Капля любви в осеннем дожде. Современный сентиментальный роман
- -
- 100%
- +
Гость выглядел немного постарше своей спутницы, но для мужчины это был великолепный возраст – можно сказать, пик жизни. Эх, Владимиру бы его годы. Он бы горы свернул и таких бы дел наворотил! Но, увы… Этот самодовольный «экземпляр» был поувереннее своей спутницы. Он вел себя так, как будто только что совершил нечто, чем непременно можно гордиться. Владимир прищурился, оценивая гостя. Без сомнений, именно он будет вести бизнес и принимать решения за двоих.
– Извиняюсь, что вам пришлось так долго ждать, – сказал Владимир.
– Ничего страшного, – ответила она.
– Мы даже успели прекрасно отдохнуть, – продолжил ее спутник.
Владимиру показалось, что ее щеки покрыл румянец. Значит, ей не понравилась откровенность партнера. Наверное, не хочет показывать, что такого телевизора и такой добротной мебели они отродясь не видели. Еще бы, все это Владимир выписал прямо из Германии, чтоб не всучили на Родине, горячо им любимой, какую-нибудь подделку. Простым смертным такая обстановочка и не снилось. Вполне возможно, что эти двое присели на краешек и не сдвинулись с места в течение всех сорока минут. Он снисходительно улыбнулся:
– Ну, вот и чудненько! Кстати, извините, я не представился. Владимир.
– Светлана, – шагнула вперед женщина и уверенно пожала руку, оставляя Владимира в легком удивлении – так силен был контраст рукопожатия с мягкими чертами ее лица.
– Кирилл, – назвал себя ее спутник и пожал его руку еще крепче, что вполне соответствовало его облику любимчика жизни.
Понятно! Владимир не ошибся: он-то и будет, как говорится в народе, решать вопросы. На него и надо ориентироваться. А вообще-то, зачем он оценивает этих посетителей? Они ведь просители, а не равные партнеры! Наверное, сказывается годами приобретенная привычка. Ну что же, Олигарх знал, что, в конце концов, это был неплохой навык.
– Однако… – вздохнул Владимир и посмотрел на свои швейцарские часы, по обыкновению проверяя реакцию гостя. Ни один мускул не дрогнул на лице Кирилла. Простак! Наверное, в жизни не видел Ролекса…
– Госпожа Янг, мой бизнес-партнер, все еще опаздывает, – нехотя продолжил он. – Но можно, конечно, и без нее начать…
Честно говоря, его напрягало, что не только посетителям, но и ему самому приходится ждать новоиспеченную партнершу. Нелегко отказываться от привычки самому принимать решения. Пусть иногда они оказываются ошибочными, неправильными, но он всегда брал на себя ответственность и за победы, и за поражения. И ему не приходилось отчитываться за каждый шаг. А что теперь? Даже для такого побочного для бизнеса дела, как благотворительность, ему приходится собирать благородное собрание.
– Мы никуда не спешим, правда? – Кирилл посмотрел на жену. – Первоначально разговор был с госпожой Янг, так что она уже знает, в чем именно состоит идея Светланы.
– Это точно, я не очень-то в курсе, – признался Владимир.
Слова были обращены к Кириллу, но ответила его спутница:
– Наша идея заключается в том, чтобы каждому оказавшемуся без родителей ребенку мы могли найти не просто приемных родителей, а практически родственников…
Она говорила долго и увлеченно. Тем не менее, дело это казалось Владимиру безумной утопией. Он вообще не очень верил в добрые дела, да, кроме того, привык критически относиться ко всем поступающим к нему предложениям.
– А не получится ли наоборот? – спросил Олигарх. – Скажем, не найдется для ребенка родственника – и он останется без приемных родителей. Тупик!
– Что значит «тупик»? – спросил Кирилл, явно стараясь помочь Светлане.
– Ну, никто не захочет такое дите усыновить! И будет еще больше сирот, чем раньше, а?
– Теоретически это невозможно! – улыбнулась Светлана. – Во всех нас есть несколько процентов от человека неандертальского. А то есть…
– Мы все – родственники? – спросил Владимир.
Он удивлялся самому себе. А что! Если хорошенько покопаться в его сером веществе, там еще найдутся остатки ума и логики.
– Да, это именно так! – кивнула она.
– А значит, мы не будем решать задачу поиска родственника в житейском смысле, а просто найдем того, кто данному ребенку ближе! – добавил Кирилл.
– Для этого, – продолжала она, – надо создать банк образцов ДНК. И, прежде всего, детей!
Ну и наворотили эти двое! Это было слишком сложно. С другой стороны, кто же будет помогать сиротам? Если не он, Олигарх, то кто же еще?!
Тут-то отворилась дверь и вошла долгожданная Мэри Янг. Владимира удивило, что в этот раз она была в красных туфлях на высоких каблуках! Наконец-то перестроилась и поняла, что здесь у нас Россия-матушка, а не демократичная Америка.
– Простите меня, я так опоздала, так опоздала! Ох уж эти московские пробки! – защебетала она с порога невозмутимо и беззаботно, как будто ей было лет на двадцать меньше, чем на самом деле.
Проходя вглубь комнаты, она распахнула плащ, обнаружив под ним глубокое декольте. Все это в ее возрасте могло бы выглядеть не очень благоприятно, если бы не ослепляющее бриллиантовое колье, ненавязчиво прикрывающее выдающую возраст шею госпожи Янг. Сегодня Мэри была почти прекрасна – если, конечно, не знать, сколько ей лет. С чего это она принарядилась, интересно? Чтобы разговаривать о благотворительности? Впрочем, он вспомнил про свой Ролекс. Может быть, Мэри нашла что-то еще, кроме имени на американский манер, с чем ей так же хочется сродниться! Имеет право, тем более, что женщинам положено носить драгоценности. Удивительно, что после того, как она выкупила долю корпорации, у нее все же нашлись завалявшиеся бриллианты. Удачно она когда-то вышла замуж, нечего сказать!
– Так приятно увидеться с вами наяву! – продолжала болтать Мэри. – После стольких телефонных разговоров! Так приятно!
Посетители поднялись навстречу, явно не ожидая такого теплого приема. Она ринулась к Светлане, принявшись трясти ей руку:
– Я давно читаю ваши статьи по биологии! Вы знаете, я ведь тоже когда-то изучала эту науку… Ох, как давно это было. Почти до нашей эры. До Соединенных Штатов Америки…
Мэри была сантиметров на десять ниже Светланы. И это на каблуках-то! Разговаривая с гостьей, госпоже Янг приходилось смотреть снизу вверх. Почему-то Владимир почувствовал себя неловко, заметив эту мелочь и, как будто желая исправить ситуацию, подвинул кресло:
– Ну, давайте, Мэри, присаживайтесь, и продолжим.
Тем не менее, разговор-то уже начался – без предупреждения и вводных слов. Опускаясь в кресло, она продолжала болтать, а сам Олигарх чувствовал себя как будто не у дел. «Слава богу, речь идет всего лишь о благотворительности, а не о важной сделке, – успокоил он себя. – В конце концов, Мэри тоже должна для чего-нибудь сгодиться».
– Какое счастье, что россияне тоже начинают думать о добрых делах! – восклицала та. – Какое счастье! Весь цивилизованный мир давно занимается благотворительностью, давно! Только мы отстаем. Думаем об одних лишь деньгах, да о деньгах…
«Похоже, зря она надела бриллиантовое колье!» – пронеслось в голове у Олигарха. Это Ролекс можно не распознать, а драгоценности всегда на виду, ведь стекляшки так на показ не носят. Хотя, кто знает, может ли это оценить среднестатистический гражданин. Владимир уже ни в чем не был уверен; он не помнил, каково это – быть простым человеком, не имея ни отягощающих карманы банковских счетов, ни портящих нервы миллионов…
Тем временем Мэри продолжала вещать об американских госпиталях для бедных, об усыновлении белыми американцами брошенных мексиканских детей, об обучении детей Даунов, о специальных классах для школьников-инвалидов… Казалось, Мэри заблудилась в своих мыслях и забыла тему встречи: вместо разговора по делу госпожа Янг вела треп ни о чем. Владимир потерял счет времени, а также нить рассуждений Мэри, да и, что там говорить, он и вовсе не различал никакой нити. «Кому нужна такая благотворительность!» – раздраженно думал Олигарх.
– Ах, эти бедные сиротки! – продолжала госпожа Янг. – Я видела их на фотографиях. Такие безнадежные взгляды, такие лица… Позор! Просто позор стране, в которой все это происходит! – она потрясла рукой, как будто намеревалась постучать кулаком по столу, но в последний момент передумала. – Если в нас есть что-то человеческое, мы должны помочь. Мы это сделаем! Мы сотрем безотцовщину с лица земли!
Владимир удивлялся, откуда столько неуемной энергии у немолодой женщины. Он посмотрел на гостей. Светлана уважительно слушала, время от времени, как будто от нетерпения, покусывая губы. На лице ее читалось явное ожидание. Владимир был с ней солидарен: он тоже ждал, когда же разболтавшаяся не на шутку госпожа Янг приступит к делу.
Кирилла вычислить было сложнее. Можно подумать, что он действительно внимает каждому слову Мэри. Его лицо высвечивало неподдельный искренний интерес. «Делает вид, что интересно, – решил Олигарх. – Молодец, парень. Далеко пойдет».
В конце концов, Владимир перестал следить за беседой, тем более что говорила в основном Мэри. Ее по-детски задорный голос приводил его в замешательство – он предпочитал игнорировать бессмысленный щебет.
Впрочем, госпожа Янг все же оставила несколько минут на вопросы по делу.
– Неужели современная наука справится с этой задачей? – спросила она.
– Конечно! – твердо произнес Кирилл. – Без сомнений!
– Да, это так, – подтвердила Светлана. – Наша трудность – не в научном обосновании.
– А в чем же? – наконец-то позволил себе внедриться в беседу Олигарх.
– В создании и организации банка ДНК, – вздохнув, ответила она.
– А точнее, – мгновенно добавил Кирилл, – в финансировании банка.
– Ну, дорогие мои! – незамедлительно воскликнула госпожа Янг. – Вы попали в хорошие руки, – и тут же добавила. – Дайте только нам с Владимиром пару недель, чтобы все продумать и принять окончательное решение.
Олигарх не понимал, зачем ей нужны эти две недели. Всю эту «фабрику» можно было закрутить уже сейчас, а бумаги сделать попутно. Если честно, то оформление необходимо не Светлане или ее лаборатории, а его – черт, уже не его, а их с Мэри! – корпорации: чтобы для разнообразия списывать потраченное с налогов спокойно, по закону… Да и вообще, к чему этот длинный разговор ни о чем, если она берет паузу? Он не хотел растягивать переговоры, не хотел снова встречаться со всеми, не хотел снова ждать опаздывающую Мэри.
– Э-э-э… – невнятно произнес Олигарх.
Но госпожа Янг жестом остановила его и, обращаясь к Кириллу, повторила:
– Всего пара недель, договорились?
Мэри знала, что вести диалог надо именно с Кириллом. «А ведь она не так проста, как кажется!» – вдруг впервые подумал Владимир. Ему тут же пришло на ум, что ему самому приятнее было бы иметь дело со Светланой, а не с ее мужем. В ней чувствовался стержень. Она затевала это мероприятие ради высшей идеи и – он голову дает на отсечение! – готова была бороться за успех до последней капли крови. Владимир знал, что сам он на такое не способен, ведь именно его практичность была залогом успеха корпорации. Ум – вот что позволяло ему создать махину бизнеса и преумножать прибыль. Ум… «Безумству храбрых поем мы песню», – внезапно всплыло на поверхность памяти из глубин школьной программы. Так и есть. Храбрость этой светловолосой женщины удивила и даже восхитила его. Ну что же, посмотрим-посмотрим.
А Мэри молодец, она безошибочно определила, с кем легче и проще будет разговаривать. Что-то определенно варится в ее маленькой немолодой голове… Ну, и пусть. Во всяком случае, речь идет всего лишь о благотворительности. Пусть занимается этим так, как считает нужным. Он был не против помочь обездоленным. От него, Олигарха, не убудет.
Глава 3
Встреча оказалась, по меньшей мере, странной. Светлана удивлялась, как мало было сказано по делу. Госпожа Янг болтала не только о биологии и благотворительности, но и о своей иммиграции и жизни в далекой Америке. Мэри – а она просила называть себя именно так! – казалась простодушной и наивной. Светлана не представляла себе, как можно так высоко витать в облаках, занимаясь бизнесом. С другой стороны, новоиспеченная бизнес-вумен и не подумала скрывать, что в Америке она вела жизнь простой домохозяйки. Собственно, какую еще жизнь она могла вести? Зарабатывать деньги у нее не было необходимости, а любая работа, даже чтобы развлечь себя, отрывала бы время, которое она тратила на дом, на ведение хозяйства, на планирование совместных с мужем отпусков.
Без штампов она тоже не обошлась. «Я все-таки русская женщина, – вещала Мэри. – А у нас жена должна быть при муже. Да-да-да! Вот американки давно забыли об этом. Таких женщин, как мы, русские, там днем с огнем не найдешь. Мой муж всю жизнь помнил, что я уникальна. За мою преданность, мое присутствие в доме он меня и любил!». Светлана не думала, что такие отношения можно назвать любовью, и в этот момент озадаченно посмотрела на Кирилла. Она знала о болезненном пристрастии мужа к правде. Он мог публично высказать свое мнение, когда его никто об этом не просит. Кирилла никогда не волновало, что тем самым он портит вечер или наживает врагов. Для него любовь к истине была дороже вежливости и условностей. Однако на этот раз ее беспокойства были излишними. Кирилл поддакивал Мэри, широко улыбаясь: «Конечно, конечно, преданность – это такая редкость в наше время!». Вот и славно. Наконец-то он взялся за ум. А может быть, они с Кириллом поменялись местами? Неужели Светлана незаметно для себя становится циничной? Надо будет понаблюдать за собой.
Мэри действительно рассказывала про свою жизнь так искренне и без тени хвастовства, что Светлана решила: у ее супруга определенно были причины любить эту женщину. Если разобраться, она очень мила и прекрасно выглядит для своего возраста. У нее была красивая прямая спина, что редко встретишь у наших женщин ее поколения. Все-таки годы за океаном сделали ее непохожей, другой. Мэри была небольшого роста, и это тоже молодило ее. Невысокая женщина выглядит девочкой и в юности, и в зрелости. И только старость превращает ее сразу из подростка в старуху. Но нет, все-таки, старухой Мэри пока еще не была. Пока… Шла пора ее бабьего лета. Говорят, многие в этом возрасте вдруг прекращают свой бег по жизни и наконец-то с удивлением вспоминают о том, что они – женщины. И тогда глаза начинают светиться необыкновенно ласковым осенним светом, согревая пространство вокруг себя и заставляя мужчин удивляться, что же так сильно изменилось в этой женщине. Без сомнений, Мэри была из таких.
Светлану вдруг посетила догадка, что Америка и богатый муж на самом деле могли быть тюрьмой для эмоциональной и даже экзальтированной миссис Янг. Она отбывала добровольный срок в золотой клетке, возможно, даже не осознавая этого. Душа ее томилась в тоске о чем-то далеком – между прочим, такую легкую грусть можно ошибочно принять за ностальгию. Она действительно упоминала о том, как невозможно скучно ей было за океаном: не с кем поговорить и некому излить душу. «Бедная, бедная Мэри!» – подумала Светлана и улыбнулась парадоксу, к которому пришла, потому как бриллиантовое колье Мэри «кричало» на весь мир о том, что бедной ее не назовешь. Светлана была равнодушна к дорогим украшениям и по достоинству оценить колье не могла, но все равно, как и любая женщина, чувствовала, что это не простые камешки.
Если догадка была верна, то госпожа Янг сейчас, как птица перед полетом, расправляет крылышки, истосковавшись по деятельности, ведь недаром так легко поддалась она на телефонные переговоры с Кириллом. Благотворительность может оказаться прекрасной почвой для самовыражения. Безусловно, им определенно повезло, что они нашли американку Мэри. Им несказанно повезло.
Так думала она, пока добиралась домой одна. Кирилл успел удалиться по своим делам, а ее ждал вечер в одиночестве. Впрочем, после такого невероятного нервного напряжения ей хотелось лишь добраться до подушки и заснуть. Открыв дверь, Света с удовольствием шагнула в прихожую, опуская на пол у порога сложенный мокрый зонтик…
Ей нравилась их квартирка на Юго-Западной. Кирилл получил ее в наследство. Это было очень кстати, так как больших денег у них не водилось никогда, а съемные квартиры все дорожали, да и, честно говоря, надоели до чертиков. Они долго никак не могли обзавестись обстановкой и обжить обе комнаты. Когда впервые въехали, постелили матрас на полу в спальне – так и жили целую зиму. Им действительно ничего больше не надо было: они принадлежали друг другу, и это самое главное. Время это было светлое, прекрасное, когда, зародившись внезапно, крепла их любовь, такая всепоглощающая и странная для нашего невероятно стремительного двадцать первого века.
Любовь часто путают с взаимным влечением, с пылающей страстью, когда мужчина и женщина набрасываются друг на друга в желании утолить непреодолимый зов природы. На алтарь страсти бросается все: дела, учеба, друзья, увлечения. Ничего не остается больше у влюбленных: только это безумное, яркое, поглощающее все и вся пламя. А когда все сгорает, оказывается, что и любовь превратилась в пепел, что и она не выдержала силы огня…
С Кириллом все было не так. Они полюбили друг друга с великолепной легкой, как весенний ветер, нежностью. Сначала была именно нежность, а только потом пришла страсть. Конечно, они тоже испытали весь спектр отношений, возможных между женщиной и мужчиной. Бывало, что влечение друг к другу перекрывало всю остальную жизнь, и ничто больше не имело для них значения. Ничто. Только они вдвоем и их чудесная редкая любовь. Но когда страсть на время отступала, оставалась нежность. Она растворялась в воздухе, которым они дышали, она была с ними всегда, связывая их воедино. Нежность оказалась сильнее страсти. Она каждый раз тушила разрушающий огонь и, в конце концов, спасла любовь. Так думала Светлана. Ей всегда и во всем хотелось добраться до причины, до сути вещей. Так она объясняла себе, почему за долгие пять лет они с Кириллом никогда не надоедали друг другу и по-прежнему желали быть вместе. Она знала, что им повезло. Чувство, которое многие ищут всю жизнь и чаще всего так и не находят, им двоим провидение преподнесло легко и невзначай. Любовь между ними всегда была выше всего, что в наши дни считают важным и к чему стремятся: выше престижа, положения в обществе, денег…
Впервые она увидела Кирилла в гостях у друзей. Компания собралась разношерстная, разговор не складывался. И вдруг вместе с легким дуновением сквозняка, повеявшего из открытой балконной двери, из прихожей вошел он. Его смоляные волосы растрепались так, как будто в шальная волна ветра нырнула туда и осталась там навек, а глаза его горели ярко-зелеными озорными огоньками. «Скучаете?» – спросил он с порога. Все засмеялись, и тут же чудным образом нашлись темы для разговоров, сразу стало интересно и весело. Кирилл энергично вещал о каких-то катастрофах, обнаруживая неплохую память; приводил цифры, рассказывал интересные случаи из прошлого. Кажется, говорили о политике, о бизнесе и о том, куда несет ураганным ветром нашу несчастную родину. Как это часто бывает, разговор привел к спору, тему которого она припомнить уже не могла. И понятно, почему: она не слышала никого, кроме Кирилла. И думала не о мировых проблемах, а только об этом незнакомце. Кирилл отстаивал свою точку зрения эмоционально, в качестве подтверждения приводя факты. Он улыбался, и улыбка его была очаровательна. Он взмахивал руками, как дирижер, и движения его рук описывали невозможно красивые параболы. Он смотрел на нее – и она была готова утонуть в безумно изумрудных его глазах… Да что там говорить, любая женщина должна была с первого взгляда в него влюбиться! Светлана – не исключение, она чувствовала себя одной из многих – как будто Кирилл был звездой, знаменитостью, кумиров миллионов.
– Ты на него не смотри, – сказала ей хозяйка торжества. – Такие мужики, как он, принадлежат всем и, в то же время, – никому.
– Знаю, – ответила она.
И продолжала смотреть…
За приятными воспоминаниями Светлана прошла в кухню и сделала себе чаю. Он согрел, но расслабиться не помог – сказалось невероятное напряжение сегодняшнего дня. Она хотела прочитать пару отложенных статей по биологии, но зевнула, потянулась, и прошла в спальню. Там теперь вместо давнишнего матраса стояла светлая деревянная кровать, вместе выбранная ими в замечательном шведском магазине ИКЕА. «Пятнадцать минут отдохну», – подумала она. Затем прилегла на краешек кровати и крепко уснула.
Кирилл вернулся домой не очень поздно. Между тем, Света уже давно видела прекрасный сон – на губах ее блуждала загадочная полуулыбка. Оставив дверь в коридор открытой, он тихонечко, чтобы не разбудить, присел перед женой на корточки. Кирилл любил наблюдать за Светланой, пока она спит: лицо ее было таким спокойным и умиротворенным – впору и самому придти в себя и посмотреть на мир трезвыми глазами. Он до сих пор удивлялся, как это получилось, что ему, который раньше не видел ни единого плюса в семейной жизни, теперь доставляла удовольствие сама мысль, что у него есть жена. Шли годы, а любовь и привязанность к ней только росли. Ему нравилось в ней исключительно все: плавные движения, мягкий голос, по-настоящему красивые черты лица и не по-женски яркий ум. В Светлане он нашел не только любимую женщину, но и хорошего, искреннего и умного собеседника, а ведь никогда раньше не думал, что такое сочетание возможно.
Рука сама собой поднялась, чтобы поправить прядь волос, опустившуюся на ее лицо во время сна, но он побоялся ее разбудить и остановился. Пусть продолжает смотреть свой сон. Во-первых, она, как он видел, действительно переволновалась, а эмоциональное напряжение порой изматывает посильнее физических нагрузок. А во-вторых, он хотел все продумать и сам во всем разобраться прежде, чем обсуждать сегодняшнюю встречу с женой.
Светлана всегда и во всем ему доверяла, не допуская и мысли о том, что он может сказать неправду или сделать что-то у нее за спиной. У них все было на двоих, даже в малом, в несущественных, казалось бы, мелочах. Она всегда была выше подозрений и недоверия. Ее душа не принимала ни половинных ценностей, ни половинных истин. В этом Светка была похожа на тинейджера: в ее царстве-государстве балом правил максимализм, применявшийся чаще всего не ко всем вокруг, а к самой себе. Критичность в сочетании с острым необыкновенным умом и четкой логикой делала ее редчайшей женщиной на планете Земля.
При всем том, сегодня ему пришлось кое-что от нее скрыть. Оправдать себя он мог только тем, что все делалось для нее и ради нее – чтобы задуманный ею план получился.
А дело было так. Когда выйдя из здания после сегодняшней встречи, они направлялись в сторону метро, вдруг завибрировал телефон в кармане Кирилла. На ходу вытащив его, он посмотрел на экран: СМС-ка от госпожи Янг. Собираясь вслух пошутить о том, что, встреча, по-видимому, еще не закончена, он вдруг каким-то шестым чувством ощутил: говорить об этом Светлане пока не надо. Ничто не предвещало секретности, да и у госпожи Янг не было никаких известных ему оснований, чтобы обращаться лично к нему, минуя Светлану. Но всплывшая откуда ни возьмись интуиция подсказала иначе.
– Витька проявился, – бросил он Свете. – Наверное, снова доставка подкачала. Ничего не может решить без меня парень!
Витька был его партнером по бизнесу. В это время они вместе проворачивали очередную сделку, и Света прекрасно об этом знала. Зачем-то поддавшись минутному желанию и солгав ей, он сразу же подумал, что это было лишним. Если б он промолчал, она и спрашивать ни о чем не стала бы. Так что можно было – и нужно! – обойтись без вранья. Но поздно.
Он прочитал СМС-ку: «Подождите меня у входа. Один. Необходимо поговорить наедине. Мэри». Так-так… Значит, интуиция его в этот раз не подвела.
– Все, малыш, приехали, – он заставил себя улыбнуться. – Мне надо в другую сторону. Езжай домой одна, хорошо?
Он слегка наклонился, чтобы попасть под зонтик, и коснулся губами ее лба, в эту же секунду заметив боковым зрением Мэри, выходящую из здания.
– Жду тебя дома, – спокойно ответила Светлана.
Только убедившись, что Света скрылась в толпе, Кирилл обернулся и пошел назад, навстречу Мэри. Он думал сходу потребовать объяснение по поводу никому не нужной секретности. Он хотел сразу сказать, что все решения они принимают вдвоем с женой, и нет смысла разговаривать без нее, но не успел и рта открыть.
– Безумно благодарна вам, что откликнулись на мою просьбу! – звонко, как с театральной сцены, произнесла госпожа Янг. – Просто безумно!
Кирилл услышал ее задорный голос, и в мгновение ока забыл все, о чем подумал минуту назад. Он невольно улыбнулся. Нормальные люди так не разговаривают, не правда ли? Два слова «безумно» на одну короткую реплику – и, между прочим, деловую реплику! Это ли не безумие?! Экзальтированная американка! По правде сказать, это выражение очень ей подходит – передает ее сущность! Благодаря преувеличенной эмоциональной реакции и звонкому голосу, госпожа Янг казалась то ли инопланетянкой, то ли женщиной, подобной которой больше не осталось. Какая-то она абсолютно нереальная особа, с ней почти невозможно общаться!