Мозаика. Из жизни писателей, художников, композиторов, артистов, ученых

ДЕРЖАВИН С СОБАЧКОЙ ЗА ПАЗУХОЙ

Гаврила Романович Державин (1743 – 1816) был гуманистом и филантропом. Одна безродная и бедная старушка приходила к нему за пособием. На руках у ней всегда сидела белая собачка Бибишка.

В морозный зимний день старушка приплелась к поэту окоченевшей. Получив очередное пособие, она начала слёзно молить Гаврилу Романовича – взять себе Бибишку. Он принял собачку, но с условием, чтобы старушка получала от него пенсию до самой её смерти.

С тех пор Гаврила Романович во время работы неизменно держал собачку за пазухой. А когда ложился отдыхать на диване, она сидела около него, напоминав о содеянном благодеянии, которое доставляло поэту великую радость.

* * *

Первая жена Гаврилы Романовича, Катерина Яковлевна, была красавицей, умницей и обладала тонким эстетическим вкусом. Она вдохновляла мужа на создание лучших его творений. Её смерть надолго повергла поэта в глубокую скорбь. Он даже изменился в характере.

Женившись вторично, он никогда не забывал Катерину Яковлевну. И не умел скрыть это от посторонних глаз. Часто за многолюдными обедами, шумными разговорами и спорами Гаврила Романович замолкал, погружался в тяжёлое раздумье и чертил вилкой по тарелке вензель покойной «К. Д.». Это вошло в привычку.

Вторая супруга поэта, заметив его неуместное рисование и мечтание, задавала ему вопрос:

– Ганюша, а Ганюша, что это ты делаешь?!

– Так, ничего, матушка, – как бы проснувшись, отвечал поэт.

К ДЕРЖАВИНУ

В воспоминаниях о Г. Д. Державине А. С. Пушкин рассказывал и следующий эпизод.

Лицеисты преклонялись перед творцом философских и патриотических од. Ожидая его визит в лицей, воспитанники оного неимоверно волновались. Особенно Антон Дельвиг. Он вышел на лестницу, чтобы там первым встретить престарелого поэта и благоговейно приложиться к его руке.

Державин вошёл в сени, и Дельвиг услышал его прозаический вопрос к швейцару:

– Где, братец, здесь нужник?

Этот вопрос охладил восторг Дельвига, и он уже не стремился целовать руку певца Фелицы…

* * *

В связи с этим случаем вспоминается и другой.

В кругах советских филологов бытовало выражение «К Державину!». Оно – эвфемизм, т. е. заменитель неприличного выражения «В туалет!».

В пасмурный день зимой группа студентов Московского института истории, философии и литературы держала экзамен по теории поэтики у строгого профессора Дмитрия Николаевича Ушакова, редактора знаменитого четырёхтомного Толкового словаря русского языка. Профессор задавал студентам дополнительные вопросы о метафорах, эпитетах, омонимах, эвфемизмах и проч. Эти понятия многие студенты путали.

Дмитрий Николаевич был заметно недоволен ответами. Это он выражал позваниванием ложечки в стакане с чаем. Один юноша из ожидавших экзамена попросил разрешения выйти.

– Куда это? – раздраженно спросил профессор.

– К Державину! – ответил студент.

Мрачное лицо экзаменатора засияло

– Вы что, сознательно употребляете такое странное выражение?

Да, профессор, я употребил эвфемизм, чтобы прикрыть им одно неприглядное слово и стоящее за ним понятие.

Ушаков рассмеялся:

– Давайте свою зачётку и отправляйтесь, куда угодно!

И он поставил студенту пятёрку, так как убедился, что тот осилил раздел литературоведения о переносном значении слов и выражений.

А счастливый юноша убежал, ликуя от сознания, что ему так легко досталась высшая экзаменационная оценка – без экзамена!

СУЩЕСТВЕННАЯ РАЗНИЦА

Кроме комедий, Денис Иванович Фонвизин (1745 – 1792) писал сатирические стихи и эпиграммы. По всему Петербургу из уст в уста передавались его крылатые выражения. Например, его ответ на вопрос, какая разница между человеком и скотом, облетел всю Россию.

– Огромная! – отвечал сатирик. – Ведь скотина никогда человеком быть не может, а человек, особливо богатый и знатный, весьма часто скотиной становится.

ЛИШНИЕ НУЛИ

Иван Андреевич Крылов (1769 – 1844) снял квартиру в доме богатого скряги. В договоре между прочим значилось: а) жилец должен осторожно обращаться с огнём; б) если же дом сгорит по вине квартиранта, то последний обязуется уплатить хозяину 60 000 рублей ассигнациями.

Подписывая договор, Иван Андреевич прибавил к этой цифре два нуля. Удивленный домовладелец воскликнул:

– Помилуйте, Иван Андреевич! Шесть миллионов – это уж слишком!

– Не беспокойтесь… Для вас это хорошо и приятно, а для меня все равно, ибо я не в состоянии заплатить ни той, ни другой суммы…

ЛОСКУТКИ, ЛОСКУТКИ, ЛОСКУТКИ

И. А. Крылов писал свои бессмертные басни на лоскутках бумаги, которые часто измятыми носил в карманах. После его смерти множество таких лоскутков находили на чердаках квартир писателя.

В Петербургской публичной библиотеке хранятся сколотые булавкой лоскутки, вырванные из тетради. Эти лоскутки и составили богатейший материал для изучения творчества великого баснописца.

ЗАПРЕТНЫЕ ЛИСТКИ

Раз в кабинете В. А. Жуковского в Зимнем дворце собрались литераторы и некоторые высшие сановники.

И. А. Крылов стал что-то искать в бумагах хозяина, лежавших на столе. Кто-то спросил:

– Что вам надо, Иван Андреевич?

– Да вот какое обстоятельство: хочется закурить трубку. У себя дома я рву для этого первый попавшийся мне листок, а здесь так нельзя. Ведь здесь за каждый листок исписанной бумаги, если разорвёшь его, отвечай перед потомством.

ПО РАССЕЯНОСТИ

Как многие мудрые люди, И. А. Крылов был очень рассеян и потому нередко попадал в смешное положение. Случилось так, что, будучи в гостях, он, например, за обедом вытаскивал из кармана, вместо платка, чулок или чепчик, где-то захваченные им тоже по рассеянности.

Начинающие писатели, коих он не знал в лица, часто присылали ему свои книги с автографами. Подшучивая над ним, друзья указывали ему других лиц. Иван Андреевич подходил к ним и благодарил их за подарки. А узнав об ошибке, конфузился и просил прощения.

МУДРЫЙ СОВЕТ

И. А. Крылов безразлично относился к своей внешности. Как-то он впал в мрачное расположение духа. Близко знавшая его придворная дама спросила:

– Что с вами, дедушка?

– Да вот беда: надо ехать во дворец на маскарад, а я не знаю, как одеться…

– А вы бы, дедушка, помылись, побрились, оделись бы чистенько, – вас там бы никто и не узнал…

ОТЧЕГО ПЛАКАЛ ДЕДУШКА

Проходя по улице Петербурга, И. А. Крылов издали заметил, как за отгородкой, в садике у дома, играли дети. С ними была мать. Миновав этот дом, Крылов оглянулся и увидел, что мать поочерёдно поднимала детей над заборчиком и глазами указывала им на великого баснописца. Это тронуло его до слёз.

ЯДОВИТЫЙ ОТВЕТ

Два студента встретил И. А. Крылова на улице в Петербурге. Один из них, не зная баснописца в лицо, задумал посмеяться над ним, намекая на его грузную фигуру:

– Вот туча идёт!..

Услышав эту фразу, Крылов пробурчал:

– И лягушки заквакали…

КУПЛЕННЫЕ АПЛОДИСМЕНТЫ

В 20-х годах ХIХ века несколько петербургских писателей, а в их числе и И. А. Крылов, коллективно снимали дачу, где зачастую устраивали чтения для своих произведений. Члены сообщества дали Крылову прозвище «Соловей».

Современников баснописца был и графоман – граф Д. И. Хвостов, возомнивший себя настоящим поэтом. Он явился к литераторам на дачу и предложил им прочитать свои стихи, посвященные «Соловью» – Крылову. Графу сказали, что если он желает быть членом литературного кружка, то должен будет подчиняться его уставу. Писатели согласились слушать стихи Хвостова, но с условием: за каждое рукоплескание он обязан поставить бутылку шампанского. Условие было принято.

Граф читает… За каждой строфой, за каждым нелепым стихом гремят аплодисменты. Дорого обошлась тут Хвостову его графомания!

ДАНЬ НАРОДНОМУ ПИСАТЕЛЮ

Иван Андреевич Крылов вздумал купить себе дом в Петербурге, вблизи Тучкова моста. Но дом оказался ветхим, требующим капитального ремонта, хлопот и крупных затрат. Крылов махнул рукой на свою затею.

Прошло несколько дней. К нему явился богатый купец и говорит:

– Я слышал, батюшка Иван Андреевич, что вы хотите купить такой-то дом?

– Нет, уже раздумал.

– Отчего же?

– Где уж мне возиться с ним? Требуется много поправок, да и денег не хватает…

– А дом-то чрезвычайно выгоден! Позвольте мне, батюшка, устроить вам это дело! В издержках сочтёмся.

– Да с какой же радости вы станете это делать для меня? Я вас совсем не знаю!

– Что вы меня не знаете – это не диво. А удивительно было бы, если бы кто-то из русских не знал Крылова. Позвольте и одному из них оказать вам небольшую услугу!..

И купец отремонтировал дом скоро, добротно и дёшево…

* * *

В другой раз к баснописцу пришли два купца из Казани:

– Мы, батюшка Иван Андреевич, торгуем чаем и наравне со всеми казанцами вас любим и уважаем. Позвольте нам ежегодно снабжать вас лучшим чаем!

И они, действительно, сдержали своё обещание!

* * *

По поводу указанных случаев цензор А. В. Никитенко записал в своем «Дневнике» 22 октября 1844 года:

«Прекрасно! Дай Бог, чтобы подвиги ума ценились у нас не литературной кликой, а самим народом!..».

МИНИСТР-БАСНОПИСЕЦ

На похоронах И. А. Крылова 9 ноября 1844 года между прочими людьми были и писатель Н. В. Кукольник, и министр народного просвещения, реакционер С. С. Уваров, на груди которого сияли звёзды и кресты.

Какой-то провинциал спросил Кукольника:

– Покажите мне, где министр просвещения…

– В гробу, – сказал Кукольник, указывая на тело усопшего.

– А я думал, что министр – этот, в звёздах.

– Нет! То наш баснописец: он в отчётах своих пишет басни.

«ШАХ» ЗА ГРИБОЕДОВА

Более полтысячи лет тому назад в песках Центральной Азии был найден крупный (3 см) алмаз, известный в истории под названием «Шах». Он переходил из рук в руки князей, шахов, Великих Моголов, а в 1685 году очутился у французского коммерсанта, ювелира и путешественника Жана Батиста Тавернье. Побывал он и в сокровищницах Дели и Джеханабада.

В 1739 году шах персидский Надир, разгромив Дели, захватил этот алмаз.

Все владельцы редчайшего камня выгравировали на нём свои автографы.

После зверского растерзания А. С. Грибоедова (1795 – 1829) в Тегеране 11 февраля 1829 года – возмущённое русское общество требовало достойного возмездия Персии. Чтобы умилостивить «белого царя» и утихомирить российский народ, сын шаха, принц Хосрев-мирза, передал России алмаз «Шах». Так была оценена жизнь великого комедиографа!..

В Бриллиантовой кладовой Зимнего дворца в Петербурге дивный камень охраняли часовые из гвардейских полков.

В начале войны 1914 – 1918 годов «Шах» в сундуке был отправлен в Москву. В тайниках Оружейной палаты его завалили тысячами сундуков и ящиков, наполненных драгоценностями.

При осмотре тайников Государственной комиссией в 1922 году знаменитый «Шах» был обнаружен завёрнутым в простую грубую бумажку.

ПОДАРОК ГЁТЕ ПУШКИНУ

Стихотворение А. С. Пушкина (1799 – 1837) «Сцена из Фауста» вполне оригинальное, хотя поэт и использует образы трагедии Гёте. Это своеобразный философский диалог Фауста и Мефистофеля, в котором учёный выражает своё разочарование во славе, любви, выносит суровый приговор бесплодной схоластической науке:

Василий Андреевич Жуковский, путешествуя в 1827 году по Германии, заехал в гости к Гёте. В беседе с ним немецкий поэт выразил восхищение русским вольным переводом «Сцены из Фауста» и попросил Жуковского передать Пушкину в знак благодарности перо, которым была написана бессмертная трагедия.

ИСКРЫ ОСТРОУМИЯ

А. С. Пушкин встретил в Московском английском клубе старика-баснописца Ивана Ивановича Дмитриева, бывшего тогда министром. Дмитриев спросил Пушкина:

– Не правда ли, Александр Сергеевич, какое странное сочетание слов в названии: Московский английский клуб?

Пушкин засмеялся:

– А есть ещё более странное, ваше превосходительство.

– Какое же?

– Императорское человеколюбивое общество…

ПОНЕДЕЛЬНИК ЛУЧШЕ ВТОРНИКА

Задержав выплату гонорара А. С. Пушкину за помещенную в журнале статью, хитрый издатель послал ему записку с вопросом:

«Скажите, Александр Сергеевич, когда Вы желаете получить деньги – в понедельник или во вторник, и все ли двести рублей прислать Вам сразу или сто?»

Пушкин ответил:

«Понедельник лучше вторника, а двести лучше ста».

ПУШКИН В МАЛОАРХАНГЕЛЬСКЕ

Александр Сергеевич Пушкин был проездом в уездном городке Малоархангельске, Орловской губернии.

Местные сплетники раззвонили, что в городок прибыл столичный ревизор по поручению царя. А так как в городке не было гостиницы, то уставший в дороге поэт остановился на постоялом дворе. Городские власти испугались приезда высокого начальства. С раннего утра они в полном составе, в мундирах и при орденах, во главе с городничим А. А. Сквозником-Дмухановским, явились на постоялый двор, чтобы представиться ревизору.

Утомлённый с дороги Александр Сергеевич проснулся в дурном расположении духа. Услышал за стеной тревожный шёпот и спросил о нём слугу. Тот доложил. Пушкин сильно рассердился и крикнул:

– Гони их в шею!

Этот грозный окрик заставил чиновников мгновенно исчезнуть. Напившись чаю, Александр Сергеевич уехал из городка. А чиновники ликовали и поздравляли друг друга с миновавшей бедой…

Как известно, поэт рассказал малоархангельский эпизод Н. В. Гоголю, послуживший ему зерном, из которого выросла бессмертная комедия «Ревизор». В ней сохранена даже подлинная фамилия городничего Сквозника-Дмухановского.

ФЕНОМЕНАЛЬНАЯ ПАМЯТЬ

Ею обладал брат Александра Сергеевича Пушкина – Лев Сергеевич. Нередко он удивлял своих многочисленных гостей, медленно прочитывая целые страницы прозы, а затем повторяя их наизусть.

Память Льва Сергеевича сыграла спасительную роль в судьбе 5-й главы «Евгения Онегина». Вот как это было.

Крайне нуждаясь в деньгах, Пушкин поехал из Москвы в Петербург, чтобы отдать новую главу в печать. Но в дороге потерял рукопись, а черновик был уничтожен.

Поэт послал Льву Сергеевичу на Кавказ письмо, рассказав о случившемся. И вскоре получил ответ – три листочка бумаги, на которых мельчайшим бисерным почерком был воспроизведен текст потерянной главы с точностью до последней запятой. А ведь Лев Сергеевич лишь один раз слышал эту главу в чтении автора да ещё раз прочёл её сам.

КТО ГЛУПЕЦ?

В петербургском театре шла опера. Главную партию пел знаменитый бас – Осип Афанасьевич Петров. Некто, сидевший рядом с А. С. Пушкиным, всё время скверно подпевал артисту. Поэт не выдержал и довольно громко сказал:

– Что за глупец? Мешает слушать!

«Подпевала» обратился к Александру Сергеевичу:

– Позвольте, милостивый государь, спросить: кого вы называете глупцом?

– Конечно, артиста Петрова, так как он лишает меня удовольствия вас слушать.

ЗОЛОТОЙ ФУТЛЯР НА НОГТЕ

А. С. Пушкин отрастил себе длинный ноготь на пальце одной руки. А чтобы этот ноготь не сломался, поэт надевал на него золотой футляр.

«ВИШЬ, КАКОЙ-ТО ПУШКИН УБИТ»

Либеральный цензор Александр Васильевич Никитенко в своём «Дневнике» 12 февраля 1837 года записал:

«Дня через три после отпевания Пушкина увезли тайком его в деревню Жена моя возвращалась из Могилёва и на одной станции неподалёку от Петербурга увидела простую телегу, на телеге солому, под соломой гроб, обёрнутый рогожей. Три жандарма суетились на почтовом дворе, хлопотали о том, чтобы скорее перепрячь курьерских лошадей и скакать дальше с гробом.

– Что это такое? – спросила моя жена у одного из находившихся здесь крестьян.

– А Бог его знает что! Вишь, какой-то Пушкин убит – и его мчат на почтовых в рогоже и соломе, прости, Господи, как собаку!..

Мера запрещения относительно того, чтобы о Пушкине ничего не писать, продолжается…».

ПЕРСТЕНЬ ПУШКИНА

А. С. Пушкин скончался на руках у В. И. Даля. Последние слова поэта: «Жизнь кончена», – слышал только Даль.

На память о Пушкине у него остался перстень с темно-зелёным камнем и простреленный чёрный сюртук с маленькой дыркой – следом от пули убийцы поэта.

Перстень Пушкина был для Даля талисманом. При взгляде на него у Владимира Ивановича, по его признанию, «руки тянулись к перу»…

«ЗОЛОТОЙ ВЕРБЛЮД»

Владимир Иванович Даль (1801 – 1872) уже десять лет собирал слова, когда вспыхнула русско-турецкая война. К этому времени у него собралось несколько тюков собранного материала, с которыми он не расставался.

Русское командование перед войной закупило несколько тысяч верблюдов. Даль служил в армии врачом, и ему выделили верблюда, на которого он и навьючил свои сокровища.

В сражении под Адрианополем этот верблюд, именуемый лексикографом «золотым», пропал.

К счастью, случилось непредвиденное: русские казаки отбили у турок «золотого» верблюда. Все тюки сохранились в целости. Владимир Иванович, не помня себя от радости, целовал морду своего двугорбого друга…

КАНЦЕЛЯРСКИЙ АНЕКДОТ

В компании, где был и Н. В. Гоголь (1809—1852), рассказали канцелярский анекдот о бедном чиновнике, который был рьяным охотником. Много лет он работал до изнурения, чтобы скопить деньги на покупку ружья. Наконец приобрёл желанный предмет. Поплыл на лодке по Финскому заливу за добычей. Драгоценное ружьё положил на нос лодки. Пробиваясь по густому тростнику, счастливец на минуту забыл про него. Глянул на нос лодки – ружья нет. Тростник стянул его в воду. Поиски ни к чему не привели.

Убитый горем, чиновник вернулся домой и надолго слёг в постель. Товарищи устроили складчину и купили пострадавшему новое ружьё. Позже чиновник всегда с ужасом вспоминал о потере…

Компания посмеялась над этим чиновником, а Н. В. Гоголь слушал анекдот в глубокой задумчивости. И вскоре появилась «Шинель» – родоначальница русской художественной литературы о «маленьком человеке»…

«ЩЕКОТУРКА»

Первую часть «Мёртвых душ» автор – Н. В. Гоголь писал в Риме. Он диктовал текст, а записывал его П. В. Анненков. В одной фразе Гоголь употребил слово «щекотурка». Секретарь исправил его на «штукатурка». Николай Васильевич спросил:

– Отчего так?

– Да, кажется, правильно будет.

Гоголь быстро подошёл к книжному шкафу, вынул из него словарь и, убедившись, что Анненков прав, сказал ему:

– За науку спасибо!

ПРИТВОРЯЕТСЯ

Иван Николаевич Гончаров (1812 – 1891) напрасно обвинил И. С. Тургенева в том, что он якобы позаимствовал из «Обыкновенной истории» многие образы для романа «Дворянское гнездо».

Как ни убеждали Гончарова в его ошибке, он упрямо стоял на своём, считая Тургенева хитрецом. Даже при получении известия о кончине Ивана Сергеевича автор «Обломова» бросил:

– Притворяется!

ПЕРЕСТРЕЛКА

Будучи студентом Московского университета, Михаил Юрьевич Лермонтов (1814 – 1841) увлекался литературой, историей, языками и искусствами. Недолюбливал лекции по зоологии и редко посещал их. Профессор, читавший курс этой науки, вздумал публично уколоть остротой нерадивого студента.

Несколько запоздав на очередную лекцию по зоологии, Михаил Юрьевич тихонько вошёл в аудиторию и стал у двери. Профессор, заметив это, нарочито повышенным тоном продолжал:

– Теперь мы перейдём к ослу…

При этих словах он обратился к Лермонтову:

– Садитесь, пожалуйста.

Поняв насмешку профессора, поэт отпарировал:

– Благодарю вас: я могу слушать осла стоя.

ПЛАЧ ТУРГЕНЕВА О БАЗАРОВЕ

Описывая смерть Базарова, Иван Сергеевич Тургенев (1818 – 1883) не мог удержать слёз…

А перед своей смертью в Бужевиле (Франция) он просил прислать ему сиреневый цветок из родного села Спасского…

НЕ УДАЛОСЬ ЧОКНУТЬСЯ

В 1880 году в Москве состоялось открытие памятника А. С. Пушкину. На торжественном обеде среди многих гостей присутствовали И. С. Тургенев и крайне реакционный монархист, редактор «Московских ведомостей» и журнала «Русский вестник» М. Н. Катков.

Автор «Записок охотника» не протянул ему свой бокал. А когда Катков вторично попытался чокнуться с Тургеневым, тот рукой прикрыл свой бокал.

ОБИДА

Негодуя на мораль, приделанную французским переводчиком к повести «Первая любовь», И. С. Тургенев восклицал:

– Такое переделывание мыслей совсем не в моей натуре; они напоминают мне кудахтанье курицы после того, как она снесла яйцо.

РАЗГОВОР ПРИ ПОМОЩИ АСПИДНОЙ ДОСКИ

В 1858 году Иван Сергеевич Тургенев заболел сильным бронхитом. Врачи запретили ему говорить и читать вслух. Но Тургенев хотел познакомить друзей-писателей с новым своим произведением. Предстоял обмен мнениями. Чтобы не нарушить предписание врачей, Иван Сергеевич писал свои реплики и пространные высказывания на аспидной доске. И так наловчился делать это, что собеседование прошло без запинки.

ДВЕ ВСТРЕЧИ

Александр Фёдорович Кони представил в суде одному именитому сановнику Ивана Сергеевича Тургенева, когда романист был уже известен всему миру. Протянув руку сановнику, Тургенев назвал свою фамилию. Вельможа небрежно процедил:

– Гм… Тургенев? Это не вы были председателем казённой палаты в Омске?

– Нет, никогда не был.

Гм… А я слышал об одном Тургеневе, который был председателем казённой палаты…

Судейский чиновник шепнул чванливому бюрократу:

– Ваше превосходительство, это наш известный писатель Иван Сергеевич Тургенев.

– Гм… Писатель?! Не знаю, не слышал…

И высокопоставленный невежда, не обращая внимания на Тургенева, заговорил с каким-то работником суда.

ЦЕНА АКУЛЬКИ

Мать великого русского писателя Ивана Сергеевича Тургенева, Варвара Петровна, как известно, зверски обращалась с крепостными крестьянами. Все грамотные люди помнят страшный тургеневский рассказ «Муму». Героиня его – портрет Варвары Петровны.

В фамильном архиве орловских помещиков Юрасовских, соседей Тургеневых по селу Лутовинову, сохранилась купчая крепость на продажу им Варварой Петровной девки-пяличницы Акулины Егоровой, которая «осмелилась произвести на свет ребёнка»… Эта дерзость привела в бешенство Варвару Петровну, она выгнала девку из дому и продала Юрасовским за «десять рублёв» ассигнациями, т. е. бумажными деньгами, которые равнялись примерно 3,5 рубля серебром. Такова была цена талантливой рукодельницы!

Акулина оказалась прекрасной женщиной. Помещица Юрасовская перед своей смертью завещала ей денежное вознаграждение. А судьба «приблудной дочери» Акулины осталась неизвестной…

НЕВЫГОДНЫЙ ЖИЛЕЦ

В начале своей самостоятельной жизни в Петербурге Николай Алексеевич Некрасов (1821 – 1878) бедствовал. Задолжал квартирной хозяйке. Чтобы избавиться от невыгодного жильца, она убрала из занятой им комнаты всю мебель.

Целую неделю поэт спал на голом полу. Подушкой служило ему пальто. Писал на подоконнике, стоя перед ним на коленях. А когда сильно уставал, то отдыхал, растянувшись на полу…

ПОЭМА, СОЗДАННАЯ ЗА ДВА ЧАСА

Истерзанный ежедневной борьбой с цензорами, Н. А. Некрасов как-то впал в хандру. Целый день ничего не ел, никого не принимал.

Его жена случайно увидела, как к парадному подъезду дома, где жил министр государственных имуществ, подошли крестьяне-ходоки. Вероятно, с прошением. Швейцар прогнал их. Они укрылись за выступом подъезда. Жена Некрасова сказала ему об этом. Некрасов глянул в окно как раз в тот момент, когда городовой и дворники прогоняли крестьян от парадного подъезда. Взволнованный поэт быстро стал писать. А через два часа прочел поэму «Размышления у парадного подъезда».