Грань

— Лаборатории «Прометея», — сказала она. — Все действующие. И три — скрытые. О них знали только Дроздов и я.

Следующая вкладка — таблица. Строки. Имена. Даты. Суммы.

— Заказчики, — Вера ткнула пальцем. — Смотри на третью строку.

Артём посмотрел. И почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Имя — знакомое. Не враг. Не чужой. Тот, кто подписывал бюджеты. Кто говорил: «мы делаем добро». Тот, кто однажды пожал ему руку и сказал: «держись, инженер».

— Он, — Артём. — Он заказал?

— Он — один из цепочки. Не главный. Но ключевой. Без него не было бы финансирования. Без него не было бы вируса.

Елена подошла, встала рядом. Прочитала. Побледнела.

— Если это выйдет наружу…

— Выйдет, — Вера. — Если мы не умрём сегодня. Если не сгорим завтра. Если город не станет могилой.

Паша подошёл к столу. Положил руку на край.

— Ещё, — сказал он. — Что ещё ты скрываешь?

Вера не отвела глаз.

— Дроздов жив. Его допрашивают. Не пытками — логикой. Они хотят знать, как остановить вирус. Хотят знать, есть ли антидот. Дроздов — не говорит. Или говорит не то.

— Почему ты не пошла к нему?

— Потому что он бы меня выдал. Не специально. Под давлением. Он — человек. Я — нет.

Слово повисло в воздухе.

«Я — нет».

Артём поднял голову.

— Что значит — нет?

— Значит я сделала выбор. Я перестала быть той, кем была. Чтобы выжить. Чтобы сохранить данные. Чтобы дать вам шанс.

Лёша стоял, опираясь на палку.

— Шанс, — сказал он. — А что ты хочешь взамен?

— Ничего, — Вера. — Кроме одного: чтобы вы поняли. Мы не можем прятаться. Мы не можем ждать. Мы должны стать опасными. Настолько опасными, чтобы нас боялись трогать.

— Как?

— Раскроем список. Не везде. Не сразу. Сначала тем, кто может ударить в ответ. Тем, кто ненавидит тех, кто наверху.

Елена покачала головой.

— Это война.

— Это выживание, — Вера. — Война уже идёт. Мы просто не видели фронта.

Артём встал. Экзоскелет загудел — тихо, предупреждающе. Батарея на грани.

— Мы не можем использовать данные как оружие, — сказал он. — Мы не убийцы.

— Ты не убийца, — Вера. — Но ты инженер. Ты знаешь, как работают системы. Ты знаешь, где слабые места. Список это карта. Карта, по которой можно ударить так, чтобы они перестали дышать.

— Или чтобы они ударили в ответ. И убили всех в посёлке.

— Тогда ударь первым. Так, чтобы у них не осталось сил.

Паша шагнул вперёд.

— Она хочет, — сказал он. — Она не просто говорит. Она уже решила. Для неё — это не план. Это приказ.

— Приказ? — Артём.

— От модуля. Или от тех, кто его вшил. Я не знаю. Но в ней — не одна воля.

Вера закрыла ноутбук.

— Воля — моя, — сказала она. — Модуль только помогает мне не сойти с ума от того, что я знаю.

Артём посмотрел на Елену. Она на него.

— Решение твоё, — сказала она. — Но помни: в посёлке пятьдесят три человека.Трое в карантине. Подросток, который выздоравливает. И он меняется. Как Паша. Только быстрее.

— Сергей, — вспомнил Артём. — Он должен был идти к турбазе. За генератором. За дизелем.

— Он пойдёт, — Лёша. — Если сможет. Если блокпост не станет стеной.

Артём снял шлем. Голова — тяжёлая. Мысли — тяжёлые.

— Хорошо, — сказал он. — Пока ничего не раскрываем. Сначала посёлок. Сначала люди. Сначала дизель. Потом решения.

— А если они придут за мной? — Вера.

— Тогда мы будем готовы.

Паша вдруг поднял голову. Слушал. Не ушами — всем собой.

— Они уже близко, — сказал он. — Не сюда. В город. Но близко.

Они вышли из ангара. Туман стал гуще. Воздух — тяжелее. Пахло гарью и металлом.

Сергей, Геннадий, Наташа ждали у ворот. Охранник — всё ещё там, сидел на ящике, ружьё на коленях.

— Ну? — Сергей. — Что?

— Вера, — Артём. — Жива. Данные у неё.

Геннадий посмотрел на Пашу. Паша на него. Кивнул.

— Значит, идём назад, — сказал Геннадий. — К людям.

— Назад, — Артём. — Сначала к посёлку. Потом к турбазе. Дизель. Генератор. Связь.

Наташа шагнула вперёд.

— У меня есть аптечка, — сказала она. — И кое-что ещё. Таблетки. Не от вируса. От паники. От страха. Если понадобится.

Елена посмотрела на Артёма.

— Батарея? — тихо.

— Восемнадцать процентов, — он не стал врать. — На обратный путь — хватит. Если не будет боя.

— Если будет?

— Тогда без брони.

Они пошли. Гуськом. Паша впереди. Лёша за ним, хромая. Артём в середине, в экзоскелете, который становился всё тяжелее. Вера рядом с ним. Молчала.

Через час — лес поредел. Появились поля. Дорога старая, разбитая, с трещинами, в которых росла трава.

Паша остановился. Поднял руку.

— Слушайте, — сказал он.

И они услышали.

Сначала как будто ветер. Потом как будто гудок. Потом ясно.

Сирена.

Длинная. Ровная. Непрерывная.

Не выстрел. Не взрыв. Сигнал.

Эвакуация.

Только эвакуироваться — некуда.

Город горел. Посёлок был в кольце. Турбаза под вопросом. Лаборатории под ударом. А список в ноутбуке у женщины, которая перестала быть человеком, чтобы спасти данные.

Артём остановился. Посмотрел на Веру.

— Это они? — спросил он.

Она кивнула.

— Да, — сказала она. — Это они. Они запускают протокол. И теперь — они знают, что мы здесь.

Сирена выла. И казалось, что она зовёт не на выход — а в ловушку.

Артём поднял автомат.

— К посёлку, — сказал он. — Быстро. И тихо.

Они побежали. Не как отряд. Как люди, которые поняли: время прятаться закончилось. Время выживать — началось.