоро различил яростный, злой, напористый лай собак, сопровождаемый резким, грозным рыком медведя.

– Не торопи мерина. Поедем спокойно, – не поворачивая головы, приказал медвежатник напарнику и указал пальцем вперед. – Вон, до той колки. Там лошадей оставим.

Иван азартно тронул повод непослушного Гнедко, не понимая, почему он заупрямился. Было странно видеть, как послушный мерин вдруг закрутил ушами, захрапел, принялся танцевать. Однако все же подчинился настойчивому велению Ивана, пошел вслед за первыми. Привычный к медвежьей охоте Карька, казалось, был невозмутим. Как это было всегда, он мерно выставлял короткие ноги вперед. С отвисшей губой, прикрытыми глазами обходил кочки и коряги, желая одного: как можно скорее остановиться где-то у сочной осоки.

Добравшись до указанного места, охотники спешились. Сборы длились недолго. Напарники привязали лошадей накоротке, чтобы они могли дотянуться до пожухлой, высохшей травы, но не гуляли на воле и не могли оторваться от деревьев. С собой мужики взяли только топоры, ножи, ружья, которые держали в руках. Первым, определяя направление и скорость передвижения, шел Михаил. За ним, высматривая, что происходит впереди, продвигался младший товарищ.

До зверовой тропы следопыты дошли быстро. Ступив на нее, они пошли осторожно, сбавив шаг. Перед выбитым местом, где медведица попалась в петлю, старший остановился, знаками показал Ивану, где стояла петля, как в нее залез зверь, и каковы были его действия. На перепаханной земле медвежатник увидел следки медвежат, с грустью выдохнул:

– И эти тоже здесь…

Иван, впервые в жизни видевший выбитое место, где попалась медведица, побледнел. Слишком велика сила зверя, вырывавшая с корнями тридцатилетние пихты! Однако Михаил оставался все таким же невозмутимым. Не обращая внимания на поведение Ивана, он испытующе посмотрел по сторонам, приказал:

– Пойдем в паре, рядом друг с другом. Я справа, ты – слева. Как только подниму правую руку – стой, махну в сторону – хоронись за деревом, укажу вперед – снова идем. А как хлопну по ружью – стреляй. При этом никаких разговоров и лишнего шума. Все понял?

Парень согласно кивнул, встал на указанное место. Михаил махнул рукой вперед: пошли!

А впереди – ужас схватки! Тайга стонет от медвежьего рева и лая собак. Трещат сучки, дрожит земля (медведица ответно кидается на лаек). Михаил уверенно торопится на выстрел: лишний шум на руку, можно подойти к зверю на близкое расстояние не замеченными.

Несколько сотен метров, что медведица успела уйти с потаском, остались позади за несколько минут. Напряженная борьба где-то рядом, в глухом пихтаче-курослепе. Иван видит, как впереди бьются вершинки мелких деревьев. Под ногами подрагивает земля. Медведицы еще не видно. Она укрылась за толстым, поваленным кедром, прижалась задом к надежной опоре, хранит себя от ненавистных укусов собачьих клыков.

Прячась за естественными укрытиями, охотники прошли еще около полусотни шагов. Михаил показал Ивану рукой на прогонистую, без сучков, ель: встань за ней, будешь стрелять оттуда. Сам же отошел направо, к гладкому кедру. До колодины оставалось не больше пятидесяти шагов. Что за ней происходило, не видно. Как, когда и куда стрелять, оставалось только догадываться.

Две минуты напряжения. Иван чувствовал, как в ладонях натянулись сухожилия. Ружье наготове. Курок взведен. Стоит только увидеть зверя, и можно нажимать на спуск.

Медведица спряталась, зная, что скоро придет ее главный враг. Собаки умерили свой пыл, притихли. Они ждут хозяина, но не знают, не слышали, не видели, как пришел Михаил и притаился рядом. Встречный поток воздуха относит запахи человека в сторону.

Вдруг, как из ниоткуда, на колодину выскочил Тихон. Напружинившись, кобель вскинул проницательный взгляд назад, увидел хозяина. Молниеносное перемещение собаки перевело схватку со зверем в решающую позицию. До этого призывный голос Тихона сменился триумфальным лаем: «Ах! Ах! Туман! Хозяин здесь!» В то же мгновение, не задумываясь над последствиями, кобель бросился на спину затаившейся медведицы.

Дальнейшее произошло так непредсказуемо и быстро, что за долю секунды Михаил и Иван не могли или не успели сделать решающий выстрел. Из-за поваленного кедра вылетела серая попона. За ней – монолитная глыба. Только потом, переосмысливая произошедшее, юноша вспомнил, на что была похожа попона и разлохмаченный валун. Это Тихон, атаковавший спину зверя, был отброшен резким движением тела в сторону. А огромный камень представлял собой оскаленную голову медведицы.

На миг показавшись из-за колодины, жертва бросилась на упавшего кобеля. Все произошло очень быстро. Михаил не успел выстрелить. Несколько метров хозяйка тайги преодолела в два прыжка (мешал потаск). Это спасло жизнь собаке. Пружиной сработавшего капкана Тихон вскочил на лапы, едва увернулся от оскаленной пасти зверя. Бешеная медведица схватила клыками пустоту, грозно зарычала, бросилась за кобелем. Стараясь догнать соперника, она просчиталась: выскочила из-за корней на открытое, чистое место, поставив себя под выстрел. Сзади за штаны ее уже схватил Туман. Сотрясая от злобы воздух могучим рыком, обезумевшая хищница повернулась назад, пытаясь ухватить Тумана могучей лапой. В ту же секунду ей в бок впились зубы Тихона. Пленница закрутилась на месте, отбиваясь от назойливых собак, метавшихся вокруг нее задурившей поземкой. Слепая ярость быстро забрала силы. Хозяйка тайги села на землю, беспомощно размахивая лапами по сторонам. Однако собаки были проворными. Туман и Тихон кружили добычу, поочередно жалили зубами за бока и теперь ждали условной команды. Голос хозяина последовал незамедлительно. Тщательно прицелившись в спину зверя, чтобы не зацепить кого-то из собак пулей, Михаил повелительно крикнул:

– Отырь!..

Туман и Тихон метнулись по сторонам. Обреченная жертва повернулась, бросила запоздалый взгляд кровавых глаз на голос человека. Сухой, колкий выстрел распорол сжатый воздух. Метровое пламя метнулось из ствола. Невидимая пуля ударила в лохматое чудовище.

Все происходящее для Ивана казалось ярким, впечатлительным сном. Он держал ружье наготове, хотел стрелять вторым, однако едва сдержал палец на крючке после команды медвежатника.

– Не стреляй! – крикнул Михаил. – Дойдет и так…

Юноша отстранился от приклада, не спуская глаз с медведицы, следил за каждым ее движением, за тем, как зверь несуразно загребает лапами воздух, медленно теряя равновесие, заваливается на левый бок. Мимолетно отслеживая действия медвежатника, парень видел, как старший, планомерно сохраняя второй патрон, перезаряжает ружье, догоняет еще одну пулю, щелкает замком и, недолго прицеливаясь, стреляет второй раз.

После этого выстрела хозяйка тайги дрогнула, откинула неохватную голову назад, вытянула лапы. Туман и Тихон, задыхаясь от рваной шерсти, изнемогая от ярости, насели на поверженную сверху.

Иван, подхваченный охотничьим азартом, приставил фузею к кедру, сорвал из ножен нож, подскочил к зверю. Михаил, спокойно вытаскивая стреляную гильзу, остановил его:

– Не порть шкуру, сама дойдет. Видишь, по хребту мурашки бегают? Знать, готова! – и, с некоторой укоризной показывая на ружье, сделал Ивану выговор: – А вот ружье не резон из рук выпускать. Хотя бы курок опусти.

Иван послушался, вернулся к фузее, взял ствол в руки, осторожно спустил курок. Не зная, что делать дальше, пошел в обход медведицы:

– Ишь, какая! Как изба: здоровая, лохматая… Ни в жисть таких не видел… Мои в три раза поменьше будут. И как только, дядька Михаил, ты не боишься таких бить?

Напарник равнодушно пожал плечами, вставляя в ствол новый патрон, стал смотреть по деревьям:

– Здесь, главное, ловко угадать, куда пульку послать. Ну и, – улыбнулся в бороду, – штаны не обмочить… Где же они прилипли?

– Кто? – не понял Иван, угадывая направление взгляда охотника.

– Дык, медвежатки. Давай, Ванюшка, смотри в оба, по деревьям.

Только сейчас Иван вспомнил: Михаил говорил, что петля поставлена на медведицу с медвежатами. Если мать убили, то детеныши должны быть где-то рядом, далеко не уйдут.

Занятый поисками, Михаил сделал несколько шагов в сторону, прошел между деревьями и, улыбнувшись, развел руками:

– Вона где приголубились, милые!

Звереныши сидели невысоко, на старой, наполовину высохшей пихте. Первый из них, крупный, вверху. Второй чуть ниже своего брата. Оба со страхом в глазах смотрели вниз, с ужасом созерцая кровавую картину охоты. По всей вероятности, несмышленыши заскочили на первое стоявшее поблизости дерево в тот момент, когда собаки по следам догнали и закрутили мать. Никто из них до этой минуты не мог издать ни звука, настолько великим был испуг от случившегося. Возможно, они все еще надеялись, что сильная мать защитит их от страшных существ, так неожиданно прервавших их мирное существование.

Михаил уверенно подошел на близкое расстояние, опытным глазом высматривая цель. Иван встал рядом:

– Какие маленькие, хорошие. Что, дядька Михаил, делать будем?

– Так, их тоже прибирать надо…

– Как же так? Может, отпустим? Дети совсем… – стал в защиту медвежат Иван.

– Глуп ты, Ванюшка, – сурово заговорил опытный следопыт. – Нельзя их отпускать. Видели они, как мать коров драла, мяско попробовали. Теперь через пару лет они тоже разбойничать начнут: не забудут, чем дармовщинка пахнет. А там, глядишь, и до человека доберутся. Если зверь не устрашился запаха человека (корова всегда пахнет человеком), при любом удобном случае бросятся. Таков закон тайги! Ничего не попишешь, топором не вырубишь! Я это по своему опыту знаю… Бывали случаи на моем веку.

Иван понуро отошел в сторону, ожидая рокового выстрела. Михаил поднял ружье. Туман и Тихон, увидев хозяина, бросили мертвую медведицу, подскочили под дерево, залаяли на очередную жертву.

Ударил выстрел. Нижний медвежонок комом упал с дерева на землю. Собаки бросились на него сверху.

Второй медвежонок испуганно закрутил головой, жалобно закричал, призывая мать на помощь. Михаил потускнел, наморщил лоб: жалко, да что поделать? Медвежатник вытащил дымившуюся гильзу, вставил новый патрон, захлопнул замок ружья, отставил его в сторону:

– Надо собак привязать, шкуру порвут… Купцы цену уберут.

Михаил быстро, по очереди выловил лаек, привязал их на поводки подальше, к соседним деревьям. Немного подумав, отошел в сторону, назад, к колодине, щелкнул курками, приказал Ивану:

– Как выстрелю, упадет, от собак береги! – и поднял стволы.

Иван с фузеей в руках ждал второго выстрела.

Разом, на разрыв заорали собаки. Михаил, не обращая на них внимания, продолжал целиться в белогрудого. Иван хотел цыкнуть на Тумана, посмотрел, как тот взлетает, привязанный поводком к дереву над землей. Он не понял, почему кобель в ярости рвется не к дереву с медвежонком, а назад, к колодине. И Тихон, захлебываясь пеной, крутится волчком, стараясь перекусить зубами веревку. Парень хотел сообщить товарищу про поведение собак, но, повернувшись, остолбенел от ужаса… Сзади во весь рост кряжистого, лохматого тела на Михаила надвигалась медведица.

В первое мгновение Иван воспринял зверя за некий, непонятно откуда появившийся пень, поросший двухсотлетним бурым мхом. Однако оскаленная пасть, сверкающие копейки бронзовых глазок, прилизанные на затылок уши, могучие лапы сразу всё поставили на свои места. Иван понял, что происходит. Картина нападения зверя придала молодому охотнику трезвый, отточенный сигнал к действию, от которого зависела жизнь человека.

Михаил не видел, что у него происходит за спиной. Ничего не замечая вокруг, он продолжал целиться. Он не обращал внимания и на собак на привязи, которые рвались ему на помощь, предупреждая о смертельной опасности, стремились защитить хозяина, но не могли этого сделать.

Медведицу и Михаила разделяли два коротких шага. Расстояние в метр. Одно движение до того, как оскаленные, охристые клыки сомкнутся на голове человека.

В те решающие минуты трудно было сравнить реакцию человека и зверя. Ивану оставалось лишь надеяться на быстроту своих рук, ясность сознания, твердость характера, смелость. Молодому охотнику предстояло использовать все свои навыки, данные от рождения и развитые по прошествии двадцати пяти лет. Проще сказать, надеяться только на себя, потому что в такие минуты тебе никто не поможет, даже Бог.

Михаил, наконец, обратил внимание на товарища, удивленно вскинул брови, что-то хотел сказать. Парень круто развернулся, одновременно поднимая ствол фузеи, щелкнул курком. Медведица, вытянув вперед лапы, начала свое намеренное падение на стоящего человека. Михаил, вдруг осознав, что что-то происходит за его спиной, успел повернуть голову. Иван вскинул ружье, тщательно прицеливаясь. Медведица зависла над мужчиной. Когтистые лапы потянулись к его плечам. У охотника сработал защитный рефлекс: он подломился на ногах, присел беззащитным комком под ногами зверя. Тот промахнулся: поймал лапами воздух, страшно, бесполезно щелкнул пустыми клыками, но все же упал на грудь, задавив Михаила всей массой тела. Понимая свою опрометчивую ошибку, хозяйка тайги тут же привстала, потянулась лапами себе под живот, желая поймать и разорвать трепещущую жертву. Но пуля Ивана оказалась быстрее.

Тупой грохот остановил нападение. Необузданный выстрел фузеи притушил все естественные звуки. Густое, свинцовое облако сгоревшего пороха залило место схватки. Иван почувствовал, как в плечо ударил стальной молот. Увидел сноп метнувшегося огня, непроглядный туман вокруг себя, а после на бегу выхватил нож, бросился к собакам.

Резкий взмах острого лезвия. Натянутая струной сыромятина лопнула мышиным писком. Озверевший Туман прыгнул в пороховое облако. Еще три прыжка назад. Взмах ножа. Вслед за Туманом Тихон метнулся на помощь своему хозяину. Иван бросился за собаками.

Однако его помощь не понадобилась. Зверовые кобели вновь рвали, терзали медведицу, но теперь она была мертва. Обмякшая туша вытянулась во всю длину впечатляющего размера. Когтистые лапы неестественно подвернулись под оскаленную голову. Уши зверя вяло завалились в разные стороны. Из большой, двухсторонней раны на шее хозяйки тайги пульсировала обильная кровь.

Иван обежал вокруг мертвой медведицы, заглянул во все стороны:

– Дядька Михаил, где ты? Живой?

– Отвали ее, скорее… – долетел глухой, рвущийся голос медвежатника. – Продыху нет… Сейчас задохнусь.

Иван отогнал собак по сторонам, потянул за переднюю лапу, но отвалить тушу не смог – тяжело. Михаил из-под медведицы еле дышит:

– Быстрее, Ванюшка, мочи нет!

– Не могу, тяжела! – таская могучие лапы из стороны в сторону кричал Иван. – Погодь маленько, стяжок вырублю!

– Неумеха! Башку сначала заломи назад, а уж потом лапу.

Схватил паря руками за клыки, завернул голову на затылок, подставил ногу, придержал, а руками что есть силы принялся бороться с кривой лапой. Наконец-то громоздкая туша подалась под напором, медведица завалилась на бок.

Глазам Ивана предстала неблаговидная картина: сидит медвежатник на земле, свернутый пополам, как закрытый чемодан, ртом пятки нюхает. Придавила тяжелая туша охотника в мгновение ока. Не успел Михаил выскользнуть в сторону. Сложился так, как стоял.

Иван наклонился над медвежатником:

– Дядя Михаил, как ты, что ты?

– Эх, кажись, вздохнул… Теперь полегче. Однакось, помоги выпрямиться, сам не могу, что-то случилось…

– Что такое? Что с тобой? – помогая разогнуться, испуганно расспрашивал парень.

– Да вот, не пойму что и как: ноги вижу, а не чувствую… От поясницы вроде как все онемело.

– Может, нерв отсидел?

– Не знаю… Помоги подняться.

Товарищ подхватил промысловика под мышки, поднял сильными руками с земли. Тот застонал:

– Поясницу больно! Перенеси под дерево, пусть ноги отойдут.

Иван нарубил топором густой лапник, сделал лежанку, поднял на руки старшего:

– Как лучше класть, дядя Михаил?

– Так, наверно, как есть, на спину. Вот. А под голову кухлянку, чтоб повыше было.

Парень исполнил все, как просил медвежатник: аккуратно положил раненого на мягкую постель. Михаил со стоном прикрыл глаза. Юноша тем временем собрал топоры, ружья, притянул убитого медвежонка:

– А второй-то… Пока воевали, спрыгнул, убежал.

– Да и бог с ним! – с тяжелым вздохом ответил медвежатник. – Сейчас не до него…

Иван стал осматривать убитую медведицу. Какое-то время он крутил из стороны в сторону ее огромную голову, потом тяжело вздохнул. Его лицо сделалось серым, угрюмым. Михаил попытался выяснить причину его настроения. Иван глухо поделился своим «горем»:

– Пуля из фузеи через шею навылет прошла. Где ее теперь искать? Тятя ругаться будет.

– Эхма! – сквозь тупую боль растянул на лице улыбку Михаил. – Нашел о чем горевать! Ты же меня, считай, с того света вернул, жизнь спас! Поговорю с отцом, расскажу, как дело было. Золото – не беда. Главное, что жив остался! Да и ты не трухнул, Ванюшка, не побоялся косолапого! А потому от меня особая благодарность! Спасибо, Ванюшка!

В полуха слушает старшего Иван, рассеянно смотрит по земле, что-то ищет:

– Не надо мне благодарности, дядька Михаил… Пулю бы найти. Тятя ругаться будет!

Медвежатник решил отвлечь парня от горьких дум, на правах старшего приказал:

– Будет тебе! Не время чунями мед черпать! Медведицу надо свежевать, пока не запарилась. Сможешь один? Меня, – приподнялся на локте, – может быть, скоро отпустит, помогать буду…

Напарник взял нож, сделал первый надрез по лапе. Михаил медленно отвалился на спину.

Прошло немного времени. В умении владеть холодным оружием Ивану стоило позавидовать. Очень скоро мертвая хозяйка тайги распрощалась со своей шкурой. Парень опять обратился к медвежатнику. Теперь тот был не так словоохотлив. Он понял, что с ним что-то произошло: онемевшие ноги не двигались. Набравшись мужества, он отдал новую команду:

– Однакось, Ванюшка, что-то со мной неладное происходит. Не могу я идти. Надо носилки делать. Гони лошадей сюда. Да только прежде на морды мешки набрось. А в мешки пихтовых лапок набей, чтобы дух зверя отбить.