- -
- 100%
- +
Хмурый Илюха, ссутулившись и набросив на башку капюшон черного худи, стоит у калитки. Считываю в его неподвижном взгляде намерение отпираться до последнего и коротко киваю — в общении мы частенько обходимся без слов.
Ну а если мы не причастны к ночному хулиганству, значит, бояться нам нечего!..
Весь путь до школы мы с Рюминым развязно позируем для его видео, раздаем друг другу звонкие затрещины, играем в салки и чересчур громко хохочем. Теперь, несмотря на засевшее в желудке ощущение грязи и гнили, я уже не могу сказать точно, что мы сделали нарочно, а что — нет, и внутренне готова смириться с уничтожающими проповедями Волкова на тему моей никчемной натуры.
Но от перспективы встретиться с ним подкашиваются коленки, а сердце колотится о ребра и хлюпает, как размякший бисквит.
Широко скалясь, вышагиваю рядом с Илюхой через весь холл и незаметно озираюсь по сторонам. В спертом воздухе витает почти осязаемое напряжение — пространство вокруг искрит и пощелкивает от надвигающейся грозы. Войдя в класс, я первым делом смотрю на парту Волкова, но ни его, ни Инги не обнаруживаю и, выдохнув, приветливо машу ребятам — те подобострастно кивают, однако несколько человек, в том числе и Катя Петрова, игнорят мое приветствие и низко опускают головы.
Я уже готова рвать и метать, натравить на несогласных верного Илюху, но в класс вбегает запыхавшаяся Раиса, и за ее спиной в проем тихонько проскальзывает Инга.
— Ребятушки, сегодня произошел вопиющий случай! — дождавшись, когда смолкнет гул, траурным голосом объявляет класснуха и нервно теребит верхнюю пуговицу пиджака. — Кто-то проник во двор Анны Игнатовны и учинил там погром! Я верю, что никто из вас не способен на подобную низость, но если вы что-то видели или слышали — расскажите!
Повисает гробовая тишина, только люмены натужно гудят под потолком, и весенний ветер шумит в приоткрытой раме. Вдоль позвоночника ползет озноб, и я едва не переламываю стиснутый пальцами карандаш.
— Получается, никто ничего не знает? — Раиса смотрит в пустоту поверх наших макушек — Инга, а сам Ваня что говорит?
— Говорит, что ничего не видел... — пищит Бобкова. — И предположений у него нет. Они с мамой не будут раздувать скандал и искать виноватых. Ваня уверен: негодяи сами себя накажут.
Илюха оглядывается и торжествующе подмигивает, но мне становится еще неспокойнее и гаже. Фразы Волкова, переданные Ингой, прозвучали как послание именно нам.
Раиса Вячеславовна опускается на стул и тяжко вздыхает:
— Ладно, ребята. Перейдем к уроку... Но сначала небольшое объявление. Н-ский госуниверситет приглашает вас принять участие в конкурсе. Победитель получит возможность целый год бесплатно посещать курсы довузовской подготовки в Задонском филиале, что гарантирует дальнейшее зачисление на бюджет! Конкурс пройдет в форме тестирования по курсу обществознания, квота — одно место от одной сельской школы. Подавайте заявки на участие, не стесняйтесь. Я знаю, что наша Лера, например, хочет стать юристом, и это отличный шанс!
Я сижу как на иголках и не верю собственному счастью — неужели в череде невзгод и проблем жизнь наконец повернулась ко мне лицом?
***
После третьего урока мы, окончательно уверовав в свою безнаказанность, как в старые добрые времена тусуемся у ржавых турников. Илюха и Ринат пытаются отжать деньги у загнанного в угол Карманова, однако тот отказывается платить и резво убегает, а я, призвав на помощь все свое самообладание, набиваю отцу эсэмэс:
«Пап, привет, очень занят? Как твои дела? Ты забыл про перевод, пап. Нам вчера чуть газ не отключили».
Проходит минута, три, десять, звенит звонок, начинается алгебра... Я достаю телефон и, спрятав его под партой, снова пишу:
«Пап, я сделала, как ты просил. Поступлю на бесплатные курсы в Задонске, а в следующем году пройду в универ на бюджетное место. Он находится совсем недалеко от твоего дома — я на карте смотрела. И то и другое — дело решенное. Я молодец?»
Ответ от отца прилетает только после шестого урока:
«Молоток, Валерка. Моя девчонка».
Тренькает уведомление мобильного банка, и я, еле сдерживая рыдания, вешаю на плечо сумку и выбегаю из класса. Одобрение отца — как явление Деда Мороза с приклеенной бородой, как мираж для застрявшего в пустыне путешественника, как радужный мыльный пузырь, улетающий в облака...
Я шмыгаю носом, стираю костяшками слезы и, растолкав замешкавшуюся в дверях малышню, спешу домой.
Рюмин догоняет меня возле поезда и ловко ловит за ремень:
— Лер, подожди, я тебя провожу!
— Ты чего такой смурной? — оценив выражение его физиономии, на всякий случай интересуюсь я. — Вроде бы мы с тобой легко отделались и избежали прилюдной казни.
— Мать звонила... — Он перехватывает мой локоть и доверительно шепчет: — В общем, утром эта стерва Маринушка приходила к ней прямо на работу, и они сцепились. Маринушка орала, что Игнатовна слегла по вине нашей семьи и что ее ублюдок якобы видел, как я вчера перелезал через забор, но благородно решил промолчать. Ни фига он не видел и не мог — тьма была хоть глаз коли. Они просто ищут повод наехать на маму... Я не спущу им этого, Лер. Табло этому гаду расшибу. Пусть только появится в школе.
Я отстраняюсь и, проглотив холодный скользкий ком, хриплю:
— Может, не надо, Илюх? Проблема решена, ясно, что они ничего не докажут, а Волков просто набивает себе цену. Если бы он реально тебя видел, он запалил бы и меня, но обо мне он не упомянул. Он — пустое место, не марайся!
Илюха принимает мой совет к сведению, меняет гнев на милость и криво усмехается:
— Ладно, не в этот раз, но — до первого косяка. Кстати, забыл сказать. Прикинь, ушлепок этот еще и на учете в ментовке состоит. Кого-то избил в своей Москве, и его выперли из школы. Так что внучок у Брунгильды, хоть и строит из себя праведника, на самом деле не лучше, чем мы.
***
Глава 17
Пулей пролетев мимо соседского забора, вбегаю в наш просторный двор, захлопываю калитку, прячусь в доме и перевожу дух.
Я все испортила — вдребезги, в клочья... Скорее всего, Волков меня все же видел, но по каким-то причинам прикрыл, и я больше никогда не смогу без страха и стыда посмотреть в его глаза.
Осознание холодным шоком мечется под ребрами, отравляет кровь и тяжеленным камнем давит на плечи. Если бы можно было повернуть время вспять, я бы ни за что не сунулась в их двор!
Производя в прихожей неимоверный шум, разуваюсь, заглядываю в притихшие комнаты, но они пусты — мама ушла к гадкой тете Яне жаловаться на превратности судьбы, а папаша, должно быть, сейчас беспрестанно икает в своей шикарной квартире и прикладывает к пылающим ушам ледяные компрессы.
Переодеваюсь в длинную домашнюю футболку, перевожу маме большую часть денег и вздыхаю — она могла бы перестать от него зависеть, но ни разу не предпринимала попыток что-либо изменить.
Тетя Таня Рюмина умудряется содержать дом, работать в администрации и растить Илюху; даже мамаша Инги, невзирая на больное сердце, тащит на себе двоих детей и худо-бедно справляется. Моя же ради престижного статуса благополучной, богатой и замужней женщины угодливо поддакивает отцу и не решается взять на себя ответственность. Тот опасается, что я вырасту такой же слабачкой и приспособленкой, прививает мне навыки бойцового пса и частенько перегибает палку. Но маме пофиг, ведь он всегда заглаживал инциденты деньгами.
Мне до чертиков надоело воевать со всем миром ради их одобрения. Они сами понятия не имеют о долге или любви.
Перехватив на кухне еще теплый пирожок и яблочный сок в картонной пачке, ухожу к себе и разваливаюсь с ноутом на кровати.
Первым делом я лезу на сайт Задонского филиала гуманитарного вуза и заполняю заявку на участие в конкурсе. Средний балл по всем предметам — 5,0, победы в школьных олимпиадах, активное участие в общественной жизни и спортивных соревнованиях... Правда, только в пределах Соснового — больше я никуда не выезжала. Но я искренне верю, что все получится, и разыгравшееся воображение рисует идиллические картины будущего: я, несколько лет спустя, вручаю отцу диплом юриста и снова удостаиваюсь его похвалы. Он бросает свою Кристинку и действительно доверяет мне ведение бизнеса...
Но душу подтачивает назойливый червь — этого не случится, даже если я закончу Сорбонну и защищу докторскую на тему финансовых махинаций и безопасного ухода от налогов.
Я захлопываю ноутбук и вздыхаю. Мысли возвращаются ко вчерашнему инциденту, настороженным взглядам ребят из класса и недавнему разговору с Илюхой.
Волкова исключили из школы, потому что он кого-то избил…
Это известие оглушает, хотя и не особо удивляет. Подспудно я всегда знала, что Ваня может постоять за себя или ударить обидчика первым. Его московское прошлое не дает покоя — будоражит, интригует, пугает, изводит… Плотнее задергиваю штору, вбиваю в поисковик его фамилию и имя, однако результатов поиска набирается на несколько страниц, и упоминаний о нужном мне парне среди них не находится.
Еще до майских, когда Волков только появился в нашей школе и свел всех девчонок с ума, те шептались про его страницу в ВК, и особенно умилялась Петрова. Та самая Петрова, которой я одалживала шмотки и парфюм для поездок в Задонск и которая демонстративно проигнорила меня этим утром.
Если обращусь к ней за помощью, у девочек появится новый повод для сплетен, впрочем, я никогда не опускалась до обоснования причин своих поступков.
Заношу пальцы над клавиатурой и стремительно пишу:
«Кать, привет. Поделись координатами страницы Волкова».
«Привет! Зачем тебе это?» — тут же интересуется язва Петрова, но я быстро нахожусь с ответом:
«Собираю на него компромат. Зачем же еще?»
«Не найдешь», — отзывается Катя и надолго выходит из диалога.
Никто не догадывается, как тяжело мне дается мой фирменный пофигизм — я успеваю сгрызть покрытие с двух ни в чем не повинных ногтей, прежде чем Петрова скидывает мне нужную ссылку.
Мгновенно кликаю по ней и с нетерпением ожидаю, когда полностью прогрузится страница. Я опять вторгаюсь на чужую территорию и понятия не имею, какие сюрпризы преподнесет мне эта рискованная вылазка.
...Аккаунт Волкова заброшен около года назад, в нем много музыки — нашего и зарубежного постпанка и того самого злого, агрессивного рэпа, а еще — несколько десятков черно-белых фотографий на фоне многоэтажных безликих панелек, зловещих труб и исполинских градирен, исписанных бранью бетонных стен и ржавых рельсов, убегающих за горизонт.
Зазеркалье, другой мир, пугающий сон...
Комментарии на странице запрещены, но у постов десятки тысяч просмотров, хотя Ваня даже близко не блогер и не какая-то известная личность.
Здесь он совершенно другой — стрижка короче, улыбка шире. Плечи расслаблены, взгляд устремлен в мечты. На нем худи и футболки со смешными принтами, драные джинсы и кеды. На нескольких кадрах с самыми запредельными показателями активности он бережно и нежно обнимает стройную девчонку в кружевном черном платье и любуется ею, словно сокровищем или божеством.
Я запиваю обжигающую досаду кислым соком, барабаню поврежденным маникюром по пластику ноутбука и трясу головой.
Подумаешь: девчонка как девчонка. Таких — с вызывающим броским макияжем, в странной одежде и с пирсингом в носу — у нас не любят и презрительно называют неформалами. Вернее, в Сосновом их нет как явления, а редкие уникумы Задонска сбиваются в стаи, не подпускают к себе посторонних, а после окончания школы уезжают в областной центр или в ту же Москву.
Я и подумать не могла, что Волкова тянет к депрессивным позеркам, но в эту он был по уши влюблен.
Он любил ее, это совершенно точно...
Я потрясена, разбита и выведена из равновесия — обхватываю себя слабыми руками и шумно дышу. Сувенирный фарфоровый эльф, купленный мной еще в пятом классе, с сожалением мне улыбается, но он слишком похож на Ваню, и я отворачиваю его к окну.
В просвет между шторами проникает яркий солнечный луч, я прищуриваюсь и вдруг икаю от озарения. Пусть Волков когда-то любил ту странную девчонку, но в его взгляде на Ингу Бобкову нет даже сотой доли такого трепета и тепла!..
***
Глава 18
Мерзкий занудный дождь за кухонным окном созвучен с моим настроением — я не выспалась, болит голова, приготовленная мамой еда не лезет в глотку.
Ваня оказался живым человеком, со схожими интересами и интригующей историей, а еще он меня прикрыл. Почему?..
Я теряюсь в догадках, и вина, словно вирус, разрастается и курсирует по телу, все сильнее усугубляя мою разбитость.
Вижу свои опухшие темные глаза в отражении обеденного стола, но прихорашиваться не тянет — я бы предпочла незамеченной просочиться в класс, без происшествий добраться до парты, до конца занятий прилипнуть к стулу и не отсвечивать.
Закинув в сумку учебники и тетрадки, под горло застегиваю толстовку, прячу буйную шевелюру под капюшоном и вываливаюсь в темный коридор.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.