Капля любви в осеннем дожде. Современный сентиментальный роман

© Ольга Топровер, 2022

ISBN 978-5-4498-4322-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Она любила московский сентябрь. Осень всегда приходила неожиданно, застав город врасплох. Еще вчера природа добросовестно сопротивлялась, всеми силами стараясь сохранить беззаботный запах лета, который сродни ощущению мимолетного счастья. Но разве можно верить обманчивому августу, объединяющему в себе солнце и холодные ночи, все еще зеленую траву и начинающие желтеть листья? Конечно, нет. Поэтому свалившийся в одночасье сплошной стеной холодный осенний ливень воспринимаешь, как пробуждение от невероятно прекрасного сна. И колючий утренний воздух, и запах мокрого асфальта вперемешку с соломенным ароматом прелой осенней листвы – все это оказывается возвращением в действительность, в ту суету, которая, на самом деле, и есть не придуманная, а реальная наша жизнь. Вместе с дождями спускается откровение: и затянутое темной ватой небо, и закрывшиеся зонтиками от туч, торопящиеся по своим делам прохожие, и даже лужи, чавкающие под сапожками, – это тоже прекрасно. Бывает, что и знаки первых холодов звучат в унисон с душой, задевая ее чудные сентиментальные струны.

В грусти осени Светлана чувствовала себя, как дома. Всю жизнь, с самого детства это было ее любимое время года. Еще в школе после летних каникул она с нетерпением ждала, когда же наступит первое сентября. Заканчивалось безделье, начиналось время созидательное, полезное, ведущее в прекрасное будущее. Вместе с яркими гладиолусами и ароматом желтых листьев первый осенний месяц приносил ожидание новых открытий. Вот и сейчас, наблюдая из окна такси беспробудно моросящий дождь, Света была уверена: все задуманное у них обязательно получится.

Машина резко затормозила, обдав тротуар мутной волной, и, хрюкнув, будто от удовольствия, остановилась. Света протянула деньги водителю, открыла дверь и высунула наружу зонтик, одновременно нажимая на кнопку. Затем нырнула под спасительный купол, с удовольствием осознавая, что прическа почти не пострадала. Когда-то в детстве она придумала, что дождь осенней порой – это слезы по лету. Природа плачет. Да, так и есть. Света захлопнула дверь такси и решительно сделала шаг в сторону современного высотного здания из стекла и бетона.

Зонтик в ее руках покачнулся, и взору открылся мощный зеркальный цилиндр, мрачная верхушка которого почти скрывалась в низком сером облаке. Когда оказываешься у подножия такой махины, волей-неволей чувствуешь себя, как будто ты – крошечный, ничтожный муравей, один из одинаковых, один из многих. Здесь, в этой высоченной, поражающей своими масштабами трубе, вели свои дела безумно важные люди, от которых зависит ее будущее. Но вот вопрос: сможет ли Светлана заинтересовать вершителей судеб? Получится ли у нее?

Ах, как легко это – метнуться от уверенности в себе к вихрю сомнений. Будет ли встреча успешной или взращенная ею идея провалится? Этого не знает никто. Но даже если за поворотом таится неудача, Света – не первая и не последняя. Отчего же она так нервничает? От напрасно растрачиваемых эмоций и тревожного настроения ровным счетом ничего не зависит. Нет, прочь сомнения. Они навеяны подавляющей человеческую психику громадностью комплекса Москва-Сити, а не реальными причинами. Необходимо держать себя в руках. Просто не надо смотреть вверх, и все. Совершенно необязательно созерцать высоту этого здания и задумываться о масштабах дел сильных мира сего. Какими бы миллионами они ни ворочали, бизнесмены, без малейших сомнений, тоже вынуждены иногда спускаться с небес. И с небоскребов. Вот сюда, на Пресненскую набережную.

Но где же Кирилл? Они договорись встретиться у входа. Света уже опоздала на несколько минут, а Кирилла все еще нигде не было видно. Спрятавшись рядом с колонной под навесом здания, она закрыла зонтик, выпустив на гранитную поверхность струю брызг. Не хватало еще, чтобы он подвел ее в такой ответственный момент!

Ах, вот он! Показался со стороны метро. Обрадовавшись, она поспешно помахала Кириллу. На фоне современных небоскребов шагающий уверенной подпрыгивающей походкой Кирилл выглядел вполне гармонично. Он был великолепен в этом длинном плаще и с раскрытым зонтом в руках. Она усмехнулась своим мыслям. Если честно, Кирилл и безо всяких аксессуаров – вполне обворожителен. Высокий, широкий в плечах – одним своим видом он внушал уверенность в себе и в их союзе. Приближаясь, он кивнул ей, и свободной рукой поправил свои волосы, которые тут же упали в стороны от скользящих пальцев, мгновенно образовав идеально прямой пробор. Ах, как ей нравились эти черные, почти смоляные волосы, темный цвет которых оттенял ярко-зеленые глаза Кирилла, придавая им чрезвычайно таинственный блеск. Ну, слава богу, он пришел.

– Нервы ни к черту! – Светлана заставила себя улыбнуться.

– Ты что, малыш, готова отказаться от этой встречи? – с шутливым упреком сказал Кирилл, запрыгивая под навес и закрывая зонтик.

Она шмыгнула носом, беря его за руку.

– Смотри, а то в наши дни наука не стоит на месте, – засмеялся он. – Кто-нибудь другой изобретет то же самое, и мы окажемся ни при чем.

Она хорошо его знала. Этот смех показался ей не совсем искренним. Значит, и он не кремень – тоже волнуется, хотя вполне успешно скрывает это. При всем том, он всегда умел владеть собой и в трудных обстоятельствах оказывался настоящим борцом за успех. По крайней мере, ей так казалось. В отличие от нее самой, он частенько готов был рискнуть всем, что у него есть. Тем не менее, Кирилл много раз повторял, что ее присутствие придавало всему, чем он занимается, особый шарм и наполняло его жизнь настоящим смыслом. Значит, он все делал ради нее? Ей-то казалось, что он и без нее самодостаточен. Впрочем, она действительно помогала, поддерживала его, а частенько уступала ему.

Был всего один случай, когда Света настояла на своем. Кирилл собирался заплатить немалые деньги за право продавать омолаживающую косметику. Он загорелся красивой идеей, но Светлана подошла к вопросу очень осторожно. Она собрала сведения о продукции и изучила, на чем базируется предположение о чудесных ее свойствах. Оказалось, что все не так радужно, как было заявлено в рекламных материалах.

– Биологи уже опровергли этот подход, – сказала она тогда Кириллу.

– И что? – возразил он. – Ученые тоже иногда ошибаются. Да это и неважно! Главное, что на этом можно делать деньги.

– Тогда это обман, – подытожила она. – И я в этом не участвую.

Деньги были общими, поэтому Кирилл не посмел пойти против ее желания. Он частенько припоминал ей, как воспротивилась она его идее. Даже в компании мог пошутить: был, мол, такой случай, когда его вторая половинка оказалась упряма и неприступна, как скала. Ну, так что же? Ведь она была права! Всего через какие-то три месяца обман обнаружился и косметического «первопроходца» закрыли. Света знала: если бы не она, Кирилл сделал бы ошибку. Так и было, но чувство собственной правоты привносило странное ощущение дискомфорта. Она ничего не могла с собой поделать, почему-то чувствуя себя виноватой в том, что нисколько не сожалеет о своей неуступчивости.

Тем не менее, на протяжении всех пяти лет, пока они жили вместе, такое случилось только однажды. Чаще всего она принимала точку зрения Кирилла, стараясь помочь ему во всем. Возможно, он смирился бы и с другими ее отказами. Но больше такого не случалось. Она берегла его право на ошибки и не хотела постоянно оценивать его действия, а тем более, осуждать. В то же время, она не отделяла себя от него. Они были одним целым – семьей.

Светлана притянула Кирилла и уткнулась в его плащ, в его такой родной запах. Притяжение – вот что она всегда чувствовала, когда они встречались. Близость к этому мужчине успокаивала ее. Даже если между ними случались разногласия, впоследствии это не имело значения. Главное, что они любили друг друга. А ведь в современной Москве, которая уже давно и беспрекословно подчиняется только одному – власти денег, любовь – это не так мало, не правда ли? Их исключительная любовь существовала в параллельном пространстве, в котором царили другие ценности, не имевшие никакого отношения к власти, деньгам, интригам и тому подобным важным для других людей вещам. Все пять лет совместной жизни они вновь и вновь продолжали признаваться друг другу в любви. Их нежность и преданность не имели границ. Желая друг друга неистово, они оба прекрасно понимали, что не только взаимное влечение держит их вместе. Их любовь подпитывалась общими интересами, уважением и даже восхищением личностями друг друга. Все это вместе составляло чудесный букет их счастья, к которому они оба одинаково стремились.

В наше сумасшедшее время, когда все мечтают только о благосостоянии, стало как-то неприлично, немодно говорить о простом счастье. Нет, конечно, мы все когда-то читали сказки и видели слишком много голливудских фильмов, где герои все еще стремятся именно к счастью… Иногда у них это даже получалось. Но в жизни разве так? Большинство стремится дослужиться до новой должности, заработать миллион, получить наследство от неведомого доныне богатого родственника или, в конце концов, удачно выйти замуж за «денежный мешок». Что для них счастье? Пустой звук. Устаревшее, ненужное понятие. Светлану и Кирилла объединяло то, что оба они были романтиками, оба предпочитали современной литературе классику, и оба ценили свое стремление к тому, что зовется этим непопулярным теперь словом «счастье».

– Ну, что же ты? – сказал Кирилл, сжав ее руку. – Тебя там все ждут, пойдем!

– Почему это «меня», а не нас? – засмеялась она, подчиняясь его движению и двигаясь в сторону входа в здание.

– Да ладно тебе! – улыбнулся он. – Кто я такой? Всего лишь твой муж. А ты – автор прогремевшей среди специалистов диссертации, – он игриво подмигнул, открывая перед ней дверь, – огромного количества научно-популярных статей по биологии. Те, к кому мы сейчас идем, тебя знают и тебе верят. Это с тобой они хотят подписать договор, а не со мной.

Как ни в чем не бывало, Кирилл продолжал непринужденно болтать, пока по мраморному полу они шли к лифту. Двери его открылись в тот же миг, когда Кирилл нажал на кнопку. Она сделала шаг вперед – и оказалась лицом к лицу… с самой собой. В лифте из зеркальной стенки на нее смотрела перепуганная донельзя молодая женщина с совершенно потерявшей форму челкой и растрепавшимися светлыми волосами. Эх, досада! Получается, зонтик ее не спас! Разве такой растрепе можно было надеяться на подписанный договор?! Она продолжала смотреть в зеркало, где из-за плеча ее отражения возник он – красивый, уверенный в себе и успешный мужчина. Он нажал кнопку этажа, и, снова, повернувшись к зеркалу, уткнулся подбородком в ее плечо. Дверь лифта закрылась, и Кирилл обнял ее обеими руками. Светлана поймала себя на мысли, что в зеркале отражаются совершенно разные люди, непохожие друг на друга. Может быть, к тому же и неподходящие друг другу? Да нет, скорее, зеркало окажется кривым! Она усмехнулась: что это она сочиняет чепуху безо всяких на то причин? Нервы, просто нервы…

Кирилл совершенно по-другому оценил ее улыбку.

– Слава богу, тебе лучше! – сказал он.

В этот момент на лице красивого мужчины зеркало высветило весь груз волнений и сомнений. «Нет, надо остановить это безумие!» – решила Светлана и в то же мгновение отвернулась от обманного зеркала к нему – так сильно и так долго любимому ею мужу. Наклонившись, он коснулся ее щеки своими холодными и все еще пахнущими сентябрьской моросью губами. Она позволила глазам закрыться…

Эта история началась года два назад, когда, работая над проектом, связанным с наследственностью, она осознала, что анализ ДНК способен не только определить отцовство, но и найти дальних родственников – то есть людей, которые наиболее близки друг другу по наследственности. Строго говоря, это не было новостью для мировой науки, но Светлана разработала другой, недорогой способ построения портрета ДНК, позволяющий замахнуться на массовость. Достижения в этой области несут в себе революцию в развитии технологий, а также полную перестройку в сознании человека. Впрочем, насчет второго пусть думают психологи. Ее интересовал только первый аспект. Ей безумно захотелось применить прогресс в гуманитарной области. Наука, в первую очередь, обязана помогать человеку. Это логично, не правда ли?

Впрочем, Светлана не собиралась искать родственников каждого живущего на земле человека – это дело совершенно бесполезное. Ее интересовали кандидаты, близкие по ДНК сиротам и брошенным детям… Этих людей нужно искать! Пусть всех найти не удастся, ведь образцы ДНК можно получить только на добровольных началах. Но можно подойти к проблеме с другой стороны: создать банк портретов ДНК оставленных детишек. Каждый, кто захочет усыновить ребенка, сможет предоставить свой образец и найти наиболее близкую самому себе ДНК. В этом случае усыновляешь ты не чужого ребенка, а, пусть и очень дальнего, но все же родственника. Или родственницу… Задача по усыновлению становится еще более благородной и благодарной. Будущие родители будут знать точно, что наука подтверждает: именно этот ребенок им ближе, чем другие сироты. Если воплотить эту идею, навсегда останутся в прошлом разговоры о риске иметь дело с чужой наследственностью, а ведь такие соображения часто мешают принять окончательное решение. Светлана была уверена: как только им удастся наладить сравнительный анализ ДНК, все больше и больше желающих захотят прибегнуть к усыновлению. Значит, есть надежда полностью покончить с сиротством.

До недавнего времени этот подход показался бы ничем иным, как научной фантастикой, а сегодня сказка на наших глазах превращалась в быль. Это невероятно, прекрасно! Продумав все до мелочей, Светлана разработала не только недорогой метод сравнения, но и математическую модель банка портретов ДНК. Удивительно, но Кириллу идея тоже понравилась. Он назвал ее вполне достойной и благородной и продумал, как все организовать. Все же для простых людей, каковыми они являлись, проект оказался масштабов неподъемных. Им необходима была поддержка сильных мира сего, и прежде всего, финансовая. За этим они сюда и пришли.

Впервые решившись на совместное предприятие, они и мысли не могли допустить, что работа бок о бок повредит их отношениям. Такого быть не может. Если все получится, общий успех лишь подбросит дров в огонь их пылающей страсти. А забуксует что-то по причине их неправильных предположений – у них обоих хватит чувства юмора и самокритичности, чтобы посмеяться над своими ошибками вместе. Правда, может случиться так, что не найдется сторонников, не получится собрать инвестиции, чтобы осуществить этот грандиозный план… Тогда придется горевать вместе. И как ни обидно будет, но совместная печаль их тоже только сблизит, одарив ласками и невероятной нежностью. Случалось такое у них в жизни и раньше. Поэтому ничто не грозит их чудесному, прошедшему через испытание временем браку.

Лифт остановился. Открылись двери, пропуская их в небольшой холл. На этаже было тихо. Вместо холодного мрамора фойе, здесь они ступили на мягкое ковровое покрытие, которое, по всей видимости, поглощало громкие звуки и объясняло необыкновенную для делового здания, будто стоящую в воздухе, тишину. Из-за стола, который полагалось называть ничем иным, как иностранным словом «ресепшен», приподнялась к ним навстречу секретарь. Ну и девушка! Длинные серьги с огромными блестящими камнями… Светлана даже не пыталась оценить их цену. Ярко-красная помада на больших пухлых губах… Такие в наши дни принято называть сексуальными. Глубокое декольте – настолько глубокое, что страшно смотреть в ту сторону: того и глядишь, под тяжестью взгляда все содержимое нет-нет, да и вывалится наружу. Идеально уложенные локоны… «Наверное, она приехала на работу до того, как начался дождь», – подумалось Светлане, которая невольно вспомнила про свою мокрую растрепанную челку. Инстинктивно подняв руку, она пальцами зачесала волосы назад, хотя и успела подумать, что ничто уже не поможет.

– Здравствуйте! – с вызовом провозгласила она.

– Вы Светлана? – неожиданно мягкий голос оказался в абсолютном противоречии с расфуфыренностью секретаря.

– Да, – кивнул за нее Кирилл, взяв жену за руку. – Это она и есть. А я…

– О, добро пожаловать! – не дослушала та. – Только вам придется подождать.

– Как долго? – автоматически спросила Светлана.

– Полчаса! Ну, или минут сорок…

– Хорошо, – ответили они хором, явно обрадовавшись, что этот трудный для них разговор чуть-чуть отодвигается.

Им подарена передышка.

– Пройдемте, – сказала девушка и, выйдя из-за стола, продемонстрировала малиновые туфли на высочайших шпильках.

– Вот сюда, в комнату для гостей! – скомандовала она, двигаясь впереди по коридору.

– Шестнадцать сантиметров! – на ходу шепнул Свете Кирилл, подняв брови, что выражало нескрываемое удивление.

Улыбнувшись, Светлана лукаво помотала головой и едва пошевелила губами:

– Все девятнадцать!

Он покрутил пальцем у виска. Светлана прекрасно его знала. Он мстил девушке, хотя бы мысленно, за то, что та не назвала его имя, не поинтересовалась им.

Секретарь остановилась перед очередной дверью и открыла ее, пропуская гостей в комнату:

– Пожалуйста, располагайтесь!

Они прошли внутрь, и дверь за их спинами закрылась, предоставляя их друг другу. Комната для гостей была невелика. Посередине вокруг стеклянного журнального столика располагались черный кожаный диван и два таких же по стилю кресла. На одной стене висел огромный телевизор, у другой – стоял небольшой столик с кофеваркой, какую можно увидеть в любой более или менее приличной гостинице. Светлана шагнула к журнальному столику и взяла пульт, собираясь включить телевизор. Но в этот момент за спиной ее раздался щелчок. Невольно повернувшись на звук, она обнаружила, что Кирилл закрыл дверь на защелку.

– Что же ты остановилась? – подмигнул он. – Включай телевизор, малыш! Пусть его звук прикроет наш с тобой шум!

– Вот шутник! – засмеялась Света и вдруг, распознав бесовский блеск в его глазах, вся напряглась. – Нет, Кирилл, не-е-ет!

Успев поймать ее взгляд, он щелкнул выключателем. Комната мгновенно погрузилась в темноту – теперь было ясно, что она находилась в центре этажа, и здесь не было окон. Он шагнул к ней, мягко принял из ее рук телевизионный пульт и нажал на него. Все вокруг осветилось голубоватым телевизионным светом. Зазвучал один из многих бесконечных сериалов. Она ни за что потом не сможет вспомнить, какой именно.

– Свет, малыш, у нас есть целых полчаса, – шепнул он ей на ухо, принявшись расстегивать пуговицы на ее плаще. – Как минимум, полчаса!

Совсем растерявшись, Светлана замерла. А он уже обнимал ее под расстегнутым плащом. Руки его скользили вниз по новой дорогущей блузке, надетой ею специально для этой встречи. Его губы все еще источали осенний аромат, и, прикоснувшись к ним, она как будто ощутила на кончике языка холодную каплю дождя. Да, он обладал невероятным талантом ее удивлять. Как это ему удается после всех прожитых вместе лет? Через мгновение они уже медленно, как в танце, передвигались к дивану, и, наконец, Света уступила – опустилась на кожаную поверхность, перестав сопротивляться его сумасшедшему порыву и отвечая на поцелуи любимого все более нетерпеливо и страстно…

Глава 2

Владимир Дуб был уверен, что его внешность безупречна. Он всегда производил серьезное впечатление на серьезных людей. Недаром к нему прилипла кличка Олигарх. Никакие обстоятельства не позволяли ему забывать про внешний вид: он всегда был аккуратно причесан, носил свежую белоснежную рубашку и костюм по последней моде, а также швейцарские часы Ролекс – те, что с белым циферблатом и золотыми циферками. Под стольник тысяч, не хухры-мухры! Он давно сроднился с этими часами. Смешно сказать, но без них чувствовалась в воздухе какая-то неуверенность – как будто он то ли забыл что-то с собой взять, то ли не одет, то ли одет не в то, что подобает ситуации. Для бизнесменов его круга внешний вид несет немалую нагрузку. Одежда не просто греет, а подтверждает статус человека в обществе. Владимир ходил под грузом такого невероятно большого статуса, что к костюму ему обязательно полагался Ролекс. Без него – никак. Часы на руке были не просто подтверждением его благосостояния, но и залогом будущего успеха. По крайней мере, так казалось самому Владимиру.

Однако, несмотря на знатное прозвище, в последнее время дела у него шли неважно, поэтому и пришлось принять в долю американку Мэри Янг. Все же он не стал объявлять публично, в каком именно качестве госпожа Янг с ним сотрудничает. Пусть все и дальше гадают, кто она: совладелица ли, вице-президент или секретарша. Хотя нет, секретаршей своей он доволен – Галька, шельма такая, устраивает его на все сто, особенно когда она шагает по коридору на своих офигительной высоты шпильках. Госпожа Янг таких шпилек в жизни не носила, несмотря на то, что приехала из Америки. Куда ей, да и, честно говоря, возраст не тот. Все же сравнение в этом случае, конечно, неуместно. Мэри Янг присутствовала в корпорации в другом статусе.

Никто вокруг ничего не знал о ней, за исключением того, что последние пятнадцать лет жила она в США. Была замужем за американцем – как нетрудно догадаться, мистером Янгом. А на самом деле родилась-то она в какой-то российской глубинке: то ли в Рязани, то ли в Брянске, а, может быть, и в Смоленске. Он никак не мог запомнить. Какая, в конце концов, разница! Так что на самом деле никакая она была не Мэри, а просто наша русская Маша. Но, несмотря на этот замечательный факт ее биографии, она предпочитала называть себя американским именем. Наверное, носила это имя так же, как Владимир – свои швейцарские часы. Ну что же, имеет право.

Теперь, когда ее дорогой супруг отбросил коньки и оставил ей все, что имел, Мэри Янг не захотела киснуть за океаном, а вернулась на родину. Кривая судьбы привела ее в его компанию, и она вошла в долю с Владимиром. Этот факт повлек за собой множество изменений. Вновь испеченная партнерша пыталась применить американский опыт на российских просторах. Он, правда, не понимал, откуда у нее мог появиться какой бы то ни было опыт, ведь во время замужества она была всего лишь домохозяйкой… Но, так или иначе, теперь ему приходилось к ней прислушиваться.

Идеей благотворительности Мэри сразу начала размахивать, как флагом. Она утверждала, что заниматься этим надо обязательно. Во-первых, добрые дела уменьшают налоги. Во-вторых, они в лучшую сторону изменяют мнение официальных инстанций о компании. А в-третьих, это, в конце концов, реальная помощь нуждающимся, бездомным и голодным.

По поводу двух первых пунктов Владимир сильно и небезосновательно сомневался – у нашей налоговой инспекции всегда найдется свой особый путь сделать так, чтобы налоги нисколько не сократились. Это он, Владимир, их сокращает только ему одному известными – и, плиз, не будем во всеуслышанье говорить, какими! – методами. Все элементарно: Мэри еще не поняла, в какую страну вернулась. Как там говорится? Что русскому хорошо, то немцу – смерть. Тот факт, что в поговорке упоминается про немца, Владимира не смущало. Немец или американец – все одно, иностранцы… Не понимают они там, за бугром, нашего брата, да и все тут.

Что же касается рассуждений об изменении отношения к корпорации со стороны государственных служб, то такие разговоры Владимира немало рассмешили. Его собственный опыт подсказывал: только наличные могут сыграть такой фокус, только зеленые шуршащие баксы, а не какая-то там благотворительность… Однако упрямую миссис Янг переубедить было невозможно. Он и не пытался. Все-таки по поводу третьей причины не поспоришь. В конце концов, Олигарх был не против того, чтобы немного помочь голодным и сиротам. От него не убудет.

И вот теперь, когда он повелся на идею сеять добро, Мэри даже не соизволила придти вовремя. А еще говорят о необыкновенной пунктуальности американцев! Впрочем, тут-то и проглядывается рязанско-смоленская сущность его партнерши. Она опаздывала более чем на сорок минут. «Мариновать» гостей в течение такого времени было не очень-то прилично, и он попросил Галю проводить их из комнаты отдыха в его кабинет.

Гости выглядели совершенно обыкновенными, на первый взгляд ничем не выделяющимися женщиной и мужчиной. Ей он дал бы под тридцатник. Женщины в таком возрасте его мало интересовали. Вместо того чтобы наслаждаться всеми благами, которые преподносит им на блюдечке жизнь, дамы околобальзаковского возраста становились озабоченными своим будущим и зацикленными на создании семейного очага. А он даже намека на все это терпеть не мог… Впрочем, гостья была очень мила. Светлые, почти соломенного цвета волосы как будто подсвечивали мягкие черты ее лица, а глаза все еще искрились. Во взгляде ее царило безмятежное спокойствие, какое редко встретишь в людях, входящих в этот кабинет, а тем более, с протянутой рукой. Все же в движениях ее сквозила неуверенность. Может быть, она просто по-детски наивна? Впрочем, это тоже интересно. Владимир давненько не встречал в столице по-настоящему наивных женщин.