Опасная близость

26

В камине весело плясал огонь; на столе ждало вино. Маркус хотел, чтобы на этот раз, если она придет, все было как надо. Он не собирался налетать на нее, как распаленный кабан. Он будет сдержан, ласков и нежен, если она того пожелает. Они будут пить вино, разговаривать, снова пить. Потом он поцелует ей руку, может быть, в губы, но, что бы он ни делал, он будет повиноваться ее желаниям. Он решил, что никогда больше не станет ошеломлять ее своей необузданной страстью. Он будет держать себя в руках – если только она придет.

Боже, а ведь он никогда по-настоящему не ухаживал за женщиной! Правильно ли он все делает?

Прошел час, и Маркус окончательно убедился, что она не придет. Он сам не знал, почему его разобрала такая злость. Он чувствовал себя преданным, забытым, одиноким… Наверное, он был смешон – вино, свечи… Будто впервые влюбленный юнец. Маркус не хотел бы, чтобы кто-нибудь из друзей увидел его в эту минуту.

Он налил себе бокал вина и в несколько глотков осушил его. Казалось, даже комната смотрит на него враждебно. Схватив пальто, Маркус набросил его на плечи и ринулся на улицу.

Пустошь, окружавшая дом, тонула во тьме и безмолвии. Хотя нет, безмолвие не было полным. Над головой тихо скрипели ветви под порывами восточного ветра, несущего с Северного моря снег с дождем. В такую ночь хороший хозяин собаку не выпустит из дому.

Ругая себя на чем свет стоит, он повернулся, чтобы уйти тем же путем, каким пришел сюда, но тут услышал что-то, не то вздох, не то стон, но был ли то человек или зверь – не понять. Но звук, донесшийся с ветром, мог быть и звуком его имени.

– Кэт?

Тень метнулась к нему – она; и вот они уже целовались так, словно это был их последний поцелуй. Бесконечный, жадный, безотчетный; они словно приникли к источнику, возвращающему жизнь.

Глухие ко всему, они стояли под секущим дождем, и холодные струи бежали по их лицам, но они не замечали ничего. Когда они наконец оторвались друг от друга, Катрин едва слышно шепнула:

– Не знаю, что я сделаю с тобой, Маркус Литтон. Ты заставил меня почувствовать такое, о чем я не подозревала…

– Что я заставил тебя почувствовать, Кэт?

– Все, – ответила Катрин беспомощно, и он самозабвенно поцеловал ее, понимая, что она хотела сказать.

Обняв ее за плечи, Маркус повел Катрин по крутой тропинке к дому. Перед пылающим камином они стали раздевать друг друга, преисполненные предвкушения и радостного ожидания. В доме не было слуг, которые занялись бы их мокрой одеждой, и они развесили ее на креслах сушиться.

Он разлил по бокалам вино, и они пили, сперва из бокалов, потом с губ друг друга, но им не нужно было вино. Он был опьянен ею, она – им. Они бросились на кровать, и лихорадочная страсть овладевала ими по мере того, как они снимали друг с друга остатки одежды.

Когда снимать уже было больше нечего, Маркус рассыпал ее роскошные волосы по подушке.

– Я так давно мечтал об этом мгновении, – прошептал он и погрузил пальцы в огненного цвета пряди, а потом поцеловал ее.

Катрин встала над ним на колени. Он хотел прикоснуться к ней, но она не позволила. Вся ее скромность, вся сдержанность улетучилась, и Маркус наслаждался, видя страсть, переполнявшую ее.

Она провела ладонями по его телу, крепкому и мускулистому, такому непохожему на ее тело. Его мощь почти пугала. Но она не боялась его. Это был ее Маркус.

Катрин поцеловала его в губы, шею и нежно прикоснулась к шрамам на его плече и бедре. Это были шрамы от ран, полученных им в Испании, тех ран, которые она врачевала в маленькой монастырской келье.

– Что такое, Кэт? – встревожился Маркус, заметив слезинки на ее щеках.

– Когда тебя принесли, – прошептала она, – ты потерял столько крови, что я думала, ты умрешь. Все мы так думали.

– Не плачь, я же не умер. И я не жалею о том, что меня так тяжело ранили. Иначе меня не поло жили бы отдельно от всех, и я никогда не встретил бы тебя. Ты жалеешь, что встретила меня, Кэт?

– Нет, – всхлипнула она и повторила: – Нет.

– Не надо грустить. Все будет прекрасно, обещаю.

– Я не хочу говорить о будущем. Не хочу вообще говорить, хочу просто любить.

– Тогда люби меня.

Она прижалась к нему, поцелуями и ласками возбуждая в нем неистовое желание. Казалось, она никогда не может насытиться его телом. Не осталось ни одного места на нем, которое она не поцеловала бы. Маркус предоставил ей полную свободу, пока наконец терпеть дольше стало невыносимо.

Он опрокинул ее на спину, жадно лаская ее грудь, бедра, живот. Положил ладонь ей меж бедер и смотрел, как от его движений взгляд ее становится все неподвижней, отрешенней по мере того, как она погружается в наслаждение. Он видел, что ее охватывает страсть дикарская, необузданная, какой в ней не было прежде, и понял, что она безраздельно в его власти.

Он поцеловал ее грудь и, не задерживаясь, заскользил губами и языком по животу, ниже, туда – меж бедер. Она выгнулась всем телом и вскрикнула, потом нежно застонала, торопя его.

Маркус завел ее руки за голову, прижав к подушке. Эта ее поза, откровенная, влекущая, вызвала в нем небывалое прежде чувство. Он хотел, чтобы она знала… он сам не знал что.

Катрин попыталась высвободить руки, чтобы обнять его, но, почувствовав, что он непреклонен, перестала бороться и подняла на него глаза. Маркус увидел в них доверие и покорность, и сердце его воспарило. Он был ее полным властелином. Торжествуя, он запрокинул голову, вошел в нее и замер, пораженный мыслью, что взял ее, движимый чисто животным инстинктом.

– Кэт! – хрипло выдохнул он.

Она крепко оплела его руками и ногами, и Маркус застонал, когда она подалась к нему, принимая его всего. Какой-то миг он наслаждался столь откровенным приглашением, но тут же забыл обо всем на свете и отдался ритму, захватившему их обоих.

Где-то в глубине дома гулко пробили часы. Маркус вытянулся в постели, пошарил рукой и мгновенно проснулся, поняв, что Катрин нет рядом с ним. Он рывком сел и окинул глазами комнату.

Никаких признаков Катрин, ничего, что показывало бы, что она провела с ним ночь: ни ленты, ни платка, ни даже булавки. Он с проклятием вскочил и стал одеваться.

Это, наверно, ему в наказание за все те утра, когда он сам исчезал прежде, чем проснется очередная партнерша. Но у него была уважительная причина. Женщины вечно ждали от него всяческих высоких слов, уверений в любви. Никогда они не могли просто наслаждаться моментом. И вот теперь, именно тогда, когда он наконец набрался мужества произнести слова, которые жаждет услышать любая женщина, Кэт сбежала.

Выругавшись, он сел на край кровати и стал одеваться. Она никогда не заставит его поверить, что любит его. Другие женщины отдаются ради наслаждения, но только не Кэт. С самого начала между ними было что-то особенное, пока она не узнала, что он граф Ротем.

Он сунул ноги в черные лаковые туфли. «Что заставило ее убежать?» – гадал Маркус.

Всю дорогу до города он продремал и проснулся только, когда карета остановилась. Они были на Сент-Джеймс-сквер, забитой в этот час экипажами.

– Подъезжай со стороны Пэлл-Мэлл, – высунувшись из кареты, крикнул он кучеру.

На Пэлл-Мэлл, однако, тоже была толчея, и Маркус решил дойти пешком до дома крестной матери, который был неподалеку. На полпути он миновал дом Эми Спенсер и остановился.

Хотя было четыре часа ночи, по лондонским меркам это было не поздно, и он ожидал увидеть, как обычно, свет во всех окнах ее дома. Вместо этого светились лишь два окна на верхнем этаже. Никто не входил и не выходил из дома, который был непривычно тих – ну просто церковь. Повинуясь какому-то порыву, Маркус перешел улицу и взбежал на крыльцо.

Слуга, открывший дверь, узнал Маркуса и впустил его в холл.

– Миссис Спенсер никого не принимает.

– Она одна?

– Да, милорд.

С Маркуса окончательно слетело сонное состояние. Властно взглянув на слугу, он сказал:

– Меня миссис Спенсер захочет принять, Фули. Немедленно проводи меня к ней.

– Но, сэр…

– Немедленно! Слуга отвел глаза.

– Слушаюсь, сэр, – буркнул он и повел Маркуса наверх.

Маркусу хотелось появиться без предупреждения. Опередив слугу, он вошел в гостиную. Эми, сидевшая в кресле у камина, поднялась ему навстречу.

– Маркус? А я как раз думала о тебе.

При виде ее он вновь вспомнил, какие беды и мучения принесла ему ложь этой женщины, и его внезапно охватил гнев.

– Я пришел к тебе не со светским визитом, – резко произнес он. – Мне хотелось бы знать, почему ты солгала Кэт обо мне. Твоя ложь принесла мне столько несчастья, что не можешь вообразить.

Эми непонимающе посмотрела на него, потом ее лицо сморщилось, и она опустилась в кресло.

– Я никому не хотела зла, – проговорила она. – О боже, что я наделала!

Маркус пробыл у Эми полчаса, не потому что ему этого хотелось, просто Эми была в таком состоянии, что он боялся оставить ее. Она вновь и вновь просила у него прощения и рыдала не переставая. Он уже начал жалеть, что поддался порыву и зашел к ней. Он никогда не видел, чтобы Эми теряла самообладание, и был уверен, что дело не только в его вспышке. Однако он узнал от нее, что она написала Кэт письмо, в котором снимала с него все обвинения.

Несколько смягчившись, Маркус подождал, пока Эми успокоится, и покинул ее.

Он был еще на крыльце, когда дверь за ним снова открылась и появилась Эми – запыхавшаяся, с еще мокрыми глазами.

– Какое имеет к вам отношение моя сестра, лорд Ротем? – тихо, дрожащим голосом спросила она. – И как вы узнали, что она моя сестра?

– Катрин – моя жена, – резко бросил он и стал спускаться по ступенькам.

Маркус не успел еще сойти на тротуар, как раздался оглушительный грохот, пуля просвистела у него над головой и вонзилась в дверь. Эми взвизгнула, прохожие бросились врассыпную, лошади шарахались или вставали на дыбы.

Кто-то крикнул: «Убийца!», чем добавил паники на переполошившейся Пэлл-Мэлл.

Маркус схватил Эми за руку, рванулся с нею в дом и захлопнул дверь, потом подскочил к окну, слегка отодвинул штору и выглянул. На улице творилось нечто невообразимое: люди кричали, зовя полицию, кучера старались совладать с лошадьми.

Услышав непонятные звуки позади себя, он оглянулся. Эми с белым как мел лицом медленно сползала по двери на пол. Он едва мог разобрать, что она говорит слабым голосом.

– Кто хотел меня убить, Маркус?

– Этот выстрел предназначался мне, а не тебе, – ответил Маркус и крикнул: – Фули!

Слуга, появившийся на зов, выглядел не лучше своей госпожи.

– Запри все двери и не открывай никому, кроме меня, понятно?

– Маркус, не оставляй меня одну! – воскликнула Эми.

Он посмотрел на ее посеревшее от страха лицо и смягчился.

– Здесь ты будешь в безопасности, Эми. Фули будет охранять тебя, пока я не вернусь.

– Но куда ты идешь?

– Хочу поговорить с одним человеком, – уклончиво ответил Маркус и направился к черному ходу.

Майор Карузерс был ранней пташкой, так что, когда Маркус наконец добрался до него, он был уже одет Карузерс молча завтракал и слушал рассказ Маркуса о последнем нападении. Маркус завтракать отказался, попросив лишь чашку кофе.

– Итак, правильно ли я вас понял, – заговорил Карузерс, – вы были у леди Тарингтон, затем отправились в Хэмпстед и закончили вечер у миссис Спенсер.

– И что тут необычного? – нахмурился Маркус, которому не понравился тон майора.

– Только одно. Меня удивляет, почему нападавший выбрал именно этот момент. Почему не тогда, когда вы уходили с бала, или не в Хэмпстеде? В безлюдном Хэмпстеде гораздо сподручнее совершить нападение, чем на многолюдной Пэлл-Мэлл.

– Если он следил за мной от дома леди Тарингтон, то у него не было возможности стрелять, пока я не уехал из Хэмпстеда, а возле моего дома нет фонаря. Не знаю. Честное слово, не знаю. Но Пэлл-Мэлл хорошо освещена. Я был отличной мишенью, к тому же ему легко было исчезнуть среди толпы в поднявшейся суматохе. Или же мишенью была миссис Спенсер, – неожиданно предположил Карузерс.

– Вы ведь это не всерьез!

Карузерс посмотрел на Маркуса долгим взглядом, потом покачал головой.

– Не всерьез. Как я понимаю, есть два объяснения. Первое связано с вашим и ваших товарищей пребыванием в отряде Эль Гранде.

– Вы верите во все эти слухи? Считаете, что это вендетта?

– Не исключаю такой возможности, поскольку совершено новое нападение. – Он посмотрел на Маркуса. – Уверен, вы иначе объясняете его… и случай с Катрин на лестнице в башне.

– Я не верю, что мой наследник способен на подобные вещи, – ответил Маркус, стараясь говорить спокойно.

– Не верите? Тогда позвольте спросить. До того, как Катрин упала на той лестнице, думал ли кто-нибудь, что она может быть беременна, родить нового наследника?

Маркус хотел было ответить отрицательно, но неожиданно вспомнил разговор за обедом в замке. Они с Катрин извинились, что она не может выезжать на прогулки верхом из-за больной ноги. Но тогда никто не поверил их объяснению. Элен даже воскликнула: «Вы ждете ребенка!» – и то же подумали остальные.

Заметив растерянность на лице Маркуса, Карузерс сказал:

– Так я и думал.

Они замолчали, но вдруг Маркус взорвался:

– Это не может больше так продолжаться! Мы должны положить этому конец раз и навсегда.

– Что вы предлагаете?

– Не знаю. Вы специалист, вы и скажите.

– Могу предложить лишь одно, – ответил Карузерс. – Немедленно садитесь с Катрин на корабль и отправляйтесь в колонии.

– При чем тут Катрин? Ей не должна угрожать никакая опасность, поскольку никто не знает, что она была Каталиной.

– Не думаю, что теперь дело обстоит так, как вы говорите.

– Благодарю вас, майор. – Маркус вскочил. – По крайней мере, мы сошлись в одном. Я уберегу Катрин от опасности, даже если придется держать ее за семью замками, пока не поймают убийцу. – Он шагнул к двери. – Но попомните мое слово – брат тут ни при чем. – Однако, говоря это, Маркус и сам не знал, верит ли этому.

27

Позже, тем же утром, Катрин спустилась вниз и обнаружила в кабинете Маркуса, поджидавшего ее. По его виду она поняла, что он мало спал этой ночью. Хотя миссис Макнолли сказала ей, что лорд Ротем пришел по важному делу, она решила, что он хочет отчитать ее за то, что она сбежала, пока он спал. Однако когда она внимательно вгляделась в его лицо, то поняла, что все обстоит гораздо серьезней.

– Что случилось, Маркус? Отчего ты так мрачен?

Прежде чем ответить, он плотно притворил дверь.

– Не хочу тебя пугать, – начал он, подождал, пока она усядется в кресло, сел сам и продолжил: – Кто-то несколько часов назад стрелял в нас с Эми. Нет, она не ранена, но, конечно, в шоке.

Маркус коротко рассказал, что произошло. Она в ужасе смотрела на него и слушала, не перебивая.

– Опять… Господи, этому не будет конца. Но почему Эми? Почему вообще кто-то хочет причинить зло Эми? Должно быть, целились в тебя, Маркус.

Маркус был согласен с ней, но решил: пусть Катрин думает, что стреляли в Эми.

– Ни в чем нельзя быть уверенным. Не знаю, может быть, убийце известно, что она твоя сестра. Я знаю одно, что она до смерти напугана, и хочу, что бы ты побыла с ней, пока я буду разбираться с этим делом.

– Конечно, я присмотрю за ней, если она не будет против. – Неожиданная мысль пришла ей в голову. – Но ты каким образом оказался у нее? Ты что-то подозревал? Или она?

– Я возвращался к леди Тарингтон, – помолчав, ответил Маркус, – и оказался поблизости от дома Эми. Мне захотелось зайти к ней.

– Ты возвращался на бал в четыре утра? После… после того, как мы были вместе?

– Вообще-то было уже около пяти. Мы тут в Лондоне не ложимся рано, Кэт.

Он явно дразнил ее, но она решила не отвечать на вызов. Сейчас было не время для ничтожной ревности.

– Что Эми знает обо всем этом?

Катрин явно выдержала проверку, и Маркус довольно улыбнулся. – Эми думает, что это мог быть какой-нибудь из ее прежних поклонников или недоброжелателей.

Не нравится мне все это, – покачала головой Катрин.

– И мне тоже.

Она вскочила с кресла и подошла к окну, выходящему на безлюдную пустошь. За окном простирался мирный и безмятежный пейзаж, а у нее царила такая тревога на душе, такой разброд в мыслях.

Катрин повернулась к нему.

– Эми не может больше оставаться в своем доме на Пэлл-Мэлл. Необходимо перевезти ее сюда, ко мне.

– Если убийца знает, что Эми – твоя сестра, он первым делом станет искать ее здесь. Вы с Эмми должны куда-нибудь уехать.

– А ты? Что ты собираешься делать, Маркус?

– То, что должен был сделать давным-давно: разобраться, что происходит.

– Хочешь устроить ловушку убийце? Правильно я тебя поняла?

– Что-то надо предпринять, – уклончиво ответил Маркус. – Мы не можем сидеть и ждать, пока он нанесет следующий удар. Иначе он рано или поздно, но добьется своего.

Она внимательно посмотрела на него.

– Что ты задумал?

– Хочу использовать в качестве приманки твои испанские рисунки и дневники.

Катрин хотела было возразить, но он остановил ее.

– Держу пари, что убийца – тот английский стрелок. Мы с тобой прекрасно знаем, что его портрета у нас нет, но он-то этого не знает, так? Ты должна помочь мне, Кэт. Нужно поместить в «Джорнэл» статью о лагере Эль Гранде.

– Какого рода статью?

– Сначала я хочу, чтобы ты на неделю покинула Лондон. Подробности расскажу в карете по дороге. Я уже предупредил стариков Макнолли, что ты едешь в Ричмонд навестить заболевшую приятельницу.

– Какую еще приятельницу?

– Вдову Уоллес.

– Но куда мы поедем на самом деле?

– Мы заберем Эми и поедем в бабушкин дом в Челси, который давно пустует.

– Майор Карузерс знает об этом?

– Нет! – выразительно сказал Маркус. – Не желаю, чтобы его агенты шныряли вокруг вас. Пусть убийца чувствует себя спокойно. Нужно, что бы он ничего не заподозрил.

– Когда станет опасно, я хочу быть рядом с тобой. Я бывалая разведчица, Маркус, умею стрелять.

– Вот почему тебе нужно оставаться с Эми и быть бдительной.

– Но… что ты рассказал Эми о нас?

– Я рассказал все.

– Все? – воскликнула Катрин. – Ты рассказал ей об Испании? О нас? О Каталине? О том, как мы поженились?

– Я рассказал ей совершенно обо всем. Где твои рисунки и дневники?

Она подошла к книжному шкафу и нажала скрытый рычаг. Открылась потайная комната.

– Хитро придумано, – похвалил Маркус и стал собирать альбомы и тетради.

Если бы Маркус не так спешил, то, привезя Катрин и Эми на место, побыл бы с ними подольше. Быть может, единственное, что связывало Катрин и Эми, – это родственные узы да еще какая-то странная преданность друг другу, которая была важней их несхожести. Ему хотелось как-то сгладить неловкость ситуации, но сейчас он не мог позволить себе такой роскоши.

Положение Маркуса действительно было весьма щекотливым, однако он не подавал виду. С Катрин разговаривал как с женой, к Эми обращался как к близкой родственнице.

Ей он рассказал куда больше, чем Кэт. Она нужна была ему здесь, чтобы удерживать Катрин на месте, пока он станет выслеживать убийцу. Он знал, что если кто и сможет повлиять на его самостоятельную супругу, то только старшая сестра.

Час или два ушло у него на то, чтобы нанять подходящих слуг в дом, где остались сестры. Затем он отправился в редакцию «Джорнэл», располагавшуюся рядом с Сохо. Хотя они с Ганном встретились довольно сдержанно, Маркус стал значительно вежливей, узнав, что Ганн недавно обручился с вдовой виконта Стренмера.

Ганн тоже несколько смягчился, когда Маркус дал слово, что право опубликовать то, что обещало стать гвоздем месяца, будет предоставлено только его газете.

– Вы хотите устроить западню убийце?

– Ничего другого не остается, – кивнул Маркус. – Хватит ходить вокруг да около.

– Но каким образом Катрин замешана во все это?

– Всему свое время. Подождите немного, и ваша газета будет единственной, которая опублику ет все подробности.

Мелроуз Ганн долгим взглядом посмотрел на Маркуса и усмехнулся:

– Ради Катрин я готов на все.

Маркус удивленно поднял брови, но потом усмехнулся тоже:

– Значит, договорились.

Он был уже возле двери, когда Ганн крикнул вдогонку:

– Удачи вам, и будьте осторожны.

Маркус знал, что найдет Питера Фаррела в «Уайтсе», клубе на Сент-Джеймс-стрит. С бокалами мадеры в руках приятели устроились в покойных кожаных креслах в библиотеке клуба, и Маркус приступил к делу.

– Питер, позволь задать тебе один вопрос.

– В чем дело?

Вечно сонное выражение, придававшее гиганту Фаррелу добродушный вид, мгновенно исчезло, и Маркус увидел устремленный на него немигающий взгляд стальных глаз. Это был настоящий Фаррел, ветеран испанской кампании.

– Я хочу спросить о моем брате, Пеннистоне.

– Слушаю тебя.

– Что ты думаешь о нем?

– Если откровенно, то поначалу я думал, что у нас с ним много общего. Он знаток по части лошадей и охоты.

– Но?

– Но он не слишком общителен. Больше все сам по себе. Нелегко заводит друзей.

– Это я знаю, – сказал Маркус, помолчал и заговорил снова: – Тем не менее, Питер, мне хотелось бы, чтобы ты с ним сблизился. То есть я хочу, чтобы ты не отпускал его от себя ни на шаг, начиная с вечера в четверг. Води его по клубам, где сам бываешь, знакомь со своими друзьями, поезжай к кому-нибудь из приятелей на охоту. Это не надолго. Недели мне хватит. Я не могу быть с ним все время, это связывает мне руки.

– Зачем это тебе нужно? – спросил Фаррел со свойственной ему прямотой.

– Затем, – ответил Маркус, – что Пену может понадобиться алиби.

– Что произойдет в четверг?

– Этого я не могу тебе сказать.

Фаррел понимающе взглянул на друга и ответил:

– Можешь рассчитывать на меня.