Говори со мной через рот

Глава 6. Огни

День Фена изменился.

Кофе на балконе по утрам и вечерам стал привычкой. Иногда он видел свет в окнах, пару раз замечал её возвращение из магазина, но шансов поздороваться не выпадало.

Он не следил. Не запоминал расписание. Во всяком случае, так он себе это объяснял.

Ему было достаточно просто увидеть свет – убедиться, что она где-то ещё рядом.

Увидеть худенькие ножки из-под огромной худи, несущие пакеты по вечерам, – и этого хватало, чтобы подтвердить: ему не приснилось.

Это странно успокаивало. Потому что уже давно перед сном он ловил себя на одной и той же мысли:

А не опустеет ли дом завтра?

А если да – что я вообще сделал, чтобы это сохранить?

И сделал ли хоть что-нибудь.

Работы было много. Наваждение постепенно уходило на второй план. Завтра они с Мариной улетают в отпуск.

Не опустеет ли тот дом к моему возвращению?

Раннее утро. В коридоре спортивная сумка Фена и огромный чемодан Марины.

– Из четырнадцати дней десять ты пролежишь на пляже. На кой чёрт тебе столько одежды? – он убеждал себя, что раздражён только потому, что поспал три часа.

– Мы же гулять будем. У нас маршрут.

– У нас только два дня в Тбилиси, а потом, как ты хотела, пляж. Куда ты там собралась гулять десять дней?

– Ну не стирать же там.

Фен замолчал. Вся суть разговора рассыпалась.

Отпуск есть отпуск. Надо ехать. Надо отдыхать. Надо наслаждаться.

Первые два дня он действительно словил кайф. В Тбилиси было где ходить и куда смотреть. Ночной город с высоты старого города его зацепил.

Они сидели с Мариной, обнявшись, пили красное вино и болтали о невозможном.

Вот бы переехать сюда – Марина точила топор.

Вот бы тут свадьбу сыграть – Марина занесла топор.

Вот бы встретить старость там, где так красиво – Марина отрезала все другие варианты будущего.

Фен смиренно мотал головой. Соглашался со всем. Такова была его роль – быть рядом. Он же её выбрал. Сам.

Через два дня они уже были в Батуми. И такой отпуск Марине подходил куда больше. Она расслаблялась, впитывая солнце и морской воздух. Каждая минута этого ничегонеделанья заряжала её батарейку на год вперёд.

Фен сидел в открытом баре неподалёку и с тоской смотрел на море. Ему было до одури скучно.

– Море – последнее, что исчезнет с этой планеты, а я добровольно таращусь на него седьмой день. Не первый и не последний мой хуёвый выбор, – жаловался он бармену Торнике.

За несколько дней они сдружились. Торнике подсказывал, где взять вино повкуснее и куда сходить поесть.

Фен предложил Марине разделиться на пару дней: оставить её на море, а самому рвануть в горы, в Местию. Но он не мог противостоять её вялой обиде на то, что он её бросает.

Он предложил Каппадокию. Шары.

Это тоже разбилось о спокойное, непробиваемое:

– Мне лень.

За десять дней Торнике стал ему другом.

А Марина – на десять шагов дальше.

Когда же эти шаги уже закончатся?

Домой они прилетели поздно ночью. Подъезжая на такси, Фен машинально посмотрел в знакомый двор – и выдохнул.

Огни горели.

Она тут.

Следующие два дня ушли на уборку, стирку и готовку. Огни больше не зажигались.

Потом – работа.

И каждый вечер его с кофе и сигаретой встречал тёмный горизонт и потерянный в темноте дом.

Осень.

Зима.

Весна.

Ни одной живой души.

Глава 7. 42

Хозяин дома, как и обещал, оставил ключи в углублении сверху ворот.

Иде нравился этот дом. Уже второе лето подряд она снимала его у милого старичка. Платила сразу за три месяца, оставляла дом в порядке и даже местами – починенным и облагороженным. Взамен – ни одного звонка, ни одного вопроса. Ида всё больше ценила людей, которые не врываются в её жизнь по всякой ерунде.

Весь её багаж – две спортивные сумки.

В одной – оборудование для работы.

Во второй – немногочисленная одежда.

Ну и переноска с котом. Который был скорее не багажом, а пассажиром бизнес-класса.

Проходя по двору и поднимаясь по старым скрипучим деревянным половицам, она пыталась вспомнить прошлое лето. Но вплоть до зимы воспоминания были размыты. Столкновение с собственными иллюзиями её неплохо поломало. Она затуманивала разум всем, до чего могла дотянуться. И вышла из этого чем-то новым, что ещё не распробовала до конца.

Единственный трофей того лета – чёрная худи. За год она стала постоянным элементом гардероба. Да, была сильно велика, но сидела на ней мило и работала лучше обручального кольца на пальце. Мало кто захотел бы выставить свою кандидатуру против владельца таких размеров.

Как именно худи у неё оказалась, она не помнила.

И не переживала об этом.

Дом был большим, деревянным. Но Ида пользовалась только кухней на первом этаже и комнатой с выходом на террасу на втором. Ей нравился вид. Если не поворачиваться лицом к жилому комплексу за спиной, казалось, что дом прячется в глубине леса.

Редкие соседние дома были заброшены и сильно заросшие. По следам машин было видно, что хозяева иногда приезжают – скорее как на склад. Её дом не был исключением: три из восьми комнат использовались для хранения старого оборудования из звукозаписывающей студии. То ли хозяин не мог продать, то ли просто не хотел.

Построенный шесть лет назад жилой комплекс в этом посёлке обесценил эти дома и украл их тихую магию. Местным оставалось либо смириться, либо уехать.

Иде тут нравилось. Частный дом и относительно полная инфраструктура. А всё, чего не хватало – рынок, мясная лавка, городские блага, – было в пяти минутах езды на такси за символическую плату.

Этим летом она хотела выдохнуть и понять, что делать дальше.

Каждый год ей казалось, что вот – она почти накопила на своё жильё. Но ставки и инфляция обесценивали накопления со скоростью горящей стодолларовой купюры, от которой поджигают сигару.

Ипотеку Ида боялась ещё больше. Ни одна прибавка ни разу не перекрыла инфляцию. Если считать честно, сейчас она работала на семь процентов дешевле, чем в первый год. Брать больше работы она не хотела. Все её потребности, кроме недвижимости, были закрыты.

Не о чем мечтать.

Нечего хотеть.

Так ради чего жопу рвать?

Первые недели она почти не выходила из дома. Упал большой проект, а к нему и редактор, которому не нравилось всё.

Продукты, заказанные магией денег, просто появлялись на крыльце. Обычно это были несколько бутылок воды, овощи, йогурты, какие-то полуфабрикаты и тонна энергетиков.

Прошлым летом она выходила из дома, как только заканчивалась бутылка рома. Но с весны почти не пила. Стала больше пить газированной дряни и больше курить, зато теперь могла хотя бы сказать, что делала вчера.

Тоска по прошлому состоянию не отпускала. Там было много вдохновения. Никогда она не рисовала так, как тогда.

Но так больше продолжаться не могло.

Её испугала собственная глупая привычка, появившаяся ещё в шестнадцать. Она вела список своих партнёров. Не из чувства превосходства и не ради цели. Просто чтобы помнить. Чтобы был якорь, по которому можно вернуться в тот или иной период жизни.

До прошлого лета отметка целый год стояла на числе девятнадцать.

В конце зимы, сидя на скучном брифинге, она то рисовала линии в старом блокноте, то листала его, останавливаясь на любимых наклейках, то рассматривала вложенные фотографии с друзьями. И, добравшись почти до конца, увидела цифру:

«42»

Описания отличались от прежних.

Первые девятнадцать – имя, дата, послевкусие. Иногда короткое: «Того не стоило».

Следующие двадцать три были набором обрывков. Кривой почерк. Беспощадное количество ошибок.

«Отель. Не снял носки»

«Приложение 1. Забыл кепку. Воняет ментолом»

«Приложение 2. Машина»

«Приложение 3. Красавчик. Машина. Карьера»

«Парк. Идиот. Лизун»

«Бар. Туалет. Сладко»

«Метро. Матрас с пружинами»

И всё в таком же духе.

Ни одного она не могла вспомнить чётко. Только ощущения, которые приводили её к этим моментам. Но за самих людей зацепиться было невозможно.

– Двадцать три за девять месяцев Пиздец, – подумала она впервые не на ощущениях, а на сухой аналитике. – Ублюдок, – прошипела она себе под нос.

В ту же секунду её колено резко ударило колено коллеги справа. Она оторвалась от блокнота и поняла, что, возможно, была громче, чем думала.

– Извините, я немного отвлеклась, – сказала Ида и, не лукавя, отодвинула блокнот. Потом резко включилась в обсуждение.

После возвращения в реальность она не спеша сдала анализы – от греха подальше. Заодно прошла и общую диспансеризацию.

Коли дан ДМС – используем.

В начале весны она написала хозяину, что готова снова снять дом на лето.

Попробую как все. Тихо и спокойно.

Глава 8. Зажигалка

– Какой садист придумал йогу? – пыхтела Ида в позе, которую ни один нормальный человек в тридцать принять не способен.

– Не расслабляемся. Держим баланс, – доносилось с другого конца зала тошнотворно-просветлённым тоном.

Ида потеряла равновесие и рухнула на спину. И впервые за почти час почувствовала себя хорошо.

– Тупейшая идея. Дёрнул же чёрт, – пробормотала она в потолок.

– Я на первом занятии тоже почти всё время просидела, – пролепетала поддерживающе девушка, всё ещё стоявшая в позе и смотревшая на Иду сверху вниз.

– И ты всё равно продолжила? Нравится страдать? – искренне не понимала Ида.

– Тут скучно. Это лучше, чем торчать одной дома весь день. Тут мало развлечений, а в город постоянно не наездишься, – она улыбалась и наконец вышла из позы, села рядом. Йога её явно интересовала меньше, чем разговор. – Я Марина. Живу в этом доме. Удобно, когда всё есть, просто спустившись на два этажа.

– И не поспоришь, – согласилась Ида и, не вставая, закинула ногу на ногу, окончательно забив на занятие. – Я дом напротив снимаю. Решила попробовать заняться чем-то полезным для тела. Но это выше моих сил. Велик мне ближе.

– Мой парень такой же. Один раз затащила его сюда – через пятнадцать минут он обложил всех отборным матом и пошёл пить пиво в соседнюю дверь. Но если есть велик – тебе повезло. Тут хорошие виды. Он мне все уши прожужжал. Кажется, у него в телефоне фоток деревьев больше, чем наших.

– Деревья не болтают, – прошептала себе под нос Ида, удивившись собственной стервозности. – А сама почему не катаешься?

– Мне не нравится. Скучно и грязно. Комфорт мне ближе.

– Каждому своё. Мне – еда, – усмехнулась Ида.

Обе засмеялись. Тренер шикнул на них.

– Лучше бы сейчас сидела на берегу с шашлыком.

– Это точно. Мы каждые выходные к реке ходим. Мой чудесно готовит. Можешь взять своего и присоединиться завтра.

– Нет моего, – хмыкнула Ида. – Я в завязке. Но с удовольствием приду, если приглашение в силе.

– Конечно в силе. Буду рада. Завтра в три, у большого дуба, он там один. Возьми себе что-нибудь попить, остальное с нас.

– Спасибо. Это мило.

– Я всё же продолжу занятие, – Марина снова встала в позу.

– А я сваливаю, – прошептала Ида и, выходя, только губами добавила: «До завтра».

На улице Ида первым делом достала сигарету.

– Чёртова зажигалка, – она чиркнула раз пятнадцать. Без толку.

Она схватила за плечо проходящего мимо мужчину, заметив у него зажжённую сигарету.

– Одолжите зажигалку, пожалуйста.

Он замер. В одной руке – наушник, в другой – сигарета. Смотрел на неё ошарашенно.

Ситуация становилась неловкой.

– Извините, что потревожила, – пробормотала Ида и уже собиралась уйти.

– Нет, это вы я зажигалка да сейчас – он суетливо полез в карманы, забыв, что зажигалка зажата в кулаке вместе с сигаретой.

Иде вдруг захотелось пошалить.

– Может, тогда одолжите руку? – она наклонилась, взяла сигарету в рот и подвела его сжатый кулак к губам, прикуривая на вдохе. Потом улыбнулась и постучала пальцем по его кулаку. – А вот и зажигалка.

Она развернулась и пошла. Через пару шагов обернулась – мужчина всё ещё смотрел ей вслед. Она помахала рукой с сигаретой и, поблагодарив, продолжила путь домой.

Фен так и остался стоять у входа в спортклуб.

Может, привиделось?

Дверь распахнулась, из зала вывалилась толпа девушек.

– Любимый! Меня ждёшь? – Марина.

– Конечно. За сигаретами выходил. Решил подождать.

– Я познакомилась с соседкой и пригласила её завтра на шашлыки. Ты не против?

– Ага. Без разницы. Хорошо, что ты с кем-то общаешься.

Он всё ещё смотрел на дом напротив.

Пара двинулась домой, обсуждая планы на вечер, ужин и выбор кино. Фен на удивление Марины соглашался с каждой идеей не свойственным ему «Ага, хорошо, как скажешь».

– Ты вернулась и забыла – пробормотал Фен, стоя на балконе и махая коту на террасе.

Он вернулся в гостиную, сел на диван, закинул ноги Марины себе на колени, начал аккуратно массировать.

– Ты помнишь наш первый поцелуй?

– Конечно. Что за вопрос?

– Да так Пойдём готовить.

Утром Ида вышла на террасу. Было неожиданно жарко. Она закурила и стала разглядывать окна дома напротив. Люди казались маленькими. Тени скользили по занавескам.

На третьем этаже курил мужчина. Большой, слишком большой на фоне узкой створки. От нечего делать она махнула рукой, даже не зная, видит ли он её. Навряд ли. Он скорее, как и все мы, где-то в своих мыслях.

Мужчина помахал в ответ.

Или мне показалось.

Она вернулась в дом, переоделась, выкатила велосипед и направилась на городской рынок. Марина хоть и сказала ничего не приносить, но с пустыми руками приходить неловко. Она решила, что свежие овощи лишними не будут.

На рынке она безуспешно потренировалась в искусстве торгов. Купила огурцы, помидоры, зелень. Там же она купила и пару литров свежевыжатого гранатового сока. Она чётко решила завязывать с алкашкой.

Повесив покупки на ручку вела, она поехала домой длинной дорогой. Неспешно прокатываясь между частными домами. Прогулка зарядила энергией.

Вернувшись домой, она помыла всё купленное и приготовилась к выходу. До реки было минут семь неспешной ходьбы. Дуб, про который говорила Марина, Ида знала. Она любила там передохнуть после покатушек. Издалека она уже видела, что пара на месте и активно готовят. А следом за видом до Иды докатился и запах мяса. В животе заурчало. Она погладила себя по животику, приговаривая: «Потерпи. Скоро будет вкусно». Пара ещё не заметила Иды. А Ида, снизив шаг, наблюдала, как Марина лежала на пледе и махала ногами в воздухе – по-детски. Мужчина стоял у мангала, закрывая его своей спиной.

– Я не опоздала? – поинтересовалась Ида, когда Марина наконец её заметила и приветливо помахала, приглашая присоединиться.

– Ты вовремя. Скоро будет готово. Познакомься, это мой парень, Фен, – хлопая по спине, призвала его встать и поздороваться.

Фен на автомате протянул руку и снова застыл.

Ну что за дурная привычка?

Ида пожала руку и, не успев себя остановить, выдала наитупейшую шутку:

– Ваши родители были парикмахерами? – и сама же засмеялась.

«Она это серьёзно? Кто так знакомится?»

– Нет мама долго жила в Осло и полюбила скандинавскую мифологию. Моё полное имя – Фенрир.

– Волк, убивший отца? – бросила она, проскочив мимо парня.

Ида присела у мангала, разглядывая, как подрумяниваются кусочки мяса.

– Мама тоже так думала, но нет, он не был сыном Одина, – Фен присел напротив и перевернул шампуры.

– Твоя мама хотела, чтобы ты убил отца?

Иду редко волновали чужие жизни. Для неё это просто праздный интерес. Она не видела границ. Фен же был поражён такой лёгкостью. Она злила его. Как она смеет так легко говорить о том, что преследует его всю жизнь? Он смотрел в её глаза и только чудом с его рта не сорвалась череда проклятий.

«Ты блять так шутишь? Ты сосала мой член. Подружилась с моей девушкой. Пришла есть мясо, которое я готовлю. За секунду вскрываешь историю моей семьи! Но смотришь голодными глазами на мясо, а не на меня? Какого хуя?»

Вот что хотел сказать.

Больше всего он сейчас желал схватить её за плечи и трясти, пока она не развалится на части.

Но всё, что он ответил:

– Возможно.

– Я принесла овощи и гранатовый сок, – Ида отвлеклась от магии жарки мяса и выложила всё на общий импровизированный стол – плед, – и ещё наткнулась на свежий гранатовый сок. Должно быть, вкусно. Хорошо пойдёт к мясу.

– У меня есть вино, – Марина кивнула в сторону бутылки.

– Я пас, – моментально отреагировала Ида. – Я стараюсь сократить алкоголь. Я прошлым летом натворила дел, и в какой-то момент поняла, что больше так нельзя. Мужчин и алкоголь я заменила на велик и энергетики.

– Ха – вырвалось у Фена. Но, увидев непонимание в глазах Марины, он сделал вид, что отгоняет золу от лица.

Мясо было готово. Компания разложилась на пледе и болтала обо всём и ни о чём. Каждый рассказал немного о работе, Ида – о своей жизни в городе. Марина открыто завидовала и радовалась за девушку, не забыв упомянуть, как ей скучно жить в пригороде. Но она переехала сюда к Фену, и это небольшая плата за любовь. Много рассказывала про сериалы, которые смотрела. Фен пил пиво и почти не включался в беседу, пока речь не зашла про путешествия. Оказалось, они с Идой были в одних и тех же местах с разницей в пару лет. Оба были в Грузии, Израиле, Ирландии, много поездили по городам России. Они живо вспоминали какие-то мелочи про каждый город и наслаждались беседой. Марина, немного заскучав от неинтересной темы, довольно быстро осушила бутылку вина. Фен пил уже пятую банку пива. Ида пила гранатовый сок и не прекращала хрумкать огурцами, мясо было быстро съедено. Фен встал и достал пакет из реки, где охлаждалось пиво.

«Говоришь, бросила» – пронеслась мысль у него.

Он достал из пакета две банки, открыл одну и протянул Иде. Ида машинально приняла банку, но, поняв содержимое, оторопела. Полсекунды подумав и повертев в руках влажную банку, Ида осушила половину за раз и с чувством редкого наслаждения выдала в горизонт:

– Как же, блядь, хорошо.

Она улыбнулась, посмотрела на Фена и искренне поблагодарила:

– Я скучала по этому, спасибо!

«Что с тобой не так? Я провоцирую, а ты благодаришь меня?» – думал Фен, глядя на неё почти зло.

Он сделал несколько глотков, которые застряли у него внутри, и невольно довольно громко, смачно рыгнул. Парень заалел. Он смущённо начал тараторить извинения и заёрзал в поисках салфеток.

– Слабак! – выдала Ида. Она страшно не любила неловкости и чётко видела смущение парня. – Смотри, как надо.

Она сделала три больших глотка из банки с пивом и рыгнула ещё громче и сильнее. И, рассмеявшись, добавила:

– Учись, пока жива, пацан!

Фен залился смехом.

– Ты просто ходячий пиздец, – сказал он, прикладывая прохладную банку ко лбу.

Ида так же заливалась смехом. Она протянула бутылку Марине:

– Попробуешь?

– Да ну вас! Два сапога – пара, люди же вокруг!

От этого они засмеялись ещё сильнее.

Ида ещё немного поуговаривала Марину, но тема быстро забылась. Они продолжили болтать о разном.

Стемнело. Ида сидела в позе лотоса, откинув руки назад, и смотрела на реку. Фен лежал, закинув руки под голову, смотря на начинающие проявляться звёзды. Марина лежала, положив голову ему на живот, и листала ленту соцсетей. Ида, посмотрев на пару, тоскливо разрушила тишину:

– Вот по чему я действительно скучаю – это по человеческой подушке. Ты счастливая, – заключила Ида и немного взъерошила волосы девушки. – Пора собираться. Давайте соберём мусор.

Ида нарушила магию момента. Ей стало в нём тесно. Девушка рьяно начала сборы, провоцируя на то же самое пару.

По дороге домой она старалась идти на шаг впереди. Ей почему-то не хотелось видеть, как Марина повисла на руке Фена. Она не понимала природу этих чувств, но понимала, что не имеет на них права. Они расстались у дома Иды. Ида только из зеркальной вежливости пригласила пару на ужин к себе домой на следующих выходных. Марина резво оживилась и согласилась. Фен просто одобрительно мотнул головой и закончил вечер фразой:

– Пойдёмте отдыхать.

Зайдя в дом, Ида почувствовала себя опустошённой. Оказавшись в пустоте и темноте дома, её сдавил ком непонятных ей эмоций. Почти через силу она поднялась на второй этаж и вышла на террасу. Огоньки включились от движения. Она рухнула, едва переступив порог, и заплакала. Она калачиком лежала на холодном деревянном полу и надрывно плакала.

Где-то на горизонте она увидела огонёк сигареты. Она смотрела, как этот огонёк что-то вырисовывал в пустоте. Слёзы всё ещё лились, но уже без истерики. Огонёк погас. Ида через какое-то время успокоилась и вернулась в комнату, где забылась сном.

Глава 9. Вишня

Ида сидела на полу кухни и смотрела на запекающееся мясо. Она была вымотана. Неделя выдалась тяжёлой. В ней накапливался гнев на всё подряд, и никак не получалось расслабиться, заземлиться. Она сидела на полу, не в силах больше пошевелиться. Скоро должна была прийти та парочка, и это бесило её ещё больше. Это был просто знак вежливости. Она просто ляпнула. Она не хотела этого шума у себя дома. Она бы придумала какую-то отмазку, если бы они обменялись тогда телефонами. Но никому это даже в голову не пришло. А она не настолько мразь, чтобы развернуть их с порога.

Она сделала пару закусок, купила вина для Марины и пива для Фена. Себе она подготовила безалкогольный мохито. Она накрыла стол на веранде. Это лучшее место в доме. Путь на неё, конечно, через спальню, но вряд ли она вызовет у них интерес.

Ещё ничего не началось, а она уже устала.

Скрипнула калитка, а через мгновение она услышала шаги по лестнице и стук в дверь.

«Блядь».

Она не спешила вставать с пола. Взъерошив нервно волосы, чтобы прийти в чувство, она открыла дверь с самой притворной улыбкой, какую смогла из себя выдавить.

На пороге стоял только Фен. Ида немного удивилась и непроизвольно заглянула ему за спину в поисках Марины.

– Марину вызвали на работу. Мы не знали твоего номера, и я решил – Фен не знал, как закончить фразу. Он был счастлив, что всё так сложилось, но хотел остаться в рамках вежливости. – Ты старалась, грубо было бы не прийти.